Текст книги "Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик (СИ)"

Автор книги: Socolow Daniel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Внутренний реактор утробно взвыл, раздвигая свои физические границы:

[Завершен Глубокий демонтаж редкого объекта зоны заражения!]

[Извлечено: ]

– Слиток радиоактивного орихалка x3 (Вес: 15 кг, материал высшей магической проводимости)

– Ядро Изотопного Распада (Ранг F+, Элитное) x1

– Пластина высокоплотного свинцового титана x4

– Концентрированный изотоп скверны x2 (Сверхплотное топливо)

[Поглощено чистой эссенции: 140 ед.]

[Внимание! Накоплен критический объем опыта!]

[Уровень повышен: 6 – > 7!]

[Получено свободных очков характеристик: 2]

[Максимальная емкость Реактора Энтропии увеличена: 150 – > 200 ед.!]

[Получен пассивный статус: «Радиационная закалка каркаса» – сопротивление физическому дробящему урону увеличено на 15 %]

Я поднялся на ноги.

Тело звенело, как монолитный рельс под ударом молота. Седьмой уровень. Емкость реактора – двести единиц. В подсумке лежало ядро Изотопного Распада – идеальное топливо второго поколения, способное питать станцию метро целый год без перерыва.

Но главное ждало меня впереди.

Озеро начало медленно мелеть: после гибели Аморфа жижа уходила в дренажные колодцы.

На противоположном берегу открылся вход в заглубленный железобетонный бункер специального склада № 4 – стратегический резерв комбината.

Тяжелая герметичная дверь бункера была сорвана взрывом маны, но внутренние помещения уцелели.

Я шагнул внутрь.

Здесь царил сухой, стерильный полумрак. Свет фиолетовых колец в моих глазах выхватил из темноты ровные ряды стальных стеллажей.

Это был настоящий промышленный клондайк.

На первых трех стеллажах стояли ящики с чистейшими химическими реактивами в заводской упаковке: концентрированная азотная и серная кислота, безводный этиловый спирт, каустическая сода, кристаллы марганцовки и запаянные ампулы с медицинским эфиром. Ровно то, о чем мечтал доктор Воронов для своей лаборатории.

Дальше шли штабели сортового металла: прутки чистого титана марки ВТ1-0, молибденовые электроды, твердосплавные пластины из карбида вольфрама для токарных резцов и бухты высокоомной нихромовой проволоки.

А в дальнем отсеке бункера стояли четыре опломбированные стальные цистерны с надписью: «Керосин авиационный ТС-1. 5000 литров». Топливо высшей очистки, законсервированное по государственному стандарту.

С таким запасом станция «Заводская» могла не просто выживать – она могла развернуть полноценное оружейное и броневое производство промышленного уровня.

Я подогнал «УАЗ» прямо к пандусу склада.

Следующие сорок минут ушли на тяжелую физическую погрузку. Сила восемнадцать единиц позволяла мне в одиночку закидывать двухсотлитровые бочки с керосином и ящики с титаном в кузов джипа, как детские кубики.

Машина осела на рессорах до предела, заполнив весь объем кузова и прицепной тележки драгоценным грузом.

Я захлопнул задний борт, затянул брезент страховочными тросами и сел за руль.

Алина, сидевшая в герметичной кабине, с облегчением выдохнула, стягивая респиратор:

– Ты вернулся… Я уже думала, счетчик с ума сойдет. Как ты вообще на ногах стоишь?

– Техника безопасности, Алина, – усмехнулся я, поворачивая ключ в замке зажигания. – Знание физики процесса бережет здоровье лучше любого скафандра. Мы взяли тонну чистейших реактивов, титан и авиационный керосин. Теперь у Воронова будет фабрика медикаментов, а у нас – топливо для рейдов.

«УАЗ» взревел мотором, развернулся на изумрудном асфальте и пошел на форсаже обратно к выезду с промзоны.

Мы почти выехали на шоссе, ведущее к метро, когда землю под колесами внезапно тряхнуло.

Это не было похоже на взрыв. Это был глубокий, тектонический сдвиг, заставивший многотонные цеха химзавода жалобно заскрипеть всеми металлоконструкциями.

Автомобиль вильнул, но я удержал руль.

– Что это?! – Алина вцепилась в поручень на торпеде.

Я затормозил, заглушил мотор и выскочил на подножку джипа, глядя в небо над центром города.

Там, над крышами высоток Заречья, колоссальная черная пирамида [Башни Испытаний] вспыхнула ослепительно-кровавым светом.

Луч багровой энергии толщиной в сотню метров ударил из вершины Башни прямо в стратосферу, разрывая грозовые тучи.

И прямо в сознании каждого живого существа в радиусе пятидесяти километров прозвучал холодный, синтетический голос Системы:

[Внимание всем интеграторам Сектора 7-F!]

[Фаза предварительной адаптации ЗАВЕРШЕНА]

[Врата Башни Испытаний официально ОТКРЫТЫ для прохождения]

[До запуска глобального протокола «Санитарная Очистка сектора» осталось: 144 часа 00 минут]

[Ранг первого яруса: F (Смертность участников – 78 %)]

[Выжившим предписано подтвердить ранг интеграции у Алтаря Восхождения]

Багровый луч погас, оставив в небе тлеющую сетку рун.

А следом из динамика автомобильной радиостанции, чудом поймавшей сигнал городской ретрансляционной вышки, сквозь треск помех прорвался хриплый, торжествующий голос:

– Внимание всему городу! Говорит Комендант Заречья Бугор! Врата Башни под нашим полным контролем! Вокруг парка выставлен укрепленный периметр! Проход внутрь – только через комендатуру! Плата за вход – пятьдесят процентов всего лута или оружие! Кто сунется в обход – стреляем из крупнокалиберных без предупреждения! Город наш, твари! Привыкайте жить по новым законам!

Радиостанция зашипела и заглохла.

Алина медленно передернула затвор карабина, ее лицо стало жестким, как гранит:

– Шесть дней осталось. А этот ублюдок перекрыл единственный путь к спасению.

Я посмотрел на тяжелые слитки титана в кузове, затем на новенький «Шлакобой-1» на коленях, и мои губы тронула холодная, хищная усмешка заводского мастера:

– Ничего, Алина. Шлагбаумы ставят для тех, кто не умеет пользоваться автогеном. А у нас как раз полный кузов первоклассного инструмента. Поехали на базу. Пора готовить штурмовую группу.

Глава 10. Ультиматум Коменданта

Возвращение бронированного «УАЗа» на станцию «Заводская» сопровождалось гулом тяжелой лебедки.

Метростроевцы на баррикаде сработали слаженно: стальной гермозатвор приподнялся ровно настолько, чтобы джип с опущенным капотом проскользнул в кассовый зал павильона. За машиной следом вкатили прицепную тележку, доверху набитую ящиками с титановыми прутками, бутылями кислот и бочками авиационного керосина.

Створка гермозатвора с тяжелым, глухим стуком опустилась на гранитное основание, отрезая нас от внешнего мира.

Навстречу нам из эскалаторного наклона уже спешил доктор Воронов. Белый халат поверх армейского ватника развевался на ходу, очки на синей изоленте сползли на кончик носа, а в глазах старика горел неподдельный фанатичный азарт.

– Привезли?! – с порога закричал Док, перекрывая гул вентиляции. – Коршунов, душу твою через клизму, не томи! Где реактивы?!

Я спрыгнул с подножки джипа, стянул брезент с кузова и указал на ящики:

– Принимай аптеку, Павел Семенович. Двадцать ящиков заводской фасовки. Азотная, серная и соляная кислоты марки ЧХ – «чистые для анализа». Безводный этанол, каустик, перманганат калия в кристаллах и запаянный медицинский эфир. Всё законсервировано по высшему советскому разряду.

Воронов замер над ящиком.

Его костлявые, узловатые пальцы хирурга бережно, почти благоговейно коснулись стеклянной колбы с соляной кислотой, покрытой слоем воска на притертой пробке. Старик шумно втянул носом воздух, снял очки, протер их подолом халата и посмотрел на меня с выражением старателя, откопавшего самородок золота размером с наковальню.

– ГОСТ шестьдесят пять пятьдесят два… – благоговейно прошептал доктор. – Чистейшая солянка тридцать семь процентов. Не самопал из соли и аккумулятора, а заводская перегонка. Парень… да я из этого сырья такие биостимуляторы наварю – мертвые на перекладине подтягиваться начнут! Семеновна! Степан! Живо сюда тележки! Разгружать в третью палату, там сухо и вентиляция работает!

Алина спрыгнула на плиты кассового зала, закинула карабин за плечо и усмехнулась:

– Кажется, старик счастлив больше, чем если бы ему орден Ленина вручили.

– Настоящему специалисту для счастья нужен правильный инструмент и чистое сырье, – отозвался я, доставая из подсумка три слитка радиоактивного орихалка. – Глеб на платформе?

– В диспетчерской сидит, – ответил один из дежурных путейцев у ворот. – С картами возится. Вас ждет.

Мы спустились по неподвижному эскалатору на глубину сорока метров.

На платформе станции «Заводская» вовсю кипела жизнь.

Благодаря работающему генератору ТЭГ-1 подземный зал преобразился. Под высоким гранитным сводом ровно горели плафоны дневного света, выхватывая монументальную лепнину и чистый, выметенный пол. Насосы в зумпфе мерно гудели, перекачивая чистую грунтовую воду в накопительные баки.

Вдоль центрального прохода стояли длинные деревянные столы, сколоченные из строительных поддонов: женщины чистили картошку, разливали по мискам горячую кашу, дети спокойно играли у палаток.

Люди больше не жались по темным углам в ожидании смерти. На станции появился порядок – тот самый железный производственный порядок, на котором всегда держались заводы.

Я подошел к столику дежурного, где над развернутыми схемами городских коммуникаций склонились Глеб Кувалда и старый егерь Степан Ильич.

Бригадир поднял голову, окинув меня внимательным взглядом:

– С возвращением, Главный. Слышали грохот со стороны центра. Башня подала голос?

– Подала, – я оперся кулаками о столешницу. – Врата открыты. До Санитарной Очистки сектора осталось ровно сто сорок четыре часа. Ровно шесть суток.

В диспетчерской воцарилась тяжелая тишина. Степан Ильич методично набивал самокрутку махоркой, его густые брови сошлись на переносице:

– Шесть дней… Значит, если до следующего вторника не закрыть эту чертову пирамиду – город сотрут в пыль?

– Сотрут вместе с нами, – подтвердил я. – Наша глубина в сорок метров и гранитные перекрытия защитят от взрывной волны и скверны, но Система объявила «тотальную дезинтеграцию». Это значит разбор материи на атомном уровне. Протокол списания полигона. Пересидеть под землей не выйдет.

Глеб тяжело вздохнул, ткнул толстым пальцем в центр карты, прямо в кружок с надписью «ПКиО им. Горького»:

– Проблема не в Башне, Виктор. Проблема в том, что сидит перед ней. Радиоперехват слышал? Бугор объявил себя комендантом.

– Слышал по рации.

– Разведка подтверждает, – продолжил Кувалда, сдвигая карту ближе к свету лампы. – Этот упырь за трое суток собрал под себя всю городскую уголовщину, ЧОПовцев и отморозков. У него сейчас не меньше семидесяти стволов. Они перекрыли улицу Ленина железобетонными блоками, выкатили БТР-70, угнанный из воинской части, и поставили два крупнокалиберных пулемета «Утес» на крыше торгового центра «Атриум».

Бригадир обвел пальцем широкий сектор:

– Площадь перед парком простреливается насквозь. Бугор объявил: любой, кто хочет войти в Башню – платит пятьдесят процентов всего снаряжения, оружия и кристаллов. А кто отказывается платить – идет в забой на каторжные работы или к стенке. Сегодня утром они расстреляли группу заводчан с моторного, которые пытались прорваться к Вратам самостоятельно. Восемь человек положили прямо у фонтана.

Алина, подошедшая к столу, побелела от ярости. Ее тонкие пальцы до побелевших костяшек сжались на ремне карабина:

– Скоты… Люди пытаются спасти свои семьи, а эта падаль решила устроить платный аттракцион на краю могилы!

– Не падаль, Алина, – спокойно поправил я ее. – Обычные паразиты. В любой аварийной ситуации, когда рушится государственная вертикаль, первыми наверх всплывают те, у кого напрочь отсутствуют тормоза. Они искренне считают, что сила дает им право жрать слабых.

– И что делать будем, командир? – подал голос Степан Ильич, затягиваясь едким самосадом. – В лоб на их пулеметы переть через площадь – чистое самоубийство. БТР из наших ружей не взять.

– В лоб штурмуют только идиоты, – я достал из кармана огрызок химического карандаша и провел жирную фиолетовую черту по схеме подземных коммуникаций Заречья.

Линия начиналась от нашей станции «Заводская», шла вдоль заброшенной технической ветки метрополитена и упиралась прямо в фундамент торгового центра «Атриум».

Глеб округлил глаза, мгновенно поняв мой замысел:

– Вентиляционная сбойка спецобъекта номер два?!

– Именно, – кивнул я. – Зачем переть через открытую площадь под пулеметы, если советские инженеры шестьдесят лет назад проложили под городом сеть дренажных и кабельных коллекторов глубокого заложения?

Я постучал карандашом по чертежу:

– Эта ветка проектировалась для эвакуации руководства обкома прямо к резервному командному пункту под парком. Коллектор проходит ровно под подвалами «Атриума» на глубине двенадцати метров. Выход – через тепловой пункт прямо в подземный паркинг торгового центра, где Бугор держит свои склады и штаб.

– Но там же завал! – возразил Кувалда. – Еще в девяностых годах проходку бросили, перекрытия частично обрушились, а дальше грунтовые воды стояли!

– Воду откачивают наши новые насосы ТЭГ-1, – парировал я. – А завалы из бетона и арматуры – это твоя прямая специальность, Глеб. Ты Мастер Гео-Каркаса третьего уровня. Если мы дадим тебе нормальный отбойный инструмент и алмазные резцы, за сколько твоя бригада вскроет эту сбойку?

Кувалда прищурился, в его глазах строителя вспыхнул профессиональный расчет:

– Если навалиться всей сменой, со сваркой и пневматикой… часов за восемнадцать пробьем шурф. Аккуратно, без шума, с установкой временных крепей из рельсов.

– Даю тебе двадцать четыре часа, – сказал я. – Делайте проход, укрепляйте стены. Но в подвал пойдем только тогда, когда я закончу подготовку снаряжения.

Я мысленно открыл статус персонажа.

Два свободных очка характеристик за седьмой уровень ждали своего часа. Нагрузка в предстоящем рейде будет запредельной: штурм укрепленного здания, ближний бой в тесных коридорах против бронированных целей и последующий вход на первый ярус Башни Испытаний.

[Распределение характеристик: ]

– Сила: 19 – > 20 (Преодолен физический порог F-ранга!)

– Интеллект (Инженерный): 17 – > 18

[Подтвердить распределение? (Да/Нет)]

– Подтверждаю, – скомандовал я.

В груди грохнуло: точно внутри сдетонировал снаряд тяжелой гаубицы.

Двадцать единиц силы.

Физический предел человеческого тела для F-ранга был пройден.

Мышцы спины, плеч и предплечий налились такой чудовищной плотностью, что хлопковая ткань футболки затрещала по швам. Связки звенели, в суставах намертво защелкнулись титановые шаровые шарниры.

А интеллект восемнадцатого уровня мгновенно структурировал сознание: мысли текли с кристальной четкостью, параллельно обсчитывая четыре сложные инженерные задачи без малейшего умственного утомления.

[Внимание! Достигнут порог базовой характеристики: Сила 20]

[Разблокирован скрытый классовый модификатор: «Титанический хват» – эффективность удержания тяжелого двуручного оружия одной рукой увеличена на 50 %]

Я подошел к слесарному верстаку в торце платформы.

Здесь уже были разложены сокровища, вывезенные с химзавода: прутки чистого титана, слитки радиоактивного орихалка, пластины свинцового титана и броневые листы Щитоносца.

Главная проблема в предстоящем бою – контроль тяжелого вооружения. «Шлакобой-1» обладал колоссальной убойной силой, но отдача двадцать третьего калибра даже с моими двадцатью единицами силы требовала жесткой фиксации. А если придется вести огонь на бегу или проламывать стены кувалдой – руки быстро забьются от вибрации.

Мне нужен был силовой экзоскелет на ведущую правую руку.

Не громоздкий скафандр, а легкая, эргономичная механическая надстройка, усиливающая хват и гасящая отдачу любого калибра.

– Активировать конструкционный синтез высшего порядка, – опустил я ладони на металл.

[Расход энергии Реактора: 70 ед.]

Титан и орихалк под моими руками закипели.

Фиолетовые плазменные нити оплели металл, вытягивая из заготовок сложнейшие детали: шарнирные тяги, микрогидравлические цилиндры, работающие на перегретой энтропийной эмульсии, и титановые пластины внешнего каркаса.

Орихалк, обладающий невероятной магической проводимостью, пошел на создание внутренних силовых шин, связывающих механизмы руки напрямую с нервными узлами моего базальтового реактора под ключицей.

Работа заняла полтора часа. Никаких чертежей на бумаге – восемнадцатый интеллект транслировал трехмерную модель прямо в структуру сплава на атомном уровне.

ЩЕЛК.

Готовое изделие легло мне на предплечье.

Тяжелая, хищная перчатка-манипулятор из матового серого титана с фиолетовыми гравированными линиями силовых контуров. Она закрывала руку от кончиков пальцев до самого плечевого сустава, фиксируясь широкими кевларовыми ремнями.

На тыльной стороне ладони тускло мерцало миниатюрное гнездо стабилизатора, а на локтевом сгибе размещался мощный пневматический досылатель.

Я сжал кулак.

Титановые фаланги пальцев сомкнулись с тихим, едва слышным гидравлическим шипением.

Усилие сжатия подскочило втрое. Я взял со стола толстый стальной болт диаметром двадцать миллиметров и небрежно сжал пальцы правой руки.

Каленый стальной болт смяло в лепешку, точно кусок теплого пластилина. Металл потек между пальцами перчатки, осыпавшись на пол серыми чешуйками.

[Создана уникальная классовая экипировка: Экзо-манипулятор «Коршун-1»]

[Ранг: F (Редкий, Кастомный авторский артефакт)]

[Тип: Праворучный силовой привод усиления хвата и гашения отдачи]

[Прочность: 250/250]

[Бонус: Сила хвата +5 единиц при активации гидропривода]

[Специальное свойство: «Стабилизатор импульса» – снижение отдачи любого ручного огнестрельного оружия до нуля]

[Специальное свойство: «Дробящий кулак» – возможность наносить рукопашные удары силой в 25 единиц]

Алина, наблюдавшая за процессом сборки, тихо присвистнула:

– Ты теперь можешь железнодорожные рельсы узлом вязать…

– Рельсы вязать незачем, они в хозяйстве пригодятся, – усмехнулся я, привыкая к приятной тяжести на руке. Манипулятор сидел как влитой, ощущаясь продолжением собственных костей и сухожилий. – А вот ломать челюсти обнаглевшим комендантам – самое то.

Я повернулся к столу с боеприпасами:

– А теперь займемся твоим карабином, Алина. Против бронежилетов Бугра нам понадобятся особые патроны.

Следующий час ушел на ювелирную работу.

Используя порох, извлеченный из трофейных бандитских патронов 7.62, и слитки радиоактивного орихалка, я собрал для Алины четыре коробчатых магазина специальных патронов двенадцатого калибра.

Каждая пуля представляла собой граненую стреловидную иглу из орихалка с полостью, заполненной концентрированной скверной.

[Создан уникальный снайперский боеприпас: Патрон 12/70 «Теневой Пробойник» x40]

[Свойства: Игнорирование легкой и средней физической брони до 4-го класса включительно. Теневой след, бесшумный выстрел]

Алина бережно уложила тяжелые магазины в подсумки разгрузки. В ее глазах больше не было тревоги – появилось холодное спокойствие профессионального стрелка, получившего оружие абсолютного превосходства.

Мы закончили приготовления к полуночи.

Платформа станции постепенно затихала: дежурные смены метростроевцев ушли в южный тоннель долбить проход к «Атриуму», у входа в лазарет мерно горела лампа Воронова, варившего целебные мази.

Я поднялся на верхнюю площадку эскалаторного наклона, чтобы проверить посты дозора у внешнего гермозатвора.

В кассовом зале было прохладно.

Дежурный путеец в тулупе сидел у смотровой щели, держа на коленях трофейный автомат. Рядом на деревянном ящике стояла включенная армейская радиостанция Р-159, настроенная на городскую аварийную волну.

Внезапно динамик рации зашипел, пробиваясь сквозь треск статических помех.

Из динамика донесся прерывистый, отчаянный женский голос, перекрываемый грохотом близкой автоматной стрельбы и криками:

– Всем, кто слышит! Помогите! Мы в подвале детской больницы на улице Мира, рядом с парком! Нас тут двенадцать человек, трое детей! Бандиты Бугра подогнали бульдозер, заваливают вход! Они расстреливают всех мужчин! Если кто-то есть живой… господи, они проломили дверь!..

Связь оборвалась гулким сухим треском пистолетного выстрела в упор.

Затем в эфир врезался знакомый хриплый, прокуренный бас:

– Говорит Бугор. Чтобы все в городе знали и не дергались: комендантский час действует круглосуточно. Любая группа больше трех человек вне моих блокпостов считается мятежниками и уничтожается на месте. Завтра в двенадцать ноль-ноль я провожу показательную чистку на площади. Все, кто не сдаст оружие до полудня – будут висеть на чугунной ограде парка рядом с этими сопляками. Срок пошел.

Щелчок тангенты. Тишина.

Дежурный путеец у щели побелел, судорожно сжав ствол автомата.

Я стоял неподвижно в полумраке зала.

Правая рука в титановом манипуляторе «Коршун-1» медленно сжалась в кулак. Металл тихо, хищно запел, отзываясь на всплеск энергии в моем базальтовом узле.

Таймер Системы в левом углу обзора бесстрастно отсчитывал время: 141 час 20 минут.

– До полудня, говоришь, комендант, – негромко произнес я в тишину зала. – Отлично. Значит, в одиннадцать мы явимся к тебе без предупреждения.

И внеплановая проверка Ростехнадзора покажется этой банде детским утренником.