Текст книги "Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик (СИ)"

Автор книги: Socolow Daniel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Socolow Daniel
Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик

Глава 1. Акт списания

Холод был первым, что вернулось. Не абстрактный могильный холод из дешевых ужастиков, а совершенно конкретный, технический: шероховатая нержавеющая сталь хирургического стола впивалась в голую спину, вытягивая последние крохи тепла.

Вторым вернулся запах. Пахло не хлоркой и не спиртом. Тянуло жженой изоляцией, паленой свининой – так обычно воняет, когда неопытный монтажник сунет палец под высоковольтную дугу, – и едким, режущим глаза озоном.

Я открыл глаза.

Надо мной висел массивный купол бестеневой операционной лампы. Один из отражателей лопнул, осыпав пол мелким стеклом. Остальные три тускло тлели грязно-желтым: аварийный генератор в подвале захлебывался на последних каплях солярки. Под потолком плавал плотный серый дым.

– Воронов?.. – хрипнул я. Голосовые связки ощущались как пара полосок сухого наждака.

Никто не ответил. Только где-то в вентиляционной шахте надрывно, с биением на валу скрежетал умирающий подшипник. Четверть оборота – визг, четверть – глухой стук. Смазки там не было уже лет пять, типичное больничное раздолбайство.

Я попытался сесть. Тело отозвалось тягучей, чугунной болью, но не в животе, где еще пару часов назад мне должны были вырезать аппендицит, а ровно по центру грудины. Кожу жгло, точно от прижатого к голому мясу раскаленного утюга.

Я скосил глаза вниз. На груди темнели два аккуратных круглых ожога размером с чайное блюдце. Следы электродов дефибриллятора. Разряд влупили от души, явно на пределе шкалы.

А потом перед глазами мигнула фиолетовая рябь, свернулась в плотный оптический сгусток и развернулась в строгую полупрозрачную рамку.

Никаких виньеток, золотых вензелей или ангельских труб. Серо-стальной интерфейс, напоминающий панель промышленного контроллера Siemens, только прямо на сетчатке.

[Внимание! Зафиксирован критический сбой протокола Интеграции]

[Субъект: Коршунов Виктор Сергеевич]

[Биологический статус: Клиническая смерть (длительность: 42 сек.)]

[Транзакция утилизации органического брака… ПРЕРВАНА]

[Ошибка 0x0004F-NULL: Сигнал жизнедеятельности восстановлен в момент закрытия потока данных]

[Регистрация в Реестре Граждан Системы: ОТКЛОНЕНО (причина: статус «Списано»)]

[Автоматическое присвоение служебного протокола: Класс «Утилизатор Искажений» (Служебный ранг: F)]

Я моргнул. Строчки не исчезли, только сместились в левый верхний угол обзора, освобождая поле зрения.

– Приехали, – сказал я в пустоту. Голос прозвучал чуть тверже. – Сервисники хреновы. Списали, значит?

Я опустил босые ноги на плиточный пол. Холод полоснул по подошвам, взбодрив лучше нашатыря.

Операционная напоминала скотобойню после короткого замыкания. Хирург – грузный мужик лет пятидесяти пяти, чьей фамилии я так и не успел толком запомнить перед наркозом, – лежал ничком у стены. Его синтетический халат на спине прогорел до мяса, а из ушей на кафель натекла черная, подозрительно густая жижа, похожая на отработанное трансмиссионное масло. Ассистентка застыла в углу, запрокинув голову. Глаза ее превратились в два мутных белесых шарика.

Электроника вокруг приказала долго жить. Монитор кардиографа лопнул экраном наружу, пластмассовый корпус аппарата ИВЛ вздулся пузырями, из разорванного силового щитка свисали оплавленные медные сопли.

Судя по характеру повреждений, по зданию шарахнул электромагнитный импульс чудовищной мощности. Или что-то похуже.

Я подошел к раковине, свернул кран. Сухо. В трубах только зашипел выходящий воздух. На полочке над умывальником уцелело зеркало.

Из отражения на меня глянул все тот же я: тридцать два года, неровный нос после заводской драки по молодости, недельная щетина на впалых щеках, серые глаза. Вот только зрачки теперь окаймляло тонкое фиолетовое кольцо, едва заметное, пульсирующее в такт ударам сердца. И прямо под ключицей, точно над ожогами, под кожей переливалось тусклым базальтовым блеском небольшое шестигранное утолщение.

Я мысленно ткнул в этот узел, и перед глазами послушно развернулась выжимка параметров:

[Пользователь: Виктор Коршунов (Утилизатор Искажений)]

[Уровень: 1 (0/100)]

[Ранг Интеграции: F (Шлак)]

[Здоровье: 85/100]

[Реактор Энтропии: 14/100 ед. (Активен)]

[Сила: 10]

[Ловкость: 10]

[Выносливость: 11]

[Восприятие: 12]

[Интеллект (Инженерный): 14]

[Свободные очки характеристик: 0]

[Активные навыки: ]

– «Глубокий демонтаж» (Ур. 1): Преобразование поврежденных, чужеродных или уничтоженных структур в чистую энергию, базовые компоненты и системные ресурсы.

[Пассивные эффекты: ]

– «Иммунитет Списанного»: Токсины распада, скверна и радиационные поля 1-го порядка не наносят критического урона, конвертируясь в заряд Реактора Энтропии.

– Реактор Энтропии, значит. Вместо нормальной маны, – пробормотал я, ощупывая рубец на животе.

Аппендицит мне вырезать не успели – линия разреза затянулась толстой, грубой темной коркой – прижгли плазменным резаком, не меньше. Системный сбой сработал грубо, но надежно: шов держал мертво, воспаления не чувствовалось. Зато внутри гудело. Негромко, как трансформаторная будка на сорок киловольт в сухую погоду.

В коридоре что-то грохнуло.

Звук был тяжелый, мокрый. Так шмякается на кафель с высоты мешок с тухлой капустой. А следом по полу заскребли десятки мелких костяных крючьев.

Шкряб. Шкряб. Хрусь.

Я замер. Инстинкт самосохранения, отточенный десятью годами работы на химических и металлургических комбинатах, включился мгновенно. Когда в цеху рвет трубопровод с аммиаком, у тебя нет времени на панику и экзистенциальные сопли. Ты либо находишь противогаз и аварийный вентиль за три секунды, либо твои легкие выкашливаются наружу кусками.

Здесь вентилей не было. Зато был инструмент.

Я огляделся. Хирургические скальпели на столике – мусор. Лезвия тонкие, хрупкие, рассчитанные на мягкие ткани, а не на пробитие брони. Зато рядом стояла штативная стойка для капельницы.

Тяжелое литое чугунное основание на пяти колесиках, метровая труба из добротной полированной нержавейки миллиметра полтора в стенке. Я наступил босой ногой на крестовину, ухватился за трубу обеими руками и рванул на излом, навалившись всем весом.

Металл жалобно скрипнул. Резьбовое соединение у основания поддалось, срезав закисшую стальную резьбу. В руках остался увесистый метровый дрын с зазубренным сколом на конце и двумя крючками для бутылок на верхушке. Баланс, конечно, отвратительный – центр тяжести смещен к крюкам, – но как дробящее оружие первого эшелона сойдет. Килограмма два чистой стали.

Дверь операционной была приоткрыта на пару дюймов. В щель тянуло мерзким холодным сквозняком.

Я подошел к косяку, стараясь не наступать на битое стекло, и выглянул в коридор.

Больничный холл четвертого этажа утопал в полумраке. Аварийные плафоны над дверями палат слабо мерцали желто-зеленым светом. Окна в торце коридора были высажены напрочь – рамы вывернуло наружу, шторы трепыхались на ветру, а за ними…

За ними не было привычного ночного города.

Небо над крышами полыхало грязно-сиреневым заревом – точно над промзоной рванул состав с люминофором. В зените зияла рваная трещина, сквозь которую вниз, к земле, медленно тянулись длинные светящиеся жгуты. Ни огонька в жилых высотках напротив. Ни одного автомобильного гудка. Только багровые отблески пожаров на горизонте и глухой, инфразвуковой гул, от которого вибрировали кости черепа.

А в десяти метрах от меня, прямо посреди коридора, кормилось существо.

Оно походило на чудовищный гибрид клеща, трутня и мясницких отходов. Размером с откормленного ротвейлера, обтянутое серо-зеленой бугристой кожей, сквозь которую проглядывали пластины желтоватого хитина. Шесть суставчатых лап оканчивались черными костяными иглами, а вместо головы из туловища торчал кожистый хобот, усаженный кольцами мелких зубов. Хобот этот сейчас с чавканьем погружался в бедро санитара, распластанного у каталки.

Над головой твари плавала системная строка:

[Гнилостный трутень (Мутация скверны)]

[Ранг: F]

[Уровень: 1]

[Состояние: Насыщение (Бдительность снижена на 30 %)]

– Уровень один, значит, – прошептал я едва слышно. – Сборка кустарная, узлы не усилены.

Тварь была занята обедом, но лапы ее непрерывно подрагивали, прощупывая пол. Шагнешь неловко, скрипнет плитка – и эта дрянь прыгнет. При таких мощных задних конечностях толчок будет резким, как у пневмоцилиндра.

Прямой лобовой удар стойкой от капельницы по хитиновой спине – глупость. Пружинящий панцирь погасит кинетическую энергию, труба согнется, а тварь успеет распороть мне живот иглами. Нужен рычаг и уязвимое место.

Уязвимость нашлась сразу: сочленение хобота с грудным сегментом. Там хитин прерывался, обнажая складчатую фиолетовую плоть, ритмично пульсирующую при каждом глотке.

Я перехватил трубу обратным хватом, прижав локоть к ребрам. Босые ноги бесшумно ступали по скользкому линолеуму.

Три метра. Два.

Тварь дернула короткими усиками на загривке, чавканье оборвалось. Слишком поздно.

Я не стал размахиваться, как дубиной. Вместо этого вбил острый зазубренный срез трубы вперед и вниз, вложив всю массу тела и толчок опорной ноги – прямо в пульсирующую складку у основания хобота.

Хрустнуло сухо и резко: под прессом так лопается толстый автомобильный бампер.

Труба вошла сантиметров на пятнадцать. Из раны брызнула густая вонючая сукровица цвета машинной смазки. Несколько капель попало мне на голую грудь, зашипело, прожигая кожу, но жгучая боль тут же сменилась прохладной волной:

[Контакт с агрессивной субстанцией: Скверна плоти (Ранг F)]

[Эффект нейтрализован. Заряд Реактора Энтропии +3 ед.]

Трутень взвизгнул – звук напоминал скрежет железа по сухому стеклу. Его суставчатые лапы полоснули по воздуху, одна из игл чиркнула по моему бедру, оставив рваную кровавую борозду.

Боль обожгла нервы, но я даже зубами не скрипнул. Адреналин вышиб все эмоции, оставив чистый расчет.

Тварь забилась в конвульсиях, пытаясь достать меня нижними челюстями. Я не стал выдергивать застрявшую трубу. Вместо этого наступил пяткой на край каталки, толкнул ее вперед, прижимая дергающееся туловище монстра колесом к стене, перехватил верхний конец стойки двумя руками и навалился, выворачивая шейные позвонки твари винтом.

Рычаг первого рода. Архимед был чертовски умным мужиком.

Что-то сухо щелкнуло внутри хитинового панциря. Тварь забилась чаще, из разорванной шеи фонтаном ударила черная жижа, заливая пол и мои колени. Ее лапы судорожно царапнули штукатурку, выбив крошку, и безжизненно повисли.

[Противник уничтожен: Гнилостный трутень (Ур. 1)]

[Получено опыта: 25]

Я тяжело дышал, удерживая вес на трубе еще секунд десять, пока конвульсии монстра полностью не утихли. Сердце колотилось в горле, раненое бедро пульсировало горячей болью, но в голове стояла звенящая, кристальная трезвость.

– Брак устранен, – выдохнул я, вытирая тыльной стороной ладони холодный пот со лба.

И тут интерфейс мигнул тревожным янтарным светом:

[Обнаружен органический объект, содержащий концентрированную ману и компоненты скверны]

[Активировать навык «Глубокий демонтаж»? (Да/Нет)]

[Расход энергии Реактора: 10 ед.]

– Давай, пока теплое, – процедил я и опустил ладонь прямо на затихшую тушу.

Зрение на секунду расфокусировалось. От моей ладони по серо-зеленому панцирю побежали тонкие фиолетовые линии, в точности как трещины в перекаленном стекле. Они ветвились, проникали вглубь мышц, охватывали костяной каркас, очерчивая внутреннюю структуру твари четкими геометрическими контурами.

Я чувствовал каждую связку, каждый нарост, каждую каплю яда в железах. Это было похоже на чтение сборочного чертежа сложного узла перед капитальным ремонтом. Вот здесь металл… нет, хитин перекален, крошится. Вот здесь – концентрат энергии. А вот это – чистый мусор, в топку.

Монстр под моей рукой начал распадаться. Не гнить, а именно демонтироваться: плоть осыпалась мелким сухим пеплом, панцирь растрескивался на ровные пластинки, а темная энергия ручейками втягивалась через поры пальцев прямо в базальтовый узел под моей ключицей.

Реактор внутри утробно взвыл, нагреваясь. По жилам прокатилась горячая, плотная волна, вымывая усталость и притупляя боль в разорванном бедре.

[Завершен Глубокий демонтаж объекта: Гнилостный трутень (Ранг F)]

[Извлечено: ]

– Пластина гибкого хитина x3 (Качество: Обычное)

– Игла трутня x2 (Качество: Низкое, пригодно для колющего оружия)

– Железа едкого секрета x1 (Герметично)

– Осколок ядра скверны (Ранг F, дефектный) x1

[Поглощено чистой эссенции: 15 ед.]

[Параметры пользователя скорректированы: ]

– Сила +1

– Выносливость +1

[Текущий статус Реактора: 21/100 ед.]

Пепел осел на линолеум, оставив аккуратную горку трофеев.

Я подобрал осколок ядра. Размером с лесной орех, матово-черный, похожий на кусок антрацита, но теплый и слегка вибрирующий. Внутри него переливалась тусклая сиреневая искра.

Мышцы плеч и спины налились плотной тяжестью. Прибавка в единицу силы и выносливости казалась пустяком на бумаге, но на деле дышать стало легче, а ноющая рана на ноге уже затягивалась – кровь остановилась, запекшись толстой темной пленкой.

Внутренний реактор работал, как новенький котел на хорошем угле.

Я заглянул в карманы растерзанного санитара. Ничего полезного: связка ключей на стальном кольце, сломанная шариковая ручка и полупустая пачка мятных леденцов. Ключи я забрал – в больнице без них никуда.

Первым делом нужно было одеться и найти нормальный инструмент. Бегать босиком в одной больничной рубашке с голой задницей среди тварей из разлома – верный способ быстро превратиться в такой же утилизированный биоматериал.

Связка ключей велела идти к служебным помещениям.

Я двинулся по коридору, стараясь держаться стен. Стальная труба в правой руке теперь лежала удобнее – то ли я привык к ее дурацкому балансу, то ли лишняя единица силы помогла стабилизировать хват.

На посту дежурной медсестры царил разгром. Папки с историями болезней веером покрывали пол, мониторы компьютеров лопнули точно так же, как в операционной. Зато в шкафчике под стойкой нашлась настоящая драгоценность: два рулона широкого армированного лейкопластыря на тканевой основе, плотные хирургические перчатки и пара упаковок стерильных бинтов.

Пластырем я тут же туго обмотал ступни, сделав несколько перекрестных витков вокруг пятки и подъема. Получилось грубое подобие чуней – по осколкам бегать не стоит, но от мелкого сора и холодного кафеля защитит.

В подсобке сестры-хозяйки обнаружился гардероб персонала.

Через пять минут я выглядел куда более приспособленным к жизни: темно-синие плотные штаны от рабочего костюма сантехника, серая хлопковая футболка и тяжелая брезентовая куртка на молнии, слегка великоватая в плечах, но зато не стесняющая движений. На ноги налезли старые разношенные берцы сорок третьего размера с металлическими вставками в носках. Чьи-то сменные.

– Спасибо за содействие, коллега, кто бы ты ни был, – буркнул я, затягивая шнурки тройным узлом.

Теперь – главное. Инструмент.

В той же подсобке у дальней стены стоял сколоченный из фанеры шкаф с навесным замком. Надпись корявым маркером гласила: «Слесарный инвентарь. Без спроса не брать, убью. Петрович».

– Извини, Петрович, форс-мажор, – сказал я, примеряясь к проушинам замка.

Я вставил сколотый конец трубы между дужкой и корпусом, уперся ногой в косяк и рванул на себя. Дешевый силуминовый замок треснул с сухим щелчком, осыпав пол серыми крошками.

Дверцы распахнулись.

На полках лежали мотки пакли, ржавые муфты, обрезки полипропиленовых труб и старый брезентовый подсумок. Но моё внимание приковал тяжелый предмет, лежащий на нижней полке на промасленной ветоши.

Трубный рычажный ключ номер три. Классический советский газовый ключ из кованой легированной стали с клеймом завода «Красный Инструментальщик», тяжелый, массивный, с хищными, неизношенными насечками на губках. Длина – больше полуметра. Вес – под три килограмма.

Я взял его в руку. Металл лег в ладонь как влитой. Рукоять с мелкой рифленой накаткой не скользила даже в потной руке. Центр тяжести смещен вперед, ударная масса колоссальная, а подвижная губка зажата регулировочной гайкой намертво.

Таким инструментом можно было не только срывать закисшие фланцы на водоводах, но и раскалывать черепа любой фауне, решившей поинтересоваться содержимым моей черепной коробки.

[Обнаружен предмет: Тяжелый трубный ключ № 3]

[Качество: Добротное (Инструментальная сталь)]

[Тип: Одноручное/Полуторное дробящее орудие]

[Урон: 18–24]

[Прочность: 120/120]

[Особое свойство: «Рычаг давления» – повышенный урон по твердым панцирям и конструкциям]

[Совместимость с классом: Высокая]

– Вот это я понимаю – аргумент, – усмехнулся я, сделав пару пробных махов в тесном пространстве подсобки. Ключ рассек воздух с низким, басовитым гулом.

Стальную трубу от капельницы я выбрасывать не стал. При помощи трофейных игл трутня и армированного скотча я за пять минут соорудил на ее конце подобие абордажной пики. Коряво, кустарно, но дистанцию держать позволит.

Оставалось понять, что происходит снаружи и где остальные живые.

Я вышел обратно в коридор и направился к выбитым окнам в конце крыла.

С каждым шагом воздух становился гуще и холоднее. По полу уже не просто сквозило: от окон вглубь коридора тяжелой волной тек зеленовато-серый туман. Он клубился у плинтусов, пах тухлыми яйцами, серой и гнилыми водорослями. Обычный человек, вдохнув эту гадость полной грудью, гарантированно сжег бы слизистую за пару минут.

Я осторожно потянул носом.

В легких кольнуло, бронхи обожгло легким жаром, но тут же в груди отозвался реактор. Шестигранный узел под кожей мягко пульсировал, поглощая отраву:

[Внимание! Фиксация зоны заражения: Скверна 1-го порядка]

[Пассивный навык «Реактор Энтропии» активирован]

[Токсический фон преобразуется в чистую энергию: +1 ед. Реактора каждые 60 сек.]

– Бесплатная заправка, – констатировал я, подойдя к проему окна и выглянув наружу.

Картина, открывшаяся взгляду, впечатляла.

Наша городская больница номер шесть стояла на холме, и с четвертого этажа промзона и жилые кварталы Заречья просматривались как на ладони. Вернее, то, что от них осталось.

Мост через реку рухнул – центральный пролет провалился в воду, вокруг торчали искореженные фермы перекрытий. На улицах стояли сотни замерших машин: ни фар, ни сигналок, мертвые коробки на колесах. Повсюду поднимались черные жирные столбы дыма – горели заправки и склады.

Но страшнее всего было небо.

Там, над крышами заводских цехов на юго-востоке, фиолетовый разлом пульсировал особенно яростно. И прямо под ним в воздухе медленно кристаллизовались гигантские черные монолиты, складываясь в циклопическую ступенчатую конструкцию, уходящую основанием прямо в землю.

[Обнаружен глобальный объект: Башня Испытаний (Сектор 7-F)]

[Статус: Фаза развертывания (Завершение через 168 ч.)]

[Внимание! По завершении развертывания начнется Санитарная Очистка сектора. Всем выжившим ранга F рекомендуется подтвердить статус интеграции]

– Семь дней до утилизации, – перевел я системный канцелярит на человеческий язык. – Если не доказать комиссии, что ты не мусор, тебя сожгут вместе с мусором. Знакомая инструкция, на заводе перед проверками Ростехнадзора то же самое творилось.

Только вместо инспекторов в касках сюда готовилась заявиться тварь, способная стереть пятисоттысячный город в щебень.

Внезапно снизу, с третьего этажа, донесся отчетливый звук.

Бах!

Сухой, раскатистый грохот выстрела. Следом – короткая автоматная очередь.

А затем эхо принесло хриплый, надсадный мат, перемежаемый визгом монстров:

– Сука! Держи перевязочную! Не пускай их к лестнице, Алина, экономь патроны!

Я замер, прислушиваясь.

Стреляли из чего-то калибра 7.62, судя по гулкому хлопку. И стреляли профессионально – короткими, по два патрона, без панической пальбы веером. Но тварей внизу было явно больше, чем пуль в магазине: металлический скрежет когтей по дверям сливался в сплошной гул.

Я перехватил поудобнее газовый ключ, ощутив ладонью надежный холод рифленой стали, и проверил самодельную пику.

Оставаться на четвертом этаже в одиночку – гарантированный тупик. Рано или поздно тебя зажмут в угол, и никакой реактор не спасет, если сожрут живьем. Живые люди со стволами и пониманием обстановки – это ресурс. А хороший инженер никогда не разбрасывается ресурсами.

Я шагнул к пожарному выходу, толкнул тяжелую металлическую дверь и начал спуск вниз по лестничной клетке.

Там, в темноте пролетов, уже зажигались десятки голодных фиолетовых огоньков.

И они очень сильно ошибались, если думали, что я иду к ним в качестве добычи. По накладной этой чертовой Системы я числился утилизатором.

А план по списанию брака нужно выполнять вовремя.