Текст книги "Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик (СИ)"

Автор книги: Socolow Daniel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2. Советский ГОСТ против Скверны

Лестничный пролет между четвертым и третьим этажами встретил меня темнотой и плотным, тяжелым душком разложения.

Здесь воняло иначе, чем наверху. К запаху паленой проводки примешалась сырая, сладковатая вонь протухшего мяса и едкий аптечный дух – смесь формалина, йода и хлорки. Очевидно, на третьем этаже разворотило процедурный кабинет или аптечный склад.

Я спускался спиной к стене, не отрывая подошв от бетонных ступеней. Каждый шаг – проверка покрытия. Спешка в задымленном замкнутом пространстве – прямой путь на тот свет. Этому меня еще на третьем курсе Бауманки научил старый мастер по технике безопасности: «Торопишься – выбирай, в каком гробу лежать, в цинковом или деревянном».

На площадке между пролетами ступени были залиты скользкой черной жижей. На ней уже кто-то поскользнулся: вдоль стены тянулся бурый смазанный след пальцев, а чуть ниже, на ступеньках, валялся смятый медицинский бикс – круглый стерилизационный барабан из нержавейки. Крышка отлетела, внутри виднелись потемневшие марлевые салфетки.

Фиолетовые огоньки, замеченные мной сверху, зашевелились.

Их было три пары. Они сидели на потолочных перекрытиях, вцепившись когтями в кабельные каналы, прямо над лестничной площадкой третьего этажа.

[Гнилостный ползун (Низшая мутация скверны)]

[Ранг: F]

[Уровень: 1]

[Количество: 3]

[Особенность: Засадные хищники. Токсичная слюна (кислотный компонент)]

Размером эти твари уступали трутню из операционной – не больше крупного бродячего кота каждая. Приплюснутые, кожистые туловища, похожие на перезрелые баклажаны, покрытые редкими жесткими щетинками. Вместо лап – десятки мелких сегментированных отростков, позволяющих им держаться на голом бетоне, а морды представляли собой вертикальную щель с тремя рядами тонких костяных зубов.

С потолка на ступеньку с тихим шипением капнула желтоватая капля. Бетон мгновенно побелел, пошел пузырями и выплюнул крохотную струйку едкого дыма.

Кислота. Значит, подставлять куртку или руки нельзя – брезент разъест за секунды.

Но у меня было преимущество, о котором эти мутировавшие паразиты не подозревали: дистанция и понимание траекторий.

Я не стал дожидаться, пока твари прыгнут мне на плечи.

Самодельная пика из трубы капельницы пошла вперед. Длина в метр двадцать позволяла достать до потолка площадки без замаха. Я выбрал центральную тварь – самую жирную, устроившуюся прямо на пучке силовых кабелей.

Удар был коротким, поршневым.

Заостренная игла трутня, намертво примотанная армированным скотчем к срезу трубы, вошла точно в кожистый мешок брюшка ползуна.

Брызнуло. Тварь завизжала тонко, по-крысиному, судорожно сжимая сегменты тела. Кислотная жижа хлынула по панцирю, но я тут же сделал резкий рывок на себя и вниз, сдергивая монстра с потолка прямо на бетонные ступени.

Остальные два ползуна среагировали мгновенно. Один оттолкнулся от кабельного лотка, распластав кожистые перепонки между лапами, и полетел мне в лицо.

В замкнутом пространстве колоть длинной трубой второй раз я бы не успел. Центр тяжести подвел бы.

Поэтому левая рука с пикой ушла в сторону, а правая, сжимавшая полуметровый трубный ключ № 3, сработала на чистом рефлексе.

Короткий боковой взмах снизу вверх по дуге в сорок пять градусов. Никакого фехтования, обычная механика маятника с тяжелым бойком на конце.

Трехкилограммовый кованый набалдашник ключа встретил летящую тушу в верхней точке траектории.

Глухой, сочный чавк.

Челюсти ключа с рифлеными насечками смяли приплюснутый череп твари в лепешку. Кинетическая энергия удара вышибла мозги и осколки костей через глазницы, а само тело монстра отшвырнуло к противоположной стене. Штукатурка брызнула во все стороны.

[Противник уничтожен: Гнилостный ползун (Ур. 1)]

[Получено опыта: 15]

Третий ползун зашипел, попытался развернуться на потолке и дать деру в кабельный короб.

– Куда? План по утилизации не закрыт, – оскалился я.

Я перехватил ключ за самый конец рукояти, увеличивая плечо рычага, шагнул на площадку и с размаху вбил тяжелую сталь в висящую над головой тварь.

Удар пришелся точно по хребту, припечатав ползуна к железобетонной плите перекрытия. Хрустнули позвонки, лопнул кожистый мешок, и с потолка на пол посыпались ошметки плоти.

[Противник уничтожен: Гнилостный ползун (Ур. 1)]

[Получено опыта: 15]

Первый, насаженный на пику, еще дергался на полу, царапая ступени мелкими ножками и пуская изо рта кислотную пену. Я просто наступил тяжелым берцем со стальным носком ему на голову и перенес вес.

Череп твари лопнул под подошвой с сухим треском ореховой скорлупы.

[Противник уничтожен: Гнилостный ползун (Ур. 1)]

[Получено опыта: 15]

[Шкала опыта: 70/100]

Я опустился на колено перед тремя дымящимися тушами. Кислотные брызги попали на берцы, но толстая подошва из маслобензостойкой резины держала удар – лишь слегка оплавился верхний слой протектора.

– Демонтаж, – скомандовал я мысленно, коснувшись пальцем в перчатке ближайшей туши.

[Активирован навык «Глубокий демонтаж»]

[Расход энергии: 6 ед.]

Фиолетовые капилляры вспыхнули мгновенно, оплетая все три туши одновременно. На этот раз процесс пошел быстрее: Системный навык явно оптимизировал алгоритмы разбора, отсекая пустые цепочки. Органические остатки истаяли за пять секунд, превратившись в горсть серого порошка.

[Завершен Глубокий демонтаж объектов: Гнилостный ползун x3]

[Извлечено: ]

– Концентрированная кислотная железа x2 (Целостность: 90 %)

– Костяная пластина ползуна x4

– Сгусток низшей эссенции скверны x2

[Поглощено энергии: 18 ед.]

[Заряд Реактора Энтропии: 33/100 ед.]

В груди разлилось приятное тепло. Базальтовый узел под ключицей загудел чуть громче, насыщая мышцы кислородом и чистой силой. Я поднялся на ноги. Усталость после пробежки и напряжения ушла, в глазах появилась идеальная четкость: полумрак перестал быть помехой, контрастность теней выросла раза в два.

Я подобрал кислотные железы – полупрозрачные пузыри размером с куриное яйцо, наполненные едкой янтарной жижей. Сложил их во внутренний карман брезентовой куртки, обмотав куском марли из бикса. В умелых руках это готовые химические гранаты направленного действия.

Толкнув плечом дверь на третий этаж, я шагнул в коридор хирургического отделения.

Здесь картина была в разы мрачнее.

Зеленоватый туман стоял плотной стеной на высоте полуметра от пола. Видимость – метров десять, не больше. Воздух драл горло даже мне, но Реактор Энтропии исправно перемалывал отраву в заряд:

[Фиксация агрессивной среды: Скверна 1-го порядка (высокая концентрация)]

[Скорость накопления энергии Реактора увеличена: +2 ед./мин]

Вдоль коридора громоздились баррикады.

Вернее, попытки их соорудить. Опрокинутые каталки, металлические шкафы для белья, ширмы. Но главная битва шла в дальнем конце крыла – у массивной двустворчатой двери с табличкой «Ординаторская № 2 / Процедурный блок».

Дверь была заблокирована изнутри: сквозь матовое армированное стекло просвечивал наваленный штабель из тяжелых столов и шкафов. А снаружи эту преграду рвали на части две твари.

Это были не мелкие ползуны.

Перед дверью беснуются две особи, напоминающие чумных псов без шерсти. Серая, лопающаяся язвами кожа, мощные лапы с длинными прямыми когтями и вытянутые челюсти, перекрещивающиеся на манер слесарных кусачек-бокорезов. Каждая из тварей весила центнер, не меньше.

[Чумная гончая (Авангард скверны)]

[Ранг: F]

[Уровень: 2]

[Состояние: Ярость / Осада]

Одна из гончих с разбегу врезалась широкой костяной мордой в дверную филенку. Стальное полотно прогнулось, деревянная коробка жалобно затрещала, выбивая из стены штукатурку.

Изнутри, из-за щели баррикады, донесся сухой хлопок, следом плеснуло синеватым пламенем:

– Получи, паразит гидроцефальный! По ГОСТу тридцать один сорок пять тебе припарка, тварь!

Гончая отпрянула, морда ее занялась едким синим огнем. Тварь закрутилась на месте, пытаясь сбить пламя о линолеум, истошно взвизгивая.

Из-за баррикады высунулось длинное самодельное копье – приваренный к водопроводной трубе ампутационный нож – и попыталось достать горящего пса. Но вторая тварь ловко перехватила лезвие зубами. Раздался металлический лязг, нож срезало под корень, точно гидравлической гильотиной.

– Твою дивизию… – донесся старческий, прокуренный, но абсолютно спокойный голос. – Минус инструмент. Семеновна, готовь вторую склянку с эфиром! И фитиль держи сухим, дура старая, взлетим же к чертовой матери!

– Сам ты старый хрен, Воронов! – отозвался дребезжащий женский голос из глубины комнаты. – У нас последняя бутылка осталась!

Я оценил дистанцию. Двенадцать метров.

Гончая второго уровня – это не трутень. Скорость рывка у нее колоссальная. Если они заметят меня в коридоре на открытом пространстве, успеют разорвать дистанцию за полторы секунды.

Но сейчас одна тварь каталась по полу, ослепленная горящим эфиром, а вторая увлеченно драла когтями остатки деревянной рамы, пытаясь просунуть морду в образовавшуюся щель между столами.

Идеальная позиция для фланговой атаки.

Я пригнулся, входя в полосу зеленого тумана. Скверна холодила лицо, но мышцы от переизбытка энергии звенели, как натянутые струны.

Шаг. Еще шаг. Мягко, на носок. Берцы ступали бесшумно.

Пять метров.

Горящая гончая на полу дернулась в мою сторону, уловив движение воздуха, но среагировать не успела.

Я не стал тратить время на удар сверху. В коридоре с низкими потолками замах ключом сожрал бы драгоценные доли секунды.

Вместо этого я вбил носок тяжелого берца со стальной вставкой точно под нижнюю челюсть горящей твари, как по футбольному мячу. Сила одиннадцать плюс разгон массы.

Голову пса запрокинуло назад с хрустом ломающихся шейных хрящей. Тварь захлебнулась собственным визгом, перевернулась через хребет и затихла в судорогах.

Вторая гончая среагировала с невероятной скоростью.

Она бросила дверь, развернулась на задних лапах и прыгнула на меня с дистанции в три метра, раскрыв пасть-кусачки. Вонь из ее пасти могла свалить взрослого быка.

Я не стал уворачиваться. В узком больничном коридоре шириной в два метра маневрировать некуда.

Вместо шага назад я сделал резкий шаг навстречу прыжку, приседая и выставляя вперед трубный ключ № 3 двумя руками, как распорку.

Расчет был прост: кинетическая энергия летящего стокилограммового тела должна сработать против него самого.

Челюсти твари захлопнулись не на моем горле. Они с грохотом сомкнулись на толстой литой рукояти советского ключа.

Зубы монстра скользнули по закаленной легированной стали с душераздирающим металлическим скрежетом, высекая снопы искр. Хват ключа выдержал. Нагрузка на мои плечи пришлась чудовищная – меня отбросило назад на метр, пятки пропахали линолеум, но я удержал равновесие за счет приземистой стойки.

– Попалась, сука, – процедил я сквозь зубы.

Тварь зарычала, пытаясь перекусить металл, ее слюна капала мне на куртку. Но кованая сталь с клеймом завода «Красный Инструментальщик» чихать хотела на зубы мутантов F-ранга. ГОСТ держал марку даже после конца света.

Удерживая рукоять ключа в пасти монстра левой рукой, правой я выхватил из внутреннего кармана одну из трофейных кислотных желез ползуна.

Замахнувшись, я с силой раздавил кожистый пузырь прямо о незащищенный глаз твари.

Янтарная кислота брызнула в глазницу и потекла в пасть.

Гончая взвыла так, что у меня заложило уши. Кислота мгновенно растворила роговицу, зашипела, вгрызаясь в черепную кость. Тварь потеряла ориентацию, судорожно разжала челюсти, пытаясь отшатнуться.

Это была ее последняя ошибка.

Освободив ключ, я перехватил его обеими руками за длинную рукоять, сделал широкий замах от бедра и опустил тяжелые губки инструмента точно на затылочный бугор твари.

Хрясь!

Звук напоминал удар кувалды по бетонному блоку.

Костяная пластина черепа проломилась внутрь. Гончая рухнула на брюхо, ее лапы мелко задрожали и вытянулись. Из ушей и ноздрей потекла темная, густая сукровица.

[Противник уничтожен: Чумная гончая (Ур. 2)]

[Получено опыта: 45]

[Шкала опыта: 115/100. Внимание! Доступно повышение уровня!]

Вторая тварь, свернувшая шею от первого пинка, попыталась подползти ко мне, волоча задние лапы. Я подошел и спокойно, коротким точным ударом ключа пробил ей висок. Без злости, без азарта. Просто санитарная зачистка рабочего места.

[Противник уничтожен: Чумная гончая (Ур. 2)]

[Получено опыта: 45]

[Шкала опыта: 160/100]

Дыхание вырывалось из груди клубами белого пара. Руки гудели от вибрации после ударов, но в теле не было ни капли слабости. Наоборот, энергия била через край.

[Внимание! Зафиксировано накопление критической массы опыта]

[Уровень пользователя повышен: 1 – > 2]

[Получено свободных очков характеристик: 2]

[Запас прочности тела восстановлен]

[Максимальная емкость Реактора Энтропии увеличена: 100 – > 120 ед.]

Я не стал сразу распределять очки. Сначала дело.

– Демонтаж обеих, – приказал я, положив ладони на теплые туши гончих.

[Активирован навык «Глубокий демонтаж»]

[Расход энергии: 20 ед.]

Фиолетовое пламя вгрызлось в тела мутантов с удвоенной силой. Плотные кости, сухожилия и чешуйчатая кожа растворялись на глазах, распадаясь на составные фракции. Черные струйки энергии бурным потоком устремились в мой реактор.

[Завершен Глубокий демонтаж объектов: Чумная гончая x2]

[Извлечено: ]

– Пластина костяной брони гончей x6 (Качество: Плотное)

– Челюстные резцы гончей x2 (Материал высокой твердости)

– Сухожилие скверны x2 (Высокая прочность на разрыв)

– Целое ядро скверны (Ранг F, стабильное) x1

[Поглощено чистой эссенции: 35 ед.]

[Параметры пользователя скорректированы: ]

– Сила +1

– Ловкость +1

[Текущий статус Реактора: 68/120 ед.]

На полу осталась внушительная куча трофеев. Особенно радовало ядро: в отличие от дефектного осколка с трутня, это был правильный, гладкий октаэдр темно-фиолетового цвета, ровно пульсирующий теплом. Качественный источник энергии для будущих механизмов.

Я быстро сгреб трофеи в брезентовый подсумок, снятый в подсобке Петровича, и подошел к баррикаде.

В щели между канцелярским столом и шкафом блеснуло острие скальпеля, зажатого в дрожащей старческой руке.

– Стоять, мутант хренов! – рявкнул из темноты знакомый прокуренный голос. – Еще шаг, и я тебе сонные артерии перережу! У меня анатомический атлас Синельникова в башке наизусть забит, я знаю, куда тыкать!

Я усмехнулся, оперся на рукоять газового ключа и вытер лоб рукавом:

– Павел Семенович, остыньте. Если бы я хотел вас сожрать, я бы подождал две минуты, пока эти собачки догрызут ваш стол.

В щели воцарилась тишина. Затем раздалось кряхтение, звук отодвигаемого стула, и в просвет высунулось сердитое, морщинистое лицо с седой всклокоченной бородкой клинышком и круглыми очками в роговой оправе, перевязанными синей изолентой на переносице.

Доктор Воронов окинул меня цепким, профессиональным взглядом патологоанатома. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на фиолетовых кольцах вокруг зрачков, потом опустился на окровавленный трубный ключ и замер на зашитом рубце на животе.

– Коршунов?.. – очки у доктора сползли на кончик носа. – Инженер со второй палаты? С флегмонозным аппендицитом?

– Он самый, доктор. Живой, относительно здоровый и готовый к выписке.

– Какая к черту выписка?! – взъярился Воронов, но острие скальпеля опустил. – У тебя на кардиомониторе сорок секунд прямая линия шла! Я лично тебе электроды к грудине прикладывал, пока весь этот чертов блок не заискрил и не вспыхнул синим пламенем! Я думал, ты спекся вместе с аппаратурой!

– Ну, почти спекся. Система признала списанным браком, но дефибриллятор ваш меня обратно выдернул. Разбирайте завал, Павел Семенович. Коридор чист, но сквозняком сюда новую партию натянет.

За баррикадой зашуршали. Через пару минут столы с металлическим скрипом сдвинулись в стороны, освобождая узкий проход.

Я протиснулся внутрь.

Ординаторская была превращена в полевой лазарет и алхимическую лабораторию одновременно. На трех сдвинутых кушетках лежали раненые – двое санитаров с рваными ранами предплечий и пожилая медсестра Семеновна, методично растиравшая в фарфоровой ступке какие-то сухие бурые стебли.

В углу, на лабораторном столе, стояла батарея стеклянных колб, сквозь которые булькала мутная розовая жидкость, подогреваемая спиртовкой. Пахло спиртом, жженой травой и едким озоном.

Над головой Воронова висела четкая системная надпись:

[Павел Семенович Воронов]

[Класс: Полевой Био-Алхимик]

[Ранг: F (Уровень 2)]

[Специализация: Экстракция биоматериалов, полевая фармакопея]

– Не пялься, – буркнул старик, перехватив мой взгляд. – Сам вижу эти буквы дурацкие. Сидел, чай пил, а тут ка-а-ак шарахнет! В глазах рябит, пробирки светятся, а в башке голос бубнит про какую-то «Инициацию полигона». Чушь собачья! Никаких санитарных норм, никакого согласования с Минздравом! Беспредел!

– Сейчас Минздрав немного занят, доктор, – я сел на свободный табурет, поставив ключ между колен. – Город горит. Мост рухнул. В промзоне собирается какая-то хреновина циклопических масштабов, и таймер тикает. Семь дней нам дали.

Воронов помрачнел. Он подошел к столу, снял очки, протер их подолом окровавленного халата и снова нацепил на нос.

– Знаю. Окно во двор выходит. Видел я эти монолиты. Скверна прет из всех щелей. Воздух ядовитый, дышать снаружи нельзя. У меня вон, – он кивнул на раненых, – двое глотнули этой дряни на первом этаже, отек легких начинался. Пришлось на скорую руку вытяжку из корней девясила и слизи этих тварей варить. Вроде стабилизировал, но это временная мера. Антибиотиков нет, стерильности ноль.

Он вдруг замер, подошел ко мне вплотную и бесцеремонно схватил меня за подбородок, поворачивая лицо к свету спиртовки.

– А ты почему не кашляешь, Коршунов? У тебя зрачки пигментированы, а в легких – чисто. Ни хрипов, ни бронхоспазма. Ты же сюда пешком через весь этаж шел, там концентрация яда смертельная!

– Специфика класса, – коротко ответил я. – «Утилизатор Искажений». Мой организм не просто устойчив к скверне, он ей питается. Заряжает внутренний контур.

Воронов уставился на меня с выражением профессора, которому студент предложил лечить открытый перелом подорожником. Потом в его глазах вспыхнул чисто профессиональный, исследовательский азарт.

– Симбиотическая конверсия токсинов?.. Без аутоиммунного ответа? Невероятно. Это же чистый слом белковой денатурации! Парень, да тебя на кафедру биохимии надо, на препарирование! В хорошем смысле слова, разумеется.

– Спасибо, доктор, я пока в целом виде похожу, – сухо отозвался я. – Лучше скажите, кто стрелял внизу?

Лицо Воронова мгновенно посуровело, исследовательский задор испарился:

– Девчонка. Алина. Привезла деда на перевязку прямо перед всей этой чертовщиной. Бывшая спортсменка, биатлонистка, резкая как понос. Когда полезли твари, она вскрыла оружейную комнату поста охраны, забрала служебный карабин «Сайга» и увела часть выживших вниз, к запасному выходу через пищеблок.

– А почему стрельба затихла?

Воронов тяжело вздохнул, достал из кармана пачку помятых сигарет «Прима», чиркнул спичкой прямо о край хирургического стола и жадно затянулся.

– Потому что на первом этаже прорвало коллектор. Оттуда полезли не эти шавки, а настоящая стая. Гончие, да еще здоровенная тварь с мясорубкой вместо морды. Алина отрезана в приемном покое. Она держала вход, пока гражданские баррикадировались в столовой. Минут пять назад отстреливалась, а сейчас… патроны кончились, скорее всего.

Я поднялся с табурета.

Мышцы приятно отозвались на движение. Уровень два, сила двенадцать, ловкость одиннадцать, выносливость тринадцать. Плюс полный подсумок трофеев и Реактор, заряженный больше чем наполовину.

– Ты куда собрался? – прищурился старик сквозь табачный дым.

– В приемный покой. Огнестрельное оружие и человек, умеющий из него попадать, повышают наши шансы дожить до конца недели примерно на восемьдесят процентов.

– Там стая, Коршунов! Тебя сомнут массой! Твой газовый ключ хорош против сантехники, но против стаи нужен пулемет!

– Пулемета нет, – отрезал я, подходя к его алхимическому столу. – Зато у вас есть спирт, серная кислота и эфир. А у меня – пустые кислородные баллоны в процедурной и железки с тварей.

Я заглянул за ширму. Там, у стены, стоял синий пятилитровый медицинский баллон для кислородных ингаляций с латунным редуктором и манометром. Рядом – коробка со стальными хомутами и резиновыми шлангами высокого давления.

Мой инженерный интеллект четырнадцатого уровня мгновенно связал эти детали в единую схему.

Баллон. Рабочее давление – сто пятьдесят атмосфер. Редуктор с быстродействующим вентилем. Заряд скверны из ядра гончей. Обрезки стальных трубок и костяные иглы в качестве поражающих элементов.

– Док, – сказал я, поворачиваясь к Воронову. – Сколько у вас чистого спирта и концентрированного эфира?

Старик медленно вынул изо рта папиросу:

– Литров пять наберется. А что ты задумал, маньяк технический?

– Соберу изделие, которое превратит приемный покой в зону гарантированного поражения. У вас есть ровно семь минут, чтобы залить горючую смесь вон в ту канистру. А я пока займусь пневматикой.

Внезапно снизу, сквозь вентиляционную решетку в полу, донесся глухой, вибрирующий удар, от которого зазвенели стеклянные пробирки на столе.

А следом – яростный, звонкий девичий крик, перекрываемый грозным рыком крупного хищника:

– Пошел вон, урод! Последняя граната осталась, всех к чертям разнесу!

Щелчок взводимого запала был слышен даже сквозь бетонные перекрытия.

Таймер пошел. И у меня оставалось явно меньше семи минут.