Текст книги "Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик (СИ)"

Автор книги: Socolow Daniel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Одежда на мне промокла насквозь, лицо было покрыто копотью и пеплом, но внутри разливалась звенящая, несокрушимая мощь. Пятый уровень. Сила семнадцать, выносливость семнадцать. Обычный человек с такими параметрами мог голыми руками гнуть рельсы и бегать с мешком цемента на плечах со скоростью спринтера.

– Виктор?.. – из-за угла перевязочной робко выглянула Алина.

Она держала карабин наперевес, прижимаясь к стене и опасливо поглядывая на бьющий из трубы пар. Глаза ее были круглыми от шока: коридор был пуст. Ни горы мяса, ни монстра. Только я, груда сверкающих броневых листов и клубы кипятка.

– Где он?.. – шепотом спросила она.

– Списан с баланса, – я вытер рукавом пот со лба и поднял с пола тяжелый броневой лист. Металл был горячим, но руки уже не обжигало. – Помоги собрать железо. Тут килограммов сорок отличной брони. В подвале найдем тележку.

– Ты… ты правда сумасшедший, – покачала она головой, но подошла и ловко подхватила две костяные пластины. – Воронов говорил, что инженеры – люди со странностями, но чтобы так…

– Воронов пусть лучше бинты пакует, – отрезал я. – Трубу пробило насквозь, котел в подвале долго не протянет. Минут через двадцать тут все зальет кипятком до первого этажа. Уходим.

Мы действовали быстро и слаженно.

Спустившись по боковому пандусу в бельевую цокольного этажа, мы выкатили две тяжелые четырехколесные тележки для белья из толстой оцинкованной стали. Туда полетел весь трофейный металл, бронеплиты, ядро босса и пустой баллон Шлакобоя.

Затем мы поднялись на первый этаж к столовой пищеблока.

Услышав голос Алины, забаррикадированные в столовой люди начали торопливо разбирать завал из морозильных ларей.

Первым наружу вышел седой, кряжистый старик в засаленном ватнике – дед Алины, бывший егерь Степан Ильич. В руках он сжимал тяжелый чугунный колун для мяса, а взгляд из-под кустистых бровей был тяжелым и цепким.

– Жива, внучка? – только и спросил он, коротко обняв Алину за плечи.

– Жива, дед. Благодаря Виктору.

Старик окинул меня внимательным взглядом, задержавшись на окровавленном газовом ключе и фиолетовых кольцах в моих зрачках. Но расспрашивать не стал: умный мужик, понимал, что лишние вопросы сейчас стоят жизни.

– Что делать, командир? – спросил Степан Ильич, повернувшись ко мне.

– Собирать сухпайки из столовой, сахар, крупы, соль – все, что не попортилось. Грузить в тележки. Раненых под руки. У нас десять минут, чтобы подняться на третий этаж, забрать Воронова с медикаментами и уйти через гараж скорой помощи.

Через восемь минут группа была в сборе у запасного выхода гаражного бокса.

Воронов с Семеновной прикатили еще две тележки, доверху набитые антисептиками, спиртом, жгутами и его самодельными алхимическими вытяжками. Старик пыхтел, непрерывно материл Минздрав и Систему, но двигался удивительно проворно для своих пятидесяти восьми лет.

Всего нас было одиннадцать человек: я, Алина, Док, Степан Ильич, двое санитаров, Семеновна и четверо пациентов с забинтованными руками и головами. Боеспособных бойцов, способных держать удар – четверо. Остальные – обуза, но бросать людей на растерзание тварям я не собирался. На пустой базе рабочие руки пригодятся не меньше пулеметов.

Я подошел к массивным подъемным воротам гаража, взялся за цепной привод и потянул вниз.

С металлическим лязгом полотно ворот поползло вверх, открывая выход во внутренний двор больницы.

Мы вышли наружу.

И замерли.

Утреннее солнце пыталось пробиться сквозь плотный, грязно-фиолетовый смог, висевший над городом. Горело все Заречье: черные клубы дыма от нефтебазы на горизонте поднимались на километры вверх, закрывая половину неба. Улицы были завалены брошенными автомобилями, с перевернутыми автобусами и обугленными остовами маршруток.

По асфальту центральной улицы метрах в трехстах от нас деловито перемещалась стая двухметровых многоножек с панцирями цвета ржавого железа, перемалывая брошенные легковушки в металлолом.

Но главное зрелище разворачивалось прямо над нами.

В центре заводского района черные циклопические монолиты, падавшие с неба, наконец завершили свое движение. Они состыковались с глухим, раскатистым гулом, сотрясшим саму землю под ногами.

Перед нашими глазами выросла [Башня Испытаний].

Она походила на колоссальную ступенчатую пирамиду из черного базальта, уходящую вершиной прямо в фиолетовый грозовой разлом на высоте пяти километров. По ее граням бежали ослепительно-яркие красные руны, а воздух вокруг дрожал от колоссальной концентрации маны.

И в этот момент небо над всем пятисоттысячным городом разорвало багровой вспышкой.

Прямо в воздухе, заслоняя облака, вспыхнул гигантский голографический циферблат с системными письменами:

[Внимание! Развертывание глобального объекта «Башня Испытаний Сектора 7-F» завершено]

[До начала протокола «Санитарная Очистка сектора» осталось: 167 часов 42 минуты]

[Условие выживания сектора: Прохождение Башни до 5-го яруса и ликвидация Хранителя]

[В случае провала таймера: Сегмент подлежит тотальной дезинтеграции]

Буквы горели так ярко, что отбрасывали кровавые тени на разрушенные больничные корпуса.

Люди позади меня замерли в оцепенении. Семеновна тихо всхлипнула, прижав к груди коробку с бинтами. Даже старый егерь Степан Ильич побелел, глядя на этот пылающий приговор.

– Неделя… – тихо, почти беззвучно произнесла Алина. – Нам осталась всего неделя.

Я сплюнул на потрескавшийся асфальт, поправил лямку подсумка с тяжелыми костяными плитами Мясника и крепче перехватил рифленую рукоять верного газового ключа.

– Не нам, девочка, – спокойно сказал я, глядя прямо на черную пирамиду Башни. – А им.

Я повернулся к отряду:

– Толкайте тележки. Идем к промзоне через частный сектор. Наша цель – станция метро «Заводская». Там под землей гранит, рельсы и тонны отличного советского чугуна. А у нас как раз много работы.

Глава 5. Дорога на Заводскую

Асфальт больничного переулка остывал под серым, безжизненным небом.

Мы двигались колонной по двое, прижимаясь к глухим кирпичным заборам частного сектора. Четыре оцинкованные тележки тяжело громыхали резиновыми колесами по выбоинам. Звук этот на пустой, вымершей улице казался неестественно громким, но бросить груз означало добровольно подписать себе смертный приговор на второй день пути.

Без медикаментов Воронова раненые загнутся от сепсиса к вечеру. Без провизии из пищеблока мы начнем жрать траву через двое суток. А без броневых листов и ядра Мясника в моей тележке любая попытка закрепиться на новом месте превратится в цирк с конями.

Я шел во главе отряда. Трубный ключ № 3 лежал на плече, как привычный ломик на заводской смене.

Мысленно я открыл окно персонажа. Четыре свободных очка, полученные за четвертый и пятый уровни, требовали грамотного вложения. Сила и выносливость после поглощения Мясника и так подскочили до семнадцати единиц – для ближнего боя пока хватало за глаза. А вот мозги и сенсоры требовали немедленной калибровки.

[Распределение характеристик: ]

– Интеллект (Инженерный): 14 – > 16

– Восприятие: 12 – > 14

[Подтвердить распределение? (Да/Нет)]

– Подтверждаю, – скомандовал я про себя.

В висках тонко звякнуло. Сетчатку прочистило: палитра окружающего мира стала резче, глубже. Я начал различать малейшие колебания фиолетового тумана в воздухе, слышать стрекот насекомых в сотне метров за заборами и улавливать вибрации почвы от далеких шагов тварей на соседних улицах.

А в голове мгновенно выстроились расчеты. Вес тележек – триста сорок килограммов на четверых. Скорость движения группы – четыре километра в час. Запас хода раненых без привала – сорок пять минут. Дистанция до наземного павильона станции метро «Заводская» через промзону – три с половиной километра.

Если не сбавим темп – дойдем за час. Если на пути не встанет какая-нибудь скверна.

– Виктор, притормози, – негромко позвала Алина, поравнявшись со мной.

Она держала пустой карабин на ремне через плечо, а в правой руке сжимала полуметровый обрезок водопроводной трубы с косым срезом – временную дубинку.

– Что такое?

– «Сайга» пустая. С этой железкой, – она тряхнула трубой, – я в ближнем бою против своры долго не протяну. У тебя в тележке дробь была?

Я заглянул в третью тележку. В ящике из приемного покоя действительно лежала коробка, изъятая из оружейного шкафа дежурного милиционера: два десятка охотничьих стреляных гильз двенадцатого калибра, банка старого бездымного пороха «Сокол» и пачка капсюлей «Жевело». Пуль не было.

– Стой, колонна, – скомандовал я, подняв кулак. – Привал три минуты. Степан Ильич, тыл держи. Док, проверь повязки у травматологических.

Люди с облегчением опустили ручки тележек. Раненые тяжело привалились к кирпичной кладке забора, жадно глотая воздух.

Я опустился на колено перед тележкой.

[Обнаружены компоненты боеприпасов: Гильзы 12к x20, Порох, Капсюли]

[Доступна функция: «Инженерный синтез скверны»]

[Использовать материал: Осколки костяной брони Терзателя (Ранг F) в качестве поражающих элементов?]

[Расход энергии Реактора: 15 ед.]

– Синтез, – скомандовал я.

Пальцы задвигались с машинной точностью. Мой шестнадцатый уровень интеллекта выдавал траектории и навески пороха без всяких весов.

Я засыпал порох в пластиковые гильзы, капсюли вставали в гнезда под легким нажимом пальца. А вместо свинцовой дроби в пыжи пошли острые, мелко наколотые газовым ключом пластинки костяной брони чумного вожака.

Перед завальцовкой я коснулся дульца каждой гильзы пальцем, пуская тонкую струйку фиолетовой энергии из Реактора.

Порох внутри зашипел, приобретая темно-базальтовый оттенок. Эссенция энтропии пропитала зерна нитроцеллюлозы, увеличивая давление форсирования втрое и придавая заряду свойства магического распада.

[Создан боеприпас: Патрон 12/70 «Игла Энтропии» x10]

[Качество: Кастомное (Оружейное)]

[Урон: 40–55 (Кинетический + Пробитие брони + Разложение плоти)]

[Особенность: Повышенная баллистическая плотность, бесшумный выхлоп]

Я протянул десять тяжелых черных патронов Алине:

– Заряжай. Много не стреляй, береги на крайний случай. Навеска злая, отдача будет взрослой.

Глаза девчонки блеснули. Она ловко, отработанными движениями биатлонистки загнала патроны в коробчатый магазин «Сайги», пристегнула его к ствольной коробке и с резким металлическим лязгом передернула затвор.

– Теперь поговорим, – сухо улыбнулась она, взяв оружие на изготовку. – Двинули?

– Двинули.

Частный сектор встретил нас зловещей, мертвой тишиной.

Деревянные избы с резными наличниками стояли с распахнутыми настежь дверями. В огородах догнивала неубранная капуста. На одной из калиток висела разорванная куртка почтальона, залитая бурой засохшей кровью. Ни кошек, ни воробьев. Вся мелкая живность либо вымерла в первые минуты удара волны маны, либо послужила кормом для более крупных мутантов.

Мы почти миновали перекресток с улицей Железнодорожной, когда мое возросшее Восприятие забило тревогу.

Шорох. Мелкий, сухой, множественный.

По ту сторону забора из профнастила, в заросшем яблоневом саду, двигалась стая.

Я поднял руку, останавливая группу:

– Внимание. Слева по курсу.

Профнастил заскрежетал. Через край забора, с легкостью преодолевая двухметровую высоту, одна за другой перемахнули пять тварей.

Это были бывшие кавказские овчарки и алабаи из частных дворов. Но Система перекроила их до неузнаваемости.

Шерсть вылезла клочьями, обнажив бугристые багровые мышцы, оплетенные черными венами. Лапы удлинились, обзаведясь прямыми костяными шпорами, а морды раскололись вдоль на три части, превратившись в трехлепестковый капкан, усаженный кривыми клыками.

[Одичавшая гончая пустошей (Мутация скверны)]

[Ранг: F]

[Уровень: 2]

[Количество: 5]

[Состояние: Голод / Загонная охота]

Твари не лаяли. Они рассредоточились полукругом, отрезая нам путь к улице, и припали к потрескавшемуся асфальту.

Позади группы испуганно ойкнула Семеновна. Раненые санитары торопливо выставили вперед металлические стойки тележек, прикрывая гражданских.

– Спокойно, – не оборачиваясь, бросил я. – Стоять на месте. Под ноги не лезть.

Самый крупный пес – седой кобель размером с теленка – глухо клацнул тройной челюстью и сделал пружинистый шаг вперед.

Они рассчитывали на легкую добычу. Обычные люди в панике побежали бы, рассыпая строй, и тогда стая перегрызла бы им сухожилия со спины за двадцать секунд.

Но здесь добычей были они.

Бах!

Сухой, непривычно глухой хлопок разорвал тишину переулка. Звук напоминал удар хлыста по мокрому брезенту – никакого оглушительного грохота, энтропийный порох сработал практически без звуковой волны.

Голова седого кобеля разлетелась брызгами черной кости и гнилого мозга.

Пуля из спрессованного костяного титана Терзателя пробила череп твари насквозь, вошла в грудину и разорвала сердце. Стокилограммовая туша рухнула на асфальт по инерции, пропоров брюхом землю на полтора метра.

[Противник уничтожен: Одичавшая гончая (Ур. 2)]

[Получено опыта: 35]

Алина плавно сместила ствол карабина вправо, даже не моргнув:

– Один готов.

Оставшиеся четыре пса взвизгнули от неожиданности и яростно рванули в атаку разом. Два на меня, два на Алину и Степана Ильича.

Я шагнул навстречу.

Семнадцать единиц силы превратили трехкилограммовый газовый ключ в размытое стальное пятно.

Первый пес прыгнул, метя мне в горло тройным капканом пасти.

Я не стал ставить блоки. Просто сделал короткий шаг с линии атаки и нанес сокрушительный удар ключом на встречном движении – точно в бок летящей твари.

ХРУСЬ!

Ребра монстра вдавило внутрь грудной клетки, пробив легкие и селезенку. Тварь отшвырнуло на пять метров в сторону, прямо в кирпичную тумбу забора. Кирпичи брызнули крошкой, пес рухнул на спину и больше не поднялся.

[Противник уничтожен: Одичавшая гончая (Ур. 2)]

[Получено опыта: 35]

Второй попытался вцепиться мне в бедро, стелясь по самой земле.

Тут сработала новая ловкость. Я подпрыгнул, пропуская щелкающие челюсти под подошвами, и всем весом обрушил металлический носок берца сорок третьего размера на хребет приземлившейся твари.

Позвоночник лопнул с сухим звуком переломанной сухой ветки.

Ключ пошел сверху вниз, добивая дергающуюся тушу в основание черепа.

[Противник уничтожен: Одичавшая гончая (Ур. 2)]

[Получено опыта: 35]

Справа снова дважды сухо щелкнула «Сайга».

Бах! Бах!

Один пес покатился по асфальту с оторванной лапой, а второго встретил старый егерь Степан Ильич: с коротким хриплым «На, сука!» старик вбил свой тяжелый колун для мяса прямо между ушей прыгнувшей собаки.

Бой длился ровно восемь секунд.

Пять туш лежали на дороге, истекая темной, вязкой кровью. Ни один человек из нашей колонны не получил даже царапины.

– Неплохой инструмент, – Алина опустила карабин, пахнущий озоном, и посмотрела на меня с уважением. – Патроны – зверь. Броню шьют, как фанеру, и звука почти нет. Откуда ты знаешь такую баллистику?

– Сопромат и химия за седьмой класс, – буркнул я, подходя к тушам. – Подбирайте гильзы, пригодятся для перезарядки.

Я опустил ладони на туши псов:

– Демонтаж. Подчистую.

[Активирован «Глубокий демонтаж»]

[Объекты: Одичавшая гончая (Ур. 2) x5]

[Поглощено энергии: 45 ед.]

[Извлечено: ]

– Сухожилие пустошей x5

– Клык мутанта x10

– Осколок ядра скверны (Ранг F) x3

[Опыт получен: 140. Шкала: 220/500]

Туши истаяли серым пеплом за считанные секунды. Осколки ядер я ссыпал в карман комбинезона: мелкий мусор, но для заправки патронов и будущих механизмов пойдет влет.

– По коням, – скомандовал я. – Запах крови здесь скоро соберет гостей покрупнее.

Колонна снова тронулась в путь.

Через полкилометра частный сектор оборвался. Мы вышли к границе заводского узла.

Здесь начиналась промзона тяжелого машиностроения: подъездные железнодорожные пути, забитые ржавыми товарными вагонами, циклопические серые цеха с выбитыми окнами и бесконечные эстакады трубопроводов. В воздухе стоял густой, родной для меня дух: горелое машинное масло, мазут, креозот от шпал и металлическая пыль.

Но этот индустриальный пейзаж больше не принадлежал людям.

На путях между вагонами бродили фигуры. Десятка два, не меньше.

Бывшие рабочие смены и грузчики. Они двигались странной, дерганой походкой, волоча ноги и низко опустив головы. Кожа их потемнела до цвета мокрой золы, а из горла, ушей и разорванной спецодежды пробивались ветвистые наросты фиолетовой плесени.

[Чумной мертвец (Низшая нежить скверны)]

[Ранг: F]

[Уровень: 2–3]

[Особенность: Коллективный слух. Уязвимость к открытому огню и кинетическому дроблению черепа]

– Зомби… – прошептал один из раненых санитаров за моей спиной. Зубы парня застучали мелкой дробью.

– Никакие это не зомби, – сухо оборвал я панику. – Обычный грибковый паразит с мицелием в спинном мозге. Реагируют на вибрацию рельсов и тепло. Если попрем напролом – завязнем.

– Обойдем? – тихо спросила Алина.

– Вагоны стоят сплошной стеной, обхода нет. Только через стрелочный узел, прямо мимо них.

Я повернулся к тележкам Воронова:

– Док. Твой выход. У тебя оставался распылитель для дезинфекции и формалин?

Старик оживился, вытащил из-под брезента тяжелый латунный ранцевый опрыскиватель «Орион» с ручным насосом:

– Обижаешь, инженер! Десять литров сорокапроцентного формальдегида с медным купоросом! Любой грибок сжигает на клеточном уровне, по советской инструкции борьбы со спорыньей!

– Отлично. Качай давление. Алина, Степан Ильич – работаем по краям. Стрелять только в крайнем случае. Шум привлечет стаю с центрального проспекта.

Мы двинулись вперед, двигая тележки по узкому зазору между стеной цеха и составом с углем.

Мертвецы почуяли нас метрах в двадцати.

Один из них – крупный рабочий в промасленной синей куртке – замер, дернул головой, и из его рта вырвался хриплый, свистящий сип. Вся толпа синхронно повернулась в нашу сторону и ускорила шаг, вытягивая покрытые язвами руки.

– Док, заливай по площадям! – скомандовал я.

Воронов с азартом сорвал со спины латунную штангу распылителя, нажал рычаг, и широкое сопло выплюнуло плотное белесое облако ядовитого аэрозоля.

ПШ-Ш-Ш-У-У!

Формалин с купоросом накрыл первую шеренгу мертвецов.

Эффект превзошел все ожидания. Паразитический мицелий, управлявший телами, не выдержал советской дезинфекционной химии: фиолетовая плесень на головах зараженных мгновенно почернела, сжалась и зашипела, выплевывая хлопья сухого пепла.

Мертвецы забились в конвульсиях, теряя координацию. Их ноги подкашивались, они падали друг на друга, лишаясь двигательных импульсов.

– Получи, плесень подзаборная! – торжествовал Док, яростно подкачивая давление рукоятью насоса. – Против советской санитарии твоя магия – пшик на постном масле!

Тех, кто прорывался сквозь химическое облако, я встречал короткими, выверенными ударами трубного ключа.

Черепа мутантов сминались без сопротивления. Инструмент работал точно, без промаха: шаг вперед – удар – шаг назад. Степан Ильич сбоку уверенно орудовал колуном, отсекая тварям руки и ноги, а Алина страховала группу с тыла, держа наготове карабин.

За три минуты мы расчистили стрелочный перевод, оставив позади два десятка обездвиженных тел.

Я не стал тратить время на демонтаж каждого: мелочевка дала бы копейки эссенции, а задерживаться на открытых путях было опасно.

Пройдя через узкий тупиковый проезд между цехом сборки металлоконструкций и складом готовой продукции, мы наконец увидели цель.

Наземный павильон станции метро «Заводская».

Массивное, приземистое здание сталинской постройки из серого гранита с широкими гранитными ступенями и монументальными колоннами. Проект глубокого заложения, строившийся в шестидесятых годах с расчетом на прямое попадание авиабомбы и защиту от радиационного заражения.

Но вход на станцию не был заброшен.

Широкие гранитные ступени перегораживала мощная, профессионально возведенная баррикада.

Она была собрана на века: перекрещенные тяжелые железнодорожные рельсы Р-65, скрепленные сваркой, штабели железобетонных шпал, пересыпанные щебнем, и мешки с формовочным песком. На верхнем ярусе баррикады темнели амбразуры из листовой брони.

И за этой баррикадой стояли люди.

Трое мужчин в оранжевых строительных касках и брезентовых робах метростроевцев.

В руках у одного был охотничий карабин «Вепрь», а двое других сжимали массивные пневматические пистолеты для забивания арматурных дюбелей, подключенные толстыми шлангами к ресиверам за бруствером.

Над центральной амбразурой висел лист кровельного железа, на котором белой краской было выведено:

«СТОЙ! ОСОБЫЙ СЕКТОР МЕТРОСТРОЯ! СТРЕЛЯЕМ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!»

Мы замерли в тридцати метрах от подножия лестницы.

Вдруг воздух над нашими головами прорезал резкий металлический свист.

ДЗЫНЬ!

Тяжелый стальной дюбель диаметром в палец и длиной сантиметров двадцать с чудовищной силой вонзился в гранитную плиту прямо в полуметре от моего правого берца, выбив фонтан каменной крошки.

Из-за мешков с песком поднялся широкоплечий кряжистый мужик лет сорока с квадратной челюстью, густой рыжеватой щетиной и тяжелым взглядом строителя, привыкшего ворочать бетонные блоки.

Над его каской горела системная надпись:

[Глеб «Кувалда»]

[Класс: Мастер Гео-Каркаса]

[Ранг: F (Уровень 3)]

Мужик опёрся обеими руками на тяжеленный строительный отбойный молот, переделанный под боевое оружие, и гаркнул так, что эхо прокатилось по всему заводскому двору:

– Стоять, бродяги! Руки на виду, оружие в землю! Здесь вам не благотворительный фонд! Сюда вход только по пропуску бригадира! Вы кто такие и какого хрена приволокли за собой хвост?!

– Какой еще хвост?! – крикнула Алина, вскидывая карабин.

Я резко обернулся назад, глядя на железнодорожные пути, откуда мы только что пришли.

Восприятие четырнадцатого уровня мгновенно зафиксировало дрожь земли.

Из-за товарных вагонов, из темных щелей стрелочных переводов, поднимая тучи ржавой пыли, на насыпь выкатывалась лавина.

Сотни плоских, закованных в железный панцирь рудных клещей размером с колесо грузовика неслись по нашим следам, щелкая зазубренными жвалами.

А возглавлял их трехметровый бронированный щитоносец, сминая товарные вагоны, точно жестяные банки.

Волна шла прямо на нас.

И до бетонных ступеней метро оставалось ровно тридцать метров.