Текст книги "Второй шанс (СИ)"

Автор книги: Smaragd

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Все дни, предшествовавшие родам, Поттер просто ненавидел жену за её слабость и отказ от жизни. Потому, что ему самому было слишком трудно и больно любить её и жалеть. Своей ненавистью он пытался хоть как-то заглушить непреодолимый страх. Страх остаться без любимой Луны. Страх потерять ребёнка. Страх никогда не простить самому себе, что не уберёг, не защитил, не был рядом со своей нежной и ранимой Полумной, не смог помочь ей. А сейчас она уже не нуждалась в его помощи...

Лили и Джеймс сидели на мягком диване вестибюля госпиталя, тесно прижавшись друг к другу. Поттер-старший обнимал жену за плечи, она изо всех сил сдерживала рвущиеся отчаянной тревогой слёзы: “Гарри не должен видеть, что я плачу, сын и так держится с трудом”. Сириус мелькал, лихорадочно отмеряя пружинистые шаги, перед глазами Римуса, подпиравшего стену с напускным безразличием, тухнувшим в омуте его тоскливых глаз. Рон нервно болтал ногой, устроившись на подоконнике, и кусал губы. Миссис Молли Уизли тяжело вздыхала, ёрзая на краешке стула, мяла в руке клетчатый носовой платок. Профессор Снейп внимательно изучал больничные окрестности через дальнее окно, на фоне которого он сам возвышался неподвижным чёрным обелиском. Все искренне надеялись, что за дверьми операционной всё идёт по положительному сценарию, что роды проходят нормально, насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации, и через какое-то время им вынесут показать здорового голосистого карапуза. И с этого момента в жизни Полумны и Гарри начнётся настолько светлая полоса, что все былые беды спрячутся от этого яркого света в самой глубине их памяти.

Поттер же знал, что его Полумны больше нет. Он понял это минуту назад. Увидел мысленно её прощальную улыбку, адресованную, правда, не ему, а новорождённой дочери, и почувствовал, что её боль исчезла. Уже целую минуту он пробовал про себя на слух: “Моя Луна умерла. У-МЕР-ЛА...”

В дверях появилась акушерка с шевелящимся свёртком на руках. “У вас дочь, мистер Поттер, – обратилась она к новоявленному отцу, показывая сморщенную пунцовую рожицу младенца. – Слабенькое, но красивое дитя. – Она сделала паузу, дожидаясь вопроса о состоянии роженицы, однако, не дождавшись, вынуждена была продолжить: – К великому сожалению, миссис Полумна Поттер не перенесла операцию. Примите наши соболезнования”.

Лили вскрикнула и закрыла рот ладонью, Молли зарыдала, Рон непроизвольно соскользнул с подоконника, уронив на пол горшок с большим кактусом. Огромный белоснежный игольчатый цветок Царицы ночи полетел на пол, отбрасывая глиняные осколки и куски земли под ноги Поттеру.

*

– Гарри! – Драко поднялся навстречу, хотел произнести заготовленные заранее соболезнования, но, взглянув на осунувшегося и посеревшего Гарри, подавился словами.

– Спасибо, что пришёл, – тот был резок, но казался спокойным. “Слишком спокойным, – подумал Малфой, – мертвенно спокойным”.

Поттер остановил его, начавшего было что-то мямлить:

– Не говори ничего, слова сейчас мне не нужны. Тем более твои.

Драко вздрогнул, но не подал виду, что обижен. Не будет он обижаться на любовника, на друга, бросающего ему колкости в траурный день сразу после похорон своей жены.

– Перепиши вот это, – Поттер протянул ему небольшой листок с текстом, – на свою гербовую бумагу. Только официальным почерком, с завитушками, ты умеешь. И пошли совиной почтой из Малфой-мэнора. Наложи Уничтожающее с лагом в несколько часов после прочтения, – приказал он, но взгляд зелёных глаз спрашивал с мольбой: “Сделаешь?”

Прочитав записку, Драко не сразу понял смысла событий, последующих за получением адресатом этого письма, написанного якобы от имени его отца – члена попечительского совета Хогвартса. Когда понял, надолго замолчал, пытаясь разобраться, может ли он, хочет ли выполнять это поручение Поттера. “Должен!” – уверенно принял решение Драко.

– Кому посылать сову? – спросил он, и так зная ответ. – Долорес Амбридж?

*

– Тело Первого Заместителя министра нашли недалеко от поместья Малфоев. – Старший аврор Поттер посмотрел на жену. – Без головы, – тихо и выразительно произнёс он, удержавшись от характерного жеста. Лили ахнула. – Последнее заклинание, которое пыталась отразить её палочка, было “Карнификаре” (1) – что-то новое и очень сильное! Мы с трудом разобрались. Рядом с телом валялся её отрезанный язык. Теперь у Люциуса проблемы с Авроратом. Выяснилось, что Амбридж похвасталась коллеге в Министерстве, что ей поступило очень заманчивое предложение от попечительского совета Хогвартса. Малфоя уже допросили по горячим следам, но у него не было совершенно никаких оснований так поступить с покойной. Долорес относилась к его семейству с подобострастием и не чинила им никаких помех ни в чём. Плюс алиби, отсутствие каких-либо улик. Нервы этому зазнайке наши следаки, конечно, помотают, и спесь слегка собьют, но не более. Отделается лёгким испугом.

– Несчастная женщина, – вздохнула Лили. – Ужасная смерть.

– Несчастная? – взорвался Джеймс Поттер. – Это из-за её поганого языка нет Полумны! ... – Он вдруг замер и уставился на жену.

– Ты прав, – произнесла та печально, прогоняя из головы смутные неопределённые догадки, сознательно не позволяя им оформиться в тревожные предположения. – Но такой смерти она всё же не заслужила. Хотя, если ты скажешь, Джеймс, что судьба её наказала, я не стану тебе возражать.

Лили поспешно вышла, услышав плачь младенца из соседней комнаты.

– – – – – – – – – – – – – —

(1) Обезглавливающее заклятье

====== Глава 4. Кровь единорога ======

Малышка Агата сразу после рождения тяжело болела. Врачи связывали это с физическими и душевными травмами, пережитыми её покойной матерью. Ребёнку не хватало жизненной энергии, большую часть которой, сама того не желая, унесла в могилу Полумна. Хотя профессор Снейп и Лили считали, что, наоборот, именно благодаря последним силам Луны, отданным во имя жизни девочки, Агата, которой, возможно не было суждено увидеть этот мир, до сих пор боролась за жизнь. Правда, с каждым днём всё слабее и слабее, несмотря на усилия колдомедиков и близких.

– Северус, иди поспи. – Отец Агаты нежно обнял Снейпа за плечи. – Я справлюсь, ты уже третьи сутки на ногах.

– Ты тоже, Гарри.

– Это моя дочь, и я не смогу заснуть, пока не увижу, что ей хоть немного лучше. – Поттер опустился на стул рядом с колыбелью.

– Агате не нужен умерший от обессиливания отец, – строгий голос профессора зельеварения напомнил школьные годы.

– От бессилия, – уточнил Поттер. – Нет ничего хуже, Северус, чем понимать, что от меня ничего не зависит. – Он вскочил и нервно заходил по комнате.

– От нас всех зависит, – Снейп старался говорить как можно твёрже, хотя хотелось ему совсем другого: обнять бедного измученного мальчика, прижать к себе, успокоить и подбодрить поцелуем.

– Может быть, – у Поттера не было желания спорить. – Но я правда хочу, чтобы ты, Северус, отдохнул. – Он сам прижался головой к плечу Снейпа. – Скоро придут мама с отцом. Тебе вовсе не обязательно лично каждую минуту контролировать действие своих зелий. Что проку, если ты свалишься без сил? Я знаю, что ты очень долго можешь работать почти без отдыха, но весь секрет – как раз в “почти”. – Поттер заглянул Снейпу в глаза. – Ты мне ещё пригодишься живым и здоровым.

– Считаешь меня состарившимся слабаком? – Обиженно поджал тот губы и опустил руку молодому любовнику на ягодицы: “Надо его расшевелить, пусть хоть чуть забудет о безумной тревоге”.

Поттер нехотя отстранился. Как бы он сейчас хотел не думать обо всех ужасных событиях, обрушившихся на его семью в последнее время, и просто заняться с Северусом любовью. “Просто... – Поморщился он, потирая переносицу. – Теперь это уже никогда не будет так просто. Ни любовь к этому строгому мужчине, ни семейное счастье, ни мир с самим собой, ни отношения с родителями, ни забота о маленькой дочери, ни служба в Аврорате, ни естественная потребность живого организма дышать, принимать пищу, спать – ничего отныне не будет в моей жизни просто”.

До последней минуты он надеялся на чудо и гнал из головы ужасные мысли. Но по поведению Снейпа понял (не зря же знал аманта почти наизусть), что тот не в силах помочь умиравшей Агате ничем существенным. И теперь больше нельзя было откладывать принятие ужасавшего решения. Решения, случайно подсказанного молодому отцу на днях самим зельеваром: “Только кровь единорога могла бы, возможно, помочь в таком случае”. – Развёл руками Северус и отвернулся, чтобы Гарри не видел его слёз. Но тот увидел, впервые в жизни, как его любимый амбициозный Северус, лёд и гранит современной магической науки, способный заморозить любого одним лишь взглядом своих строгих колючих глаз и пригвоздить к месту одним лишь голосом, высокомерный и надменный всегда и со всеми, кроме разве что Гарри и Лили, не признающий, за очень небольшим исключением, ничьих авторитетов, хорошо знающий цену себе и другим, Северус Снейп плакал от жалости к юному другу и его новорожденной дочери, от собственного бессилия помочь. И Поттер спросил самого себя, на что он способен ради спасения жизни своего ребёнка? На всё!

“Дождаться отца? Поговорить с ним, посоветоваться? Нет, нельзя. Мракоборец Джеймс Поттер никогда не поддержит моё только что принятое решение. Мама тоже. Северус не просто станет отговаривать, а постарается помешать. Крёстный? Никто. Я один должен это сделать. Я смогу, или не сможет никто. Только бы меня не остановили! Нельзя допустить, чтобы они остановили меня. Так же, как невозможно больше жить с чувством вины и беспомощности”.

– Знаешь, Северус, я что-то и правда устал, глаза слипаются. – Поттер подошёл к кроватке дочери, стараясь не встречаться взглядом со Снейпом, поправил одеяльце, легко дотронулся до бледной детской щёчки, осторожно пожал прозрачные крохотные пальчики с синеватыми ноготками. – Ты уж дождись моих родителей, они будут с минуты на минуту, а я пойду немного посплю.

– Конечно, Гарри. – Северус поцеловал его в висок. – Я буду здесь столько, сколько понадобится. “Если этот младенец выживет, – подумал он, с грустью глядя на угасавшую малышку, – то я, Северус Снейп, профессор, декан Слизерина, Мастер зельеварения и не последний маг на Британских островах, начну верить в чудеса!”

*

Уже больше месяца Старший аврор Джеймс Поттер в частном порядке расследовал необычные и очень жестокие преступления. Какой-то обезумевший браконьер убивал единорогов в разных частях магической Англии. Министерство магии трусливо решило не будоражить общественность официальным расследованием этих невероятных убийств, и Поттеру-старшему ничего не оставалось, как попытаться поймать преступника вне своего официального служебного положения. Невозможность ссылаться в своих действиях на Министерство и работать в команде мракоборцев существенно осложняла и без того нелёгкую задачу, стоявшую перед Джеймсом, но делать было нечего. Обнаглевшего тёмного мага, убивавшего редких и очень ценных животных, необходимо было остановить. Министерские чиновники не хотели признавать, что появился некий очень сильный и неуловимый чародей, продвинувшийся в использовании тёмного искусства так далеко. Единорог обладал исключительной магической энергией, даже простой волос этого уникального свободолюбивого существа излучал огромную силу. Приручить или хотя-бы поймать единорогов удавалось крайне редко, обычно это могли сделать лишь женщины с помощью специальной золотой уздечки. Несмотря на добрый нрав, в минуту опасности единорог становился очень свиреп, мог легко убить любого приближавшегося человека и даже льва. Никто не решался охотиться на единорога ещё и из-за существовавшего поверья о том, что безумец, совершивший убийство этого чудесного существа, насылал на свою душу чудовищное проклятье, уничтожая её ещё при жизни. Поэтому, невозможно было даже представить, что кому-то в голову может прийти идея такого страшного преступления, и тем более что кто-то сумеет эту идею воплотить в жизнь.

Хотя врагов у единорогов почти не было, численность этих животных была крайне мала ещё и по причине особенностей их процесса размножения. У этого вида не было самок и самцов, все единороги были одного пола. Лишь в конце своей долгой жизни, иногда в 500-600-летнем возрасте, единорог оставлял потомство. Для этого он сбрасывал где-то в тихом месте у воды, а лучше на морском берегу, свой чудесный витой рог, из которого и появлялся молодой единорожек. А старый родитель после этого слабел и умирал.

Поттер-старший почти всё своё время отдавал этому сложному делу, осознавая важность принятой на себя миссии и желая хоть немного отвлечься от семейных проблем, которые (слава Мерлину!) понемногу стали налаживаться. Критическое состояние маленькой внучки, кажется, миновало, благодаря помощи медиков, активному участию профессора Снейпа и неусыпному вниманию Лили и Гарри. Во всяком случае, исчезла угроза смерти Агаты. Жена тут же забыла тревоги и панику, высушила слёзы и всецело отдалась выхаживанию ребёнка. Сын пытался справиться со своей трагедией, с головой погрузившись в работу, дома бывал редко, почти валился с ног от усталости, но не жаловался и не посвящал отца в подробности своих дел. Джеймс понимал, как ему тяжело сейчас и старался поддерживать сына деликатно и ненавязчиво.

Одна из самых больших в Англии популяций “волшебных коней” обитала в окрестностях Хогвартса. И когда директор школы чародейства и волшебства Дамблдор отправил Поттеру-старшему тревожный сигнал, тот тут же перенёс своё расследование в Запретный лес. Лесничий Хагрид помогал Джеймсу в его поисках. С большим трудом им удалось получить помощь предводителя племени кентавров. Эти магические существа недолюбливали людей, и, возможно, небезосновательно. Они очень неохотно шли на контакт. Но смерть единорога Запретного леса вселила в души кентавров такую скорбь и такой ужас, что они помогли магам устроить ловушку для зловещего убийцы. Джеймсу удалось с их помощью выследить одного молодого единорога и даже пометить его заговорённой цепочкой. Теперь оставалось только ждать, когда преступник накинется на свою жертву.

Уже вторые сутки без отдыха вымотавшийся мракоборец в сопровождении бородатого великана Хагрида следовал по пятам за меченым единорогом, стараясь не потерять энергичное животное из виду на дремучих лесных просторах и не привлекать к себе излишнего внимания. У Джеймса в голове всё время прокручивались факты и слухи, ставшие известными ему за последнее время. Он пытался сопоставить разрозненные обрывки информации и объединить их в общую картину. Всё более чётко проявлявшееся изображение рождало невероятные мысли и догадки. Поттер-старший не хотел и просто не мог реально относиться к собственным выводам, списывал их на накопившуюся усталость, снова и снова пытался направить размышления по какому-нибудь другому пути.

– Ну я всё-таки не понимаю, как можно обидеть этих чудесных лошадок, – без перерыва ворчал себе под нос Хагрид, мечтательно представляя, как бы весело прыгал рыжий жеребёнок с рогом между ушками, забавно помахивая длинным тоненьким хвостиком с пушистой кисточкой на конце, по зелёной травке загона рядом с его хижиной. – Я бы заготовил ему на зиму самого душистого сена, чистый клевер. Надо порасспросить у Грабли-Дёрг, чем питаются единороги.

– Что бы ты заготовил? – не понял Джеймс, погружённый в собственные раздумья.

Лесничий смутился:

– Я говорю, что единороги – очень добрые и беззащитные создания.

“У Хагрида все магические создания, а тем более обычные твари, добрые и беззащитные”, – подумал Джеймс.

– Если ты строишь планы по приручению беззащитного единорога, – обратился он к великану, – то сразу выбрось эту идею из головы.

– Почему? – расстроился Хагрид. – Я только хотел...

– У тебя точно ничего не выйдет, – Джеймс окинул взглядом мощную фигуру лесничего, – если ты, конечно, не девственница.

Бородач непонимающе захлопал глазами.

– Единорог – эстет и почитатель невинности, – рассмеялся аврор. – Только перед юной прекрасной девственницей он ложится на землю и позволяет обуздать себя.

В этот момент в тишину раннего утра ворвался крик. Маги остановились как вкопанные, холод смерти мгновенно остудил кровь в их жилах. То ли человек, то ли зверь посылал спящему Запретному лесу мольбу о помощи и прощался с жизнью, принимая чудовищную муку.

Джеймс первым пришёл в себя и, скинув оцепенение, бросился на крик. “Где-то совсем в другой стороне, – думал он на бегу, – это не тот единорог. Как же мы прокараулили?” Лесничий заметно поотстал, его тяжёлое дыхание и треск ломавшихся веток были слышны далеко за спиной.

В утреннем неясном свете, перепутанным с холодным туманом, Джеймс не заметил, как налетел на что-то огромное и горячее. Мёртвый кентавр, рядом ещё один. “Они спешили предупредить меня или пытались защитить единорога”, – догадался Джеймс. Новый крик, уже совсем близкий и тихий, подтолкнул его вперёд.

В пролеске, поросшем молодыми деревьями и кустарником, лежало на боку большое светлое животное. Оно дрожало крупной дрожью и разноритмично било задними ногами. Короткая шелковистая шерсть песочного цвета была покрыта комьями грязи. Из-за тела единорога поднялась тёмная фигура, с головой укутанная в плащ. В руках у незнакомца был большой кожаный бурдюк, перепачканный кровью, который он туго перетянул верёвкой. Поттер-старший, не в силах сдвинуться с места, наблюдал, как страшный убийца вытер окровавленные руки какой-то тряпкой, издал странный утробный звук, постоял, словно в сомнении, и наклонился к телу ещё живого, но бьющегося в конвульсиях единорога, потом опустил палец в кровь животного, вытекавшую едва заметным пульсирующим родничком из большой раны на шее, облизнул его и... прильнул к ране. “Пьёт кровь?” – в ужасе подумал Джеймс, и эта мысль заставила его сознание взорваться яростной решительностью.

Умирающее животное жадно втянуло воздух трепетными ноздрями, из последних сил стараясь этим вдохом задержать в своём обескровленном сердце жизнь, и замерло. Чёрный кровосос разогнулся и поправил капюшон, пропитавшийся кровью и прилипший к лицу. И без того блёклые краски раннего утра совершенно посерели, когда Джеймс Поттер поймал удивлённый взгляд знакомых зелёных глаз.

Целую вечность отец и сын смотрели друг на друга.

Две одинокие напряжённые застывшие фигуры в пустыне боли, ярости и страха. Не понимающие, что им делать. И нужно ли делать что-нибудь. Глаза в глаза.

И мёртвый единорог между ними.

Поттер-младший не защищался волшебной палочкой, и Джеймсу стоило больших усилий навести свою на сына. На противника, на убийцу. Силы ему придала безумная улыбка на перепачканном кровью лице.

– Ты знал...

– Нет!!! – у Джеймса не было другого выхода, кроме как врать самому себе.

– Я делаю то, что должен. – Сын начал медленно обходить труп единорога.

– Ты не понимаешь, что делаешь!!! – голос отца сорвался на крик.

Ярость и безумие алыми искрами вспыхнули в зелёных глазах, и эта вспышка, направленная и многократно усиленная волшебной палочкой, ринулась в сторону не вовремя подоспевшего Хагрида. “Авада Кедавра!” Великан закрылся своим бесполезным зонтиком, непроизвольно пытаясь отразить смертоносное заклятье. Джеймс в стремительном прыжке, придавая невербальным своему телу ускорение, сбил лесничего с ног и принял удар зелёной молнии себе в плечо. Эффективная и мощная, отработанная до автоматизма, защита опытного мракоборца не сработала. Не часто удаётся отбить Аваду даже такими сильными щитовыми чарами. Если бы не аврорский щит, Джеймс умер бы моментально, не коснувшись земли, но у него была ещё секунда жизни чтобы повернуть голову и взглянуть в глаза своему убийце. Убийце единорогов.

Опрокинутый лесничий, которого зелёная вспышка всё же слегка задела, слабо зашевелился, неуклюже пытаясь подняться на ноги и не выпуская из рук своего дурацкого зонта.

“Затмение!” – бросил в его сторону Поттер-младший, подбегая к отцу, опустился на колени над бездыханным телом, через миг рывком выпрямился и послал в Хагрида ещё два Затмения подряд. От этого тяжёлое тело потерявшего сознание великана даже перевернулось, словно от серии очень сильных ударов.

Поттер-младший стиснул до боли кулаки и зубы, запрокинул лицо к кронам вековых деревьев, зажмурился изо всех сил. Он заставлял безуспешно сдерживаемые рыдания вернуться обратно в своё готовое взорваться сердце. Как он хотел кричать сейчас! Выть в голос, кататься по земле, биться головой, и всем телом, обо что-нибудь твёрдое. А потом забыться болезненным сном, похожим на смерть, и представить, что ничего ЭТОГО не было. Но он уже делал всё это однажды, не так давно, когда узнал об изнасиловании жены и думал, что не сможет теперь жить, что на свете нет ничего страшнее. Смог. Есть страшнее. А от криков и самоистязаний легче не будет. Это он теперь знал наверняка.

Отец... Тебя больше нет. Значит, умерло и что-то в твоём Гарри...

Взгляд Поттера упал на кожаный мешок, наполненный волшебной кровью – единственным эликсиром, дарящим его дочери жизнь. Он сел поудобнее, постарался расслабиться, закрыл глаза и приставил волшебную палочку к своему виску, попробовал произнести как можно более уверенно: “Эго Обливэйт! Эго Обливэйт Хора Ультима!” – Поттер стирал из своей памяти последний час. Когда понял, что это не совсем удаётся, то решил обмануть свой воспалённый мозг, внушив ему спасительную уверенность в собственной непричастности к чудовищному происшествию: “Эмнонмэ! Нонокидере! Эмнонмэ!” (1) Это не он убил отца. Иначе нельзя. Иначе он не сможет. Жить. А должен. Хочет. Мёртвых не вернёшь.

«Не вернёшь?»

– – – – – – – – – – – – – – – –

(1) Это совершил не я, убил не я!

*

– Ты веришь в чудеса, Северус?

– Приходится, Лили. Я дал самому себе слово, стараюсь его держать.

– А в любовь? Северус, ты веришь в любовь?

– Да. Верю.

Лили так открыто посмотрела Снейпу в глаза, что он мог бы прочитать все её мысли, очевидные и тайные. Если бы захотел.

– И в то, что она преодолевает любые преграды?

– Любые, Лили. Кроме смерти. Ты ведь говоришь не о любви вообще, а о нестерпимой необходимости быть рядом с любимым? Слышать его голос не в своей голове, а реальным звуком, издаваемым голосовыми связками. Чувствовать его запах наяву, а не в мечтах. Замирать от прикосновений его живых рук, а не вызывать в памяти былые сцены близости. Такая любовь не может справиться со смертью. У живых и мёртвых разная любовь.

Лили положила Северусу на грудь изящные ладони, прижалась лбом. Она вздохнула так тяжело, что её печаль, казалось, заклубилась густым туманом возле их ног. Снейп осторожно погладил её тёмные жгуче-рыжие волосы. Может ли он, смеет ли позволить себе большее?

– Научи меня, Северус, как жить, когда его нет рядом? И никогда уже не будет.

– Полюбить кого-нибудь другого.

Лили вскинула глаза, полные возмущения. “Чуть не дала мне пощёчину”, – заметил Снейп.

– Жизнь без любви не имеет смысла, Лили. Возможно, только месть может сравниться с ней по приоритетам. Хорошо, что я это вовремя понял. И ты поймёшь. Другого выхода всё равно нет: заставить себя жить можно, только заставив полюбить ещё раз. – Северус подошёл к кроватке мирно посапывающей Агаты, показал взглядом на ребёнка. – Тебе не придётся искать, кого именно полюбить.

====== Глава 5. Банда Фенрира ======

Глава 5. Банда Фенрира

Уже несколько месяцев банда Сивого терроризировала добропорядочных английских волшебников и магглов. Министерство магии слишком поздно зашевелилось. Всё боялось признать, что в наше время прямо у него под носом оборотень Фенрир умудрился, как поговаривали, в отместку за принятие особого Декрета, существенно осложнившего и без того нелёгкую жизнь ликантропов, сколотить кучку таких же, как он сам, изгоев в организованную группу, прогремевшую своей жестокостью на всю Британию и даже за её пределами.

Фенрир сумел превратить свою болезнь в тёмное искусство и довёл владение им до такого совершенства, что мог не только в лунные ночи, а в любое время, и даже днём, превращаться в чудовищного монстра. Этому же он учил своих последователей-компаньонов. А ещё учил не стесняться и не бояться своего нестандартного внешнего вида, приводить в соответствие ему вид внутренний, не только не испытывать угрызений совести, а получать истинное наслаждение от открывшихся им необычных возможностей. Банда оборотней была неуловима и жестока. Поначалу головорезы Сивого, всегда под его личным руководством, подкарауливали свои одиночные жертвы в малолюдных местах, калечили, убивали, пожирали тела, некоторых намеренно оставляли в живых, заразив ликантропией. Осмелев и обнаглев, оборотни, которым почти никто не мог дать достойного отпора, почувствовали настоящую жажду крови и стали врываться в мирные дома. Они вырезали, словно овечьи стада, целые семьи, терзали и насиловали людей, издевались над стариками, детей и молоденьких девочек считали особым лакомством. Если волшебники ещё как-то сопротивлялись обнаглевшим убийцам, то магглы оказались совершенно беззащитны. Среди напуганных обывателей даже поползли невероятные слухи о том, что проникать в дома магов Фенриру помогает какой-то эльф-домовик. Якобы находились такие домовики, которые видели незнакомца своей расы в собственных владениях незадолго до жестоких нападений на их хозяев.

Аврору Поттеру с большим трудом удалось добиться от Министерства магии признания существующей опасности. Без помощи друзей его покойного отца это ему вряд ли удалось бы. И теперь организовали особую группу мракоборцев, специализировавшуюся на оборотнях.

*

– Знаешь, дружище, мне лично твоя идея очень даже нравится. – Рональд Уизли сидел напротив друга в своём маленьком кабинетике на втором этаже семейного магазина и разливал пенящийся эль по бокалам с красивым вензелем “У”. – Жаль только, что это совсем не опасно, хотелось бы собственноручно надрать задницы ублюдкам. – Он поймал укоризненный взгляд Поттера. – Я говорю, что это же не схватка с самими оборотнями, так что я совсем ничем не рискую. А так хочется самолично надавать им по наглым пучеглазым харям. – Рон ударил кулаком в воображаемую волчью морду.

“Скучно ему заниматься пристойным бизнесом, приключений не хватает. Мальчишка!” – подумал Поттер.

– Почему “пучеглазым”? – спросил он, отхлёбывая тонкую пивную пену. – Я надеюсь, что пиво нормальное, а не из отдела “нестандартные вкусы привычных продуктов питания”? – И поднял бокал на свет, разглядывая, не плавает ли в пиве что-то или кто-то кроме пива.

– Обижаешь, – Рон блаженно улыбнулся, причмокивая, – самое настоящее, высочайшего качества, специально берёг для друга. Могу себе позволить!

Поттер снисходительно кивнул на этот весьма непрозрачный намёк на то, что дела в магазинчике “Уизли, Уизли и Брат”, где Фред и Джордж доверили всё-таки Рону (по причине собственной занятости) кресло управляющего (ну, или почти управляющего), идут весьма недурно.

– Так почему пучеглазые? – повторил Поттер свой вопрос.

– Ну-у. Я видел у Люпина выражение глаз, когда он... – Рон замолчал на полуслове, запоздало поняв, что сморозил что-то не то.

Поттер поставил бокал на стол, пить ему расхотелось. Сконфуженный Рональд поторопился сменить тему:

– А что, в Министерстве тебе дали «добро»?

– Нет, – во взгляде Поттера блеснула сталь, – эти бумажные черви говорят, что это незаконно. И негуманно по отношению к его ублюдку.

– И что же теперь делать, Гарри?

– Всё то, о чём мы с тобой и договорились. – Поттер подался вперёд, облокотился на стол. – Не дрейфь, дружище, победителей не судят! А победителей оборотней – тем более.

*

В дверь магазина вошла дама с ребёнком, немного задержалась у входа, осматриваясь, и направилась к прилавку отдела детских магических игрушек. Мальчик лет трёх-четырёх, которого она держала за руку, восторженно закрутил головой по сторонам. Женщина была молода, довольно милое лицо лишь слегка портили слишком крупные, почти мужские, черты. Нервный блеск её глаз выдавал лёгкое волнение.

– Доброе утро! – Лучезарно улыбнулся Рональд Уизли из-за прилавка. – Чем могу вам помочь, миссис?

– Здравствуйте. – Женщина достала из сумочки и протянула ему яркую открытку. – Мы получили лотерейный билет на день рождения Кайла. Это мой сын. – Она кивнула на мальчика и напомнила ему поздороваться. – Живём мы довольно далеко и уединённо, и я решила устроить сыну маленький праздник, посетив ваш магазин.

– О, это просто чудесно, что вы откликнулись на наше приглашение! – Рональд гостеприимно вышел из-за прилавка. – Ваш малыш может выбрать себе что-нибудь по вкусу на сумму... – он заглянул в открытку, – впрочем, это совершенно не важно. Раз уж вы посетили наш магазин в свой День рождения, мистер Кайл, – Рон наклонился к мальчугану, – то можете выбрать подарок на любую сумму. Разрешите, миссис...? Келли? Я провожу вашего сына в торговый зал? – Любезный продавец перехватил руку мальчика и повёл его выбирать игрушки. Мать последовала за ними.

– Вы не подскажете, миссис Келли, что ваш муж собирается подарить ребёнку? – обратился к ней Рональд через некоторое время. – Я интересуюсь потому, что у нас большой выбор самых разнообразных детских сюрпризов, и не хочется, чтобы малыш выбрал себе такой же подарок, какой получит от отца.

Женщина удивлённо и настороженно приподняла брови:

– Нет, отец Кайла вряд ли увидит его в ближайшее время. Он не живёт с нами, и мы даже не знаем о его местонахождении. – Она недовольно поджала губы.

– Простите, бывает. Я не хотел вас огорчить, – Рон очень естественно сконфузился и даже слегка покраснел. – Я только хочу как можно лучше обслужить уважаемых клиентов. – Он продолжил показывать малышу полки с игрушками. Глаза Кайла расширились от восторга.

– А давай посмотрим на волчат, – продавец подтолкнул ребёнка к стенду, – смотри, у нас здесь целая волчья стая.

– Только не волка! – слишком поспешно и нервно выкрикнула мать мальчика.

– Почему же? – Рон ласково склонился к Кайлу. – Я вижу, маленький мистер любит своего серого братишку, который высовывает мордочку из его кармана. – Он ловко извлёк симпатичную игрушку из кармана детской курточки. – Это твой дружочек? А как его зовут? Он такой чистый и пушистый. Либо ты купаешь и расчёсываешь его каждый день... нет? – Ребёнок отрицательно помотал головой. – Либо он у тебя совсем недавно, правда? – Кайл кивнул, соглашаясь. – И кто же тебе подарил этого маленького чудесного волка в костюме мушкетёра?

– Папа! – гордо сообщил мальчик.

– Кто? Кто подарил? – Рон ещё ниже склонился к нему, заглянул в глаза.

– Папа подарил, – повторил Кайл непонятливому рыжему дяде. – На мой День рождения. Он сказал, что немного раньше – это ничего, это можно. А ещё он обещал мне живого, настоящего, если я буду слушаться!