Текст книги "Ретро Бит 9 (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Звездная дата: 17 сентября, суббота

Привычка делать мысленные доклады адмиралу Патито, похоже, со мной надолго. Что-то переклинило на нервной почве.

Проснулся я утром от запаха жареной яичницы, проникшего в спальню. Линду рядом с собой не обнаружил, но зато нашел хлопочущей у плиты. Каналья терлась о ее ноги. Каждой молодой ведьмочке нужен фамильяр – черная кошка, да?

– Не спалось? – спросил я и мысленно ударил себя по губам. А что, если возьмет и ответит, чем заработает себе осложнение?

«Пип-пип-пип!» – три раза пропищала уточка в руках моей невесты. И чего это я лошадиная задница? Вслух спрашивать остерёгся.

«Пип-пип-пип!»

Девушка в легком раздражении отложила утенка и взялась за маркерную доску.

«Разговаривай со мной нормально. Пожалуйста.»

– Вот я пендехо, да? – признал свою вину. Я и правда переборщил с гиперопекой, и это, наверное, бесит.

«Пип!»

– Будем считать, что это моя маленькая месть за то, что после укуса змеи, когда я хотел играть в компьютер, меня держали на постельном режиме.

"Пип-пип!'

Ну хоть не три раза. Быть лошадиной задницей мне не понравилось прежде всего в своих глазах.

– Обещаю, буду говорить как обычно.

Получил награду в виде поцелуя и полной тарелки поджаристого бекона. Вообще-то я привык завтракать после пробежки, а не до, но поджаристое сало так призывно пахло, что Дюке наверняка облизывается в вольере. Надо бы ему собачьих вкусняшек дать, он тоже волновался за Линду.

И по субботам мы не ходим на работу! К сожаленью, только раз в году!

Провели нормальные выходные здорового человека, то есть продеградировали у телевизора, но ни о чем не жалею. Смотрели «Звездный путь», «Рыцаря дорог», «Команду А» и «V», взятые мной в видеопрокате.

Кроме потрясающих сериалов восьмидесятых невеста меня конкурс красоты «Мисс Америка» смотреть утащила. Такое себе зрелище, бессмысленное и беспощадное. К моему удивлению, победила симпатичная мулатка Ванесса. И ведь не по каким-то квотам, а потому, что красивая, обаятельная и еще хорошо поёт. Она бы и на обложке Плейбой не затерялась. Выкусите, пендехо расисты!

Еще я блеснул кулинарными талантами и сварил лапшу на курином бульоне. Из настоящей курицы, а не из кубиков.

И мы открыли для себя язык жестов. Стоило им озаботиться заранее, но хорошая мысля, как известно, всегда приходит опосля. Я тупой.

Взаимопонимания хватило на то, чтобы выработать наш собственный спонтанный способ общения жестами, состоящий из вполне себе рядовых элементов. Камень, ножницы, бумага, ящерица, Спок… и не только они, естественно. Плюс уточка для привлечения внимания. Пару раз ловил себя на том, что тоже показываю Спока, предлагая смотреть сериалы, или делаю джедайский жест «это не те дроиды, которых вы ищите», предлагая забыть про ляпнутую мной глупость. Возможно, лучшие выходные со времен новогодних каникул. Не потому, что тишина, как в библиотеке, а из-за того, что ничем, кроме развлечений, мозг не нагружали.

– Сегодня с утра к Элу приезжают бывшие инженеры Коммодор, из… все время забываю, как называется их фирма. Откуда-то из Пенсильвании, – поделился планами на понедельник за завтраком.

«Пип!»

– Попробую их переманить, – добавил о своих намерениях, – люди с таким опытом закроют все наши проблемы по железу.

«Пип!»

Линда спохватилась, вскочила с места и достала из кухонной тумбы большую миску с печеньками, затем отыскала небольшую корзину, заведшуюся у нас в хозяйстве неведомым образом, и сгрузила гостинцы в нее.

«Угостить», – коротко пояснила в записке на дощечке.

– Надо добавить банку джема, – дополнил я ее идею.

Конечно, за банку варенья и корзинку печенья я инженеров Коммодор не куплю. Но и нужна мне от них не военная тайна, а вполне себе прозаическая работа над устройством. И у нас на темной стороне есть не только печеньки-уточки, но и хорошая зарплата плюс социальный пакет и корпоративное питание на офисной кухне – Мария на всех готовит, у нее неплохо получается. Были бы у сотрудников дети, я бы им школы, детсады и прочие бонусы оплачивал, а пока – только часть аренды и хорошую медстраховку.

– Может быть, отдохнешь еще пару дней дома? Или даже недельку? – предложил, заметив, как Линда одевается по-рабочему, в своё любимое худи с уточкой.

– Пип-Пип! – то есть «Ноуп» на айовской азбуке Морзе, выдуманной Трейси.

Не стал спорить. Никаких рекомендаций по социальной изоляции или запрета на рисование уточек от доктора не поступало.

Итак, первый помощник Ким вернулась на мостик USS Каналья Геймс.

В Проклятом Старом Доме нас уже ждали. Над дверью программерской растянули плакат работы, скорее всего, Майкла – «С возвращением, Эль-Кей!». Под надписью желтый утенок прижимал крыло к клюву, повторяя советский плакат «не болтай».

И парадокс – каждый начал пробовать общаться с Линдой шепотом, как будто у нее проблема с ушами, а не горлом. Или это они в клинике побывали?

– Привет, отлично выглядишь! – прошептала Бренда.

– Выздоравливай поскорее, – шепнула пришедшая, явно, чтобы поддержать Линду, Джейн. У нее сегодня наверняка нашлись бы дела в универе.

В ответ на все добрые пожелания Эль-Кей сдавливала уточку один раз.

Идиллию нарушил Чак.

– Хррр-пссс-шшш, – выдал он, подражая дыханию через шлем, – вот и потерял наш маскарад лучшего кандидата на роль Дарта Вейдера. А ведь совсем скоро Хеллоуин, могли бы тематические костюмы сделать.

Я мысленно прикинул, сможем ли мы его похоронить за счет фирмы.

– Нет, ну правда, – не почуял беды пухляш. – Лучший голос в студии был! Даже Майкл не настолько шикарен. Я всё ждал, что Линда скажет Скайуокеру, что она его отец…

«Пип-пип-пип!»

– Эм… – Чак почесал затылок. – Это же значит «спасибо, Чак, у тебя отличное чувство юмора. Я знаю, что ты не хотел меня обидеть и вообще отличный парень, я не стану душить тебя Силой, а Си-Си не придется скармливать твой труп питбулю»?

Порыв немедленно выдать ему чингасос и в самом деле имел место, даже рука дернулась, но глядя, как глаза Линды смеются, я понял, что балагур молодец. Разрушил неловкость.

Линда достала из сумочки сложенный вчетверо листок и протянула парню.

Чак поправил очки и зачитал вслух.

– Один писк – йеп, два – ноуп, три – собеседник… Лошадиная задница.

– Йеп! – подтвердила Джейн. – Айовская азбука Морзе, у нас ее все знают!

– А Вейдер, кстати, врал, Люк не его сын, – флегматично донеслось из-за монитора Коннора. – Я до сих пор так считаю.

– Чувак, не начинай снова! – возмутился Блейз. – Все мы смотрели шестой эпизод!

Отголоски их спора вызывали у меня желание проспойлерить трилогию приквелов, но это было бы низко и никто мне бы не поверил.

Через десять минут Чак зашел к нам в кабинет и поставил перед Линдой баночку ванильного пудинга. Не слишком холодного и мягкого, все в соответствии с инструкциями.

– Мир? – спросил он с надеждой.

«Пип».

– То есть я больше не лошадиная задница?

«Пип-пип».

– Погоди, – нахмурился Чак. – Это «нет, больше не задница» или «нет, всё еще задница»?

«Пип-пип!» – мстительно пропищала уточкой Линда.

Адмирал Патито, сэр, дополнение к докладу! Первый помощник Ким вернулась в строй. Потерь в экипаже нет, но есть две лошадиные задницы и одна из них – капитан Колон.

– Ребят, мне надо на встречу в Милпитас, я… – запихал себе в помпис просьбу присмотреть за моей невестой. Он сама умная и совершеннолетняя, – … вернусь после обеда. Милая, к тебе просьба – не отвлекайся на ротоскопинг, займись диздоком «Безумия древних».

И нет, не потому, что рисование предполагает сидеть тихо и не говорить, просто у проекта потенциально имеются большие перспективы. Хорроров на рынке раз-два… да вообще ни одного не припомню. Ну разве что с некоторой натяжкой «Каслвания» и «Гостс-н-Гоблинс» на Денди, да и то под жанр они слабо подходят. Я с момента начала обсуждений примерно уже рассказал Линде формулу «Резидент Эвила» и «Сайлент Хилла», чтобы имелось, чем вдохновляться.

Сел, поехал. Какая же эта машина о четырех кольцах на радиаторе комфортная! И охранник на въезде в бизнес-парк Йосемити без лишних вопросов поднял шлагбаум и пропустил. Может быть, это потому, что он меня запомнил… но я-то его нет. Встречают не только по одёжке, но и по машине.

– Ауди? Молодец, Колумб, хороший взвешенный выбор, – оценил и Алкорн, не иначе как увидевший мою новую машину из окна. – С ней окружающим уже незачем опасаться, что ты достанешь из кармана пушку и ограбишь их. Еще и пиджак надел, и даже причесался.

– Если хочешь, могу снять обувь, чтобы сильнее походить на молодого Джобса. Расскажешь подробнее, что за встреча?

– «Периферал Виженс Инкорпорейтед» из Пенсильвании. Всего их пятеро, но приехали трое: Брюс – финансист и менеджер, Боб – разработчик звукового чипа Коммодор 64, и Эл – создатель видеочипа. Остались двое, отбивать юридические атаки.

– Атари? – предположил я и тут же осекся, вспомнив что Алкорн рассказывал иное.

– Не любишь ты их… даже местами заслуженно. Нет, Коммодора. Джек Трэмиел подал на них в суд. Считает, что, работая на других, они его грабят, так как придумали ту же клавиатуру для 2600, когда считались его сотрудниками. Он та еще жадная задница.

Мне не хватало уточки, чтобы пропищать три раза, характеризуя владельца Коммодор. Адмирал Патито остался на приборной панели машины.

– Давай договоримся заранее, Крис – ты не будешь пытаться заманить их к нам в штат. Я бы и сам с удовольствием их нанял, парни реальные гении, но судиться с Трэмиелом я не хочу. У него юристов больше, чем у нас сотрудников. Нанимаем на разовые проекты и честно с ними рассчитываемся.

– Принял, – кивнул я, хотя идея заманить к нам крутых профи по железу, что скрывать, казалась привлекательной. Мне еще «Каналья Мега Драйв» делать, на базе процессора 68К, как в Макинтоше.

– Вот предварительный демо-образец, – показал Эл, – это пока еще на основе вашего с Возом дорогого решения, на базе 65C02.

Выглядела предложенная игра цивильно – глянцевый желтый корпус с округлыми гранями, выполненный из литого акрила, скорее всего, черные кнопки, все на своих местах и тот самый крупноватый ЖК экран.

Кто бы на моем месте устоял от того, чтобы поиграть? И та самая игра! Даже лучше, так как ранние прототипы воспринимались хрупкими и я постоянно опасался, что от них что-то отколется.

– Батарейки мне не посади, нам её сейчас парням Пи-Ви-Ай показывать.

И взрослый дядя отобрал игрушку у… совершеннолетнего. А я уже три линии собрать и схлопнуть успел.

Наконец, снизу позвонил охранник и сообщил, что к нам приехали. Посмотрев в окно, я увидел такси, из которого выбрались трое мужчин с выражением лиц «я не выспался». Командировки – та еще миерда.

Поднялись к нам и я узнал, что у троицы есть еще и фамилии. Брюс Крокетт – самый возрастной, под сорок, Эл Шарпантье – примерно ровесник нашего Эла, и Боб Яннес – на вид двадцатипятилетний пацан или чуть старше, но именно он создал самую гениальную часть Коммодор 64 – звуковой чип. Да и мне ли о людях по возрасту судить? Внешность у всех самая рядовая. Боб еще и оделся по-простецки, в стиле лесоруба, в клетчатую фланелевую рубашку, чем батьку Кена мне напомнил.

Было у отца три сына:

Старший умный был детина –

Брюс, под сорок. Он за всех

Речь держал, суля успех.

Хоть и выглядел помятым,

Но солидный, с дипломатом.

Средний был и так и сяк –

Его чип рисует так:

Всё в оттенках бурой глины,

Хаки, ржавчины и тины.

Младший тоже не дурак,

Хоть и молод, да мастак:

Не по щучьему веленью,

А по своему уменью

Сочинил он чип-конька

Ростом менее вершка,

С двадцатью восьмью ногами

Да с тремя-то голосами.

Даже через сорок лет, дружок,

Будет петь его конёк.

– Эл, ты не говорил, что наш заказчик – школьник, – беззлобно поддел меня самый старший – Брюс, после обмена рукопожатиями с нами обоими. Общеизвестно, что мужчине нужно только одно – потрогать за руку всех других мужчин в одном с ним помещении.

– Я молодо выгляжу, но вы все наверняка на своем опыте знаете, как быстро проходит этот недостаток. Угощайтесь печеньем, его пекла национальная чемпионка по аркадным автоматам.

Вазочка, куда я переложил печенье из корзинки, пошла по кругу. Возрастная секретарша Эла с внешностью строгой училки принесла всем кофе.

– Простите… господа, я начал знакомство с мистером Алкорном с похожего вопроса, не надо считать его критикой, Коммодор 64 потрясающий. Но почему у него такая странная землистая цветовая гамма? У новой японской консоли Фамиком нет такой проблемы… и у Атари 800 тоже, да даже у 2600…

Тут напрашивалось ляпнуть «несмотря на то, какая она миерда», но не стал обижать нашего Эла. Еще хотел заявить претензии по поводу всего восьми аппаратных спрайтов одновременно, но там все понятно, экономия на памяти. Знал бы я, что окажусь в каменном веке – изучил бы технологии производства обсидиановых ножей и копьеметалок. В том смысле, что проштудировал бы ключевые технологии производства и стал бы сказочно богатым, изобретя и флэш-память, и дешёвую оперативку. При условии, что всё это не придумано еще лет десять назад и не ждет своего часа в сейфах больших корпораций.

– Землистая… Спасибо, что не болотная, видел и такое от критиков. Никакой великой тайны тут нет. Все дело в особенностях ТВ сигнала NTSC и экономии. Мы положили перед собой цветовой круг NTSC и тыкали пальцем в то, что нравится. Видимо, нам слишком нравилась осень, – развел руками Эл.

Продолжил оправдания Брюс:

– Каждый цвет в чипе – это резисторы. Поэтому половину мы вообще не выбирали: брали готовый и переворачивали сигнал. Противоположная сторона круга получалась даром. К красному – голубой, к фиолетовому – зеленый, к синему – желтый. Джек Трэмиел экономил каждый цент.

Ну да, всё тот же ответ.

– Есть один важный момент, связанный с тем же. За последний год очень многие компании пытались заманить нас к себе в штат, – продолжил Крокетт, – ответ для всех – «нет». Мы не хотим снова оказаться в подчинении у воротилы, ничего не понимающего в железе, но диктующего, что именно мы должны делать. Поэтому только контрактная разработка.

– Я не такой, – наивное заявление даже на мой собственный взгляд.

– Это пока что. Крис, не хочу тебя обидеть, но и Трэмиел был нормальным парнем когда-то, когда ремонтировал печатные машинки и ещё не заработал свой первый миллион, – вздохнул Брюс. – Я скажу честно – наша цель в том, чтобы заработать на контракте и начать делать то, чем хочется заниматься.

– Тогда, господа, задача, которую я вам предлагаю, для вас не нова. У нас есть прототип себестоимостью в двести долларов, нужно ужать ее до десяти. Пиксельный экран заменить на сегментный, процессор – на дешевый контроллер и так далее, – удачно вступил Алкорн, выложив им тот же Тетрис, что и мне чуть ранее. Яннес включил устройство и поморщился от звука «Коробейников».

– Кто вам делал звук в этой штуке? – спросил создатель аудиочипа Коммодора.

– Стив Возняк, – честно признался я.

– Снова он ставит самую дешевую пищалку! – возмутился Боб. Остальным было пофиг, они смотрели, как их товарищ схлопывает линию за линией.

– Звук в этой игре вообще необязателен, я раздумываю над тем, чтобы его убрать не только для удешевления, но и экономии игроку заряда батареек, – признался наш Эл.

И, пожалуй, он даже в чем-то прав. А на место, освободившееся в памяти от мелодии, мы сможем вторую игру уместить. Обсудим еще.

– Сколько экземпляров вы планируете продать? – спросил Крокетт.

– Десятки миллионов, – честно ответил я. – Амбициозно, я знаю.

Брови бывших коммодоровцев поползли вверх.

– Брюс, он не шутит, – поспешил наш Эл. – Да вы сами не дураки и видите, что игрушка хороша. Я это понял на еще более раннем прототипе, без корпуса.

– Мы можем сделать эту игрушку…

Следующие два часа с чем-то я завидовал Яннесу, у которого в руках оказался Тетрис. Терпеть не могу все эти длинные сеансы болтовни о важном, и все остальные участники коллективного сеанса мазохизма, как мне показалось, тоже.

Алкорн вывалил на подрядчиков кучу инженерных задач, главным образом по проектированию платы, способной принять два варианта контроллера – выбранный нами Хитачи и альтернативный на случай, если японцы не смогут дать десятки миллионов штук.

Наконец-то мы пожали руки на сумме в сто пятьдесят тысяч за оговоренный перечень работ. Дорого? Ни о чем не жалею.

– Приятно с тобой иметь дело, Эл.

Не со мной. Ну а на что я вообще рассчитывал?

– И с тобой, Кристобаль, – как прочитал мысли Брюс. – Пришлите нам текст контракта и подробные спецификации, начнем работу сразу, как подпишем бумаги.

Разменял кучу денег на то чтобы выпустить устройство на полгода раньше или насколько там медленней у Эла бы вышло без них? Возможно. Но надо смотреть на перспективу. У меня есть чем еще «лучших инженеров страны» озадачить.

* * *

Выходной, глава будет с понедельника на вторник

Глава 14

– Господа, второй заказ, – озвучил я. – Контроллер для Коммодора 64 и всех совместимых платформ. В идеале – подключаемый к Эппл 2 и IBM. У меня есть два патента на него – на простую и продвинутую версии.

И выложил описание джойстика, отвергнутого Сегой. Дендевские компактные геймпады глотком свежего воздуха для меня показались, и почему бы не принести что-то аналогичное по удобству на основные наши игровые платформы? И заработать немного на этом и игрокам сделать хорошо.

После секундной паузы все трое экс-коммодоровцев захохотали, как безумные. И даже наш Эл поддержал их веселье – он в курсе моих патентов и не удивился, что я их решил показать.

– Прости, – выдавил из себя Яннес, – но заработать на популярности компьютера Джека и не заплатить ему ни цента – так круто. Брюс, я в деле.

– Порт мы сами разводили, – добавил Шарпантье. – Знаем каждый контакт, никого лучше под твою задачу не найти.

Инженеры вчитались в документацию. Ну что, сейчас хроноаборигены снова скажут «иди отсюда, мальчик»?

– Два аналоговых стика, по одному под каждый большой палец. Их можно нажимать, как кнопки. Четыре кнопки справа, столько же на торце под указательные пальцы, из них две нижние – аналоговые курки: чем глубже жмешь, тем сильнее газ. Вибромоторчики – отдельный патент и для них, пожалуй, рановато…

Убийственная тишина стала мне ответом.

– Во-первых, эта штука получится дорогой, – сказал Яннес.

– Во-вторых – очень дорогой, – поддержал его Шарпантье, – никто не купит джойстик за двести баксов, а дешевле миниатюрные потенциометры или датчики Холла для двух стиков никто производить не сможет.

– В-третьих – под такое количество кнопок и четыре аналоговых оси просто нет игр, – приложил Алкорн.

А ему разве не полагается находиться на моей стороне?

– Мы сделаем под него игры! – пообещал я.

– Сколько? Две? Три? Этого мало, Ради трёх игр никто не выложит восемьдесят баксов. А пока геймпада нет на руках у людей, никто, кроме тебя, не станет делать под него игры. Курица и яйцо, Крис.

– Хорошо, – я поднял руки, – сдаюсь. Вариант Би.

И раздал другой документ. Второе устройство из той же заявки, которое сеговский Стив Джонс снисходительно назвал «более прагматичным». Без стиков, без моторов, без аналоговых курков. Разделенная, чтобы не нарушать наверняка существующие патенты Нинтендо, крестовина, четыре кнопки A, B, X, Y справа, четыре на торце, старт и селект. «Рожки», чтобы держать обеими руками – ладони лежат расслабленно, а не стискивают плоский кирпичик, как у Денди. Геймпад первой Плейстейшен, за десять лет до нее, но размеченный по более привычным мне правилам Иксбокса.

– Вот это уже похоже на вещь, которую возможно сделать, – придирчиво вчитался Эл Шарпантье.

Он вытащил из кармана рубашки карандаш и начал набрасывать схему прямо поверх моих бумажек.

– Смотри. По умолчанию твой геймпад притворяется обычным джойстиком. Крестовина – на четыре линии направлений, одна из кнопок – на огонь. Все игры, что уже вышли, работают сразу, из коробки, никто ничего не заметит. А новая игра, которая про геймпад знает, дергает одну из ножек порта – и контроллер начинает отдавать ей все свои четырнадцать кнопок по очереди, одну за другой, как телеграф. Внутри две дешевые КМОП-микросхемы сдвиговых регистров, по восемь бит каждая. Считанные центы.

– Кнопки на торце, – Крокетт постучал карандашом по чертежу. – Зачем четыре? Это плюс сорок центов на контактах и пружинах и лишние хлопоты с пресс-формой. Двух хватит.

– Указательные пальцы у игрока бездельничают, – сказал я. – Весь геймплей на больших пальцах, а у человека на руке их пять. Через десять лет без кнопок под указательными не выпустят ни одного геймпада. Можете записать.

– Какой-то он получается лёгкий, несерьезный, – заметил Шарпантье.

Тяжесть – это хорошо, тяжесть – это надежно. Если ты не сможешь выиграть, всегда получится расколотить джойстиком монитор.

Крокетт что-то подсчитал в столбик на обороте моего многострадального патента.

– Две микросхемы, четырнадцать кнопок, плата, кабель, корпус. Три с половиной, от силы четыре доллара в себестоимости при тираже от ста тысяч. В рознице – девятнадцать девяносто пять. Дешевле приличного джойстика.

– Годится, хотя хотелось бы удешевить еще сильнее, – сказал я.

– Сорок тысяч за разработку и по тридцать пять центов с каждого проданного, – тут же выдал Крокетт.

– Двадцать, – автоматически ответил Эл. Похоже, у него на слово «центов» условный рефлекс.

– Давайте по четвертаку, – предложил я. – Патент мой, производство контрактное, разработка ваша.

– По четвертаку, – согласился Крокетт. – А если кто-то захочет лицензию на твой геймпад? Атари, например?

– Лицензирую всем, кроме корпораций зла.

– А Коммодору? – больная для них тема.

– Раз они вас так обидели, то им по двойному тарифу.

– По тройному, – мечтательно сказал Яннес.

Прощались мы уже совсем иначе, чем здоровались. Крокетт задержал мою руку в своей чуть дольше, чем полагается по деловому этикету.

Яннес уже в дверях обернулся и кивнул на прототип тетриса.

– Можно я заберу эту штуку с собой? Время скоротать.

– Нет! – почти хором сказали ему его же коллеги и наш Эл.

– Боб, ты представляешь, какой иск мы получим, если кто-нибудь украдет у тебя прототип в аэропорту? – запретил Крокетт.

– Жаль, мне понравилось! – искренне признался Боб. – Вот только звук дерьмовей некуда.

– По поводу суда – на меня работает, возможно, лучший юрист Калифорнии. Первая консультация за мой счет, – предложил я. – Скорее всего, он не сможет вас представлять в другом штате, но если это бесплатно для вас, почему бы с ним не поговорить.

– Опасаешься, что Джек начнет судиться еще и с тобой из-за нашего сотрудничества? Я не осуждаю, это разумно. Хорошо, мы проконсультируемся с твоим адвокатом.

Отвез их к Лео сам, заодно пригласив на экскурсию по офису. По пути неплохо поболтали про игры и я похвастался тому, как сделал из Коммодора 64 синтезатор для Томми.

– Ты сделал что? Какую штуку? – спросил сидевший рядом Боб. – Синтезатор? Раньше меня? Парень, это моя мечта!

И вывалил на меня целый ворох музыкальных терминов, чтобы понять которые, надо являться мистером Лоу. Я только кивал на непонятные слова в такт его лихорадочной речи.

Надеюсь, он однажды сделает свой синтезатор, и идеально бы под эгидой Каналья Хардвер. Сразу к нам перспективных людей заманить не получилось, поэтому скушаем слона по кусочкам. Тетрис, геймпады, затем предложу им инвестиции и куплю немного их акций, чтобы не спугнуть. А дальше консоль на 16 бит. Еще перспективная идея – отдать им в разработку видеокарту для ПК, конкурента будущей VGA, хоть бы и на базе японского видеочипа. Всё ради того, чтобы получить больше компов с приличной графикой и игровой рынок вырос.

Встречу с Лео я согласовал заранее по телефону. Было бы обидно пообещать ПВП… ПВА… ПВИ лучшего адвоката штата и не застать его на месте.

– Эй, Крис, у них, похоже, надолго беседа затянется, я в их судебные и финансовые дела не лезу, покажешь мне вашу студию и рок-группу пока. До смерти хочется посмотреть на синтезатор из К64, – попросил Боб, улизнувший из кабинета Больцмана.

Я на секунду заглянул к адвокату, Лео как раз читал какой-то важный бланк и большие дяди отпустили детишек развлекаться.

Повез своего почти ровесника к нам в гости. Физиологически мне 18, в прошлой жизни прожил 45, среднее арифметическое около 31, но в душе мне 25 с того самого момента, как я понял, что старею, но не взрослею. Вечно молодой!

– Вау! Эта штука крутая!

«Штукой» стал великий Ктулху, встреченный в холле. И остальные Древние тоже.

– Мой кузен работает со сталью, тут настоящий мастер варил, – похвалил инженер.

Далее я его с нашей командой познакомил, представил всех, кто на месте.

– Си-Си, есть разговор, – окликнул меня Говард, – я обещал тебе опытных программистов и есть один парень, Роб. Атари отсудили права на его игру и он подумывает забросить разработку. А ведь он хорош, не хуже меня.

– Понял! Зови его побеседовать на любой день. Знакомьтесь, это Боб, создатель звукового чипа Коммодор 64.

Эффекта разорвавшейся бомбы не случилось. У нас сам Возняк периодически гостит, а тут просто парень, придумавший хороший звуковой чип.

Заглянул к Линде, она увлеченно набивала на клавиатуре текстовый документ – диздок по утвержденному у нас шаблону. В паре слов сообщил ей и остальным, что всё у нас хорошо и мы договорились о сотрудничестве. Уже вечером поведаю, что король транжир спустил 40 штук на найм инженеров и ни о чем не жалеет.

Ну и, конечно, невозможно было не отвести Яннеса на репетицию «Бесконечности Тьмы», где они прямо сейчас отрабатывали «Дорогу ярости»

Парень прямо-таки застыл в дверях, увидев Коммодор на гитарном ремне у Томми на груди. В картриджный порт вставлена наша с Рамоном поделка, напротив функциональных клавиш приклеены скотчем бумажки «Хороший», «Плохой», «Злой», «Трактор». Томми сам выбирал названия для октав и кроме явной отсылки на вестерны Серджио Леоне и упоминания трактора я смысла в них не увидел.

Шерстяная каналья дремала на коврике и делала вид, что громкая музыка ей совсем не мешает. Может быть, кошке и правда нравится звучание или вибрации.

– О, Си-Си, чувак! – первым заметил нас Эдди. – Привел к нам фаната?

Яннес молча пялился на инструмент Томми, как будто впервые видел комп, на котором работал.

– Привет. Я Боб, – наконец сообразил он, что нужно поздороваться. – Ты и правда играешь на этой штуке на концертах?

– Ага, офигенное дерьмо, чувак, – подтвердил бывший мусорщик, – даёт такие грязные басы, какие ни гитара, ни синтезатор не потянут. Тот, кто его создал – реальный гений, я бы ему прямо сейчас руку пожал.

Яннес просто подошел и протянул ладонь для рукопожатия.

– Ээээ… – Томми сначала не понял, но затем как сообразил и схватился за руку инженера своими двумя.

– Спасибо! Бобби, чувак, твоя железка меня в музыку вернула. Я бы тебе сестру в жены отдал! Но у меня нет сестры…

– Эээ… пожалуйста. Покажешь, как играет эта штука?

Томми продемонстрировал. Переключил все октавы от «Хорошей» до «Трактора».

– Я же знаю вашу музыку, – наконец-то сообразил инженер, – брат моей девушки вас обожает! Но синтезатор я вам советую переделать.

Вскоре я узнал, что все сделал круто, но неправильно и получил два десятка советов по использованию каждой формы звуковой волны и срезанию фильтрами лишних частот. Все добросовестно законспектировал.

Вечером Яннес и музыканты расстались уже как лучшие друзья. А когда я провожал инженеров в аэропорт Сан-Франциско, Боб тихонько напевал «Синий трактор». Надеюсь, его не выгонят из команды из-за прилипчивой песенки.

– У тебя очень хороший юрист, но он нам не поможет, так как, судя по всему, Коммодор выбрал тактику удушения, – рассказал по пути к авиационному терминалу Брюс. – Мистер Больцман лишь повторил выводы наших адвокатов, а практиковать в Пенсильвании он не имеет права. Но консультация была полезна. Подтвердила, что нам надо продержаться пару лет.

Самое главное то, что за остаток дня Линда ни разу не назвала меня лошадиной задницей при помощи уточки и много улыбалась.

«Пока ты отвозил гостей, звонил доктор из MIT, расспрашивал Лизу про Лицензию Каналья», – поведала при помощи своей дощечки мне девушка.

– Расскажешь подробнее? – попросил ее. Я мог бы расспросить кого-то говорящего, но для моей красавицы наверняка приятно вот так вот не выпасть из социальной роли первого помощника, а потому я терпеливо ждал, пока она допишет и любовался точеными скулами.

«Он спрашивал, распространяется ли сама лицензия по тем же правилам, что и защищенные ей программы, и может ли он ее позаимствовать. И очень эмоционально ругался на твоё двойное лицензирование. „Вы придумали отличный инструмент, но искалечили его в угоду меркантильным интересам“. Так он говорил. Я бы уже пропищала ему три раза уточкой, но Лиза очень спокойная. Сказала ему, что обязательно передаст тебе пожелания, но ты вернулся уже после того, как они с Майклом ушли домой».

– Ричард Столлман? – голос у меня дрогнул.

«Пип», – один утвердительный писк утёнком.

– Он великий человек, искренне восхищаюсь его устремлениями и бескорыстностью. Я так не смогу, мне надо полный бассейн четвертаков и Делореан в гараж. Обратный номер он не оставил?

«Пип-Пип».

– Ну и ладно, еще когда-нибудь поспорю с ним лично.

Забавно получилось. Я создал временную петлю, как с Фраем, который стал своим собственным дедушкой. Или тем путешественником в прошлое, что обнаружил отсутствие в таймлайне Бетховена и написал его музыку вместо него. Или не забавно? Не сколлапсирует ли вселенная от наглости одного канальи?

Впрочем, в случае со Столлманом я на самом-то деле оказываю ему хорошую услугу. Саму лицензию из будущего наизусть я, безусловно, не помню, но главное отличие третьей ее версии от предшественников у меня в голове зафиксировалось – защита от патентного троллинга. Как делали некоторые каброны – распространяли программу под GPL, владея патентом на что-то, что она использует, а затем рассылали иски «нарушителям патента». Лет двадцать понадобилось, чтобы прикрыть их мошенническую лавочку и автоматически выдавать разрешения на нужные патенты. А мы с Лео сразу это предусмотрели. Хорошее же дело?

«А еще я написала дизайн-документ. Использовала кое-что, что мне приснилось во время наркоза и много всего, про что ты фантазировал. Посмотришь?»

Кто бы на моем месте устоял?

Дисклеймер к игре гласил: «Безумие – это точное повторение одного и того же действия раз за разом в надежде на изменение».

Главной локацией Линда определила старый викторианский особняк, подозрительно похожий на наш собственный. Обитавший в нем профессор литературы пропал, как и его жена, наследники пожелали продать здание и обратились к молодой художнице-искусствоведу, чтобы оценить художественную ценность оставшихся после владельца статуй Древних.