Текст книги "Ретро Бит 9 (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

Интерлюдия. Билл Гейтс

20 августа 1983, Белвью, штат Вашингтон.

Билл качался на стуле. Родители просили его прекратить. Учителя из частной школы требовали. Профессора из Гарварда вежливо намекали, что он мешает другим студентам.

Стив позже шутил о том, что Билл бросил университет исключительно потому, что хотел качаться, и назвал метрономом Гейтса. Правда в том, что раскачивание помогало ему настроиться и сосредоточиться. Пару раз при этом он падал, иногда прямо на совещаниях, и делал вид, что так и задумано, а у него все под контролем.

Вот и сейчас он изучал чужой код в ритме метронома. Отклониться назад, зависнуть на секунду в шатком равновесии и вернуться в нормальное положение. Повторить, повторить, повторить… таков основной цикл его размышлений.

Код, надо признать, отличный. Билл выделил трех авторов, работавших над ним, не только по комментариям с указанием даты и времени внесения изменения, но и по стилю.

Фин – аккуратный и академичный, явный выходец из MIT, там всегда умели готовить программистов. Примерно половина кода его, всё, что касается непосредственно базового функционала редактирования текста.

Восемьдесят процентов оставшегося написал «Джонни», то есть Джон Харрис, бывший разработчик аркад под домашние компьютеры из компании Кена Уильямса. Его код – немного неряшливый, с кучей опечаток в комментариях и на удивление оптимальный, сражающийся за каждый такт процессора. Билл не смог поймать его хотя бы на одном недостаточно быстром действии.

Си-Си – наглый мальчишка и писал так, словно насмехался над тем, кто изучает его исходники, и использовал мексиканские ругательства в духе «просто не трожь эту переменную, пендехо, она осталась от Крейга и я не знаю, что она делает». Его код Билл мог бы охарактеризовать как «прагматичный» – он сознательно допускал небрежности там, где они не несли потерь скорости исполнения, и извинялся за них, а следующую функцию, важную для надежности, писал не хуже Джонни. Крейг – это Финсетт, у него канальи купили лицензию на код редактора.

Самоучка из трейлерного парка? Сомнительно. За его стилем чувствовались годы опыта, многолетней привычки, тысячи набитых шишек и снисходительное «я знаю Си лучше тебя».

«Не пиши так, приятель! На файле в двадцать тысяч строк сумма перевалит за 32767 и уйдет в минус! Будешь ловить этот баг месяц! В математике числа бесконечные, а шестнадцатибитные целые заканчиваются на 32767. Здесь шестнадцать бит, Карл! ШЕСТНАДЦАТЬ!» – возмущался Си-Си, закомментировав и переписав академичную строчку Крейга из алгоритма бинарного поиска, самого типового, как взятого из учебника Кнута… а ведь мальчишка прав.

Комментариев от Карла в исходниках не находилось и кто это такой, осталось непонятным. Возможно, наставник Колона. Карл Маркс, если учесть его радикальные идеи? Все же логичный вывод сделали в прессе. Роджер Фигг не на пустом месте заподозрил мальчишку в мошенничестве и присвоении чужого труда. Вот только чьего? Какого-нибудь профессора из Беркли или Стэнфорда? Того же самого, что отдал подростку алгоритм быстрой сортировки, избавленный от уязвимостей? Карла?

«Год – всегда четыре цифры, не две, бабосо. Двухтысячный наступит неминуемо», – поучал он в другом комментарии. Какой подросток вообще заглядывает на двадцать лет вперед? А взрослый? Билл невольно вспомнил все те случаи, когда и он экономил, записывая год, как 77 или 81. Надо переписать! Он взял ежедневник и записал себе задачу на будущее.

Под распечатками лежала вырезка из калифорнийской «Силикон бэй», которую подготовила Пэм Эдстром из пресс-службы. Тот же Фигг, на этот раз с более корректным интервью, напечатанным слово в слово, хоть и не без критики отвратительной коммунистической лицензии. Согласно статье, в Каналья Эдиторе восемьдесят процентов кода написал Джон Харрис по совместно составленному техзаданию. Примерно такие выводы Билл и сделал, но он видел другую истину.

Джонни написал основное мясо программы, но ее скелет – деление по модулям, шапки файлов с описанием того, что должно лежать внутри, вся архитектура решения – вышел из под руки Си-Си.

Скромность, однако, не сделала программиста непогрешимым. Следующий комментарий будто оставили специально для Билла:

'СС: Дорогой коллега. Если ты решил, что эту функцию можно ускорить, знай – нельзя. Когда лично поймешь мою правоту, оставь ниже счетчик потраченных часов для следующего бабосо, решившего, подобно мне, что он тут самый умный. И не жалуйся потом, что я не предупреждал. Потрачено часов – 14

Джонни: Все верно, быстрее не получается. Потрачено часов – 6′

Мальчишки просто не увидели очевидного способа оптимизации, им не хватило опыта и насмотрености. Возможно, Гейтс ранее переоценил их профессионализм.

Уже подзабытый немного на управляющей должности азарт программиста, знающего, как лучше, разгорелся где-то в области груди Билла. Он включил свой компьютер – на жестком диске у него имелась копия исходных кодов обеих приобретенных программ.

Запустив привычный для него ВордСтар, конкуренцию которому он надеялся составить, Билл открыл тот самый якобы не подлежащий оптимизации модуль в режиме «не-документа», то есть обычного текста без форматирования.

Поиском по тексту добрался до той самой функции. Нашел ее объявление, вернулся обратно, отыскал место вызова. Комментарии, имена переменных и операторы сливались в одинаковые строчки.

Билл прекрасно умел читать исходники, занимался программированием много лет и до сего дня никаких неудобств не испытывал. Он еще раз прокрутил текст к объявлению переменной. Черт, как там назывался второй параметр функции? Проще в распечатке посмотреть, чем прыгать туда-сюда по коду. Или…

На том же диске лежал редактор мальчишки. Почему бы заодно не проверить его в деле, раз уж видеокарту с чипом от NEC, разрекламированную Нортоном в его колонке, не так давно установили на компьютеры всех ключевых сотрудников? Билл запустил CEDT.EXE. Освоение в новой среде оказалось удивительно интуитивным и быстрым. У мексиканца нашелся настоящий талант к обустройству эргономики интерфейса. Стоило Биллу задуматься о том, что ему нужно, взгляд сам натыкался на подсказку, куда нажимать, без единой заминки. Слишком хорошо! Слишком удобно!

Гейтс нашел, как открыть файл, разделил экран на верхнюю и нижнюю половины, наверху оставил объявление функции, место вызова ниже. Теперь он избавился от необходимости держать список и порядок параметров в голове. Комментарии отличались от кода, ключевые слова цепляли взгляд. Алгоритм работы программы почему-то стал понятнее.

Нет, не по неизвестной причине, а потому, что именно того мальчишка и добивался. Это ничего не значит! Если ему пришла в голову пара удачных идей, это не повод верить на слово, что оптимизация невозможна. Четырнадцать потраченных часов… пффф. Работая над интерпретатором Бейсика, Билл и не такие проблемы решал.

Он принялся переписывать блок кода и заметил, что одно из ключевых слов стало подчеркнутым. Досадная опечатка… которую он немедленно поправил. А сколько бы он возился с поиском ошибки по старинке? Не больше пары минут, наверное. А тут секунда. Билл качнулся на стуле назад и вперед.

Привыкнуть к хорошему, оказывается, возможно за десять минут. Билл глянул в сторону не пригодившейся распечатки. Ладно. Он будет объективным, редактор очень хорош. Настолько, что желание вернуться к привычным инструментам не возникало.

Хорошо, стоит признать, что программа удобная. Это еще не значит, что ее автор умеет оптимизировать алгоритмы лучше Билла и способен заранее предсказать результат его усилий.

Как минутная стрелка на наручных часах совершила два оборота – он и не заметил. Зато понял, что проблема злосчастной функции куда сложнее, чем ему казалось. Три испробованных варианта либо работали с той же скоростью, либо не делали того, что требовалось в полной мере. Оптимальнее, чем есть, этот кусок синтаксического парсера не написать и мальчишка честно об этом предупреждал. Билл заподозрил, что он специально создал иллюзию возможного улучшения, чтобы поиздеваться над коллегами. Вполне в его характере.

«BILLG: Потрачено часов – 2» – дописал он в комментарий. Хотелось продолжить и доказать, что Си-Си ошибся, но Билл запретил себе тратить время дальше. Он умнее мальчишек и не попадется в ловушку на время большее, чем они. Он хороший, но отнюдь не гениальный программист, как пишут в некоторой прессе. Если отдать функцию Чарльзу… нет-нет, время подчиненных – это его деньги.

«Однажды это упадет» – пророчила еще одна заметка к коду. Билл как раз оттолкнулся от стола немного сильнее, чем рассчитывал и с грохотом упал. Не в первый раз и не в последний. Хорошо, что остался цел, и что этого никто не увидел.

Он поднялся, аккуратно поставил стул на место. Изучить код наглого мексиканца следовало до конца, но обращение к ежедневнику напомнило о близком совещании с продажниками и маркетингом. Билл нехотя убрал распечатки и продолжил раскачиваться.

Через полчаса к нему зашли Стив Балмер и Марк Бин, курирующий выпуск новых продуктов. Стив вальяжно развалился в свободном офисном кресле слева от Билла. Продуктовый менеджер сел справа и начал зачитывать нудные цифры еженедельных отчетов. Как будто основатель компании сам не умел читать и не владел азами экономики.

– Теперь к планам на ближайшее будущее, – сменил тему Марк. – Мистер Гейтс, на какой месяц мы поставим релиз нового текстового редактора для программистов? Я предлагаю одновременно с нашим «Мультитул Ворд»… то есть просто «Ворд», я хотел сказать. Никак не привыкну к новой сокращенной форме… Поставим на полку рядом. И название… «Майкрософт Студио», например. Одна коробка для программистов, вторая – для клерков. Розничные сети такое любят. Сделаем скидку два по цене трех… то есть наоборот, полутора. Как я понял, это готовый продукт, ничего не надо переделывать.

– Не надо, – согласился Билл, – и выпускать в продажу тоже не надо.

– Как же так…

Марк удивленно заморгал, а Стив улыбнулся подобно большой белой акуле. Он все понял еще на переговорах в Анахайме, когда Колон наслаждался победой, выторговал себе абсурдно большие роялти с каждой коробки. Пятьдесят долларов, помноженные на ноль продаж, дадут ноль, к разочарованию молодого наглеца. И Билл даже не испытывал к нему жалости, несмотря на солидарность между программистами. Сам виноват, раз затеял игры вокруг лицензии.

– Через два года – день в день, у нас в договоре стоит дата – тот же самый редактор выходит под марксистской лицензией мальчишки. Бесплатно, с исходными кодами. Ты предлагаешь мне поставить на коробку логотип Майкрософт и продавать людям вещь, у которой на дне написан срок годности? Первый же журналист, кто это раскопает, напишет «подождите два года и вы получите редактор даром».

– Люди заплатят за возможность начать работу прямо сейчас… – робко возразил Марк.

– Мы бы своим именем прорекламировали его бесплатную версию, – продолжил Билл. – За свой счет объяснили бы каждому владельцу IBM в стране, что существует софт, за который платить не обязательно.

– Так его бесплатная версия все равно выйдет, – не понимал Марк. – Мы ничего не отменили. Мы просто отодвинули.

– Именно, – Билл качнулся назад и вперед. – Мы купили отсрочку. Двадцать четыре месяца на захват рынка.

Стив наконец подал голос:

– Двести пятьдесят тысяч живыми деньгами, Билл. Совет директоров задаст логичный вопрос – зачем?

– Осенью мы выйдем на рынок текстовых процессоров, где половину занимает «Вордстар» с ценником в четыре сотни. И все это время, пока мы будем сражаться за аудиторию, я хочу, чтобы слово «бесплатно» не звучало в одной комнате со словом «редактор».

– Но его редактор для программистов, – сказал Марк. – Совсем другая ниша, не конкурент Ворду. У него нет ни переноса по словам, ни курсивного шрифта, ни выбора размера, ни настраиваемых отступов.

– Сегодня нет, – возразил Билл. – Лицензия мальчишки устроена так, что любой, кто возьмет исходники и что-нибудь допишет, обязан отдать свою правку обратно. Дай этой заразе два года на распространение и тысяча скучающих энтузиастов допишут все необходимое. Через двадцать четыре месяца получиться полностью бесплатный текстовый процессор.

В кабинете стало тихо.

– Значит, за два года Ворд должен занять место в каждой компании, – подвел итог Стив. – Стать стандартом, которому обучают секретарш на курсах.

– И еще одно, – добавил Билл, пододвигая свои заметки, сделанные от руки в ходе работы с «Каналья Эдитором» к Балмеру. – Это то, что мы реализуем в своих проектах, не позволяя разработчикам заглядывать в его код. Подсветка ключевых слов, разделение экрана, подчеркивание строк с ошибками, быстрый вызов компилятора горячей клавишей. Идеи не патентуются, и я хочу видеть это все в наших инструментах. Не завтра, но в планах на ближайшие два года.

– А как же контракт? Наверняка прописаны условия по нашим обязательствам выпустить и продавать редактор? – возразил Бин.

– У нас есть множество партнеров, которые купят лицензию для внутренних нужд с минимальной наценкой, те же производители компьютеров. Но на полках магазинов конкурента Ворду я видеть не желаю, – закрыл вопрос Гейтс.

Марк ушел. Стив задержался у двери.

– А мне понравилась наглость этого мальчишки. Молодого Стива Джобса напоминает, – хохотнул он, – предложу ему еще раз место у нас.

– Он интересный, – согласился Билл, – я прочитал его код. Дерзит в комментариях точно так же, как когда разговаривает. Претензии Роджера Фигга по поводу плагиата несостоятельны. Это он сам написал. Понять бы, зачем он поступился кучей денег ради какого-то гаражного стартапа. Борланд, что вообще про них известно? Что это слово означает?

– Название – полная бессмыслица. У них инвесторы из Европы, сами базируются где-то в Калифорнии, – ответил Балмер. – Добрый парнишка просто пожалел своих соседей, так как сам такой, только с хорошим продуктом, а что они там делают? Очередной никому не нужный тормознутый компилятор Паскаля вроде бы. Наверняка попытаются демпинговать и поставить цену на пятьдесят баксов ниже нашей, выставляя редактор Каналий, как преимущество.

– Прогорят, если вообще доведут до релиза, – решил Билл, – им нечего предложить рынку, даже с редактором в комплекте. Стоит признать, достаточно удобным редактором, чтобы я перешел на него, пока мы не повторим функционал.

Гейтс решил, что ему стоит прекратить критиковать Ричарда и Чарльза за обход системных вызовов и обращение напрямую к видеопамяти в Ворде. Лучше скопировать подход мальчишки с хранением разных конфигураций в зависимости от железа. Это несколько за гранью правил, но зато дает ощутимые преимущества в скорости. Наглядное сравнение Каналья Эдитора и ВордСтар не в пользу занимающего большую часть рынка редактора, несмотря на откровенно разные ниши.

– Присмотрюсь к пацану. С деньгами у него, по всей видимости, проблем нет, благодаря играм, вот и развлекается со всякими провокационными лицензиями, но в игровой индустрии кризис. Атари даже собираются утилизировать нераспроданные картриджи, то есть ему наверняка потребуется другой источник стабильных доходов.

– Хорошо, Стив, присмотрись. А о ком бы ты подумал, если бы услышал имя Карл? – поинтересовался Билл.

– Карл Ястржемский, бейсболист из Ред Сокс. А что?

– Ничего конкретного, просто есть некий Карл в окружении Колона, но это явно не спортсмен из Бостона. Стив, когда мы определимся с датой анонса «Интерфейс менеджера», распорядись отправить мальчишке приглашение. Как акционер, он имеет право присутствовать. Пусть увидит настоящее будущее графических интерфейсов. У него очевидный талант придумывать эргономичные решения, мы должны попытаться его использовать.

– Виндовс, Билл, – напомнил выбранное буквально на днях название Балмер. – Под презентацию рекламщики придумали отличную концепцию. Рассылать с приглашением жидкость для мытья окон.

Глава 21

Из Нью-Йорка мы прилетели в четыре часа дня. Говоря моим любимым штампом из школьных сочинений, уставшие, но довольные. Наши промозглые +16 ни в какое сравнение не идут с их ледяными +8. В два раза теплее!

Усталые мы потому, что шесть часов в самолете – такое себе развлечение, тем более, что места нам теть Лиза купила в экономе. И правильно, я считаю, нечего к буржуазным излишествам привыкать.

Еще и путешествие во времени отпечаток накладывает. Ну, через три часовых пояса. Это не 11, как на моей родине, и тем более не как в империи, над которой не заходило солнце на пике ее могущества, но все равно сбивает организм с толку.

Довольные по понятной причине – я рождение винды увидел, мы по историческим местам погуляли и знание русского мата залегендировали. Теперь, если что, меня нью-йоркский таксист плохому научил. Линда весь обратный рейс проспала у меня на плече, а в ручной клади у нее лежал большой пакет с сувенирами. Всякие снежные шары, брелки, футболки и кепки, говорящие о любви к крупнейшему мегаполису американщины. И по всяким бутикам прошлись, обогащая гардероб. К счастью, не только мой, себе невеста тоже накупила всякого красивого и местами кружевного.

Проезжая мимо офиса, попросту не мог не заглянуть на работу. Устали мы не настолько, чтобы не узнать, как тут дела. Как минимум Монти, часто работающего после занятий, шансы застать велики, как и Джона – он тоже у нас студент.

У крыльца стоял ктулхомобиль, аэрографию которого дополнили тысячей глаз в самых неожиданных местах. Ну ладно, двумя десятками глаз – для тысячи площади фургона откровенно маловато. У заднего колеса сидела Каналья, посмотревшая на нас с таким видом, словно мы уезжали с единственной целью – заморить котейку голодом, а вся улица ее не подкармливает.

Из открытых настежь задних дверей фургона выбрался Эдди в кожанке с заклепками и огромным мешком на плече. Какой-то неправильный у нас Санта-Клаус, да и до рождества еще больше месяца.

– Си-Си, Эль-Кей, чуваки! – обрадовался нам музыкант. – Как там «Большое Яблоко», не надкусили его еще?

Следом за ним из фургона вылез Тодд Уокер с таким же мешком. Но физических кондиций геймеру не хватало и тащил он груз просто по земле. Белая рубашка у него на спине промокла от пота, галстук парень закинул на плечо.

– Пирожочек, аккуратней, там внутри детские сердечки. Смекаешь? – потребовала Трейси. – Младшенькая, вернулись⁈

Пенни Смит поспешила задушить нас в объятиях.

– Ребята, что там в мешках? – поинтересовался я.

– Ограбили почтовый поезд! Джесси Джеймс нами бы гордился! – хохотнул рокер.

– Ну как там Бродвей? На Кошек ходили? Ой, да и плевать, если нет. Я была, мне не понравилось, потом расскажешь, всё потом! Си-Си, это письма! Нам! Ну, то есть шоу ЙЕП! Детишки пишут Пенни Смит письма, смекаете? Миссис Лондон позвонила утром со студии и потребовала забрать всё, пока у них почтовая комната не лопнула, обещала сжечь, если не заберем. Мне! Пишут! Дети! И Тодди тоже.

Глаза у блондинки подозрительно блестели.

– Три мешка, – отчитался Уокер, отдуваясь и возвращая галстук на положенное место. – Пока мы ехали, я пересчитал один. Семьсот тридцать четыре конверта. С поправкой на неравномерную наполненность – около двух тысяч.

– Чувак, это нечестно, – пожаловался Эдди, перехватывая свой мешок поудобнее. – Нам фанатки за весь недавний тур и одного такого мешка не написали.

Я взялся помогать и ухватился за мешок «Скайуокера», Линда не осталась в стороне и помогла Трейси с последним, самым легким на вид. По ощущениям, килограммов пятнадцать «детских сердечек» нам с Тоддом досталось. Эдди, как я понял, качается, чтобы хорошо выглядеть на сцене, иначе как он эту тяжесть утащил? Да и остальную группу мистер Карлсон наверняка гоняет, держит в форме.

Сгрузили лут в игровой. Большая часть сотрудников уже разошлась по домам, только в программерской Джон стучал по клавиатуре, а Юки в своём отдельном уголке обводила фотографии на графическом планшете.

Не успела Линда распустить завязки на первом мешке, как внутрь с деловым видом нырнула Каналья и начала шуршать конвертами. Это же ей всё привезли. Иного варианта нет.

– Ребят! Давайте почитаем! – Трейси уселась прямо на пол рядом с мешком, запустила руку внутрь и поспешила отдернуть.

– Ай! Каналья, это не тебе письма!

На руке девушки осталась тонкая царапина, но письмо она успела ухватить. Линда сбегала в ванную и вернулась с пузырьком перекиси.

Достался телеведущей конверт, подписанный крупными печатными буквами и украшенный парой сердечек.

«Дорогая Пенни! Мне восемь лет, и когда я вырасту, я на тебе женюсь. Мама говорит, что ты для меня старовата, но я все равно женюсь. Скажи Тодду, чтобы держался от тебя подальше. Твой Бобби».

– Я ничего такого! Никогда! – густо покраснел Уокер. – Даже не думал!

– Ой, сахарочек, да все вы иногда думаете, в этом нет ничего такого! – хихикнула Трейси.

– У меня, похоже, появился серьезный конкурент, – мрачно констатировал Эдди. – Восемь лет – это, типа, молодая кровь.

– Бобби молодец! Не испугался мне в любви признаться! Через десять лет я останусь все еще хороша, а ему как раз стукнет восемнадцать. Хи-хи. Не дуйся, рок-звезда, я тебя люблю.

Второе письмо зачитала Линда.

«Уважаемая Пенни. Моя мама говорит, что от видеоигр гниют мозги. Пожалуйста, скажи ей по телевизору, что это неправда. Она смотрит с нами каждую пятницу. Ее зовут Барбара. Дэнни, 9 лет».

– Ха-ха! Наше старое название! – развеселился Эдди. – Гнилые мозги!

– Скажу! – торжественно пообещала Трейси, прижав листок к сердцу. – Прямо в эфире скажу!

– Создать отдельную рубрику, где вы читаете самые интересные письма и отвечаете, на самом деле стоит, – посоветовал я.

Сергей Супонев так делал. Не факт, что в «Новой реальности» настоящие письма зачитывали, во всяком случае мой приятель, которого я не помню, написал туда и ответа не получил никакого. Но глядя на эти три мешка, поступивших в адрес местечкового шоу с регионального ТВ, ужасаюсь, сколько корреспонденции сыпалось на канал ОРТ.

– Босс, смотри, а это тебе, – после оккупации первого мешка наглой канальей мы доставали по очереди из второго. Кошка внутри просто сидела. Заняла территорию.

«Мистер Коламбус! Я видел вас в ЙЕП на другом канале, но папа сказал, что писать вам нужно на КРОН. Я сломал джойстик из-за вашей „Флэппи Бёрд“. Папа говорит, что теперь, если вы честный человек, то должны купить мне новый. В магазине он стоит 12 долларов 99 центов. Джимми, 10 лет. p.s. Игра всё равно классная, я дошел до 50-й трубы».

Что же, хочется подарить пацану новый джойстик, причем нормальный Каналья Пад, а не стандартный для Коммодора, но и создавать прецедент неправильно. Дойдет до того, что постоянно всякие халявщики начнут нам писать.

– Милый, Джимми молодец, давай подарим ему джойстик, – предложила добрая душа Линда.

– Подарим. Но не в компенсацию за сломанный, а за высокий результат. Пятидесятая труба – это хорошо. Так и объявим. Пока обычный, а когда сделаем свой – еще и его пришлем. Но оформить надо как-то так, чтобы мы на подарках не разорились. Например, по джойстику за выпуск дарить.

– Сахарочек, а тебе ничего не пришло? – спросила Трейси у Тодда.

– Пришло. Я… я пока не открывал. Мне страшно, – признался парень, но под взглядами трех пар людских глаз и одной пары кошачьих, глядящих из глубины мешка, надорвал верхний конверт. Пробежал взглядом и стал пунцовым, как рак. – Тут девочка спрашивает, есть ли у меня девушка. Потому что у нее есть старшая сестра, ей девятнадцать, и она тоже любит видеоигры. Не показывайте моей маме, пожалуйста!

– А это тебе, младшенькая, – протянула Трейси, – и не одно, похоже.

Линда взяла письмо осторожно, как реликвию. Верхний конверт был подписан старательным детским почерком: «Девочке с уточкой, Эль-Кей». Внутри находился детский рисунок фломастерами – желтая утка в сером капюшоне, держащая в крыльях медаль.

«Дорогая Эль-Кей. Я видела, как ты победила того мальчика в смокинге. Я тоже хочу стать чемпионкой, но мальчишки в зале говорят, что девчонки не умеют играть и дразнят меня узкоглазой. Ты вернешься в передачу? Мама сказала, что ты, наверное, заболела. Выздоравливай, пожалуйста. Сьюзи Тран, 11 лет, Окленд».

– Ребятки, нам надо всем им ответить! – тоном, не терпящим возражений, потребовала Трейси. – На каждое письмо! Поможете мне?

– Тут не меньше тысячи писем, по двадцать центов за почтовую марку – выйдет двести долларов, – подсчитал Уокер.

– Да не жадничай, сахарочек, – возразила ему Трейси, – это же детишки.

– Попрошу завтра Марию купить марки за счет фирмы, – решил я, – писать письмо от руки долго. Сделайте несколько шаблонов, подходящих под большинство случаев, а Трейси, Тодд и Линда их подпишут. В ответ на самые интересные что-то из мерча отправим. Уточек, футболки, кепки.

– И ты, Крис, – добавила Эль-Кей.

– И я, но я никому не интересен, там не больше пары посланий.

– Да! У меня получилось! Работает! Мы это сделали! – воскликнул вдруг Джон за своим монитором. Нехарактерный для него выплеск эмоций на нетипичной для тихого гика громкости.

– То, о чем я подумал? – спросил у него, мигом переместившись в программерскую.

– Да! Джулайскрипт! Он работает! Закончился прогон тестов и все выполнилось! Полное соответствие спецификации! Пока собрал под IBM, начну еще и под Эппл.

– Чуваки, я нифига не понял, но рад за вас! – поздравил Эдди.

– Агашеньки! Вы молодцы ребятки, йеп! Чтоб вы там такое не сделали! – присоединилась Трейси.

– И как с производительностью? Относительно Бейсика? – спросил я самое главное. – И с размером интерпретатора?

– Разница по скорости в два раза, – тяжело вздохнул Харрис.

– Ну ничего, всего в два раза медленней – для первых тестов это неплохо. Билл Гейтс не зря считается мастером создания интерпретаторов, мы еще подтянемся, – поспешил подсластить я не неудачу, а просто печальный итог тестирования. – Придем к компиляции в байт-код и начнем соревноваться уже с Паскалем, и тогда…

Джон истерично захохотал. Вот и подбадривай этих гениев.

– Крис, ты не понял! Мы в два раза быстрее! – выпалил парень. – И ты прав, мы сможем лучше! Я обещаю преимущество в пять раз, когда всё оптимизирую. Андерс очень хорошие идеи подсказал!

– Ну-ка, дай попробовать, дружище!

Я сел за рабочее место товарища, открыл Эдитор, уже наученный синтаксису и сконнекченный с интерпретатором, и набрал console.log(«Hello world»). Синтаксис работы с консолью я тоже решил у джаваскрипта позаимствовать, со всеми методами. Чего неплохим идеям пропадать? Никакой революции мы и тут не сделали, все уже придумано до нас. А вот сделать интерпретатор частью среды разработки и, разделив экран пополам, видеть сверху код, а снизу в реальном времени вывод его исполнения, скорее всего, никто еще не догадался. Джон, во всяком случае, такого не встречал.

И оно живое! Живое! Наш монстр Франкенштейна превратился в красотку Мисс Июль.

– А теперь змейку! – прозвучал у меня за спиной все еще не до конца привычный звонкий голосок. Какой кабальеро откажет желаниям прекрасной сеньориты?

Код змейки под Джулайскрипт и его особенности я уже заранее продумывал и даже пробовал на ранних версиях рантайма, а потому воспроизвел по памяти за десять минут. И Джон, и Линда, и Тодд, и даже Трейси с Эдди смотрели на меня, затаив дыхание. Поправить парочку опечаток и… змея пошла кушать яблоки, не иначе как восполняя недостаток железа в организме. Я поднял вверх раскрытую ладонь и все по очереди отбили мне пять.

– Я должен сказать Марии! Если бы не она – у меня бы не получилось! – Джон тяжело опустился на стул. – И Сэму! Надо показать ему и доктору Оустерхауту! И Андерсу! И Кену! И мистеру Возняку… то есть Рокки!

Обычно спокойному и флегматичному программеру как будто батарейки поменяли. Если и оставалась еще какая-то хандра после потери дискет, то он точно от неё излечился.

– Джон, а как там с размером интерпретатора? – напомнил я важный момент.

– Ну… не так хорошо, как хотелось бы. Пятнадцать килобайт, в полтора раза больше, чем Бейсик на Эппл, но меньше, чем на IBM.

Стоит признать, наша Юленька дама пышных форм. Но не толстая. Толстый – Бейсик авторства IBM.

– Нормально. Через несколько лет память подешевеет, никто килобайты уже считать не станет, а быстродействие останется. Хочу узнать результаты тестирования версий под 6502, Z80 и Моторола 68К. Если сопоставимые – то мы на коне. Под последний советуйся с Ральфом, он молодец.

У здоровяка на самом деле неплохо «Долина Пистолета» пошла. До нового года к релизу не дойдет, а вот к выходу Макинтоша – вполне возможно. Как минимум, красивую демку сделаем.

Говоря штампованным языком дешевых романов, телефонный звонок прозвучал, как гром среди ясного неба, и разрушил все мои думы. Машенька говорила, что позвонят с телевидения по поводу прав на ЙЕП.

– Студия Каналья Геймс, меня зовут Линда, – взяла трубку ближе всех находящаяся к телефону девушка, – да, мистер, взрослые здесь есть, сейчас я позову кого-нибудь из них.

И сделала лицо «ну я же вам говорила».

– Мистер Коламбус, вы ведь совершеннолетний? Значит, это вас, – протянула мне трубку проказница. Еще, чего глядишь, во вкус войдет и начнет своим миленьким голоском звонить и продавать печеньки в промышленных масштабах. Я бы купил. Десять обещанных коробок по два доллара, между прочим, так до сих пор и не получил. А они вкусные, даже Эл в шутку спрашивал, не полагается ли Каналья Хардвэр фирменная выпечка по средам.

– Крис Коламбус, слушаю вас, – принял я трубку.

– Моё имя Бадди Кесслер, Тёрнер Программ Сервисес. Вы мне и нужны, мистер Коламбус. Я обещал вашему секретарю перезвонить в пятницу, по поводу шоу про деревенщину из Айовы. Я правильно понимаю, что вы автор изначальной концепции и сценария, и права принадлежат вам?

– ЙЕП? – добавил я ясности. – Да, идея моя.

– Ага, именно так она в вашем материале постоянно и говорит. Моему шефу понравилось, мы хотим приобрести ваш сценарий и рассмотреть производство полноценного сезона с нормальными актерами. Мы предлагаем три тысячи аванса, пять процентов с чистой прибыли от показов и по тысяче за серию.

Сезон – это сколько, двадцать-двадцать пять серий? Пусть вместе с авансом я заработаю двадцать пять тысяч. Очередной четвертак. Ну… неплохо. Хороший комп можно купить, еще один Сан-1 или что-то из списанного имущества Атари. Или год работы нормального программера уровня мидла. Учитывая, что я на шоу зарабатывать и не планировал, вполне приемлемо. Но, как говорится в анекдоте, есть один нюанс.

– Нормальными актерами? – переспросил я.

– Не имеющими скандальной предыстории и обнаженных фотосессий. Поясню конкретнее – никакой Трейси Фармер, она же Пенелопа Смит. После того, как эта девица едва не покалечила уважаемого человека, на работу в Голливуде ей лучше и не рассчитывать.