Текст книги "Ретро Бит 9 (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Дописал-таки вторую версию спецификации ДжулайСкрипт. Попытался больше не изобретать вундервафлю, а сделать именно что скриптовый язык здорового человека. Взял за основу ТайпСкрипт, несколько его урезав. Точки с запятой уравнены в правах с концом строки. Типизация строгая, но очевидные типы выводятся автоматически. Блоки по-сишному в фигурных скобках. Переменные объявляются только через let и const. Одно равенство вместо двух с половиной. Никаких неявных превращений вроде 5 + «5» = «55». И всего одно ничто – null, да и тот разрешен только там, где тип помечен вопросиком. Часть сахара, такую, как срезы, оставил. От части с болью в сердце отказался. И никакого, во имя Омниссии, this!

Классы и интерфейсы – как в Тайпскрипте, с небольшими отличиями. Раз я отправил this на мороз, метод получает свой объект явно, первым аргументом self, как в Питоне. Никакого открытия Америки, но мне нужен простой язык для написания игровой логики и будущего захвата рынка браузеров.

Владение памятью убрал, как опередившее своё время и мои теоретические познания. Отступы подождут Гвидо ван Россума. Джон отвез новую папку Сэму и на этот раз критики почти не последовало. Да и датчанин Андерс, с которым мы созвонились среди ночи и передали спецификацию по факсу, хотя бы на словах, но одобрил. Откуда я его знаю-то?

– Утиная типизация, мне нравится это решение, – похвалил скандинав решение по структурной типизации, – если что-то выглядит как утка, плавает и крякает, то это утка.

Звездная дата: 10 сентября, суббота

Майкл принес самодельную настолку про ОБЧР – огромных боевых человекоподобных роботов. Нарисовал вручную карточки, картонные фишки, правила, таблицы, всю свою степень по графическому дизайну в ход пустил. Я к настолкам пристрастился у бабушки в деревне, у нас там с пацанами имелся советский клон Монополии. Хорошо, что суббота – выходной. А то как засели мы с Линдой и Пондсмиты за партию до обеда, так отпустило только после ужина.

– Может, сделаем компьютерную? – предложили мы с Майклом почти одновременно.

Шикарная пошаговая тактика у него получилась. Пятьдесят процентов роялти положил, глядя, как у дизайнера глаза горят своим проектом. Мне не жалко хорошему человеку, учитывая, сколько они с женой, очевидно, будут вкалывать над игрой.

– Босс, пятьдесят процентов – это очень щедро, но мы говорим о половине от двадцати пяти процентов, – сказала теть Лиза Пондсмит. – Как насчет того, чтобы самим издавать игру? Для начала нашу. Я в последние полгода только и изучала, как работает розница, говорила с людьми на выставке. Уверена, мы справимся и с тиражированием, и с реализацией.

– Дерзай, – признал я, – ты операционный директор.

И официально ее должность по бумагам провели. Лиза заслужила.

Звездная дата: 11 сентября, воскресенье

С утра позвонила Елена похвастаться успехами Валеньки, та научилась переворачиваться на животик. И как бы я младенцев ни боялся, все одно умилился, представив.

Вечером Линда взяла кассетный магнитофон и начала запись: читала сценарий Желязны к «Дороге ярости», диктовала рецепты панамских народных салатов, посчитала до ста, попросила ее рассмешить и смеялась над шуткой про рекурсию. Я сидел рядом и слушал, понимая, для чего она это затеяла. Даже Каналья, развалившаяся у девушки на коленях, кажется, поняла.

– Доктор Розенталь говорит, что у меня изменится голос… я хочу сохранить этот хотя бы на кассете. Он тихий, хриплый, некрасивый… но ты говорил, что он тебе нравится, – все же пояснила Линда.

Я написал на кассете «Эль-Кей, версия 1.0» и сделал четыре бэкапа. Нельзя потерять. Надо бы и пятый…

Звездная дата: 12 сентября, понедельник

Чака, Коннора, Блейза, Роберто и Майкла снова вызывали к детективу Якобсу ответить на те же вопросы, что и ранее.

Уолтер Дэй дозвонился до нас и пытался зазвать в Белый дом на встречу с президентом. Мы единогласно и вежливо отказались.

Вечером позвонил Эл.

– Помнишь, я ставил машину против трехколесного велосипеда? Атари закрыла проект клавиатуры. Ребята из Пи-Ви-Ай свободны. В четверг ты не занят?

– Прости, в четверг не смогу.

– Точно, операция. Извини, Колумб. Переносим на пятницу, у нас, в офисе Хардвер. Нет, лучше на понедельник, им все равно когда прилетать. И, Крис… передай Линде все лучшие пожелания.

Пришел факс от Кенты с отчетом по продажам. Японская авантюра к данному моменту принесла нам десять тысяч. Нам – это мне, Линде и Монти. Каждому, а ведь продажи только стартовали.

Звездная дата: 13 сентября, вторник

Отстоял очередь на почте и отправил бланк, подаренный Лео на день рождения. И так с ним затянул.

В VVVVVV зарелизили юбилейную 250-ю комнату. Сроки уже поджимают, но к дедлайну, то есть концу месяца, должны успеть.

Ночь позвала Линду, чтобы внести сюжетные правки – нарисовать утят, заказанных Робертой для переходов между уровнями. До двух ночи засиделась.

– Хочу закончить все дела перед операцией, – севшим голосом объяснила она, чем только усилила мое собственное волнение.

Звездная дата: 14 сентября, среда

Трейси подарила Линде набор для молчания – маркерную доску, фломастеры и уточку. После операции нас ждет как минимум две недели полной тишины.

– Младшенькая, запомни – один писк уточкой значит «Йеп», два – «Ноуп», три – «Собеседник – лошадиная задница». Это айовская азбука Морзе. Можешь у мистера Дэя спросить, когда снова приползет умолять тебя вступить в его команду.

Джон Харрис привез из колледжа распечатку нашей обновленной спецификации с короткой визой Джона Оустерхаута «Это возможно реализовать». Работаем!

Звездная дата: 15 сентября, четверг

Линда всю дорогу в клинику держала ладонь у меня на колене. Болтушка Трейси даже не пикнула с заднего сиденья. Регистратура, анкеты, больничная рубашка. Линда вручила мне уточку-адмирала и листок из блокнота. Каталка, двери, ожидание настолько бесконечное, словно законы пространства и времени здесь больше не действуют.

– Адмирал Патито, сэр, капитан Колон свой доклад закончил!

Часы над стойкой показывали без десяти три, когда двери операционного покоя разъехались и к нам вышел врач.

– Мистер Колон? Мисс Фармер?

Хоть доктор Розенталь и стянул с лица медицинскую маску, по его выражению я ничего не понял. Все же прошло успешно? Так ведь?

Глава 12

– Мистер Колон? Мисс Фармер? – повторил доктор. – Расслабьтесь и дышите нормально, пока не посинели, мой сегодняшний лимит пациентов исчерпан. Операция прошла штатно, именно так, как я и планировал. Скучно, как по учебнику, без единого сюрприза. Чтоб мне все операции были такие скучные.

Трейси радостно взвизгнула и повисла у старика на шее, едва не сбив с него очки. Наверное, ему должно быть приятно, когда модель Плейбой прямо бюстом прижимается. У меня же ноги решили, что свою задачу на сегодня они выполнили, и дальше экипаж справится без них. То есть подкосились, заставив рухнуть в кресло.

Да лучше бы меня еще раз змея укусила, чем подобные переживания.

– У вас было такое лицо… – только и смог выдавить я.

– А что такое с моим лицом? Молодой человек, это единственное лицо, что у меня есть. За сорок лет практики оно разучилось выражать лишние эмоции, – проворчал доктор, деликатно отстранив от себя красавицу-блондинку. – Узелки удалены, связки чистые, подвижность им возвращена. Удаленные ткани отправим на гистологию. Полная формальность, но формальности я таки уважаю, результат придет через неделю. Мисс Ким отходит от наркоза, через час вас к ней пустят. И запомните оба, в том числе вы, громкая юная леди: ни звука. Под строжайшим запретом даже шепот, особенно шепот. Я знаю, что молодежь склонна игнорировать устные указания, поэтому вы получите письменные, прочитаете и распишитесь под ними. Причин волноваться нет, но. Продержим ее под наблюдением до послезавтра

– Спасибо, сэр! – поблагодарил я со всей искренностью.

Следующий час тянулся дольше, чем предыдущие пять. Дедушка Эйнштейн был полностью прав, когда говорил об относительности времени. И плевать, что он не это имел в виду! Да, доктор сказал, что всё хорошо, но мозги не желали ему верить, пока собственными глазами не убежусь.

– Можете навестить пациентку, недолго и по одному, я проведу вас к палате, – сказала подошедшая медсестра лет пятидесяти, – помните, ей нельзя разговаривать, постарайтесь не спровоцировать. Полная деликатность.

Палаты в дорогой и пафосной клинике, естественно, оказались одноместными, со всем комфортом, включая телевизор и регулируемый с пульта угол наклона кровати.

Линда лежала под одеялом, бледная, как никогда, черные волосы разбросаны по подушке. В левую руку подключена капельница на металлической стойке. Рядом на тумбочке ее уточка-морзе.

«Пип!» – поздоровалась со мной невеста при помощи утки.

Мужчины не плачут, да? Но я едва не разревелся от облегчения. Ни о чем не жалею. Для объятий больничная кровать не располагала, но за руку я свою красавицу взял. Лицо Эль-Кей, до того чуточку напряженное, расслабилось, к ней вернулась легкая улыбка.

Осторожно, чтобы не выпала капельница, она взяла из прикроватной тумбочки блокнот и написала мне новую записку.

«Хорошо поужинай. Не твоей любимой лапшой! Не работай всю ночь, покорми Каналью. Я люблю тебя.»

Указание накормить кошку, которую и так подкармливает вся улица, встало до признания в любви, но маленькое проявление заботы прямо-таки вспышку внутренней эйфории вызвало.

– Я тоже тебя люблю.

Успел поцеловать мою красавицу в лоб.

– Ваши две минуты кончились, – объявила строгая медсестра и запустила в палату Трейси.

Когда блондинка вышла от подруги, я заметил, что у нее тушь на левом глазу потекла, о чем и сообщил.

– Не косметика, а коровье дерьмо, но цена, как у комбайна! Смекаешь?

Наш дом показался мне пустым, как никогда. Одна лишь кошатина своим требовательным «мяу» тишину развеяла.

Покормил маленькую черную дыру, поглощающую всё, до чего дотянется. Время позднее, отправился на работу. Там тоже все волнуются. Успел донести до коллектива хорошие новости уже под самый конец рабочего дня, а затем и до кучи людей, частью Каналья Геймс не являющихся. Позвонил Рокки, Елене с Гектором, Глории и Лео, Кену и Роберте, мистеру Киму, пану Ковальски, Изабелле и Мэри, Кармен, Элу Алкорну, Рамону в его Аркадию.

Именно после звонка Санчесу стало ясно, что скоро про ход операции станет известно вообще всем, причем с новыми подробностями вроде конкурентов, пытающихся сорвать процедуру, которых я отогнал при помощи уточки, а Пенелопа Смит оставила без зубов.

Во время вечерней пробежки вывалил на Дюке про то, как волновался и какое облегчение испытал. Тот начал вилять хвостом от одного лишь имени Линды, а по окончанию рассказа еще и неведомо откуда взявшаяся Каналья своё веское «мяу» сказала. Одобрила, наверное.

Ночью еще и с датчанином Андерсом созвонился, обсудить правильность моих намерений по реализации интерпретатора. Думается, не так там все и сложно. Парсим текст программы уже имеющимся у нас анализатором, разбиваем на отдельные лексемы и выполняем последовательно, храним значения переменных и указатели. Сборщик мусора втихаря жрет ресурсы и отъедает дефицитную память и такты процессора, но делает свой необходимый труд. Пишем для максимальной скорости на ассемблере под каждую платформу. И мы восхитительны! Или нет, если не сможем обеспечить приемлемую производительность. Бейсик делает все то же самое, но у него со скоростью печально.

Правильность нашего вектора датчанин подтвердил, разве что дал мудрый совет для начала не выпендриваться и написать рантайм на паскале, и только потом лезть на территорию ассемблера под каждую платформу. Умный он, я бы схантил, но обкрадывать партнеров нехорошо. Да и сидит парень у себя в Копенгагене, в другом часовом поясе, на статую русалочки периодически любуется и сюрстремминг дегустирует. Как консультант – это норм. Для постоянной работы – нет.

Звездная дата… не-не-не, отчитываться адмиралу Патито на каждый чих – плохая привычка.

Съездили с Трейси еще раз навестить Линду. У нее оказалось всё хорошо, не считая того, что половина блокнота заполнена рисунками мороженого разных сортов. Конечно же, подпадающего в категорию запрещенного. Ни горячего, ни холодного, ни острого, ни слишком твердого. Ну хоть сладкое не запрещено. Авена стала идеальным блюдом. Доктор Розенталь пообещал выписать ее вечером. И куда мне подевать целый день?

Что же, пользуюсь тем, что остался предоставлен сам себе, и можно дать волю внутреннему транжире. Замена лоурайдера на более представительную машину, которую можно провести по ведомости, как служебную и уменьшить налоги, так и напрашивается.

Теть Лиза снова сотворила свою магию и за каких-то полчаса нашла мне Делореан.

– Завод обанкротился, по всей стране, как говорит дилер, осталось всего несколько сотен Делореанов, – рассказала миссис Пондсмит. – Большая часть на стоянке в Коламбусе, штат Огайо. Но я нашла поближе, в Окленде. Учитывай только, что это механика. Восемнадцать тысяч, месяц назад продавали за двадцать три.

Сел, поехал, взяв с собой Рамона, как эксперта в тачках.

– Автомобиль будущего, парни, – сказал продавец, румяный пухляш как из рекламы фастфуда. – Производство, к сожалению, остановлено, но вы посмотрите, какая красота, как с другой планеты красотка к нам приехала. Это последний экземпляр, на него очень интересная скидка.

– Да, автомобиль будущего, – подтвердил я, пялясь на DMC-12.

– Хефе, это какая-то миерда, а не тачка, – честно заявил «энсин Санчес», – не эта конкретно, а вся модель. Тебе придется корпус после каждого выезда полировать, ты погляди, она на стоянке покупателя ждет и уже в царапинах. Мира-мира, мистер Лоусон уже мягкой тряпочкой с нее отпечатки стирает, – менеджер автосалона моментально спрятал обозначенную ветошь себе за спину и сделал вид, что нет никакой тряпки. – Всё потому, что нержавейка, на краске сэкономили. Если тебя какой-нибудь каброн на парковке цепанет, уже не зашпаклюешь и не подкрасишь. Только целиком менять, а раз с производства снято, новую не найдешь. Мистер, покажите нам моторный отсек.

Продавец удержал профессиональную фальшивую улыбочку и показал, после чего автомеханик снял с себя котоновую куртку, расстелил прямо на асфальте парковки и полез под машину. Минут десять пролежал.

– Полная миерда, хефе, – повторил он вердикт, – мотор – французская шестерка, два и восемь литра! На такую массу! Выглядит, как звездолет, а поедет, как фургон мороженщика. Да тут даже спидометр всего до 85 миль в час поставили, знали, что больше ей не выжать. Мой тио на старой Импале сделает ее со светофора! Лучше Импалу взять, хефе, клянусь девой Марией.

В фильме, помнится, электронный спидометр стоял. Возможно, потому, что на стандартном цифр не хватало. Увы, не разогнаться мне на Делореане до 88 миль в час, да и не помогло бы это вернуться в двадцать первый век без потокового конденсатора.

– Еще не все, хефе. Самое пинче гуайно – двери. Такими только чикит кадрить, больше плюсов нет. Они на газлифтах, как офисное кресло. У кресел они дохнут и тут тоже рано или поздно откинутся. Въезжаешь? Однажды водительская откажет, ведь ты ей чаще пользоваться будешь и полезешь сквозь салон к пассажирской. А не приведи Иисус, перевернешься, тебя из нее без резака уже даже не достать, глянь на эти окошки, гатита и то не пролезет. Хефе, эта машина нужна, чтобы красиво стоять в гараже под лампой, а не кататься на ней. Если покупать, то сразу две, вторую на запчасти.

И вот в чем он не прав? Так ли нужна мне проблемная тачка, на которой нельзя ездить? Рокки, если бы знал про культовый статус фильма, наверное, купил бы не две, а три, но он-то настоящий бог транжирства, а для меня двадцать тысяч – все еще значимая сумма денег. Культовый статус и детская мечта? Да. Но не сегодня. Вложение средств? Не на два порядка же машина подорожает. Выгодней заставить деньги работать, а не пылиться в гараже мечты… но всё равно хочу. Может быть, купить и сделать Делореан здорового человека? Покрыть прозрачным лаком от царапин, двигатель поменять на более мощный. Те самые газлифты усилить и задублировать. Другие недостатки исправить. Точно не сегодня.

– Мы можем предложить вам более практичные модели европейских производителей? Вольво и Ауди не обладают перечисленными недостатками, – не сдался менеджер.

Вольво мне никогда не нравились – какие-то они квадратные, говоря терминологией Селесты. Еще полчаса просмотра вариантов – и я остановился перед темно-синей Ауди 4000S Турбо 1983-го модельного года. Да какая, во имя Ктулху, 4000S⁈ У нас в Воронеже в 90-х все знали ее, как Ауди 80, она же «Авдюха», «Авдотья», «Аудиха», «Кольца», «Восьмидесятка», «Дорестайл», «Квадратная», и «Кирпич». Вполне себе пацанская машина для поднявшихся повыше. Не что-то невообразимо шикарное, но верхний средний класс для уже немного разбогатевших. И темно-синий цвет понтовым считался, наравне с черным. Вот белые и серые уже не очень ценили.

Смотрится не хуже, чем черный бумер Эла Алкорна. Седан в четыре двери, дорожный просвет не очень высокий, но после лоурайдера кажется огромным. Салон просторный, в багажник пара мешков картошки поместится. Двигатель мурлыкает, как кошечка. Всего 18 тысяч плюс налог, при том, что машина цивильная и не производит впечатления о владельце, как выпендрежнике.

– Ну, твоё мнение? – посоветовался с экспертом.

– Хорошая машина, если ты при динеро. То есть для тебя подойдет, хефе. На свалке под нее даже дворники найти тяжело, с любой серьезной поломкой ехать к дилеру и это всё, что из плохого. Из хорошего – во-первых, цвет. Он для настоящего хефе, а не коммивояжера. Подвеска мягкая, как диван моей абуэлы. Смотрится серьёзно – гринго в дорогих трахес примут тебя на ней за своего. Решат, что ты дантист. Надо тест-драйв и движок посмотреть, но по звуку – надо брать.

Я транжира! Но выглядеть гопником из баррио, привлекая лишнее внимание, уже надоело. Да и не такие великие деньги, особенно учитывая, что позволит уменьшить налоги. Выписал чек с корпоративного счета и пообещал вернуться завтра, когда подготовят все документы, включая страховку. О ее стоимости хотелось забыть.

Кроме того, мне попытались впарить антикор «Расти Джонс», полировку суперстойким воском, пропитку салона, установку люка в крышу, и даже страхование жизни. Явно же разводилово.

– Я так понимаю, все эти процедуры уже проведены, – указал я на люк в крыше.

– Да, для вашего удобства, чтобы вы могли сразу уехать на вашей новой машине. Четыреста тридцать два доллара за пакет улучшений.

Ох, не в игровой индустрии изобрели платные DLC. Все уже придумано до нас. Не скажу, что торг вышел прямо-таки ожесточенным, но я получил в подарок набор ковриков в салон, а от страхования жизни отказался наотрез.

– Хефе, а это что же получается? Красотка Эль-Камино ведь теперь в гараже стоять будет? – спросил Рамон на обратном пути. – Одна-одинешенька. Она же заскучает. Ей ездить надо, масло гонять… Компренде?

Вот же проныра.

– Подарить не могу. Но если тебе для каких-то целей потребуется красивая машина…

– Чикиту прокатить, хефе! Эсмеральда уважает лоурайдеры.

– Подойдешь, скажешь, что нужны ключи – и я их тебе одолжу и в страховку впишу.

– Симон, хефе, мучас грасиас.

Оформили машину на фирму, но Бренда и Лиза тем же днем же выписали мне ее в личное пользование, как ключевому сотруднику. Оказывается, так можно было. Я, как ценный кадр, которому нужно регулярно посещать деловые встречи, получил от корпорации ведомственный автомобиль Ауди. Я уже достаточно транжира, чтобы заказать себе уникальный номерной знак CANALLA? Пока же вовсе без номеров уехал, доверив Эль-Камино Рамону.

– Хефе, на новую тачку три месяца цифры вообще не нужны. Компренде? – пояснил по данному поводу Санчес. – Я слышал про одного богатого вато локо, который каждые девяносто дней новую тачку покупает, а старую сдает в салон, чтобы без номеров ездить.

Еще одна одинокая ночь в тоскливом сентябре. Точнее, Каналья пришла ко мне в кровать и улеглась четко на подушку Линды, показывая, что застолбила себе место.

Не стал прогонять кошку. Все хоть какое-то живое существо рядом.

Звездная дата… нескоро теперь изживу эту дурацкую привычку. Утром в субботу спать неохота мне было по вполне конкретной причине – именно сегодня обещали выписать домой Линду. Новая машина летела, как на крыльях. Не так бодро, как Селика Супра, но всяко лучше лоурайдера.

В компанию мне набивалась куча народа, но я опять одну только Трейси с собой взял, она нам как сестра уже, часть семьи.

Я не забыл заехать в магазин за цветами. Перуанские лилии, ее любимые. И не потому, что так положено – сам захотел подарить, лишь бы увидеть самую милую в мире улыбку.

– У вас пока что всё замечательно, юная леди, – сообщил при выписке доктор Розенталь, – следуйте моим инструкциям и сможете не только говорить, но и петь. Я оставил их вам в двух экземплярах на бумаге, но самое главное повторю сейчас. Полное молчание. Стопроцентное. Даже шевелить губами без звука, но как будто что-то проговаривате, вам запрещаю. Соблюдайте диету, как здесь написано. Побольше спите, хорошо кушайте и не напрягайтесь. Первые три дня – только мягкая пища.

Наружу пациентку вывезли в кресле-каталке, по славной пендехостанской традиции. Тут так делают даже с полностью здоровыми людьми, чтобы те не подали на клинику в суд, если сломают ногу, спускаясь с крыльца.

Самым сложным для меня оказалось выключить чувство юмора. Так и подмывало про что-нибудь пошутить, но смеяться Линде тоже нельзя.

Дома я немедленно загнал свою красавицу в постель, а неведомо откуда возникшая Каналья улеглась ей на грудь, надежно зафиксировав на месте. Ведь нет ни у кого настолько каменного сердца, чтобы прогнать мурлыкающую кошечку.