Текст книги "Ретро Бит 7 (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Ретро Бит [7]

Глава 1

И вот настал тот самый день – седьмое января. У пендехостанцев – обычная рабочая среда. В СССР этих лет, кстати, тоже, но это уже совершенно лишняя мысль. Линда вчера улетела становиться чемпионкой. Она мне отзвонилась с таксофона – Изабелла и ее новая соседка встретили и развлекли. Лучше бы Джон и Мария, как по мне, но у них колледж и школа, не смогли так запросто выбраться.

Не мистера и миссис Ким же просить. Им мы, кстати, отправили-таки заказ на мерч – плюшевых желтых уточек, чтобы дарить рекордсменам в Северной Аркадии. Занималась заказом Лиза, избавив меня от неприятного общения с отцом Линды.

Лео заехал за мной на бьюике и за рулем машины находилась не Глория, а незнакомый мне парень, немного за двадцать. Белый, в не самом дорогом, но приличном костюме с галстуком и короткой аккуратной стрижкой.

– Познакомься, это Джимми, мой новый помощник, – представил адвокат, – всеми важными делами я продолжу заниматься лично, но рутину, вроде оформления авторских прав и подписания судебных бумаг, полностью передам ему.

– Джеймс Харман, младший юрист в «Больцман и Флорес», – представился водитель, – мистер Больцман и миссис Флорес много о вас рассказывали, мистер Колон. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. И, мистер Колон, вы, наверное, часто это слышите, но я поклонник вашей игры «40 тысяч способов сдохнуть». Ничего лучше на Эппл 2 я не встречал, а идея отказа от подбора глаголов, сразу показывая игроку возможные действия – гениальна.

– Надеюсь, это не Лео вас подговорил так сказать, – пожал я ладонь приятного молодого человека.

Наш первый текстовый квест в продажу отправился еще осенью и свою долю выручки поимел, хотя мегахитом, уровня тетриса, конечно, не стал.

– Нет-нет, мне на самом деле понравилось. Особенно эпизод со зданием, где нет ни одного работающего лифта. Очень жизненно.

– Поехали уже, хватит трепаться, – недовольно прервал нас Больцман.

Я сел на заднее сиденье и Лео тут же протянул мне пару газет.

– Ознакомься, свежая пресса. Я загнул уголки страниц, где интересные тебе статьи.

Я и потратил время поездки на чтение. Первый же заголовок заставил меня напрячься «Уорнер сообщает об инсайдерском следе в деле Атари». Это же не мы с Фрэнком бурю вызвали? Но нет, прочитал дальше и выдохнул. Наша с мистером Лидсом возня на двадцать тысяч изначальных вложений – ничто в масштабах больших дядей.

«Поджарены током», «Новые неприятности обрушились на Уорнер Коммьюникешенс», «Обнаружено, что руководители Атари продали акции до объявления 8 декабря о снижении прибыли»!

Апогей жадности и наглости. Если тут не инсайдерская торговля, то где она вообще? «До восьми человек из высшего руководства» корпорации слили свои личные акции, вероятно, представляя, какое падение их ожидает. Интересно, входит ли в «омерзительную восьмерку» миссис Кавано? Или она все-таки поменьше масштабом и на ее уровне никого не предупредили?

Другие заголовки вроде «Видеоигры больше никому не нужны», правда, не на самый оптимистичный лад настраивают. Я так-то знаю, что всё будет хорошо и индустрия выстоит, но каково тому же Кену – даже представить тяжело.

– Ну как тебе, пацан? Шокирует? А ты как будто и не удивлен.

– И эти люди запрещали мне ковыряться в носу? – пошутил я.

– Ты о чем? – не понял Лео.

Пришлось рассказать бородатый анекдот о Вовочке, подсматривающим за родителями. Чтобы совсем уж не палиться, назвал мальчика «маленьким Джонни» – традиционным мемным детским персонажем из американских шуток. Юмор интернационален – оба юриста шутку поняли и посмеялись.

Город Мартинес, столица округа Контра-Коста, находился менее, чем в часе езды от нашего уютного Эль-Серрито. И судья тоже Мартинес – тезка населенного пункта.

Важное отличие от уже пережитых мной процессов – нас ждало небольшое камерное заседание в кабинете, а не полноценный зал суда с лавками, зрителями и журналистами. Не удивлюсь, если вся эта непубличность потому, что отмена эмансипации, если таковая произойдет – это признание судебной ошибки.

Хавьер Мартинес оказался респектабельного вида латиносом лет пятидесяти, подобные ему мне мало встречались. Безупречная прическа, очки в тонкой золотистой оправе, правильная речь без малейших следов акцента или тем более слэнга, Рикардо Монтальбана мне напомнил. Та же внешняя респектабельность благородного идальго.

– Сегодня у нас кабинетное заседание, – сказал нам судья, – и поскольку оно проходит не в публичном поле, предлагаю отбросить некоторые формальности и дать сторонам довести до меня ваши позиции. Прошу вас, представитель опеки.

– Джон Смит, младший юрисконсульт департамента социальных служб Контра-Коста, – выпалил юнец, явно недавно закончивший университет. Совсем еще пацан, не сильно старше двадцати. И это первый в моем опыте носитель легендарного имени. Дешевый костюм и галстук из дискаунтера, и обвинения, прочитанные по бумажке, такие же дешевые:

– Простите, у меня было мало времени чтобы познакомиться с делом, а потому я прочитаю. «По сведениям, предоставленным социальной службой округа Лос-Анджелес, мистер Колон уволился из прачечной сразу по получению статуса эмансипации, что явно указывает на фиктивный характер трудовых отношений».

– Это называется карьерным ростом, парень, – усмехнулся Лео.

– Кристобаль Колон выполнял ремонт аркадных автоматов и стиральных машин, не имея допусков по электробезопасности, что явным образом угрожало его жизни и здоровью!

– Какие-нибудь инциденты? Удары током? Ожоги? Показания свидетелей? – парировал мой адвокат. – Скажите суду, мистер Колон.

– Никаких ударов током, пока я числился в штате мистера Ковальски, – честно ответил я. – Мой бывший босс очень трепетно относился к безопасности сотрудников.

А тот эпизод, что был, произошел до официального трудового договора. Он не считается! Но это, конечно, не вслух.

– Кристобаль Колон был зарегистрирован по одному адресу проживания со взрослой женщиной, что создает подозрения в маргинализации и сожительстве в нарушение закона о возрасте согласия.

– Подозрения? Серьезно? – Лео не скрываясь рассмеялся. – Вы предлагаете разрушить успешный бизнес моего клиента на основании подозрений? Презумпцию невиновности что, отменили, а мне не сообщили? Мисс Ким, моей клиентке, восемнадцать. Я вижу все поводы подать иск о клевете. Ваша честь, ознакомьтесь также, пожалуйста, с отчетом социального работника о проверке условий проживания моего клиента. Идеальное жилище, ни одного нарушения и никаких следов сожительства во грехе.

В мимолетно брошенном в мою сторону взгляде Больцмана читалось «говорил я вам».

– И я бы даже принял упомянутый иск о клевете, не занимайся исключительно вопросами семейного суда, – добавил Мартинес. – Мистер Смит, только ваш юный возраст извиняет нелепость высказанных обвинений.

Смит густо покраснел под тяжелым взглядом судьи.

– Простите, как я уже говорил, материалы готовил не я. Дело нам передали из Лос-Анджелеса, это их юротдел.

– По существу, пожалуйста, – попросил судья. – Мистер Смит, вам есть что еще сказать по ходатайству?

– Д-да, последнее – против компании мистера Колона корпорация Атари подала ряд судебных исков на крупные суммы, превышающие совокупный доход фирмы. В данных условиях семнадцатилетний Кристобаль Мануэль Колон, очевидно, не имеет необходимого опыта ведения бизнеса и нуждается в защите социальных служб.

– А здесь, ваша честь, мы видим явный пример недобросовестной конкуренции и попытку использовать судебную систему в корпоративных войнах. Бизнес моего клиента успешен настолько, что он сменил форму собственности и перешел от частного предпринимательства к корпорации. Как вы понимаете, риск личного банкротства данным фактом исключается полностью.

– Мистер Колон, вам слово. Мне стоит лишить вас эмансипации? – с иронией посмотрел в мою сторону судья Мартинес.

– Определенно нет, сэр. Мне немногим более полугода до восемнадцати. Зачем нагружать государство заботой обо мне, когда есть по-настоящему трудные подростки?

– Ваша честь, еще один момент, – с нотками лейтенанта Коломбо произнес Лео, – я считаю, что данное дело является не попыткой защитить интересы подростка, а бюрократической травлей. Мистер Андерсон из Лос-Анджелеса использовал ресурсы государства для давления на законно эмансипированного гражданина. Я прошу суд отклонить ходатайство опеки с предубеждением, запрещающим использовать те же аргументы, а также присудить моему клиенту компенсацию судебных издержек.

Смит нервно сглотнул. А ведь юрист уровня Лео наверняка очень кругленькую сумму имеет право в счете нарисовать за свои услуги.

– В удовлетворении ходатайства об отмене декларации об эмансипации Кристобаля Мануэля Колона отказать в полном объеме, с предубеждением и компенсацией издержек. Статус эмансипированного несовершеннолетнего остается в силе. Заседание закрыто.

Судья Мартинес ударил деревянным молотком по подставке.

Камень с души, чего таить. Может быть, это подростковые какие-то реакции на гормонах, или я в целом тревожный, но всё время подвоха ожидал. Но худшее не случилось. Да здравствует наш калифорнийский суд… но это я уже мысленно повторяюсь. И еще одна повторная мысль – жизнь-то налаживается.

За дверью судейского кабинета Лео окликнул недавнего оппонента:

– Мистер Смит, если вас вдруг уволят за то, что вы проиграли безнадежное дело и навлекли на департамент штраф – «Больцман и Флорес» ищут новых младших юристов. Вы неплохо держались для человека, вчера впервые увидевшего материал, с которым предстоит выступать. Сможете учиться у лучшего адвоката этого штата.

– Сп-пасибо, – смущенно поблагодарил Лео молодой коллега и взял протянутую визитку.

– Можешь переезжать домой, пацан, – разрешил мне Больцман уже у себя в машине, – вердикт с предубеждением закрывает риски, что тебе снова попробуют пришить маргинализацию.

Еще один камень с души. Праздники мы с Линдой провели вместе в проклятом старом доме, но они закончились и я снова оказался на грани того, чтобы коротать долгие зимние вечера в одиночестве. А в комнату в дуплексе кого-нибудь из сотрудников заселю, раз уж оплатил ее на два месяца.

Адвокаты подвезли меня до офиса. Зашел в проклятый старый дом перекусить, выпить кофе, потрепать Дюке по холке и еще это… странное занятие, нелюбимое большинством… поработать.

– Привет, босс, ну как успехи? – окликнула Бренда, сидящая ближе всех к входу.

– Полностью оправдан, переезжаю завтра домой. Или даже лучше сегодня.

– Линда звонила, она выиграла чемпионат, – сообщил Майкл. Вот с этого и стоило начинать! Темнокожий дизайнер подставил мне ладонь и я «отбил пятеру».

Следующие полчаса ушли на обмен информацией о том, как «Лео их всех» и «Линда их всех». У девушки победа, на мой взгляд, эпичнее, но, возможно, это потому, что Майкл отличный рассказчик. На моменте «и тогда она подсунула Билли Митчеллу резиновую уточку для поцелуя» я не удержался и хрюкнул. Вообще, этому пендехо очень и очень захотелось вразумительных чингасос отвесить, но если я встряну в драку – это еще один повод потребовать отмену эмансипации. Мне этого не надо, тем более, каброн свою порцию унижения получил. Уточку ему подарю! Плюшевую. Лиза как раз партию цеху Ким заказала.

– Как думаете, каким способом он набрал ровно тысячу очков?

– Фотомонтаж! – предположила Бренда.

– Нанял другого игрока? – добавил версию Майкл.

– Нашел в игре баг, например, провел уточку над трубами, если это возможно, – это Лиза.

– Честно оказался великолепным игроком, – снова Майкл. – Шутка, взломал игру!

– Вот и я о взломе думаю, – подтвердил я, – это ведь несложно, есть отладчики, включая официальный на картридже. Но и о честном прохождении тоже. Линда ведь набрала в два раза больше, значит не такой и невозможный счет. Возможно, комбинация вариантов и несколько сотен очков он набрать способен. Иначе врать глупо, могут ведь попросить повторить.

– Гав! – назвал свою версию всеобщий любимец Дюке. Как бы не пришлось его и дальше на работу с собой каждый день приглашать и продолжать лапы после улицы мыть.

Беседу прервал телефонный звонок.

– Каналья Геймс, Крис у аппарата! – взял я трубку, вдруг это Линда.

– Я Стив Бьорк и Каналья Геймс – моя любимая студия в Калифорнии, – послышалось на линии.

– Линда уже привезла мою версию бота? – догадался я.

– Ага. Пять-ноль в твою пользу. Против пятерых лучших роботов нашей студии. Ты мошенник, но победил по правилам. Я на первом же крупном конвенте перед журналистами, как уговорено, скажу. Твой робот – апогей тупизны, но он работает. Ты взломал правила. Не возражаешь, если отправлю твоего бота на чемпионат журнала «Мир компьютерных игр»? Авторские права твои, я чужой код не ворую!

– Если никаких обязательств с моей стороны, то отправляй, – разрешил я.

Единственный умозрительный минус предложения – его озвучил парень по имени «Стивен», но я уже уяснил, что не все Стивы одинаково опасны. Возняк, например, отличный мужик.

– Даже не знаю, чего я жду больше – чтобы тебя дисквалифицировали за абьюз правил, разгромили в пух и прах или твоей победы, – рассмеялся Бьорк. Вот же… Стив!

– Приятель, а пошли займемся переездом, – позвал я питбуля, – мне нужен кто-то, кто посторожит вещи в кузове во время выгрузки и погрузки.

Так и поступили. Все равно вернуться к размеренной работе кодера эмоциональное состояние «слегка на взводе» мне не позволяло, а вот вещи собирать – вполне себе да. Заглянул к миссис Дак попрощаться, но не застал. Ладно, еще навещу. И казалось бы, багажа всего ничего, а задолбался и затемно закончил.

Только-только собирался передохнуть, заварить себе дошика и подеградировать перед компом, изучая, что там нового на BBS, как в дверь позвонили. Соседка за солью? Нет-нет! Это мы уже проходили. Больше я дверь незнакомцам не открываю.

Выглянул в глазок, в свете уличного фонаря… не соседка, а сосед – мистер Фрэнк Лидс. Он мне денежку принес за квартиру за январь? То есть то, что на бирже заработал? С двадцати тысяч, при падении на треть – это на пальцах будет минимум тысяч пять, с учетом его комиссионных? Неплохо, быстрые легкие деньги.

– Привет… эээ… Крис, впустишь? Не для улицы разговор.

– Да, но только если переобуешься в тапочки, вот гостевые.

– А, понял, японский обычай. Я не знал, что твоя Линда японка. Да и неважно… я извиниться пришел. За тот случай… в гараже. И я мало денег заработал, меньше, чем мог бы. Вложил половину в классический шорт, а вторую в пут-опционы.

Сказать ему, что не владею базовой терминологией и не знаю, чем отличаются «шорты» от «путов» – это уже совсем палевно, а потому слушал и кивал, подливая недавно сваренный кофе. Ага, кофе вечером, но ни о чем не жалею. Ночь сегодня зовет меня встречать Линду в аэропорту. Не на такси же ей добираться?

– Фрэнк, я готов услышать любую цифру. Мало – это же не минус.

– Всего сто пятьдесят три тысячи, за вычетом моей двадцатипроцентной комиссии! Меньше, чем могло бы быть.

Сколько-сколько? СКОЛЬКО⁈ Мне что, пора заводить себе денежное хранилище, как у дядюшки Скруджа?

– Да, понимаю, если бы я всё вложил в опционы…

Из короткого и сбивчивого рассказа брокера суть терминологии я уяснил. Шорты – это то самое «взять акции взаймы и продать дешевле», а «путы» интереснее и опаснее. Это, на моём уровне понимания, что-то похожее на тотализатор, где брокер делает ставку на цену акций, и прибыльность там не тридцать процентов, а иногда на порядки. Кроме того, «взять взаймы», то есть «зашортить», разрешено вдвое больше изначальных вложений.

– Фрэнк… меня устраивает! Вы лучший трейдер в мире!

Может быть, и польстил соседу, но карамба! Сто пятьдесят тысяч! Гора денег! С них я могу… выплатить пятьдесят процентов федерального налога и десять процентов налога штата. Причем, подозреваю, эта прибыль пойдет по моей декларации как физлица, а не корпорации. Но это надо еще выяснять у мистера Сильвермана. Мне нужен свой финансист в штат, стопроцентно!

– И что мне сделать с твоими деньгами, Крис?

– Часть пойдет на уплату налогов, часть заберу на жизнь, остальное инвестировать. Такого же блестящего прогноза я не сделаю, но я везучий, могу предположить, кто не прогорит. На днях загляну и назову, в какие именно акции.

Эппл и Интел! Вкладываться нужно в будущих лидеров рынка. Не быстрые деньги из ничего, но уже неплохо. А если из геймдева, то ЕА, Нинтендо, Активижен, но не уверен, выгодно ли прямо сейчас в них вкладываться или лучше подождать годик-другой.

Глава 2

Окленд – город-спутник большого Сан-Франциско, находящийся на полпути от Фриско до Беркли. Расположенный там аэропорт мне понравился – пусть без футуристичных траволаторов и компьютеризированного светофора на парковке, но и без толп в попу ужаленного народа, а также очередей. Тихий и провинциальный. У меня есть привычка сравнивать всё американское с Воронежем, и вот вполне сопоставимые категории.

Внутренний романтик яростно требовал встретить мою чемпионку с цветами у трапа самолета, с киношной помпезностью, но в американских аэропортах, как я уже выяснил при полете в Айову, нет никаких трапов. Сразу удобный рукав в здание аэровокзала. Вот к выходу из него я и подоспел, несмотря на два часа ночи. Именно на такое время выпал рейс. Цветы я с вечера купил в профильном отделе супермаркета. Перуанские лилии, естественно, её любимые.

Жаль, человека с камерой не имелось, дабы заснять наше воссоединение – очень уж по-киношному всё выглядело. Мы в нарушение всех правил приличия замерли в проходе, не в силах оторваться друг от друга, а хорошие деликатные люди, прилетевшие тем же рейсом, огибали нас слева и справа. И ни один пендехо ни слова не сказал, что, дескать, молодежь последний стыд потеряла.

На обратном пути в Эль-Серрито я во всех подробностях рассказал про суд и в еще большем числе подробностей услышал про турнир. И как-то даже на Митчелла злиться перестал, настолько жалким он в рассказе Линды получился. Может быть, Билли специально на публику играет? Или на самом деле не понимает, как со стороны выглядит? А вот идея нанять Тодда Уокера в качестве стажера отторжения не вызвала. Парень-гик, любящий игры и программирование. Потенциально хороший кадр.

И до обсуждения самих игрушек дело дошло.

– Мне хочется делать игры с объемной графикой! Ты не представляешь, какими красивыми и детальными они могут быть! Как в Троне! Да даже лучше! Нужно обязательно найти, в каком аркадном зале есть «Бак Роджерс», чтобы ты увидел.

Ну да, конечно. Откуда мне знать, как выглядят трехмерные игры? Я же в них никогда не играл! С точки зрения девушки так и есть, полагаю. Не считать же примитивный белый по черному проволочный лабиринт из Визардри?

– Обещаю, мы еще сделаем трехмерную игру. Главного героя вооружим бензопилой и дробовиком, а врагами назначим орды монстров, которых он победит максимально кровавыми способами.

Наверное, так себе я романтик. Но в красивых азиатских глазах девушки мечтательный блеск прорезался.

– Это ведь как в «Зловещих мертвецах»! – воскликнула Линда. – Обожаю этот фильм!

Внезапные для меня ассоциации, хотя и верные для хроноаборигена из 1983-го. Бензопила и гром-палка уже стали частью культурного кода и мне понятно, почему именно этот фильм пришел в голову девушке, но постфактум. Груви!

– А наши компьютеры справятся? У аркадных автоматов другого уровня графика, – достойный вопрос. Девушка растет, учится, многое начала понимать в геймдеве.

– Я очень постараюсь уложиться в имеющиеся ресурсы, полностью уверен, что возможностей Коммодора достаточно. Верь мне, я инженер.

Каналья из гетто я, но способ принести трехмерный шутер в наши графически отсталые времена у меня в голове есть.

Я разработкой под Коммодор 64 не особенно интересовался, жил больше настоящим, чем прошлым, но встречался мне ютуб-канал парочки поляков, которые сотворили настоящее чудо – запилили на К64 шутер «Грей», визуально близкий к «Думу», со всеми атрибутами великой игры и вполне себе плавным, а не покадровым геймплеем. Не точь-в-точь, но узнаваемо.

Код их движка в ролике никто не показывал и в открытый доступ исходники не выкладывали, но основные принципы ребята объяснили и их решение без дураков гениально – использование текстового режима, переопределяемых символов и цветовой карты, определяющей цвета каждого символа. По сути тот же подход к отрисовке, что и при создании пиксельной канальи из Флэппи Бёрд!

Картинка у тех полако-совсем-не-пендехо получалась, естественно, низкополигональная… ну, то есть никаких полигонов в ней и нет, просто сильно пикселизированная, склеенная из текстовых прямоугольников, с разрешением сорок на двадцать пять символов, с поправкой на то, что каждый символ Коммодор позволяет переопределить. Квадратиш, практиш, гуд! Этакий цветной ASCII-арт, генерируемый на лету. Скромных вычислительных возможностей процессора 6510 вполне должно хватать на просчет поля всего из тысячи символов.

Строго говоря, никакое это не тридэ, а убедительная имитация, псевдотрехмерность, нарисованная двумерной графикой при помощи рейкастинга, то есть «бросания луча с перспективы игрока на его окружение». Луч упирается в препятствие, при помощи базовой тригонометрии считается его длина и от расстояния вычисляется, как именно нужно отмасштабировать удаленный объект – то есть как сильно уменьшить.

Та самая бородатая-лохматая технология, на которой работал почтенный дедушка всех ПК-шутеров – Вольфенштейн 3Д. Правильней ее называть «два с половиной Д». Но мы не станем придираться. Если нечто крякает, плавает в пруду, кушает хлебушек, летает клином на юга и в целом каналья, то это уточка.

Та еще порнография, но я знаю, что подход сработает, что Коммодору хватит ресурсов для его использования, а написать движок – реально. И не делал пока шагов в данном направлении по тем причинам, что разработка займет месяцы, если не годы, а деньги на адвоката, создание компании, железо и комфортную жизнь требовались здесь и сейчас.

Тетрис в портфолио студии изменил правила. Теперь я могу позволить себе долгий цикл разработки и, полностью отдавшись кодингу, создать что-то, что поставит моё имя в один ряд с Джоном Кармаком и Джоном Ромеро… года через два упорной работы. Но кто скажет, что оно того не стоит?

Еще и крепкая материальная база появилась, без нее нереально. Пожалуй, не хватает еще кросс-ассемблера, чтобы писать код на удобном IBM в «Каналья-Эдиторе», с подсветочкой, а не рассчитанном на пользователя, а не разраба К64. И есть все шансы, что нужный инструмент уже выпустили, главное – узнать, кто его продает. Там ведь переделок относительно аналогичного под Вик-20 минимум.

Большую часть умных мыслей я додумал, безусловно, не за рулем, ибо так и разбиться недолго. Уже дома, в нашей с Линдой уютной кроватке, пялился в потолок, слушал, как мирно сопит уткнувшаяся мне носиком в плечо любимая и размышлял. Кофе перед сном – такая себе штука, коварная. Выпьешь чашечку и получишь ночь, полную размышлений, мысленных экспериментов и воображаемого кросс-ассемблирования.

На работу следующим утром пришел с квадратной головой, будто ее сделали из укрупненных пиксельных блоков, но притом давно я себя настолько счастливым не чувствовал.

– Хей, Си-Си, видал свежий выпуск Байт? – окликнул меня пришедший вскорости Майкл. – Нет? Держи, познакомься, тут и про тебя, и про Сьерру Онлайн. И хвалят, и ругают.

И воистину любопытная статья под названием «Все дело в игре». Журналистка Памела Кларк писала, что индустрия видеоигр зашла в тупик, рискующий ее разрушить и превратилась в фабрику клонов, выпускающую двойников. Цитирую «Люди скоро поймут, что на аркадных автоматах им предлагают одну и ту же игру про стрельбу по пришельцам или бег в лабиринте в обертках разных спрайтов».

Но есть в темном царстве бесконечных заимствований и самоповторов луч света – текстовые квесты и Роберта Уильямс, как самый яркий представитель жанра. Журналистка явно оказалась поклонницей сюжетных приключений, так как предрекала играм превращение в интерактивное кино с глубокой драматургией. Умная женщина, умеет смотреть в завтрашний день, что могут не все. В числе прочих представителей «хороших игр» наши «40 тысяч способов» оказались упомянуты, наряду с Ультимой и Зорком.

«И печально видеть, как талантливые разработчики из Каналья Геймс, способные написать глубоко ироничный сюжет, тратят своё время на создание бессмысленных убивалок времени, эксплуатирующих не мозг, а спинномозговые рефлексы. Такие игры, как 'Флэппи Бёрд» и «Темпл Ран», не несут никакой смысловой нагрузки, привлекают игрока яркой картинкой и женской грудью, а не глубоким геймплеем или интересной историей.

Игровой процесс в них сведен к одному примитивному действию. В этих играх нет ни сюжета, ни стратегии, ни развития, ни возможности победить – только бесконечное монотонное преодоление случайно генерируемых препятствий. Нам предлагают цифровой фастфуд, лишающий игрока даже иллюзии осмысленного выбора.'

И так-то по делу критика, но все равно неприятно. По «Тетрису» мисс Кларк при этом не прошлась ни похвалой, ни критикой. Вероятно, писала статью еще до его появления в продаже. Обидно, досадно, но ладно-ладно-ладно. Наименьшая из наших проблем. Потеряем часть продаж второстепенных игр – так нам и надо, примитивщина же, хоть и с чичис.

– Журналистка во всем права, – объявил я коллегам, – и даже такое упоминание – это тоже реклама. Продолжаем работать. Лиза, у меня для тебя важное задание – найди, кто нам продаст кросс-ассемблер с IBM-5150 на Коммодор 64.

– Си-Си, посмотри еще в конце журнала, ты умудрился в него дважды попасть, – подсказал Майкл.

Я послушался, и – о Император на золотом Троне! Не ожидал, что так быстро выпустят. Статья о «герцогской сортировке», Дюкесорт! Моими словами, почти в том виде, в каком я ее отправил, с указанием в качестве автора «Криса Коламбуса», с перечислением закрытых уязвимостей квиксорта и прочими дифирамбами, приятно почесывающими мне чувство собственной важности. От себя редакция добавила краткую заметку о том, как им приятно, что игровая студия находит ресурсы на серьезные фундаментальные проблемы компьютерных наук. Как удачно! Прямо хоть делай вырезку, вставляй в рамочку и вешай на стену.

– Приветики всем! Младшенькая, прилетела? Всех победила? Давай, рассказывай, не маринуй меня! – к нам впорхнула Трейси, как всегда неунывающая и легкомысленная. В иных странах ее короткие шортики могли бы стать причиной государственного переворота.

Последовал очередной взаимный пересказ произошедшего, дополненный тем, что группа побывала в Сан-Диего… Портленде, Юджине, Салеме, Медфорде, Рино, Карсон-Сити, Флагстаффе и вообще повсюду, как поет Джонни Кэш.

– Вот они сволочи, в этой Атари! Скажите? Йеп? А я договорилась в Беркли по поводу нашего ТВ-шоу! С вас, ребятки, сценарий, потому что я в этих ваших играх ничегошеньки не понимаю!

– Со студией на факультете журналистики? – уточнил я.

– Ну да, сходила туда после театральной репетиции. Там такие забавные мальчики, так мило стеснялись, когда я к ним пришла и предложила меня снимать. Согласились на условиях, что с нас сценарий, а один из них соведущим станет. Это ведь нормальненько? С них студия, камеры, свет и все такое. С нас пленка, сценарий и моё обаяние. Йеп? В субботу делаем первый выпуск.

Подозреваю, что без расстегнутой пуговки на переговорах не обошлось. Очень спонтанно. Так на коленке подобные передачи не выпускают, но у нас же любительский уровень, скорее видеоблог, чем серьезная аналитика.

– Возьмем три игры для Атари и расскажем, какие они ужасные! Отомстим им! – кровожадно предложила Линда. – Обязательно Е. Т. с их ямами, ничего хуже я не встречала!

Есть некая ирония в том, что картриджи с игрой про бесконечное попадание в ямы в итоге закопают в пустыне и зальют бетоном.

– Месть… «Месть Кастера!» – воскликнула Бренда и залилась краской, как будто ей стыдно из-за самого факта того, что она знает, о чем резонансная игра.

Судя по тому, что зарумянились и Линда, и Лиза, у нас в студии работают сплошные извращенки. По всей видимости, они все уже заочно познакомились с игрой, которую стоит ненавидеть не только за расизм, сексизм, пошлость и тему сексуального насилия, но и откровенно убогий геймплей.

В «Мести Кастера» одноименный генерал американской армии в характерной круглой шляпе и с эрегированным фаллосом наперевес должен под градом стрел добраться до обнажённой индейской женщины и, видимо, за что-то ей отомстить. Разрабам стоило бы построить геймплей наоборот, с позиции индейцев-лучников, так как иных чувств, кроме омерзения, генерал-насильник у меня не вызвал. Даже Атари эту игру, созданную под консоль 2600, осудила, судя по легкой шумихе в прессе. Руководитель студии, сделавшей эту миерду, в интервью оправдывался, что у Кастера и индианки всё добровольно и по взаимному согласию. Пендехо гринго!

Я так-то не настолько ханжа, и жанру «восемнадцать плюс» мне есть что принести, помимо порношашек. Например, вспоминается флэш-игра про охотника с двустволкой и нападающих на него сзади дикарей… Или, если чуть менее провокационно, то «Свен – властелин овец» – про черного любвеобильного барашка, имеющего целью принести свою любовь овечкам, которых охраняет злая собака, самому псу или даже старику-пастуху. Технологии вполне потянут оба проекта, а я заполучу несмываемое клеймо извращенца. Может, Стиву из «Датасофта» идеи слить в качестве примирения? Богатым человеком станет.

– Нужна хорошая игра для контраста, – поделился идеей Майкл. Он, к слову, с его великолепной дикцией стал бы идеальным соведущим, да еще бы комплект из «Бонуса и Гамовера» дополнил.

– Наши брать как-то нечестно, нужно что-то хорошее от сторонних разработчиков под Атари 2600, – предложил я. – Что-нибудь от Активижен, например. У них как раз недавно вышел очень популярный Питфолл. Можно будет иронично сравнить две игры про ямы.

– Йеп! Я в магазин за этими играми, – вызвалась Трейси. – Младшенькая, поехали со мной, расскажешь, как там Белла себя чувствует и про ее новую соседку. Она что, реально красивее меня?

Так-то мы все, кроме «Мисс Сентябрь», тут на работе, но настроение что-то делать совершенно отсутствовало, а если только вкалывать и не отдыхать – неминуемо наступает выгорание, а потому подурачиться с друзьями полезно и можно считать, что это у нас тимбилдинг.

Девушки уехали, но в офис заглянул Монти. Посмотрели вместе с ним его новый релиз покера. Слабовато и примитивно, но что-то лучшее и не выжать из слабого процессора. Нам ведь надо, чтобы на базовых версиях Эппл 2 работало. И хорошо же сидели, но тут зазвонил телефон. Я уже, кажется, по продолжительности перезвона научился определять, кто там – наверняка батька Кен.