Текст книги "Путь за семь городов (СИ)"

Автор книги: RavenTores

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Старая ученическая шутка начиналась с вопроса: «Что если открыть врата «подальше отсюда»?» Ни у кого не хватало смелости проверить на деле. Лайли же теперь могла ответить совершенно честно – попадешь туда, где никогда не был, и понятия не будешь иметь, где оказался.

Наконец солнечные лучи разогнали туман, скрывавший низину. Стало ясно, что там бежит спокойная медленная река. Лайли решила, что совсем неплохо было бы спуститься к ней, но, реально оценив свои силы, приуныла – донести Каталин она бы точно не сумела, да и сама для такого путешествия была слишком уставшей.

***

Утреннее солнце без труда разогнало ночные тени, но таившиеся во тьме страхи не ушли с рассветом, а лишь спрятались, ожидая своего часа. Марафел, Тимони и Айкен позавтракали в молчании, и только когда уже седлали лошадей, Айкен задала вопрос:

– И все же хотелось бы знать, куда мы последуем? Как ляжет наш путь?

– Покажу тебе позднее, – Тимони легко запрыгнул на коня. – К сожалению, единственная карта, что я могу тебе показать, требует таких действий, которые твои соплеменники вряд ли оценят по достоинству… – и с этими словами он направил коня прочь от дома к выезду из деревни.

– Он будет… колдовать? – негромко переспросила Айкен у Марафела.

– По всей видимости, – ему это не казалось ни странным, ни пугающим, и осознав это, Айкен еще сильнее разволновалась.

– Неужели в вашем мире это обычное дело?!

– Обычное, – Марафел мягко улыбнулся. – Ты не представляешь, сколько чудес может таиться в магии. И не знаешь, как это прекрасно. У нас многие ведают магию, но не у всех равные силы. Впрочем, не могу это объяснить понятнее, поскольку сам не слишком хорошо разбираюсь. К сожалению, в магии у меня нет никаких талантов, а теорию я усвоил плохо.

– У вас учат магии всех? – Айкен смотрела на него с таким удивлением, что он не смог ничего ответить и только кивнул.

Айкен спохватилась, что пора бы уже подняться в седло, вскочила на коня и направила его вслед за Тимони. Тот отъехал достаточно далеко, пришлось его догонять.

Вскоре деревня скрылась за поворотом дороги и зеленые кроны деревьев милостиво склонились над путниками, защищая от солнечных лучей. Тимони, впрочем, и не думал останавливаться, он все ехал и ехал вперед, не меняя темпа и не поощряя разговоров, потому Марафел и Айкен подавленно молчали, не понимая, чего же он ждет и когда собирается выполнять обещание.

Наконец по каким-то лишь ему ведомым знакам Тимони определил, что пора остановиться и спрыгнул с коня. Он подождал, пока спешатся остальные, и шагнул с дороги в лесную чащу.

Зеленая стена кустарника плавно расступилась перед ним, словно открывая потайную тропу. Айкен и Марафел едва успели скользнуть следом, как зеленые ветви с шорохом и шелестом переплелись за их спинами, словно никогда и не расходились в стороны.

За деревцами скрывалась небольшая уютная полянка, со всех сторон защищенная от чужих глаз. Она поросла низкой густой травкой с мелкими бледными соцветиями. Тимони встал в центре, держа на ладони нож. Лезвие сияло в солнечных лучах. По знаку Айкен и Марафел остановились в двух шагах от него и присели на траву.

Тимони плавно опустился на колени и, шепча слишком тихо и неразборчиво, вонзил нож по самую рукоять в землю. Он медленно проводил линии, а лезвие шло сквозь землю легко, точно то была не почва, в которой сплелись корни трав, а мягкое свежее масло.

Тимони вычертил квадрат, отложил нож в сторону, но шептать не перестал. Его пальцы пробежали по контуру квадрата и замерли в его центре. Закрыв глаза, Тимони смолк.

По пальцам медленно заструился свет, бледно-золотой, лишь немного ярче солнечного. Айкен сдавленно ахнула, а Марафел улыбнулся, магия для него не была настолько изумительным действом.

Вскоре зеленая трава в очерченном квадрате исчезла, словно утонула в свете. Тимони приподнял ладони и провел ими над квадратом, свет растекся, превратившись в ровную площадку песочного цвета. Поверхность ее едва заметно мерцала.

Тимони обернулся к Марафелу и Айкен, голос его прозвучал хрипло, выдавая напряжение, которое требовалось для заклинания:

– Подойдите еще ближе. Сейчас здесь возникнет карта. Айкен, ты должна помочь мне, расскажешь названия…

Она кивнула, опасливо подвигаясь ближе. Тимони перевел взгляд на квадрат и снова взялся за нож.

– Здесь река, на берегу стоит большой город. Наверное, самый большой здесь. Что это за город?

– Новвгэллэт – столица империи Ниановвэ, – нараспев проговорила Айкен. – Там находится резиденция Императора.

– Да, – Тимони кивнул. – Мы же вот здесь, – на карте очертились леса, выросла деревня, из которой всего пару часов назад они уехали.

– Да, – Айкен улыбнулась, узнавая места. – Деревня Инголбэ.

– Мы пришли отсюда, – снова загорелись очертания леса, звездочкой блеснуло новое селение.

– Это Дикие леса Инджеттар, – вздохнула Айкен. – А деревня Аллаксэн. Это там… ваши спутницы…

– Да, – Тимони нахмурился. – Что, у тебя есть какое-нибудь объяснение?

– Может быть, – уклончиво отвечала Айкен. – Говорят, в Аллаксэн когда-то было множество ведьм. Их там укрывали? Не знаю точно. Но Император не мог подобного позволить. Он отправил туда своего фаворита. После кровавых расправ в Аллаксэн осталась едва ли половина жителей. Они до сих пор боятся снова прогневать Императора попустительством магии. Это плохое место.

– А разве в твоей деревне магам сочувствуют? – в голосе Тимони явственно различалась насмешка, но Айкен с внезапной резкостью произнесла:

– У нас никогда не сжигали невинных. Мы… никогда сами не охотились на ведьм. Только показательные казни, что производили слуги Императора. Но из жителей никто не доносил.

– Ты говорила, что тебе нельзя оставаться там? – удивился Марафел.

– Просто… – Айкен смущенно опустила голову. – Я их боюсь. В нашу деревню слишком часто стали наведываться соглядатаи Императора. Мне страшно.

– Хорошо, не хочешь говорить правду, так и не говори, – холодно усмехнулся Тимони. Марафел изумленно взглянул на него, но тот невозмутимо продолжил: – Ты, конечно, не полностью солгала, но и правды не сказала. Пускай. Насколько я понимаю, до столицы путь долог. Мы должны миновать эти пять селений.

На карте загорелись очередные звездочки, еще не поименованные. Айкен молча взглянула на них, потом по порядку назвала:

– Ландоэн, Миартэ, Клемэн, Рискаделлиа, Вианнэл, – она качнула головой, увидев, как над звездочками всплывают названия. – Между этими городами и столицей отличные дороги, но они охраняются Имперским легионом. Думаю, нам следует держаться окольных путей.

– Нет, – Тимони покачал головой. – Об этом я позабочусь.

Спустя полчаса карта была готова. Тимони осмотрел ее еще раз:

– Так и думал, что следует ехать в столицу… Туда, где Император.

– А где Ниа Бейби Нак? – не удержался Марафел.

Тимони хмыкнул, но ничего не ответил, только провел ладонью над картой, и та замерцала, а после и совсем исчезла. Примятая трава потихоньку расправлялась, поднимая бледные бутоны к небу.

– Нам пора.

Карта подсказывала, что до столицы двадцать один день пути. Тимони огорчился этому, а когда Марафел предложил использовать магический портал, сощурил глаза, но все же объяснил, что не может этого позволить. Не зная местности, он мог перенести их совсем не туда, куда нужно.

Айкен слушала очень внимательно, даже очарованно, но так и не решилась что-нибудь спросить. Ее взгляд казался чуть мечтательным, и Марафел заметил это, только не подал вида. Когда-то ему тоже была интересна магия…

«Когда была жива Лайли», – кольнуло воспоминание. Он вздохнул, но в сердце царило уже привычное спокойствие, по-прежнему казавшееся ему чем-то чудовищным.

Новвгэллэт расположился в дельте реки Миаллэт, а в ее пойме простирались обширные болота Танта-льэн. Пройти напрямик, может, и было бы быстрее, но, как сказала Айкен, в этом мире пока не находилось такого смельчака.

Путникам предстояло воспользоваться одним из оживленнейших трактов Империи Ниановвэ.

========== Часть 11 ==========

Каталин все не приходила в себя, и Лайли почти одолело отчаяние. Солнечный свет щедро заливал пригорок, ягоды земляники на платке уже слегка завяли, но сколько бы ни проходило времени, а Каталин оставалась все в той же позе и даже ресницы у нее ни разу не дрогнули.

Чувствуя, что магические силы понемногу восстанавливаются, Лайли решила изучить ауру того места, куда их забросило по воле случая. У реки, чьи воды так призывно блестели, Лайли заметила те же цветы, что еще в первый день пребывания в этом страшном мире привлекли внимание Каталин. Аура цветов настолько отличалась от всего остального, словно они были единственным цветным пятном на грязно-сером холсте.

«Интересно, – подумалось Лайли, – ведь нас обвинили в колдовстве и из-за этих цветов тоже. Так значит и местные жители могут видеть их необычность? Или же здешние маги используют энергию, скрытую в них? Но как и для чего?»

Лайли задумчиво огляделась и все же решилась оставить Каталин. Ненадолго, просто для того, чтобы спустится к реке и сорвать хотя бы один цветок. Как там его называют?

В памяти само собой всплыло – «ведьмины слезы», хотя Лайли была не уверена, что слышала название раньше. Однако после того как их с Каталин затянуло в портал, она не могла разобрать, что знала об этом мире сначала, а что поняла во время магического путешествия. Лайли помнила, что очень ясно увидела его целиком, почувствовала, что необходимо отправляться к Императору, что Ниа Бейби Нак очень страдает и никак не может освободиться. А главное, что если он поддастся отчаянью и нарушит клятву, чтобы воспользоваться магической силой, этот мир погибнет. Отчего-то Лайли не могла этого допустить, хотя здешнее положение вещей ее возмущало.

Цветы росли почти у самой воды. Нежные голубоватые соцветия, остренькие, точно отполированные листочки были точно такими же, как те, что росли в лесу, где они оказались в первый день своего пребывания здесь.

Лайли последний раз оглянулась на холм, где все еще не пришла в себя Каталин, и опустилась перед низеньким кустиком на колени. Она не стала сразу же выкапывать цветок или срывать его, вместо того наклонила голову к нежным лепесткам и прошептала:

– Покажи силу свою, покажи жизнь свою. Для чего растешь здесь, чему радуешься, о чем печалишься?

Магические растения на Летинайте могли ответить – они посылали говорящему с ними магу едва уловимые образы или, если были действительно сильны, как Лейонас, показывали собственное могущество. Лайли ожидала такого же ответа, но цветок молчал. Лишь ветер легонько склонил его к земле, сорвал лепесток и унес прочь, играя. Впрочем, Лайли не отчаивалась. Ей показалось, что такая тишина и есть ответ – цветок не обладал магией напрямую. Она была заключена в нем, как в сосуде.

На Летинайте большинство растений были именно носителями, зерна магии словно бы дремали в них, не открываясь, но готовые отдать силу тому, кто знает, как ее взять.

Лайли победоносно улыбнулась. Теперь-то она точно знала, что делать – из этих цветов, вероятнее всего, здесь варят зелья! Магические настойки, которые возвращают, а может быть, увеличивают магическую силу. То, что нужно! Источник силы, которой сейчас у нее так мало, что она чувствовала себя абсолютно беспомощной. И не потребуется срезать растение, достаточно «занять» у него магию – простейшее заклинание, которым могут воспользоваться все, у кого есть хоть капля магического дара.

Заклинание цепи.

Когда-то Лайли долго размышляла, почему его назвали именно так. Обмен магической силой между тем, кто творит заклинанье, и тем, кто держит его за руку. Способ простой и надежный, почти не опасный. Только замкнутая цепь может быть опасна, ведь сила в ней не просто передается, а еще и приумножается. Как только она «почувствует» слабость мага, то спокойно убьет его, вырвавшись таким образом на волю из кольца сомкнутых рук.

Лайли отмела несвоевременные мысли и осторожно взялась за маленький листочек, чтобы направить поток магии из скромного растения. Энергия вскружила ей голову. Мгновение назад столь обессилившая, Лайли ощутила, что никогда еще не была настолько переполнена магией.

Цветок дрожал, как от порывов безжалостного ветра, а она удивленно отпустила листок. Контакт прервался, и сияние магии растворилось в мягком солнечном свете.

– Да что же вы такое? – полушепотом спросила она. – Как будто в вас спит сила самого Лейонаса! Только как это возможно? Столько магии – и никакой разумности? Так не бывает.

Лайли рассерженно поднялась. Теперь сил у нее было с избытком, но их природы она не понимала. Последний раз взглянув на незамысловатые цветы, она направилась к Каталин. Предстояло вспомнить все о целительстве.

Лечебная магия была сложной, неосторожное воздействие приносило больше вреда, чем никакого. Маги, которые не стремились стать исключительно целителями, использовали силу очень осторожно, а чаще – предпочитали обойтись приготовлением настоек и мазей.

Лайли улыбнулась, вспомнив, как первая наставница обучала основам лечения. Сейчас это было как нельзя кстати.

Каталин лежала на траве, дыхание ее было ровным, словно она спала, но Лайли видела, что она далеко, слишком далеко, лишь магия может вернуть ее назад. В каких тенях блуждает сейчас ее душа?

***

Небольшие кустики цветов росли повсюду, легкий аромат кружил голову, бледно-голубые соцветия покачивал ветер. Она шла по полю, задевая цветы длинной юбкой и казалась себе легкой, словно перышко.

Внезапно солнечный свет померк, а поле сменилось плитами темного гранита с алыми прожилками.

После простора, где было только поле и небо, ей едва не стало нехорошо в большой зале с темными стенами. Окон здесь не было, свет давали хрустальные чаши, в которых сияло чистое магическое пламя. Отчего-то оно напомнило цветы, растущие на том поле, откуда прихоть сна завлекла ее сюда.

В конце залы на стене находилось что-то неясное, будто задернутое полупрозрачной пеленой. Она нахмурилась и двинулась туда, точно зная, что это поможет отгадать загадку, откроет ей тайну. Там находилось что-то важное.

Бледный свет не давал теней, его отражения танцевали в граните, а она сама как будто не касалась пола, величаво плыла над полированными плитами. И чем ближе была к той тайне, тем темнее становилось вокруг, казалось, что сам воздух густеет, будто не хочет пропускать ее к цели.

Она покачала головой, с удивлением заметив, что волосы в свете магических чаш оказались блекло-голубыми, как выцветшее августовское небо. Шаг, еще шаг. Теперь она может протянуть руку к тайне, коснуться завесы кончиками пальцев и сорвать ее.

Так она и сделала.

Магические чаши разгорелись ярче, полупрозрачное полотно с шорохом упало на гранит, улеглось туманом у ее ног. Оно скрывало портрет человека в полный рост. Руны с легкостью сложились в имя. Она с удивлением читала его снова и снова, не в силах поверить в то, что видит.

Позади нее раздался голос:

– Я Император, и слово мое – закон! Так завещал мне мой предок. Мои родители отступили от его учения, но традиции необходимо восстанавливать, чтобы укрепить государство. Кому известно о том, куда он держал путь? Быть может, он вернется, и я должен встретить его со всем возможным почтением.

– Что вы хотите сделать? – прошептала она, оборачиваясь.

Холодный взгляд мага встретился с ее.

– Хочу власти! Хочу последовать за ним, отыскать его среди миров. А кто ты, призрак?

– Я не призрак, – удивилась она. – А он… Он уже мертв, найти его ты можешь только за гранью жизни.

– Ты лжешь. Ты оскорбляешь Императора, – выкрикнул маг, а лицо его исказил гнев.

Она не успела удивиться, не смогла сказать ни слова – алое пламя охватило ее, теплое, точно дружеское рукопожатие. И она исчезла, унеслась куда-то, где еще не была.

Легкий аромат цветов окружил ее, легкий аромат остался после нее в огромной зале с полами черного гранита.

***

Лайли замерла, напряженные пальцы перебирали волосы Каталин, потом замерли у нее на висках. Лайли медленно и осторожно посылала магию на поиски души, чтобы вернуть ее, но Каталин по-прежнему спала, не меняясь в лице.

Лайли с отчаяньем отдернула ладони. Что же делать? Как оживить, разбудить? Ведь Каталин может остаться в тенях, куда ее отбросила магия, навсегда.

Лайли вытерла внезапные слезы, улыбнулась сквозь боль. Ее вина, значит, ей и исправлять. Она вновь прикоснулась пальцами к вискам Каталин и принялась звать ее. Лабиринты разума, тени снов, магические отражения, осколки заклинаний… Как бы самой не заблудиться тут! И тогда Лайли решилась на отчаянный шаг, она призвала силу цветов, привязала собственную душу к ним, как к якорю. И пустилась в долгий поиск.

***

Ее окружала тьма, лишь изредка светлые лучи нежно ласкали, точно просили остаться. Она видела большое золотисто-белое солнце, оно казалось ей знакомым, но Лайли так и не смогла понять, что же это такое. Ей встретилась кровавая луна, и она бежала от нее изо всех сил. Каталин нигде не было видно, но Лайли сумела отыскать отражение следа и шла по нему, почти не обращая внимания на причудливые сплетения цветов и света, теней и зеркал.

В этом мире так тяжело было вернуться назад!

Без защиты магического зеркала, такого, каким было для Летинайта королевство Рейниар, этот мир не сумел бы никого привязать к себе. Никого, кому по силам были такие путешествия. И Лайли удивлялась своей догадке, упорно следуя за Каталин.

Наконец ей удалось увидеть Каталин. Серебряной звездой сияла она во тьме. Лайли поймала ее на ладонь и долго смотрела на переливы света.

– Все, звездочка, пойдем со мной, – шепнула она. И аромат ведьминых слез повел туда, где уже заалело солнце, клонясь к западу.

***

Лайли вернулась первая, встряхнула затекшие пальцы и приветливо улыбнулась цветам. Они привели ее сюда, сохранив там, где все так зыбко и сумрачно. Они отлично помогают тем, кто знает, как попросить о помощи.

Тут и Каталин открыла глаза, Лайли радостно улыбнулась:

– Наконец-то! Отчего же ты так долго не приходила в себя?!

– Лайли… – Каталин тоже улыбнулась. – Я узнала… – она перевела дыхание, ей пока что было трудно говорить. – Этот мир… творит магов Тьмы! Он уничтожает все светлое, что есть в душах, отсюда пришел Тэрриор. Я видела его!

– Каталин, о чем ты? – Лайли изумленно покачала головой. – Не могу в это поверить, как такое может быть? Тэрриора победили так давно, что эта история стала сказаньем, а Великая Семерка сняла его проклятие, подарив Летинайту мир! Как же ты могла видеть его? Он давно уже мертв, и душа его далеко отсюда. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да… – Каталин провела ладонью по лицу и села удобнее. – Ты права, Тэрриор действительно мертв, – она чуть кивнула. – Прости, я неправильно объяснила. Это был не сам Тэрриор, я видела его изображение. Портрет. Он предок того, кого здесь именуют Император.

– Это очень… странно, – едва подобрала слова Лайли.

– Да, – согласилась та. – А еще… Тимони больше нет среди нас. Он не вернется на Летинайт.

– Неужели он погиб?! – Лайли закрыла ладонью рот.

– Нет, гораздо хуже. Он перешел на путь Тьмы, – Каталин обессиленно откинулась на траву.

Лайли была ошарашена. Тимони последовал путем Тьмы?! Тэрриор – сумасшедший темный маг – пришел на Летинайт отсюда?! Его потомок вершит здесь зло?! Что за безумный мир? Зачем они здесь? Уж не пора ли бежать отсюда? Неужели единственное прекрасное создание этого мира – ведьмины слезы, цветы, чья магия стольких увела на костер?

========== Часть 12 ==========

В лесу быстро вечерело. Хотя сквозь переплетение ветвей над дорогой изредка просвечивало еще голубоватое небо лишь с розовым румянцем зари, но под густыми кронами уже пополз белесый туман.

Дорога была непростой – под прошлогодней листвой, сквозь которую пробивались нежные ростки, ее пересекали высохшие русла ручьев или ямы, так что кони держали умеренный темп, опасливо выбирая место, куда наступать. Когда же сумерки загустели, превращаясь в сплошную занавесь тьмы, они совсем замедлили шаг, укоризненно косясь на всадников.

Марафел лишь пожимал плечами – впереди ехал Тимони и останавливаться, по-видимому, не собирался, Айкен же не догадывалась, что конь, на спине которого ей пришлось путешествовать, в своем мире скрасил бы дорогу милой беседой.

Когда дорога в очередной раз повернула, а среди крон перестал мерещиться свет, Айкен не выдержала первой.

– Неужели мы будем ехать и ночью? – бросила она в пространство. Очередная ветка возникла из темноты так быстро, что она едва успела уклониться, и все равно на щеке возникла легкая царапина.

– Нет, – абсолютно спокойно отозвался Тимони. Ничего не объяснил и не остановился. Не наклонил головы и не обернулся.

Мрак окутывал лес, то впереди, то сзади возникал таинственный шелест, странные шепотки заставляли беспокойно озираться. Ночные кроны и заросли, казалось, были наполнен большей жизнью, чем в дневное время, когда в листве устраивали концерты птицы. Но Тимони даже не удосужился выпустить магический огонек, чтобы помочь остальным.

Марафел потрепал Лаон по щеке, и та послушно замедлила шаг.

– Мы дальше не поедем, Тимони, – объявил он громко.

Тимони медленно повернулся, и магический огонек всплыл с его ладони, зависнув у лица и высветив лукавую улыбку.

– Вот как? Сумеешь защититься от диких зверей из чащи без моей помощи? – он чуть прикрыл веки, будто рассматривал что-то внутри самого себя. – Они идут за нами, и я все силы трачу на то, чтобы они держались поодаль.

– Лошади устали, – заметила на это Айкен, и кони поддержали ее вполне осмысленным фырканьем.

– Не так далеко – уютное, а главное – укромное местечко. Хочу заночевать там, – соизволил пояснить Тимони. – Марафел, малыш, ты перестал доверять мне? – в голосе не было ничего ласкового, и от того обращение резало слух.

– Разве можно доверять магу, который не способен обращаться к собственной силе? – Марафел смотрел прямо в глаза Тимони и не отвел взгляда даже тогда, когда заметил, как тот зло сощурился.

– Что ты понимаешь в магии, щенок? – высокомерно спросил Тимони, и спокойствие схлынуло с него, подобно тому, как морская вода отступает от берега.

Айкен удивленно взглянула на Марафела, ей не приходило в голову, что Тимони вправе так называть своего спутника.

– Я вижу то, что ты не можешь спрятать. Ты устаешь, когда используешь светлую магию, – Марафел не дрогнул, не обратил внимания на неприятное прозвище. – Магию гармонии и жизни. Они не подвластны тебе теперь, признай! Ты едва можешь с ними справиться. Никогда у тебя не уходило столько сил на построение карты. Что сказал бы Редрин? – Ярость Тимони ощущалась металлическим привкусом во рту, она поднялась такой волной, стала такой глубокой и темной, что уже походила на ненависть, и тогда только Марафел со страхом подумал, что зашел слишком далеко. Впрочем, он тут же улыбнулся себе – даже если Тимони убьет его теперь, какая разница?

Лайли больше нет, жить ему незачем.

– Жаждешь последовать за ней? – Тимони разгадал его и буквально прошипел эти слова. – В моих силах помочь тебе. Ты прав, темную энергию, подходящую для разрушения, мне использовать куда проще! Могу убить тебя щелчком пальцев, и это ничего не будет мне стоить. Неужели ты так любил ее, что ее судьба заставляет пойти на то, о чем на благостном Летинайте никогда не знали. Чему нет названия в его языках! В нашем светлом мире никто не делает подобного с собой. Да и с другими – теперь редкость, – Тимони усмехнулся. – Что же ты, Марафел, почему бы просто не попросить?

– Возможно, ты прав, – Марафел горько усмехнулся и провел ладонью по лицу, будто убирая с глаз пелену наваждения. – Может быть, я бы с удовольствием последовал за ней. Только ее облик жив в моей душе и каждую ночь я вижу ее улыбку. Мне незачем умирать, – и хотя он лукавил, но не выдал этого ни голосом, ни действием. – Ты отрицаешь то, чему учил тебя Редрин. А он – твой учитель, слышишь? – знал, что тебе не побороть искушения, не избежать Тьмы. Однако он все равно надеялся на тебя. К сожалению, надежды его не сбылись. Ты встал на тропу, что изначально привлекала твое сердце. Так убей меня и докажи, что назад тебе пути нет. Найди зло, что поселилось здесь, встань на его сторону. И ты не выполнишь даже того, что сам себе обещал, не говоря уж о задании, которое дал нам Нак.

– Смеешься надо мной? – Тимони вдруг стал необыкновенно спокойным. – Что же, ты имеешь право смеяться. Ведь больше у тебя ничего и не осталось, – он отвернулся. – Скоро мы окажемся на поляне. Пора двигаться, пока сюда не пришли те, кто охотится в ночном лесу.

Айкен перевела дыхание. Здесь так часто убивали, а еще чаще – убивали самих себя от безысходности. Она испугалась, что сейчас на ее глазах погибнет один из спутников, а с его убийцей придется продолжить путь.

Убийца – всегда убийца, да?

Все обошлось, но Айкен не спешила поверить в удачу. Она пустила коня вслед Тимони, но пальцы ее дрожали, а в горле стоял ком. Марафел немного задержался и только спустя пару минут нагнал ее. Он ничего не сказал и не ответил на какой-то ничего не значащий вопрос, что Айкен задала для начала разговора.

Вздохнув, она опустила голову, подавляя неуместные эмоции. Ей помогла бы беседа, но кто из спутников готов беседовать? Она и представить не могла, насколько они непримиримы друг с другом!

Кони тревожно фыркали, и так легко было принять это за страх из-за преследовавших диких зверей, но на самом деле они чувствовали – Тимони не захочет защитить их. Может, он не забудет про спутников–людей, но потратить силы на лошадей? Нет, он озабочен их защитой только до тех пор, пока они ему нужны. Лаон и Долинг, Алети и Миэки мечтали лишь о том, чтобы путь оказался долгим, лишь бы они не стали вдруг обременять темного мага.

***

Когда мрак так сгустился, что ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки, Тимони соизволил-таки запустить несколько магических огоньков, чтобы помочь лошадям выбирать дорогу.

Бледный мертвенный свет еще сильнее сгущал тени за деревьями, мрачная атмосфера заставила Айкен прижаться к Миэки как к последнему живому существу, оставшемуся в изменившемся до неузнаваемости мире. Тимони и Марафел казались ей лишь блеклыми тенями, теми, кто уже пересек порог жизни и смерти. Ночь обнимала, словно решила задушить в объятиях. Она была соткана из тысяч полузаметных звуков: уханья сов, криков иных ночных птиц, шелеста листвы, глухого перестука копыт, шорохов и скрипов, однако при этом удручала тишиной, угнетающей и страшной.

Айкен напряженно размышляла. Ей не давала покоя стычка между Тимони и Марафелом. Стоит ли бросить их и остаться в Ландоэн? Она ведь и не обещала сопровождать спутников до конца? Остаться в Ландоэн… Айкен зажмурилась, представляя. Она совсем не знала, чем там заниматься и как там жить, но разве не главное, что она будет далеко от тех, кто несет опасность?

Вдруг Тимони придержал коня, и магические огоньки закружились вихрем, высвечивая тонкую тропинку, исчезающую под склоненными ветвями.

Сделав знак остальным, Тимони спешился и похлопал коня по шее. Он ступил на тропу, и Марафел предложил Айкен пойти следом, а сам решил замыкать шествие.

Тропа постепенно превратилась в русло давно иссохшего ручья, берега которого все поднимались и поднимались. Русло углублялось и скоро обернулось оврагом, тесной расщелиной, где едва мог пройти конь.

Тимони добавил магических огоньков, за что и Марафел, и Айкен были ему несказанно благодарны.

Ночная темнота давила тревогой и безотчетным ужасом, нагнетала странные мысли и прятала в тенях что-то чудовищное, чему и названия не было. Когда Тимони остановился у темного провала, зиявшего ненасытной пастью, страх едва не заставил Марафела и Айкен повернуть. Не сразу они поняли, что ручей некогда прятался под землей и теперь оставил после себя пещеру.

Этот грот оказался достаточно большим, чтобы поместились и люди, и лошади.

Тимони замер у входа, словно вслушиваясь в ночь. Пока Айкен и Марафел вдвоем обустраивали место долгожданного ночлега, он все стоял там, недвижимый как статуя. Когда же подошел к ним, окруженный мерцанием огоньков, стало ясно, что входа в пещеру больше не существует.

– Что это за колдовство? – не удержалась Айкен, с любопытством рассматривая абсолютно цельную стену пещеры.

– Защита, – бросил Тимони. – Спите спокойно, никто не сможет вам повредить. В дальнем конце пещеры есть родник, вода там свежая, наполните фляги и напейтесь досыта. Костер не разводите, чарам это повредит.

С этими словами Тимони уселся на землю, завернулся в одеяло и уснул, не оставив ни секунды на возражения.

Айкен взглянула на него по-новому – лицо его словно разгладилось, стало юным и невинным. И удивительно красивым.

Магический огонек, неподвижно зависший прямо над его головой, заставлял ресницы отбрасывать длинные густые тени, что подчеркивало усталость. Нежные прядки русых волос упали на лоб, мягко обрисовывая контуры и чуть сияя в неверном свете.

Айкен с удивлением отметила, что раньше не замечала красоты, в ее сердце внезапно проснулась нежность. Что плохого он сделал? Заставил их так долго идти лишь потому, что знал про это место? Может, его слова и казались страшными, но как часто за подобным скрывается хрупкость? Айкен качнула головой и улыбнулась, прощая Тимони всю резкость.

Марафел же размышлял, насколько теперь может верить Тимони. Вернуть его на путь Света казалось невозможным, ведь притягательность пути Тьмы слишком сильно заворожила его. Как тут отказаться от могущества, отвергнуть то, что само пришло в руки, если впервые ограничения, что прежде стесняли, можно отбросить, не задумываясь?

Марафел видел, что Тимони потянулся к свободе. К мнимой свободе. И сердце его наполнилось горечью. Да, Лайли погибла, как бы ни был ярок ее образ, а Тимони не вернуть к прежнему. Значит, он остался здесь совершенно один. Тоска подступила, захватила, взяла за горло.

Айкен оторвалась от разглядывания Тимони оттого, что ей послышался стон. Она перевела взгляд на Марафела, и глаза ее расширились в изумлении. Как же раньше она не замечала, насколько он… одинок? Тень отгородила его почти зримым контуром!

Айкен не была жестока, душа ее наполнилась состраданием. Как же разбить гнетущую тишину? Простого оклика было недостаточно, чтобы вернуть Марафела из того омута, куда он вдруг начал погружаться.

Айкен много раз видела людей на краю одиночества и знала, что в стремлении сбежать от невыносимой боли они были способны решиться на все.

Торопливо поднявшись, она в два шага преодолела расстояние, отделившее е от Марафела, и обняла его.

– Айкен? – спросил он, не сразу осознав, что произошло.