Текст книги "Закон Океанов (СИ)"

Автор книги: Ракшас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

А Сайра – Сайра уже отвлеклась на какой-то механизм у мачты и пыталась понять, как он работает, пока отец Диего смотрел на неё с выражением, которое она не могла расшифровать.

Два мира встретились.

Теперь им предстояло узнать друг друга.

Глава 5: Демоны или ангелы

Существа вернулись на свой странный корабль так же, как прибыли – прыжком.

Педро Гутьеррес смотрел, как большой пятнистый – Рахар – разбежался по палубе «Санта-Марии», оттолкнулся от фальшборта и взлетел в воздух. Тридцать футов над водой, может больше. Приземлился на палубу своего корабля мягко, как... как кот, спрыгнувший со стола.

Маленькая серая – Сайра – задержалась на секунду, бросила последний взгляд на адмирала, что-то сказала на своём рычащем языке. Потом тоже прыгнула.

Тридцать футов. Без разбега.

– Madre de Dios, – прошептал кто-то рядом.

Педро был согласен.

Корабли разошлись на расстояние в полсотни локтей. Странное судно пардов – гладкое, двухкорпусное, из материала, которого Педро никогда не видел – скользило по воде впереди, указывая путь. «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья» следовали за ним, как утята за уткой.

На палубе флагмана царило странное оцепенение.

Матросы сбились в группы. Шептались. Крестились. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто смотрел в одну точку. Работа стояла – даже боцман Чачо, обычно раздававший затрещины за любое безделье, стоял у мачты с открытым ртом.

Педро подошёл к группе у грот-мачты. Родриго де Триана, впередсмотрящий, который первым крикнул «Tierra!» при виде берега – а теперь, выходит, первым увидел кое-что другое – рассказывал о случившемся тем, кто был внизу:

– ...а потом большой – ну, пятнистый – протянул лапу. Я думал, он адмирала убьёт! А он просто... пожал руку. Как человек. Только рука у него – во! – Родриго показал размер. – С мою голову. И когти. Видели когти?

– Втянутые были, – заметил Хуан де ла Коса, владелец «Санта-Марии». – Как у кота.

– Кота размером с быка!

– Не с быка, – возразил Диего Арана, кузен любовницы адмирала и главный альгвасил флотилии. – Большой – он примерно как полтора человека в высоту. Леопард. Огромный леопард, который ходит на задних лапах.

– Не леопард, – Хуан покачал головой. – У леопарда голова другая. Этот больше похож на... не знаю. Пятна крупнее, чем у леопарда. Может, какой-то лев? Бывают пятнистые львы?

– Не бывают.

– Тогда не знаю. Пятнистый зверь. Огромный.

– А маленькая серая? – спросил кто-то из толпы.

– Рысь, – уверенно сказал Родриго. – Точно рысь. Кисточки на ушах видели? И морда такая... короткая. Рысья.

– Рыси не бывают такого размера.

– Эта бывает.

Педро прислушивался. Странно: матросы обсуждали существ так, будто пытались определить породу собаки. Рысь, леопард, тигр... Знакомые названия для незнакомого.

– А те двое на их корабле? – спросил молодой Педро Салседо, слуга адмирала. – Которые не прыгали?

– Один – тигр, – сказал Хуан. – Полосатый, огромный. Больше всех остальных. Тигры бывают в Индии, я слышал.

– Мы не в Индии.

– Это точно.

– А второй? Который поменьше, пятнистый, но не как первый?

Молчание. Никто не знал.

– Тоже леопард? – предложил кто-то неуверенно. – Только другой породы?

– Леопарды все одинаковые, дурак.

– Сам дурак! Откуда тебе знать, какие бывают леопарды?

Педро отошёл. Разговоры о породах казались... неправильными. Эти существа говорили. Носили одежду. Строили корабли. Какая разница, на какую кошку они похожи?

Отец Диего сидел у грот-мачты, прижав крест к груди. Его губы шевелились в молитве, бесконечной молитве.

Педро подошёл осторожно.

– Святой отец?

Священник поднял голову. Его глаза были красными.

– Педро. – Голос хриплый, надломленный. – Ты видел?

– Видел, святой отец.

– Я благословил их. – Отец смотрел на свой крест. – Благословил именем Отца, и Сына, и Святого Духа. Знаешь, что случилось?

– Нет, святой отец.

– Ничего. – Священник рассмеялся – коротко, почти истерично. – Ничего не случилось. Они просто смотрели. А потом... – он сглотнул, – ...поблагодарили. Сказали «gratias». За ритуал защиты.

– Это... хорошо?

– Хорошо?! – Padre Diego вскочил. – Благословение должно было... должно было показать, есть ли в них зло! Демоны корчатся от святой воды, от креста, от имени Господа! А они... они...

Он замолчал. Сел обратно.

– Они не корчились, – закончил он тихо. – Не убежали. Не зашипели. Просто... поблагодарили. Как будто я подарил им яблоко.

Педро не знал, что сказать.

– Они не знают, что такое Deus, – продолжал священник. – Я спросил. Маленькая – Сайра – не понимала слова. Не «отвергала», не «ненавидела». Просто... не понимала. Как если бы я спросил про цвет, которого не существует.

– Может, они... невинные? – предположил Педро. – Как дети, которых не крестили?

Священник посмотрел на него долгим взглядом.

– Дети не строят кораблей, сын мой. Дети не говорят на латыни. – Он снова посмотрел на крест. – Я не знаю, что они такое. Но они – не дети.

Адмирал сидел в своей каюте, склонившись над столом. Перед ним лежали листы бумаги, перо, чернильница. Он писал – быстро, почти лихорадочно.

Педро заглянул в приоткрытую дверь.

– Ваше превосходительство?

Колумб поднял голову. Его глаза горели – не страхом, не ужасом. Чем-то другим.

– А, Педро. Заходи.

Педро вошёл. На столе лежали рисунки – грубые, быстрые наброски. Корабль пардов. Лицо Сайры – длинные уши, кисточки, большие глаза. Рука Рахара рядом с человеческой – для сравнения размеров.

– Вы рисуете их, сеньор?

– Записываю всё, что помню. – Колумб вернулся к письму. – Каждую деталь. Их слова, их жесты, их корабль, их одежду... Если я что-то забуду – это будет потеря для всего человечества.

– Вы думаете, это важно?

Колумб остановился. Посмотрел на Педро.

– Важно? – Он отложил перо. – Педро, я плыл найти путь в Индию. Найти золото, специи, шёлк. Найти новых подданных для Их Величеств. А нашёл... – он указал на рисунки, – ...нашёл это. Разумных существ. Говорящих на латыни. С кораблями лучше наших. С землёй, о которой мы не знали.

– Демонов? – осторожно спросил Педро.

– Нет. – адмирал покачал головой. – Не демонов. Демоны не благодарят за благословение. Демоны не жмут руку. Демоны не... – он замолчал, подбирая слово, – ...не смотрят с любопытством.

– Тогда кто они?

Колон долго молчал.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Но собираюсь узнать.

К вечеру страхи немного улеглись.

Корабль пардов по-прежнему плыл впереди – далеко, но видимый. Он не нападал. Не исчезал. Просто плыл, показывая путь.

Матросы начали выходить из оцепенения. Кто-то вернулся к работе. Кто-то обсуждал увиденное – уже спокойнее, без паники.

Педро стоял у борта, глядя на странный корабль. Два корпуса, соединённых платформой. Паруса тонкие, почти прозрачные, но ловящие ветер лучше их тяжёлой парусины. Материал корпуса – гладкий, блестящий, без единого шва.

– Как она так быстро плывёт? – спросил Родриго, подойдя рядом.

– Не знаю.

– Она могла бы уйти от нас в любой момент. Обогнать, скрыться. А вместо этого – плывёт медленно. Ждёт нас.

– Может, хочет помочь?

Родриго хмыкнул.

– Или заманивает в ловушку.

Они помолчали.

– Как думаешь, – спросил Родриго, – у них есть женщины?

– Что?

– Ну... женщины. Самки. Мы видели четверых. Двое на нашем корабле – большой пятнистый и маленькая серая. Двое остались на их корабле – огромный полосатый и ещё один пятнистый, поменьше. Какого они пола?

Педро задумался. Он не мог сказать. Мех скрывал тела, а лица... лица были звериными. Как отличить кота от кошки, если оба одеты?

– Маленькая, которая говорила, – сказал он медленно. – Сайра. Она... казалась женственной? Голос выше. Движения... не знаю.

– А большой полосатый на их корабле? Тот, который смотрел?

– Тоже не знаю.

Родриго покачал головой.

– Странно. Всё странно. – Он помолчал. – Как думаешь, они едят людей?

– Что?!

– Ну, они же кошки. Большие кошки. Львы едят людей. Тигры едят людей. Может, и эти...

– Они говорят на латыни, Родриго.

– И что? Может, они и латынь выучили, чтобы... ну... заманивать?

Педро посмотрел на корабль пардов. На тонкий силуэт, скользящий по волнам.

– Если бы хотели нас съесть, – сказал он, – уже бы съели. Их конечно всего четверо, а нас девяносто, но... ты видел, как они прыгают. Как двигаются. Они бы справились.

Родриго сглотнул.

– Спасибо, Педро. Теперь я буду спать ещё лучше.

Ночь упала на океан.

Педро лежал в гамаке, но сон не шёл. Вокруг храпели матросы – усталость взяла своё, – но ему не спалось.

Он думал о Сайре. О маленькой серой... рыси? Которая говорила на латыни с таким странным акцентом. Которая не могла произнести «Columbus» и говорила «Kolonvus». Которая смотрела на всё с таким жадным любопытством – на верёвки, на бочки, на мачты – словно впервые видела корабль.

Но их корабль был лучше. Намного лучше.

Что это значит?

Он думал о Рахаре. О большом пятнистом, который стоял молча, пока Сайра говорила. Который смотрел на людей спокойно, без страха. Который протянул руку адмиралу – огромную лапу с когтями – и тот пожал её, как равный равному.

Не как хозяин. Не как слуга. Как... путешественник, встретивший другого путешественника.

Педро перевернулся в гамаке.

За бортом плескала вода. Скрипели снасти. Где-то впереди, в темноте, плыл корабль пардов – к земле, которую никто из людей никогда не видел.

Что нас там ждёт?, подумал он.

Ответа не было.

Только тьма, и волны, и далёкий силуэт невозможного корабля.

Глава 6: Свободные угодья

Радио зашипело на рассвете.

Рахар проснулся мгновенно, сработала старая привычка штурмана. Сайра, свернувшаяся клубком на носу, даже не шевельнулась. Торек что-то бормотал во сне. Только Корат уже сидела у мачты, глядя на горизонт.

Он подошёл к рубке, где под навесом стояла радиостанция – компактный ящик с ручками и шкалой частот. Приёмник потрескивал, выплёвывая слова сквозь помехи.

«...порывы до сорока узлов... фронт движется с северо-востока... ожидается к вечеру... всем судам в квадрате...»

Прогноз погоды. Автоматическая трансляция с ближайшей станции на материке.

Рахар посмотрел на небо. Пока – ясное, только лёгкие перья облаков на востоке. Но он знал, как быстро это меняется.

– Буря? – Корат подошла бесшумно, как всегда.

– Да. К вечеру придёт.

Он посмотрел на каравеллы, плывущие следом. Деревянные корпуса, тяжёлые паруса, неуклюжие в манёвре. «Stong-telsh» переживёт шторм без проблем – катамаран устойчив, и рассчитан на открытый океан. Но эти...

– Не выдержат, – сказала корра, читая его мысли.

– Может, выдержат. Они же как-то пересекли океан.

– В хорошую погоду. – Она покачала головой. – Посмотри на их паруса. Залатанные. Мачты скрипят на каждой волне.

Рахар потёр переносицу.

– Передатчик не добьёт до берега?

– Нет. Только приём.

Он развернул в голове карту. До Zharn-Nel-Os – четыре дня пути для каравелл. Слишком далеко. Но ближе...

– Tong-Grash, – сказал он.

– Охотничий остров?

– Да. Шесть часов для них. Может, семь. Там есть бухта. И причал.

Корат кивнула.

– Разумно. Переждём шторм, потом двинемся дальше.

– Разбуди остальных. Нужно менять курс.

Объяснить людям было... сложно.

Сайра стояла на носу «Stong-telsh», крича через воду. Её голос уже охрип, но она упорно повторяла:

– TENTESTAS VENIT-sha! TENTESTAS-sha!

Суффикс выскочил непроизвольно – -sha, «мне сообщили». Она узнала о буре от радио – надёжного источника. Для неё это было естественно – указать, откуда информация. Для людей – просто странное окончание.

На палубе «Санта-Марии» Колумб слушал, нахмурившись. Он посмотрел на небо – ясное, спокойное – потом снова на Сайру.

– QUANDO? – крикнул он.

– VESPERI! SEX HORAE-dor!

Другой суффикс – -dor, «вывод». Она рассчитала по скорости фронта. Её уши двигались – то разворачиваясь назад, к катамарану с рацией, то вперёд, к Колумбу.

Колумб обернулся к своим людям. Короткий разговор – Рахар видел, как они указывают на небо, качают головами. Не верят.

– Не верят, – сказала Сайра, опуская руки и поворачиваясь к Рахару.

– У них нет радио. Нет прогнозов. Только глаза и опыт.

– Тогда как объяснить?

Он подумал.

– Скажи: мы знаем море. У нас есть способ узнавать погоду заранее. И мы ведём их в безопасное место.

Сайра кивнула и снова набрала воздуха.

– KRISTOFORE! NOS SKIMUS NARE! HAVEMUS ARTEM! ARTEM KOGNOSKENDI TENTESTATES! INSULA EST PROKSSIMA! TORTUS TUTUS!

Долгая пауза. Колумб снова смотрел на небо. Потом – на корабль шаррен. На цирру с её странными движениями ушей и неразборчивой латынью.

Наконец он кивнул.

– SEQUIMUR!

Следуем

«Stong-telsh» развернулась, меняя курс на юго-запад. Каравеллы последовали за ней.

Tong-Grash показался на горизонте через пять часов.

Небольшой остров – холмы, поросшие лесом, белая полоса пляжа, скалистый мыс с одной стороны. И бухта – глубокая, защищённая от ветра, с деревянным причалом у берега.

К этому времени небо уже изменилось. Перья облаков сгустились в серую пелену, ветер усилился, волны стали выше. Даже люди, глядя на горизонт, понимали: буря приближается.

– VIDETIS? – крикнула Сайра, указывая на тучи. – TENTESTAS!

Колумб кивнул. Его лицо было серьёзным.

«Stong-telsh» первой вошла в бухту, показывая путь каравеллам. Одна за другой они втянулись в укрытие – неуклюже, со скрипом, но успешно. Якоря упали в воду. Паруса свернули.

Рахар спрыгнул на причал и огляделся. Бухта была пуста. Никаких других кораблей. У края леса, в десятке шагов от причала, стоял охотничий домик – приземистое строение с широкой дверью и плоской крышей.

– Что это за место? – спросил Торек, спрыгивая следом.

– Tong-Grash. Свободные охотничьи угодья.

– Здесь кто-то живёт?

– Нет. Сюда приезжают охотиться. Иногда заходят переждать шторм. – Рахар указал на домик. – Там должно быть всё необходимое.

Сайра уже бежала к домику, её короткий хвост выписывал возбуждённые спирали. Толкнула дверь – незаперто, как и положено в охотничьих угодьях – и исчезла внутри.

– Лежак! – донёсся её голос. – Огромный! И когтеточка! И лампа работает!

Рахар вошёл следом. Внутри было именно то, что он ожидал: одна большая комната, может, шесть на шесть метров. Массивная мебель, рассчитанная на вес коррагов. Широкий лежак у дальней стены – не кровать, а именно лежак, на котором могли бы устроиться четверо-пятеро шарренов. Тусклая лампочка под потолком, запитанная от аккумулятора. Когтеточка в углу – толстый столб, изодранный поколениями охотников. Никакого очага – шаррены не нуждались в огне для тепла.

– Уютно, – сказала Корат, заглядывая через плечо Рахара. – Переждём здесь.

Снаружи у стены домика стояла стойка с крюками для подвешивания дичи. Пустая сейчас, но добротная.

На каравеллах спускали шлюпки. Люди смотрели на берег – на шарренов, на лес, на незнакомый остров – с выражением, которое Рахар уже научился узнавать. Страх и любопытство. В равных долях.

Первая шлюпка коснулась песка, и Колумб спрыгнул на берег.

Он стоял, глядя вокруг. Лес – незнакомые деревья, странные запахи. Птицы – яркие, шумные, совсем не похожие на европейских. И шаррены – четыре фигуры у домика, наблюдающие за людьми.

Рахар заметил, как взгляд Колумба скользнул по ним – и задержался. Люди смотрели странно. Потом он понял: одежда. Точнее, её отсутствие.

Сайра носила только широкий пояс с кармашками – удобно для мелочей. Корат – вообще ничего, только плетёный браслет на запястье. Торек, по привычке юриста, накинул лёгкую жилетку с карманами для документов. Сам Рахар ограничился короткой накидкой от солнца.

Для шаррен это было нормально. Шерсть покрывала тело, стыда не существовало. Но люди, судя по их лицам...

Колумб отвёл глаза и подошёл ближе, обращаясь к Сайре.

– Haec est terra vestra? – Это ваша земля?

Сайра перевела для Рахара. Тот покачал головой.

– Скажи: это ничья земля. Общая. Для охоты.

– Terra nullius-sha, – перевела Сайра. – Ничья земля. Comunis. Tro venatione.

Колумб кивнул, обдумывая. Ветер крепчал. Первые капли дождя застучали по листьям.

– Mei homines esuriunt. Commeatus... exigui, – сказал он. – Мои люди голодны. Припасов... мало. – Он посмотрел на небо. – Et tempestas venit. Ubi possunt manere? – И буря идёт. Где они могут остаться?

Сайра перевела. Рахар посмотрел на домик, потом на каравеллы, потом на толпу матросов, высаживающихся на берег. Их было много. Очень много.

– Проблема, – сказал он. – Домик маленький. Мы поместимся, но они...

– Их почти сотня, – добавил Торек. – Девяносто человек, если верить тому, что Сайра выяснила.

Корат пожала плечами.

– Пусть остаются на кораблях.

– Они не захотят. Смотри на них – они устали от моря.

Сайра уже переводила Колумбу:

– Domus... – она показала на домик, – ...tarva. Nos – ibi. Vos... – она развела руками. – Naves? Vel... – указала на лес, – ...tegumenta facere?

Домик... маленький. Мы – там. Вы... Корабли? Или... укрытия строить?

Колумб посмотрел на домик. На каравеллы, качающиеся на волнах. На своих людей, мокнущих под усиливающимся дождём.

– Possumusne... intrare? – спросил он осторожно. – Cum vobis? – Можем ли мы... войти? С вами?

Сайра перевела. Рахар и Торек переглянулись.

– Там шесть на шесть метров, – сказал Торек. – Четверо нас. Если добавить людей...

– Не всех, – сказал Рахар. – Колумб и несколько офицеров. Остальные пусть строят укрытия или сидят на кораблях.

Сайра кивнула и повернулась к Колумбу:

– Tu et... – она показала несколько пальцев, – ...alii. Non omnes. Domus tarva.

Ты и... несколько других. Не все. Домик маленький.

Колумб кивнул. Обернулся к своим людям и начал отдавать приказы.

К ночи буря разыгралась по-настоящему.

Дождь хлестал стеной. Ветер гнул деревья. Волны в бухте, даже защищённой, били в борта каравелл.

Большинство матросов остались на кораблях – там хотя бы было сухо под палубой. Часть соорудили импровизированные укрытия из парусины и веток у края леса. Но Колумб, падре Диего и ещё трое – Хуан де ла Коса, владелец «Санта-Марии», и два офицера – оказались в охотничьем домике.

Вместе с четырьмя шарренами.

Педро Гутьеррес, постельничий короля, жался к стене и старался не смотреть.

Тусклая лампочка под потолком – без огня, без фитиля, просто светящийся шарик – давала ровно столько света, чтобы различать силуэты. И эти силуэты...

Существа расположились на широком лежаке у дальней стены. Большая полосатая – та, которую называли «корра» – растянулась во всю длину, занимая добрую треть пространства. Её хвост свисал с края, иногда подёргиваясь. Пятнистый – «нарел», кажется? – сидел, привалившись к стене, и что-то негромко говорил маленькой серой.

Их речь... Педро никогда не слышал ничего подобного. Поток шипящих и рычащих звуков, перемежаемый щелчками и трелями. «Кррш-шарренгронктселл», – сказал пятнистый, и его уши качнулись вперёд. Маленькая серая ответила быстрой очередью: «Тсиррнеккешдоргал!» – и её короткий хвост дёрнулся, а в конце фразы послышалось недовольное шипение.

Полосатая что-то проворчала – низкий вибрирующий звук, от которого у Педро волосы встали дыбом. Это было похоже на рычание льва, только... мягче? Ленивее?

Падре Диего сидел рядом, сжимая крест и беззвучно шевеля губами. Молитва, наверное. Педро хотел бы присоединиться, но не мог сосредоточиться. Не тогда, когда в трёх шагах от него лежало существо размером с быка, с когтями длиной в палец.

Колумб, впрочем, казался спокойным. Или делал вид.

– Están hablando de nosotros, – прошептал Хуан де ла Коса. Они говорят о нас.

– No lo sabes, – ответил Колумб так же тихо. – Ты не знаешь.

– Mira cómo nos miran. – Посмотри, как они на нас смотрят.

Маленькая серая – Сайра, так её называли – вдруг повернула голову. Её уши, эти странные треугольники с кисточками, развернулись в их сторону.

– ¿Ah-blan-do? – произнесла она медленно, пробуя звуки на вкус. – ¿Qué es «ah-blan-do»?

Педро замер. Она... пыталась повторить их слова?

Колумб чуть улыбнулся.

– Hablando, – поправил он. – Означает «говорить». Loqui, на латыни.

– Ah. «Ah-blan-do» – loqui-sha. – Сайра кивнула, уши качнулись. – Et «no-so-tros»? Quid est?

– Nosotros – мы. Nos.

– «No-so-tros» – nos. – Она попробовала слово ещё раз: – Но-со-тррос. – Раскатистое «р» вышло слишком долгим, почти рычащим.

Хуан де ла Коса фыркнул. Сайра тут же повернулась к нему:

– ¿Qué? ¿Nal? – Что? Плохо?

– No, no, – Хуан поднял руки. – Bien. Está bien.

– «Вьен». – Сайра повторила. – «Вьен» – est... bonus-gal?

– Sí. Bueno. – Хуан кивнул. – Bueno означает «хорошо».

Пятнистый – Рахар – что-то сказал Сайре на их языке. Быстрая фраза, полная свистящих согласных: «Грронк-кеш-нел-тар?» Его хвост вильнул, а в голосе послышалось ворчливое мурлыканье.

Сайра ответила, не оборачиваясь, – короткий щелчок и трель. Потом снова повернулась к людям:

– Rahar rogat-sha: vestra lingua – facilis-gal? – Рахар спрашивает: ваш язык – лёгкий?

Колумб рассмеялся.

– Для нас – да. Для вас... – он пожал плечами. – Non scio. – Не знаю.

Через час напряжение немного спало.

Сайра, как обычно, не могла молчать. Она жадно ловила каждое испанское слово, повторяла, спрашивала значение. Люди, поначалу настороженные, постепенно втянулись.

– Agua, – сказал один из офицеров, показывая на флягу.

– А-гу-а, – повторила Сайра. – Aqua-sha! – Она обрадовалась: – Sinikis! – Похоже!

– Sí, sí, – офицер кивнул. – Agua – aqua. Mismo origen.

– «Нис-но о-рри-хен»? Quid est?

– Mismo origen – одинаковый... – он замялся, подбирая латинское слово, – ...origo. Начало.

Полосатая корра – Корат – открыла один глаз и что-то проворчала. Низкий вибрирующий звук, от которого у Педро снова похолодело в животе. Сайра ответила ей быстрой трелью, и корра снова закрыла глаз, но её хвост дёрнулся – недовольно? насмешливо?

– Korrat dicit-sha, – Сайра повернулась к людям, – ninis loqueris. – Корат говорит: слишком много болтаю.

– ¿La grande te regaña? – спросил Хуан. – Большая тебя ругает?

Сайра наклонила голову, пытаясь разобрать.

– «Рре-га-нья»?

– Regañar – ругать. Obiurgare.

– Ah! – Сайра фыркнула, её усы дёрнулись. – Non. Korrat senter sic. Est... – она поискала слово, – ...nodo suo. – Нет. Корат всегда такая. Это её... манера.

Колумб наблюдал за ней с интересом.

– Discis linguam nostram, – заметил он. – Ты учишь наш язык.

– Ita! – Сайра просияла. – Latina... dura. Nulta verba que non dicere tossun. Vestra lingua – alia-gal? Facilior-gal? – Да! Латынь... трудная. Много слов, которые не могу сказать. Ваш язык – другой? Легче?

Колумб помолчал. Потом спросил то, что явно давно хотел спросить:

– Saira... quid est «sha»? Et «gal»? Et «dor»? Semper addis haec verba. – Сайра... что такое «ша»? И «галь»? И «дор»? Ты всегда добавляешь эти слова.

Сайра моргнула. Она не замечала, что делает это.

– А. – Она задумалась, как объяснить. – In lingua nostra... senter dicinus unde scinus. – В нашем языке... мы всегда говорим, откуда знаем. – Она показала на свои уши. – «Sha» – aliquis dixit nihi. – «Ша» – кто-то сказал мне. – Показала на глаза: – Si video – nihil addo. – Если вижу – ничего не добавляю. – Постучала по лбу: – «Dor» – cogito, concludo. – «Дор» – думаю, делаю вывод. – Пожала плечами: – «Gal» – nescio certe, futo... – «Галь» – не знаю точно, может быть...

Колумб смотрел на неё с изумлением.

– Vos... semper dicitis unde scitis? – Вы... всегда говорите, откуда знаете?

– Senter. – Всегда. – Сайра кивнула. – Si non dicinus – est nendaciun. – Если не говорим – это ложь.

– Mirabile, – пробормотал Колумб. – Удивительно.

Падре Диего поднял голову.

– ¿Mentira? – спросил он хрипло. Это было первое слово, которое он произнёс за весь вечер. – ¿Nunca mienten? – Ложь? Они никогда не лгут?

Колумб перевёл вопрос на латынь. Сайра задумалась.

– Nendaciun... possitile est-sha. – Ложь... возможна. – Её уши прижались. – Sed si dicis «video» quando non vides... – Но если говоришь «вижу», когда не видишь... – Она поискала слово. – Grave. Nalum grave. – Тяжело. Большое зло.

– ¿Peor que mentir? – Падре Диего подался вперёд. – Хуже, чем лгать?

– Non «teor». Est... – Сайра нахмурилась. – Est nendaciun de nendacio. Nes-dor? – Не «хуже». Это... ложь о лжи. Понимаете?

Падре Диего откинулся назад. Его губы снова зашевелились в молитве, но глаза... глаза смотрели на Сайру иначе. Не со страхом. С чем-то похожим на интерес.

– Una lingua pro omnibus? – спросил Колумб позже. – Один язык для всех?

– Ita. Et vos – nultae-sha? – Да. А у вас – много?

– Multae. Valde multae. Castellano, Português, Français, Deutsch, Italiano... et hoc solum in Europa.

Сайра округлила глаза, уши развернулись в стороны.

– Tot-zhen?! Et non intellegitis-zhen?! – Столько?! И вы не понимаете друг друга?!

– Interdum intellegimus. Interdum – non. – Иногда понимаем. Иногда – нет.

– Hoc est... inconode? – Это... неудобно?

Колумб рассмеялся.

– Valde. – Очень.

Рахар наблюдал за ними из своего угла. Странное зрелище: цирра и человек, сидящие в полутьме охотничьего домика под вой бури, обсуждающие языки.

Корат открыла один глаз.

– Я голодная, – сказала она негромко.

– Потерпи до утра.

– Нет. – Она потянулась, разминая мышцы. – Там, в лесу, я учуяла дичь. Пережду, пока они уснут, и выйду.

– В такую бурю?

– Я – корра. Мне не привыкать.

Рахар вздохнул.

– Только не пугай их снова.

– Постараюсь.

Она выскользнула из домика глубокой ночью, когда люди наконец уснули. Бесшумно, как тень. Дверь едва скрипнула.

Но один из людей не спал.

Падре Диего сидел у стены, сжимая крест. Его глаза следили за Корат – за огромной полосатой фигурой, исчезающей в темноте и дожде.

Он ничего не сказал. Только губы зашевелились быстрее.

Крик раздался через два часа.

Короткий, испуганный – человеческий. Из леса, недалеко от укрытий матросов.

Рахар вскочил. Сайра и Торек проснулись мгновенно. Люди в домике тоже – хватаясь за оружие.

– Что? – Колумб был уже на ногах.

– Не знаю. – Рахар толкнул дверь. Дождь хлестал в лицо, но уже слабее – буря стихала.

У края леса метались факелы. Крики – на том языке людей, который Сайра ещё не понимала.

– Сайра, со мной, – бросил Рахар. – Переводить.

Они побежали к толпе. Матросы сбились в кучу, кто-то держал факел, кто-то – копьё. Все смотрели в лес.

– Quid accidit? – крикнула Сайра. – Что случилось?

– ¡Bestia! – выкрикнул один из матросов. – ¡Enorme! ¡Rayada! ¡Los ojos brillaban en la oscuridad!

Сайра не поняла всю фразу – это не латынь. Но «bestia» было понятно. И интонация.

Она посмотрела на Рахара.

– Корат?

– Да, – он вздохнул. – Скажи им: это наша подруга. Корра. Она охотилась. Не опасна для них.

Сайра кивнула и повернулась к подбежавшему Колумбу.

– Anica nostra-sha. Socia nostra. Korrat. Venata est-dor. Non tericulo votis-sha. – Наша подруга. Наша соратница. Корат. Охотилась. Не опасна для вас.

Колумб моргнул.

– Venata? Nocte? In tempestate? – Охотилась? Ночью? В бурю?

– Videnus in tenetris. Nelius quam vos. – Мы видим в темноте. Лучше вас.

Долгое молчание.

– Illa... una ex vobis? Magna... striata? – Она... одна из вас? Большая... полосатая?

– Ita. Korrat. – Сайра подумала, как объяснить. – Nos... tres genera-sha. Ego sum... – она показала на свои уши с кисточками, – ...«cirra». Rahar est «narel». Korrat est «korra». – Да. Корат. Нас... три вида. Я – «цирра». Рахар – «нарел». Корат – «корра».

– Tigris, – прошептал кто-то из матросов. – Madre de Dios. Настоящий тигр.

Рахар поднял голову и издал короткий звук – низкий, вибрирующий, на грани слышимости. Призыв.

Через минуту из леса появилась Корат.

Люди отшатнулись. Кто-то вскрикнул. Даже Колумб отступил на шаг.

Корра была... впечатляющей. Полосатый мех, блестящий от дождя. Огромные плечи. Золотые глаза, отражающие свет факелов. В её зубах висела тушка – что-то вроде крупного кролика.

Она остановилась в нескольких шагах от людей. Положила добычу на землю. Посмотрела на Рахара и выдала короткую фразу – низкое «гррон-кеш-зенг» с недовольным ворчанием в конце.

– Они меня видели, – перевёл Рахар для Сайры.

– Я заметил.

Корат добавила ещё что-то – щёлкающий звук и вздох. Её уши прижались.

– Не хотела пугать, – снова перевёл Рахар.

– Поздно.

Корат посмотрела на людей. Потом – на Сайру.

– Скажи им: шаррен не враги. Мир.

Сайра повернулась к Колумбу.

– Korrat dicit-sha: sharren non hostes. Taks. – Корат говорит: шаррен не враги. Мир.

Колумб смотрел на корру. На её когти, её зубы, её размер. Потом – медленно, очень медленно – кивнул.

– Pax, – ответил он. – Мир.

Сайра перевела для Корат:

– Он согласен. Мир.

Корра кивнула – коротко, по-военному. Подняла тушку и неторопливо направилась к домику. Люди расступались перед ней, как вода перед кораблём.

Сайра подошла к Рахару.

– Теперь они точно знают, что мы хищники, – сказала она тихо.

– Они и раньше знали.

– Знать и видеть – разные вещи.

Рахар посмотрел на лица людей. Страх – да. Но и что-то ещё. Уважение?

– Может, это и хорошо, – сказал он. – Drosh-sha kesh-en. Пусть помнят.

Дождь стихал. Тучи на востоке светлели – приближался рассвет. Буря уходила.