Текст книги "Закон Океанов (СИ)"

Автор книги: Ракшас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7: Путь на запад

Рассвет был тихим.

Рахар вышел из домика и остановился на пороге, глядя на бухту. Буря ушла, оставив после себя умытый мир: чистое небо, спокойную воду, влажный песок с разбросанными ветками и листьями.

Каравеллы стояли на якорях – целые, если не считать нескольких оборванных снастей. Люди уже возились на палубах, ремонтируя, подтягивая, проверяя. Импровизированные укрытия на берегу превратились в мокрые кучи парусины и веток.

– Красиво, – сказала Сайра, выглядывая из-за его плеча. – Люблю утро после бури.

– Ты не спала.

– Немного. – Она потянулась, хрустнув позвонками. – Слишком интересно было слушать, как они разговаривают во сне. Знаешь, что один из них бормотал «Нария»? Это имя-gal. Женское.

– Откуда ты знаешь, что женское?

– Интонация. И он улыбался.

Рахар покачал головой. Типичная цирра – даже сон чужаков превращала в объект исследования.

Корат вышла следом, зевнув так широко, что блеснули все клыки. Кости кролика, обглоданные до блеска, она аккуратно сложила в угол домика чтобы вынести утром – не мусорить в охотничьем доме, гласило правило.

– Когда отплываем? – спросила она.

– Скоро. Дам людям время починиться.

– А потом?

– Потом – Zharn-Nel-Os. Два-три дня для них.

Торек появился последним, протирая глаза.

– Я слышал, что ночью кто-то храпел, – сказал он. – Громко. Думал, это Корат, но звук был другой.

– Это тот большой человек, – сказала Сайра. – Хуан. Храпит как... – она поискала сравнение, – ...как двигатель на холостом ходу.

– Откуда ты знаешь, как храпят двигатели?

– У меня был сосед-механик.

Колумб подошёл через час.

Рахар видел его издалека, человек шёл по пляжу один, без свиты. Его плащ был мокрым, сапоги хлюпали по песку. Но походка была уверенной.

Он остановился в нескольких шагах от домика и сделал короткий поклон.

– Salve, – сказал он. – Привет.

Сайра выскочила вперёд.

– Salve, Kristofore! Kuonodo dornivisti? – Привет, Кристофор! Как спал?

Колумб чуть улыбнулся.

– Male. Sed melius quam in navi. – Плохо. Но лучше, чем на корабле.

– Мы скоро отплываем, – сказала Сайра и осеклась. Повторила на латыни: – Nos noks navigavinus-sha. Rahar dicit: duo vel tres dies ad urven. – Мы скоро отплывём. Рахар говорит: два или три дня до города.

Колумб кивнул. Потом посмотрел в сторону леса – туда, откуда ночью вышла Корат.

– Vestra amica... – он замялся. – Illa magna striata. Korrat. Est... semper sic? – Ваша подруга... Та большая полосатая. Корат. Она... всегда такая?

– Quonodo «sic»? – Как «такая»?

– Venatur nocte. In tempestate. Sola. – Колумб покачал головой. – In patria mea, viri timerent facere hoc. – Охотится ночью. В бурю. Одна. У меня на родине мужчины боялись бы делать это.

Сайра перевела для Рахара. Тот хмыкнул.

– Скажи ему: Корат – корра. Они все такие.

Сайра перевела:

– Korrat est «corra». Onnes corrae sic sunt. Nagnae, fortes, non tinent tenebras. – Корат – «корра». Все корры такие. Большие, сильные, не боятся темноты.

– Et vos? – Колумб указал на Сайру. – Tu es parva. Non times? – А вы? Ты маленькая. Не боишься?

Сайра фыркнула, усы дёрнулись.

– Ego sun «cirra». Nos sunus... – она поискала слово, – ...veloces. Korrae sunt fortes. Cirrae sunt veloces. Nareles sunt... – ещё пауза, – ...trudentes. – Я – «цирра». Мы... быстрые. Корры сильные. Цирры быстрые. Нарелы... осторожные.

– Tres genera. – Колумб кивнул, вспоминая ночной разговор. – Sicut leo, pardus, lynx. – Три вида. Как лев, леопард, рысь.

– Non «sicut»! – Сайра замахала руками. – Sunus sharren! Non aninalia! – Не «как»! Мы шаррен! Не животные!

Колумб поднял руки в примирительном жесте.

– Intellego. Non animalia. Homines... – он запнулся на слове, – ...vestri generis. – Понимаю. Не животные. Люди... вашего вида.

Сайра немного успокоилась.

– Ita. Sharren. Nos sunus sharren.

К полудню флот вышел из бухты.

«Stong-telsh» шла впереди, указывая путь. За ней – «Санта-Мария», тяжело переваливаясь на волнах. «Пинта» и «Нинья» замыкали строй.

Ветер был попутным – редкая удача. Рахар развернул паруса и позволил катамарану скользить по воде, не форсируя скорость. Каравеллы и так еле поспевали.

– Они такие медленные, – заметила Корат, глядя назад. – Как можно плавать на таком?

– Они пересекли океан на «таком», – напомнил Рахар.

– Это не отменяет того, что они медленные.

– Терпение, корра. Не все рождены быстрыми.

Корат фыркнула, но промолчала.

Торек сидел на корме, делая записи в блокноте. Юридические заметки – он уже третий день документировал всё происходящее. «На случай суда», – объяснил он. Рахар не спрашивал, какого суда.

Сайра, разумеется, не могла усидеть на месте.

– Рахар! – крикнула она с носа. – Можно я прыгну к ним?

– Куда?

– На их корабль! Колумб приглашал!

– Когда?

– Только что! Он махал руками!

Рахар посмотрел на «Санта-Марию». Действительно, на палубе стояла фигура и делала приглашающие жесты.

– Ладно, – вздохнул он. – Но возьми кого-нибудь с собой.

– Торек?

– Торек занят. Корат?

Корра открыла один глаз.

– Нет.

– Почему?

– Потому что прошлой ночью я их достаточно напугала. Пусть привыкнут к мысли, что я существую, прежде чем увидят меня вблизи при свете дня.

Это было... на удивление разумно для корры.

– Тогда я пойду, – сказал Рахар. – Сайра, готовь катапульту

Над морем раздался радостный цирриный вопль.

Палуба «Санта-Марии» пахла смолой, солью и человеческим потом.

Рахар поморщился, когда поднялся по верёвочной лестнице. Запахи людей всё ещё были непривычными – слишком резкие, слишком... плоские. Никаких феромонов, которые можно было бы прочитать. Только физиологическая химия.

Сайра, как обычно, не обращала внимания. Она уже металась по палубе, трогая канаты, заглядывая в люки, засыпая матросов вопросами.

– ¿Qué es esto? – спрашивала она на своём ломаном испанском. – Что это?

– Cabrestante, – отвечал матрос. – Кабестан.

– Ка-врес-тан-те? ¿Tara qué? – Для чего?

– Para levantar el ancla. – Поднимать якорь.

– Ah! Ancora! Scio! – она перешла на латынь. – Nos havenus... – показала руками что-то вращающееся, – ...nakina. Facit iden, sed sine nanivus. – Мы имеем... машину. Делает то же, но без рук.

Матросы переглядывались. Существо говорило на латыни, пыталось говорить на кастильском, и при этом утверждало, что у них есть машина для подъёма якоря. Без рук.

Колумб подошёл к Рахару.

– Tua amica, – он указал на Сайру, – est valde... curiosa. – Твоя подруга очень... любопытная.

Рахар не понял слов но смысл был понятен и так. Он кивнул.

Колумб помолчал, потом сделал приглашающий жест в сторону кормовой надстройки.

– Venite. Volo ostendere vobis aliquid. – Идите. Хочу показать вам кое-что.

Каюта Колумба была тесной, но относительно чистой.

Карты. Везде карты. На столе, на стенах, свёрнутые в трубки. Рахар узнал очертания Европы – примитивные, неточные, но узнаваемые. Африка. Странная пустота там, где должна была быть Пардия.

– Terra incognita, – сказал Колумб, заметив его взгляд. – Неизвестная земля. – Он указал на пустое пространство. – Hic vos habitatis? – Здесь вы живёте?

Сайра склонилась над картой.

– Ita et non, – сказала она. – Да и нет. – Взяла перо со стола. – Tossun-gal? – Можно?

Колумб кивнул.

Сайра начала рисовать. Линии побережья – уверенные, точные. Она видела настоящие карты Шарреноса – земли шарренов, знала географию. Контур материка появлялся под её рукой: изогнутый восточный берег, острова, заливы.

– Hic, – она ткнула пером в точку на побережье, – est Zharn-Nel-Os. Urvs nagna. Hic nos naviganus. – Здесь – Zharn-Nel-Os. Большой город. Сюда мы плывём.

Колумб смотрел на карту широко открытыми глазами.

– Tantum... – он покачал головой. – Tam magna terra. Et nos non sciebamus. – Такая... Такая большая земля. И мы не знали.

– Vos non sciebatis-sha, – поправила Сайра. – Nos sciebamus de vobis. – Вы не знали. Мы знали о вас.

Колумб резко повернулся к ней.

– Sciebatis? De nobis? – Знали? О нас?

– Ita. Sed... – Сайра замялась, понимая, что сказала лишнее. Посмотрела на Рахара.

Он вздохнул. Торек бы его убил за это, но...

– Скажи правду, – сказал он. – Частично. Что мы знали о людях, но не контактировали. Не объясняй почему.

Сайра кивнула и повернулась к Колумбу:

– Sciebanus-sha. Ian diu. Sed non... – она поискала слово, – ...non lokuevanur. Non veniebanus. Lex nostra-sha. – Знали. Давно. Но не... не разговаривали. Не приходили. Наш закон.

– Lex? – Колумб нахмурился. – Quae lex? – Закон? Какой закон?

– Lex... – Сайра сделала жест, охватывающий океан за иллюминатором, – ...oceani. Non tangere honines. Non lokui. Non... – она развела руками. – Trohibitun est. – Закон океана. Не трогать людей. Не говорить. Не... Запрещено.

Колумб долго молчал.

– Et nunc? – спросил он наконец. – Nunc loquimini. Nunc tangitis. Contra legem? – А сейчас? Сейчас говорите. Сейчас касаетесь. Против закона?

Сайра посмотрела на Рахара. Её уши прижались.

– Ita, – сказала она тихо. – Contra legen. – Да. Против закона.

Обед был... интересным.

Колумб настоял на том, чтобы накормить гостей. «Гостеприимство», – объяснила Сайра. Отказаться было бы оскорблением.

Проблема была в еде.

Матрос принёс поднос: хлеб, сыр, сушёные фрукты, какая-то каша. Колумб с гордостью указал на угощение.

– Cibus noster, – сказал он. – Наша еда. – Simplex, sed bonus. – Простая, но хорошая.

Рахар посмотрел на поднос. Потом на Сайру.

– Это... что? – спросил он по-шарренски.

– Еда, – ответила она. – Их еда.

– Я вижу. Но что именно?

Сайра взяла кусок хлеба, понюхала.

– Зерно-dor. Размолотое и... запечённое-gal? – Она откусила кусочек, пожевала. Её морда скривилась. – Странно. Как... вата. Никакого вкуса. Чуть кисло-gal?

– Это съедобно?

– Технически-dor... да. Мы можем это переварить. Но это не... – она поискала слово, – ...не еда. Не настоящая. Как жевать сухую траву.

Колумб наблюдал за ними с беспокойством.

– Non placet? – спросил он. – Не нравится?

Сайра быстро замахала руками.

– Non, non! Tlacet! – Нет, нет! Нравится! – Она впихнула в рот ещё кусок хлеба и преувеличенно закивала. – Vonun! Valde vonun! – Хорошо! Очень хорошо!

Рахар тоже взял кусок – из вежливости. Хлеб был... ну, хлебом. Сухой, пресный, с привкусом чего-то непонятного. Он заставил себя прожевать и проглотить.

– Мы должны ответить, – тихо сказал он Сайре. – Это вежливость. Мы должны их тоже чем-то угостить.

– У нас есть рыба, – предложила Сайра. – И мясо, которое Корат добыла.

– Приготовленное?

– Нет. Сырое.

Рахар задумался. Шаррены ели мясо сырым – так было вкуснее, питательнее, естественнее. Но люди...

– Попробуем, – решил он. – Посмотрим на реакцию.

Реакция была... выразительной.

Сайра, спрыгав на «Stong-telsh» за угощением, вернулась с куском оленины – частью добычи Корат. Тёмно-красное мясо, свежее, даже не совсем остывшее.

Колумб посмотрел на кусок. Потом на Сайру.

– Hoc est... caro? – спросил он осторожно. – Это... мясо?

– Ita! Caro cervi! – Сайра гордо указала на угощение. – Korrat cetit heri nocte. Recens! Vonus! – Да! Мясо оленя! Корат добыла прошлой ночью. Свежее! Хорошее!

– Sed... non coctum? – Колумб выглядел озадаченным. – Non ignis? – Но... не приготовлено? Без огня?

– Ignis? – Сайра наклонила голову. – Kuare ignis? Caro est vona sic. – Огонь? Зачем огонь? Мясо хорошее так.

Колумб и Рахар обменялись взглядами. Два существа из разных миров, пытающихся понять пищевые привычки друг друга.

– Nos... – Колумб подбирал слова, – ...coquimus carnem. Semper. Caro cruda est... – он поморщился, – ...non bona pro hominibus. – Мы... готовим мясо. Всегда. Сырое мясо... не хорошо для людей.

– Non vona-zhen? – Сайра удивилась. – Sed caro cruda est nelior! Nutrinentun! Sator! – Не хорошо? Но сырое мясо лучше! Питательность! Вкус!

– Tro vobis-gal. Non tro nobis. – Для вас. Не для нас.

Сайра перевела для Рахара. Тот покачал головой.

– Они портят мясо огнём, – сказал он задумчиво. – Убивают вкус, разрушают структуру... И считают это нормальным.

– Они не хищники, – напомнила Сайра. – В смысле, не такие, как мы. Их предки, наверное, ели падаль? Или растения?

– Растения они точно едят. – Рахар указал на хлеб. – Это же зерно. Трава.

– Они едят траву?!

– Технически – семена травы. Но да.

Сайра посмотрела на остатки хлеба на подносе с новым выражением – смесью ужаса и восхищения.

– Они едят траву, – повторила она медленно. – И готовят мясо на огне. И пересекли океан на деревянных лодках. – Пауза. – Они странные.

– Мы для них тоже странные, – заметил Рахар.

– Это справедливо.

После неловкого обмена едой Колумб повёл их на палубу.

Падре Диего ждал там – бледный, с тёмными кругами под глазами. Он явно не спал всю ночь. Крест в его руках поблёскивал на солнце.

Колумб указал на него:

– Hic est Pater Didacus. – Это отец Диего.

Сайра посмотрела на священника, потом на Колумба.

– Tater tuus? – спросила она с интересом. – Твой отец?

Колумб моргнул.

– Non... non pater meus carnalis. Pater spiritualis. – Не... не мой телесный отец. Духовный отец.

– Stiritualis? – Сайра наклонила голову. – Kuonodo «stiritualis»?

Колумб замялся, подбирая слова.

– Est... pater omnium nostrum. Totius navis. Curat animas nostras. – Он... отец всех нас. Всего корабля. Заботится о наших душах.

Сайра перевела для Рахара. Её глаза расширились.

– Он говорит, что этот человек – отец всей команды. Всех девяноста человек!

– Всех? – Рахар недоверчиво посмотрел на тощего священника. – Он не похож на... главу такой большой семьи.

– Может, у них это работает иначе? – Сайра повернулась к Колумбу с восхищением: – Didacus est garn-tarsh vester? Katut faniliae? – Диего – ваш гарн-тарш? Глава семьи?

– Garn... tarsh? – Колумб не понял слово.

– Garn-tarsh, – Сайра попыталась объяснить. – Kui... kui facit fanilian unan. Tarens, avus, tater onniun. – Кто... кто делает семью единой. Родитель, дед, отец всех.

– Ah! – Колумб кивнул. – Ita, aliquid simile. Pater spiritualis. – Да, что-то похожее. Духовный отец.

Сайра просияла и повернулась к падре Диего с новым уважением.

– Fanilia nagna! – сказала она. – Большая семья! – Потом задумалась: – Sed... uvi sunt feninae? Video tantun... – она обвела рукой палубу, – ...viros? Onnes viri? – Но... где самки? Вижу только... мужчин? Все мужчины?

Колумб закашлялся.

– Feminae... non navigant nobiscum. Manent domi. – Женщины... не плавают с нами. Остаются дома.

– Non navigant-zhen? – Сайра удивлённо развернула уши в стороны. – Kuare? Et... – она посмотрела на команду, – ...kuonodo vos distinguo? Kui est nas, kui est fenina? Onnes siniles! – Не плавают? Почему? И... как вас различать? Кто мужчина, кто женщина? Все похожи!

Рахар фыркнул, сдерживая смех.

– Сайра, – сказал он по-шарренски, – у них возможно нет видимого полового диморфизма. Ты помнишь что-то из учебников?

– Я помню! Что-то... Но я думала, хоть что-то будет отличаться! Они же все... одинаковые!

Колумб, не понимая их разговора, всё ещё выглядел смущённым.

– Viri et feminae... differunt, – сказал он осторожно. – Sed... difficile explicare. – Мужчины и женщины... отличаются. Но... трудно объяснить.

– Потом, – вздохнула Сайра. – Изучу. – Она снова посмотрела на падре Диего: – Твоя семья – только мужчины. Странно. Но... – она пожала плечами, – ...хорошо, что плаваете вместе. Семья должна быть вместе.

Падре Диего явно не понял и половины, но кивнул.

– Domine, – обратился он к Колумбу, – possum loqui cum illis? De Deo? – Господин, могу я поговорить с ними? О Боге?

Колумб посмотрел на Сайру.

– Pater vult loqui de... religione nostra. De Deo. – Отец хочет поговорить о... нашей религии. О Боге.

Сайра перевела для Рахара. Тот пожал плечами.

– Почему нет? Нам всё равно нечего делать, пока плывём.

Сайра повернулась к священнику.

– Lokere, tater. Audinus. – Говори, отец. Слушаем.

Падре Диего сделал глубокий вдох. Это был его момент – шанс донести истину до невинных душ.

– In principio, – начал он торжественно, – Deus creavit caelum et terram... – В начале Бог создал небо и землю...

Сайра слушала, наклонив голову. Её уши поворачивались, ловя каждое слово.

– Et Deus dixit: «Fiat lux». Et facta est lux... – И Бог сказал: «Да будет свет». И стал свет...

– Tater, – перебила Сайра. – Quis est «Deus»? – Отец. Кто такой «Деус»?

Падре Диего запнулся.

– Deus est... Creator. Omnipotens. Qui fecit omnia. – Бог это... Создатель. Всемогущий. Кто сделал всё.

– Onnia? Caelun, terran, nos? – Всё? Небо, землю, нас?

– Ita. Omnia.

Сайра перевела для Рахара. Тот нахмурился.

– Спроси: этот «Деус» – живое существо? Где он живёт? Можно с ним поговорить?

Сайра спросила. Падре Диего замялся.

– Deus est... spiritus. Non habet corpus. Habitat in caelo. – Бог это... дух. Не имеет тела. Живёт на небе.

– Stiritus-zhen? – Сайра подняла бровь. – Kuonodo stiritus creat res? Sine nanivus? Sine cortore? – Дух? Как дух создаёт вещи? Без рук? Без тела?

– Per... per verbum. Deus dixit, et factum est. – Через... через слово. Бог сказал, и стало.

Сайра перевела. Рахар фыркнул.

– Это как магия? – спросил он. – Сказал – и появилось?

– Похоже на то.

– И они в это верят?

– Кажется, да.

Сайра повернулась к падре Диего:

– Tater... kuonodo scitis hoc? Vidistis Deun? Audivistis? – Отец... как вы это знаете? Видели Бога? Слышали?

Падре Диего выпрямился.

– Habemus Scripturas. Verbum Dei. Prophetae scripserunt quod Deus dixit illis. – У нас есть Писания. Слово Божье. Пророки записали, что Бог говорил им.

– Ah! – Сайра просияла. – Trothetae scripserunt-sha! Illi audierunt, et vos legitis-sha! – Пророки записали! Они слышали, и вы читаете!

Она повернулась к Рахару.

– Репортатив, – объяснила она. – Они знают от пророков. Пророки слышали от этого Деуса. Цепочка передачи.

– Длинная цепочка, – заметил Рахар. – Сколько поколений?

Сайра спросила. Падре Диего задумался.

– Multi... milia annorum. – Много... тысяч лет.

– Тысячи лет репортатива? – Рахар покачал головой. – Без прямого подтверждения? Это... ненадёжно.

– Для нас – да, – согласилась Сайра. – Но они, кажется, доверяют.

Она повернулась к священнику:

– Tater... nos non havenus «Deun». Non havenus «stiritus» kui creat res. – Отец... у нас нет «Бога». Нет «духа», который создаёт вещи. – Она пожала плечами. – Nundus est. Senter fuit. Non «creatus». – Мир есть. Всегда был. Не «создан».

Падре Диего побледнел.

– Sed... anima? Habetisne animas? – Но... душа? У вас есть души?

– Quid est «anima»? – Что такое «душа»?

– Pars immortalis. Quae vivit post mortem corporis. – Бессмертная часть. Которая живёт после смерти тела.

Сайра перевела. Рахар задумался.

– У нас есть концепция... – он поискал слово, – ...памяти? Что мы оставляем после себя – дети, дела, истории. Но бессмертная часть, которая живёт отдельно от тела? Нет. Мы умираем, и это конец.

Сайра перевела – мягко, стараясь не обидеть.

– Nos... – она замялась, – ...non credinus in «aninan» sic. Tost norten – nihil. Sed nenoria vivit. In filiis. In operivus. In historiis. – Мы... не верим в «душу» так. После смерти – ничего. Но память живёт. В детях. В делах. В историях.

Падре Диего смотрел на неё с выражением человека, который увидел бездну.

– Nihil? – прошептал он. – Post mortem – nihil? – Ничего? После смерти – ничего?

– Ita-sha. Hoc cognutun. – Да. Так мы думаем.

Священник сделал шаг назад. Его губы зашевелились в молитве. Крест в его руках дрожал.

Колумб положил руку ему на плечо.

– Satis pro hodie, Pater, – сказал он мягко. – Достаточно на сегодня, отец.

К вечеру появились первые признаки земли.

Птицы. Сначала одна – большая белая, с длинными крыльями. Потом ещё несколько. Они кружили над кораблями, иногда садясь на мачты.

– Aves! – крикнул вперёдсмотрящий на «Санта-Марии». – ¡Aves terrestres! – Птицы! Сухопутные птицы!

Сайра, которая снова перебралась на каравеллу – «практиковать испанский», как она объяснила – подняла голову.

– Terra-gal? – спросила она Колумба. – Земля?

– Ita. Uno vel duo dies. – Да. Один или два дня.

Она посмотрела на горизонт. Там было только море – бескрайняя синева до самого неба. Но птицы не лгали. Земля была близко.

Zharn-Nel-Os, подумала она. Большой город. Много шаррен. Много вопросов.

Она вспомнила разговор в каюте Колумба. «Contra legem», – сказала она. Против закона.

Торек будет в ужасе, подумала она. Но мы уже слишком далеко зашли. Нельзя остановиться.

На палубе «Stong-telsh» Торек тоже смотрел на птиц. Его мысли были похожими.

Мы ведём людей к Шарреносу, думал он. Мы нарушаем закон, которому тысячи лет. И мы понятия не имеем, что будет дальше.

Корат подошла и села рядом.

– О чём думаешь? – спросила она.

– О последствиях.

– Ты всегда думаешь о последствиях.

– Кто-то должен.

Корра фыркнула.

– Знаешь, что говорят о нарелах? «Нарел думает десять раз, прежде чем прыгнуть. Корра прыгает и думает по дороге вниз. Цирра прыгает, не думая вообще».

– И кто из них прав?

– Все. – Корат пожала плечами. – Зависит от ситуации.

Торек помолчал.

– Мы прыгнули, – сказал он наконец. – Теперь думаем по дороге вниз.

– Тогда хорошо, что мы летим вместе, – ответила Корат. – Если разобьёмся – хотя бы будет весело.

Торек невольно улыбнулся.

– Qorr-strang grakh, – пробормотал он. – «Путь корров».

– Именно, – Корат оскалилась в улыбке. – А теперь расслабься. До земли ещё день-два. Успеешь напереживаться.