Текст книги "Закон Океанов (СИ)"

Автор книги: Ракшас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Колумб осторожно жевал кусок чего-то, напоминающего говядину, и слушал Сайру.

– У нас есть семьи, – говорила она. – Большие! Но не как у вас.

– В чём разница?

– Мы не имеем брака. Один мужчина, одна женщина, вместе навсегда – такого нет.

Колумб поперхнулся.

– Нет брака?

– Не как у вас. У нас есть семья. Много взрослых живут вместе, растят детёнышей вместе.

– Много взрослых... вместе. – Колумб неловко потер бороду, – Но вы же все равно знаете кто отец?

Сайра наклонила голову.

– Что?

– Отец. Кто отец детей?

– А! Tarsh. – Она пожала плечами. – Не важно.

– Не важно?!

– Нет. – Сайра выглядела искренне озадаченной его реакцией. – Мать известна. Отец не всегда. Не важно. Детёныш есть детёныш семьи. Не детёныш отца.

Падре Диего, слушавший всё это с нарастающим ужасом, перекрестился.

– Это грех, – прошептал он. – Блуд. Содом и Гоморра.

Сайра не поняла слов, но уловила тон. Её уши дёрнулись назад, потом снова развернулись вперёд.

– Не плохо, – сказала она мягко. – Другое. Не плохо. – Она помолчала, подбирая слова. – Ваша семья... один мужчина, одна женщина. Что если мужчина умирает? Женщина одна. Дети одни. Кто заботится?

Колумб открыл рот – и закрыл. Он видел такое. Вдовы с детьми, просящие милостыню на паперти. Сироты в монастырских приютах.

– Наша семья, – продолжала Сайра, – много взрослых. Пять, семь. Десять иногда. Если один умирает или уходит – остальные заботятся. Детёныш никогда не остаётся один. Никогда. – Её хвост качнулся с уверенностью. – Это... garn-shteng. Закон семьи.

– Но без отца... – начал падре Диего.

– У детёныша много отцов, – перебила Сайра. – Все взрослые самцы семьи – отцы. Все учат, все защищают, все любят. Не один – много. – Она посмотрела на священника. – Это лучше, чем один. Один может уйти. Один может умереть. Один может быть плохой. Много – надёжно.

Колумб молчал. Он думал о своём отце – ткаче из Генуи, который редко бывал дома и ещё реже интересовался детьми. О матерях-одиночках в портовых городах. О детях, выросших на улице.

– А если... – он замялся, – если взрослые в семье ссорятся?

– Ссорятся, – кивнула Сайра. – Всегда ссорятся. Но детёныши – общие. Ссора между взрослыми – их дело. Детёныши – дело всех. Это... – она поискала слово, – ...отдельно. Можно злиться на сестру. Нельзя не заботиться о её детёныше. Нельзя.

– А если кто-то всё же не заботится? – спросил Хуан.

Сайра посмотрела на него так, словно он спросил, что делать, если солнце завтра не взойдёт.

– Так не бывает, – сказала она просто. – Это... невозможно. Как не дышать. – Она помолчала. – Детёныши – будущее. Все детёныши. Не мой детёныш, не твой детёныш – наш детёныш. Все наши.

Купленный календарь оказался неожиданно знакомым.

– Двенадцать месяцев, – объяснила Сайра, показывая на расчерченный лист. – Тридцать дней в месяце.

Колумб поднял голову на нее.

– Двенадцать месяцев? Тридцать дней? Это почти как у нас.

– Да? – Сайра выглядела заинтересованной. – Логично. Солнце и луна такие же. Одно солнце, одна луна. Календарь похожий, вероятно.

– А неделя?

– Пять дней. – Она пожала плечами. – День охоты, День работы, День собраний, День отдыха, День семьи.

– У нас семь, – сказал Колумб. – А какой сейчас год?

– Сайра задумалась. – Ken-targrosh, rai-grosh, ken-doghen, derath.

Колумб непонимающе смотрел на неё.

– Это... числа?

– Да. – Сайра нахмурилась, что-то соображая. – Мы считаем в дюжинах. Вы в десятках, да?

Она взяла салфетку и карандаш, и начала что-то начала писать. Колумб смотрел, как она выводит незнакомые символы, потом считает – когтем большого пальца касаясь фаланг на остальных четырёх. Три фаланги на каждом пальце, четыре пальца – двенадцать.

– Targrosh это двенадцать-двенадцать-двенадцать. Тысяча семьсот двадцать восемь.

Ещё минута вычислений. Сайра хмурилась, зачёркивала, писала снова.

– Восемь тысяч девятьсот девяносто восемь, – наконец сказала она, показывая результат.

Колумб уставился на число.

– Восемь тысяч?

– Да. От создания календаря. – Сайра наклонила голову. – Какой год у вас?

– Тысяча четыреста девяносто два, – прошептал Колумб. – От Рождества Христова.

Сайра пересчитала что-то в уме.

– Наш календарь на семь с чем то тысяч лет старше получается. – Она помолчала. – Любопытно.

Колумб молча смотрел на цифры. Семь с половиной тысяч лет. Эта цивилизация вела счёт времени, когда предки европейцев ещё не знали письменности. Когда пирамиды ещё не были построены.

– А... какие у вас праздники? – спросил он наконец, пытаясь отвлечься от головокружения.

– Khlenshara! – Сайра просияла. – Главный праздник. Пять или шесть дней, весной, в начале года.

– Что празднуете?

– Khlensh! – Сайра сказала это совершенно спокойно, без тени смущения. – Время, когда самки – она показала на себя, – когда мы можем... способны для... – она поискала слово, – ...для зачатия. Для делания детёнышей.

Колумб поперхнулся бульоном.

Вы празднуете это?

– Разумеется! – Сайра кивнула с энтузиазмом. – Самки в эструсе, почти все вместе, одновременно. Весь город! Семьи смешиваются, самцы соревнуются, самки находят новых самцов... – Её хвост радостно вилял. – Очень весело! Много музыки, много еды, много любви. Шесть дней свободы!

Падре Диего, слушавший это с открытым ртом, перекрестился.

– Это языческая оргия, – выдавил он.

– Не знаю этого слова, но судя по тону, вам не нравится, – сказала она мягко. – Это же так естественно! Мы живем. Имеем циклы. Рождаем новую жизнь и радуемся ей

Повисла неловкая тишина.

– А еще есть День Зенгарала! – добавила она, меняя тему с лёгкостью. – Летом! Много еды, много сна, много плавания!

Вопрос души в очередной раз возник вечером.

Они сидели в общей комнате отеля – люди и шаррен вместе. Контактёрская группа, несколько чиновников, Колумб с офицерами. Кто-то принёс напитки – для шаррен бульон разных видов, для людей чистую воду.

Падре Диего собирался с духом весь день. Он уже понял из прошлых разговоров, что эти существа не знают Бога. Не знают Христа. Не знают спасения. И это означало одно: они нуждались в просвещении.

– Я хочу рассказать вам, – начал он торжественно, и Сайра начала переводить, – о самом важном. О Боге. О душе. О спасении.

Шаррен слушали вежливо. Их уши были направлены к нему, обозначая внимания.

– В начале, – продолжал падре Диего, – Бог создал небо и землю. Свет и тьму. Животных и людей.

– Создатель? – спросил Гроштел через Сайру. – Кто создатель?

– Бог! Он – всемогущий, вездесущий, бесконечный!

– Где он? – спросил Торекнел через Сайру, делая пометки в планшете. – Как измеряют его бесконечность?

– Бога нельзя измерить! Он везде и нигде! Он – дух!

Сайра перевела. Шаррен переглянулись.

– Дух это что? – спросил старший нарел осторожно через Сайру. – Нефизическая материя? Энергия? Поле?

– Нет! Дух – это дух! – Падре Диего начинал терять терпение. – Бог создал мир, создал людей по своему образу и подобию...

– И нас? – перебил Гроштелчерез Сайру. – Мы получается тоже им созданы?

– Я... – Падре Диего замялся. – Вы не упомянуты в Священном Писании. Но если Бог создал всё...

– Если всё – и нас, – кивнула Сайра. – Если не нас – не всё. Логично.

– Да! Нет! Это вопрос для теологов! – Падре Диего перевёл дыхание. – Но главное – душа!

– Что есть душа? – спросила корра со шрамом через Сайру.

– То, что делает вас вами. Ваша бессмертная суть. Когда тело умирает – душа живёт!

Пауза. Шаррен переглянулись – на этот раз с явным недоумением.

– То есть разум? – спросил Торекнел через Сайру. – Разум – наша сущность.

– Нет! Разум умирает с телом! Душа – бессмертна!

– Откуда вы знаете? – мягко спросила Сайра. – Какое доказательство?

– Вера! Бог открыл это нам!

– Бог сказал? Как? Когда?

– Через пророков! Через Священное Писание! Через Сына своего, Иисуса Христа!

Сайра добросовестно перевела. Шаррен слушали, но их уши начали подёргиваться – знак, который Колумб уже научился распознавать как лёгкое беспокойство.

– Сын Бога? – спросил старший нарел через Сайру. – Бог имеет сыновей? Бог размножается?

– Нет! Да! Это тайна!

– Тайна это что не понимается? Или что не объясняется?

– Тайна – это то, что принимается верой!

– Вера без понимания, – медленно сказал Гроштел через Сайру. – Верить без доказательств. Это трудно для нас.

Падре Диего почувствовал, что теряет их. Он решил зайти с другой стороны.

– После смерти, – сказал он, – душа идёт в рай или в ад! Рай – для праведных, ад – для грешников!

Долгое молчание.

– После смерти мы идём в место хорошее или плохое? – медленно перевела Сайра.

– Да! В зависимости от ваших грехов!

– И кто решает?

– Бог!

– Бог, которого не видим и не слышим?

– Да!

Шаррен снова переглянулись. На этот раз Колумб уловил в их взглядах что-то новое. Не враждебность. Не насмешку. Что-то похожее на жалость.

– Кристофор, – сказала Сайра тихо, – это угроза? Если не веришь – плохое место после смерти?

– Не угроза! Предупреждение! Истина!

– Но после смерти нет ничего. Ни места хорошего. Ни места плохого. Ничего. Покой. Сон без пробуждения.

– Это ужасно! – прошептал падре Диего.

– Почему? – Сайра выглядела искренне озадаченной. – Это покой. Это конец. Нет боли, нет страха. Просто конец.

Падре Диего смотрел на неё. Потом на остальных шаррен – спокойных, невозмутимых, совершенно не обеспокоенных перспективой вечного небытия.

– Вы не боитесь? – спросил он.

– Бояться чего? – Старший нарел пожал плечами через перевод Сайры. – Ничто не болит. Ничто не пугает. Ничто есть ничто.

Колумб смотрел на священника. Тот побледнел. Его руки, сжимающие крест, дрожали.

– Они не понимают, – прошептал падре Диего. – Они не могут понять.

– Или мы не можем объяснить, – тихо ответил Колумб.

Вечер закончился в молчании. Каждая сторона думала о своём – и ни одна не понимала другую.

Ночью Колумб снова не спал.

Он сидел у окна, глядя на город огней, и думал о душе.

У него была душа. Он знал это – верил в это – всю жизнь. Бессмертная искра, которая переживёт тело. Дар Божий. Надежда на спасение.

А у них?

Они не верили. Не боялись. Не надеялись. Для них смерть была просто концом. Как задуть свечу. Ничего больше.

И они не казались несчастными. Не казались потерянными. Они жили своей жизнью – строили города, создавали чудеса, смеялись и спорили – без страха ада и без надежды на рай.

Может быть, подумал он, может быть, есть больше одного способа быть разумным. Больше одного способа быть живым.

Он не знал, что думать об этом.

Он записал в блокнот: «Вопрос души остаётся открытым. Требуется дальнейшее изучение.»

Потом закрыл блокнот и долго смотрел на звёзды.

Глава 11: Отплытие

Две недели в Zharn-Nel-Os пролетели как один день.

Для Колумба – как один день. Для его людей – как два месяца в чистилище.

Матросы работали от рассвета до заката. «Санта-Мария» нуждалась в серьёзном ремонте: течь в корпусе, истрёпанные снасти, расшатанные мачты. «Пинта» и «Нинья» держались лучше, но и им требовалось внимание.

Шаррен помогали – по-своему.

Они предоставили причал, инструменты, материалы. Их верфи были... другими. Металлические корабли, сварка, механизмы. Но дерево они тоже знали – для мелких лодок, для отделки и, теперь, для ремонта таких вот старомодных посудин из-за океана. Посмотреть на это собирались целые топлы.

Хуан де ла Коса руководил работами, и к концу работ он выглядел на десять лет старше.

– Они смотрят на нас, – жаловался он Колумбу. – Смотрят и... и жалеют. Как мы смотрим на дикарей с каменными топорами.

– Мы для них и есть дикари, – ответил Колумб. – Пока что.

Припасы оказались отдельной проблемой.

Воду шаррены дали без ограничений. Чистую, свежую, в любых количествах. Бочки наполнялись за минуты – из кранов, которые люди уже почти перестали считать чудом.

С едой было сложнее.

– У нас нет... – Сайра замялась, подбирая слово на латыни. – Зерна? Муки? Нет. У нас нет этого. Мы едим только мясо.

– Совсем нет зерна?

– Для животных. Для скота. Не для нас.

Колумб вздохнул.

– Но нам нужно что-то... растительное. Хлеб. Овощи. Фрукты. Мы не можем есть только мясо.

Сайра посмотрела на него с искренним недоумением.

– Вы хотите есть траву?

– Не траву. Зерно. Овощи. Плоды.

Сайра переглянулась с Рахаром. Тот озадаченно почесал кончик хвоста.

– Мы поищем, – сказала она наконец.

На следующий день их повели на животноводческий рынок.

Это было унизительно – и Колумб это понимал. Шаррен вели их туда, где продавали корм для скота, потому что разумные существа такое не ели. Торговцы смотрели на людей с плохо скрываемым изумлением.

Сайра указала на мешки с сушёными корнеплодами. Что-то похожее на репу, но другого цвета. Какие-то клубни. Сушёные бобы.

– Для животных. Для скота. Но если вам нужно...

– Что это? – Колумб показал на корнеплоды.

– Grondz, – ответила Сайра. – И trelkh. И dzrelsh. – Она указывала на разные мешки. Названия ничего не говорили Колумбу.

Рядом стояли мешки с жёлтыми зёрнами – крупными, яркими.

– А это?

– Kralsh, – ответил торговец – молодой нарел, который смотрел на людей как на диковинных зверей. Сайра перевела: – Для скота. Для откорма.

Колумб взял горсть зёрен. Kralsh. Что-то вроде зерна, но он никогда такого не видел. Крупное, жёлтое, твёрдое.

– Мы возьмём это.

Торговец и Сайра обменялись взглядами. Торговец что-то сказал на шарренгронк, языке разумных – быстро, с подёргиванием хвоста.

– Он говорит, – перевела Сайра, и в её голосе была неловкость, – что это для животных. Для добычи. Не для разумных существ. Он не хочет оскорбить.

– Скажи ему, что мы не оскорблены, – ответил Колумб. – Наши тела устроены иначе. Нам нужна растительная пища.

Сайра перевела. Торговец кивнул – всё ещё с прижатыми ушами – и начал отмерять зерно.

Колумб видел, как другие шаррены на рынке смотрят на них. С любопытством. С жалостью. С чем-то похожим на... смущение?

Они думают, что кормят нас как скот, понял он. И им от этого неловко.

Мешки с незнакомыми корнеплодами и зерном погрузили на повозку вместе с бочками воды. Grondz, trelkh, dzrelsh, kralsh – Колумб записал названия в блокнот. Ни одно из этих растений он раньше не видел.

– Спасибо, – сказал Колумб Сайре.

– Это не почётно, – она замялась. – Но если вам нужно...

– Нам нужно. Спасибо.

Зато мяса было в избытке. Солёное, вяленое, копчёное, упакованное в плотные свёртки, в которых не портились неделями.

– Это для долгих путей, – объяснил портовый чиновник – пожилой нарел с седой шерстью, через перевод Сайры. – Мы тоже путешествуем далеко.

Матросы были довольны. Мясо так мясо. Лучше, чем ничего.

А потом привезли сельдь.

Это был дар. Жест доброй воли.

Бочонок привезли на тележке – небольшой, аккуратный, с какими-то символами на крышке. Портовый чиновник лично сопровождал доставку.

– Деликатес, – перевела Сайра его слова. – Маринованная рыба. Для почетных гостей и особых случаев.

Колумб поблагодарил. Матросы открыли бочонок.

Запах ударил как кулак.

Педро де Гутьеррес, стоявший ближе всех, согнулся пополам и его вырвало прямо на причал. За ним – ещё двоих. Остальные отшатнулись, зажимая носы.

– Madre de Dios! – выдохнул Хуан. – Что это?! Падаль?!

Сайра, стоявшая рядом, выглядела растерянной. Она принюхалась к бочонку – её глаза закатились от удовольствия.

– Вам не хорошо? – спросила она с искренним недоумением. – Это же маринованная рыба! Деликатес! Очень вкусно!

Портовый чиновник смотрел на блюющих матросов с нарастающим ужасом. Его уши прижались к голове.

– Им не нравится?

Колумб попытался спасти ситуацию.

– Спасибо! – сказал он, стараясь не дышать носом. – Это хороший дар. Но мы не можем...

– Вы не переносите этот запах, – закончила за него Сайра, и в её голосе было разочарование. – Как мы не переносим этанол. Видовые различия.

Чиновник выглядел искренне оскорблённым. Он что-то сказал Сайре на шарренгронке – быстро, с прижатыми ушами. Она ответила, показывая на людей, объясняя что-то.

– Он говорит, что это большая честь, – перевела она наконец. – Маринованная рыба дорогая. Мы даём только почётным гостям.

– Скажи ему, что мы ценим честь, – ответил Колумб. – Но наши носы... другие.

Сайра перевела. Чиновник кивнул – всё ещё с прижатыми ушами – и забрал бочонок.

Матросы ещё долго не могли отойти от запаха.

В последние дни Колумб готовил груз.

Товары для королей. Доказательства открытия. Сувениры из невозможной страны.

Ткани – те самые, невозможных цветов. Шаррен продали их за символическую цену, когда поняли, что Колумб хочет показать их своим правителям.

– Для доказательства, – объяснила Сайра. – Мы понимаем.

Ножи – три штуки, разных размеров. Идеальные, острые, в кожаных ножнах.

Зеркало – одно, небольшое, но такой чёткости, какой в Европе не видели.

Карты – копии, которые шаррен согласились предоставить. Не полные, не подробные – но достаточные, чтобы показать масштаб.

И письмо.

Официальное письмо от Совета Zharn-Nel-Os, адресованное «Правителям земель, откуда прибыли гости». Написанное на латыни – Сайра помогала с переводом – и скреплённое печатью города.

«Мы, представители народа шаррен, приветствуем вас и ваш народ. Мы готовы к мирному обмену знаниями и торговле. Мы не желаем войны. Мы надеемся на понимание.»

Колумб перечитывал письмо снова и снова.

Мы не желаем войны.

Они не понимают, подумал он. Они не знают, с кем имеют дело.

В день отплытия на причале собралась толпа.

Не огромная – несколько сотен шарренов. Любопытные, зеваки, дети с родителями. Для города в триста пятьдесят тысяч жителей это было немного. Но для трёх каравелл – целая армия.

Контактёрская группа пришла в полном составе.

Рахар стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым.

Торек что-то записывал в планшет – до последней минуты.

Корат... Корат сидела на крыше портового здания, глядя на корабли сверху. Её хвост медленно покачивался.

А Сайра стояла прямо перед Колумбом.

– Вы вернётесь к себе, – сказала она. – Вернётесь и... что расскажите?

– Не знаю, – честно ответил Колумб. – Я расскажу королям что видел. Покажу товары. Объясню, что вы не демоны.

– И они поверят?

– Надеюсь.

Сайра наклонила голову.

– Кристофор. Что вы хотите от нас?

Колумб помолчал.

– Когда я плыл сюда, я хотел золото, – сказал он наконец. – Специи. Новые земли для короны. Славу для себя.

– А теперь?

– Теперь... – он посмотрел на город за её спиной. Башни, корабли, огни. – Теперь я хочу понять. Как вы это сделали. Как вы стали... такими.

Сайра улыбнулась – по-кошачьи, прищурившись.

– Время, – сказала она. – Много времени. И ошибок. И смертей. – Она помолчала. – Вы тоже сможете. Если не уничтожите себя раньше.

– Ты думаешь, мы можем себя уничтожить?

– Все могут. – Её голос стал серьёзным. – Мы тоже могли себя уничтожить. Давно. Но выжили.

Колумб кивнул.

– Спасибо, – сказал он. – За всё.

– Спасибо за что?

– За то, что не убили нас. За то, что показали город. За то, что говорила со мной.

Сайра фыркнула.

– Мы не убиваем гостей. Мы не жестокие. – Она помолчала. – Но вы вернётесь с другими. С военными. С людьми, которые захотят землю.

– Я постараюсь...

– Нет. – Сайра покачала головой. – Ты не сможешь остановить. Ты расскажешь, и другие решат. Мы знаем.

Она протянула руку – по-человечески, для рукопожатия.

– Прощай, Кристофор. Надеюсь, мы увидимся снова. Надеюсь, не как враги.

Колумб пожал её лапу. Мягкие подушечки, убранные когти.

– Надеюсь, – сказал он.

Но он уже знал, что надежды мало.

Каравеллы отошли от причала на рассвете.

Буксиры вывели их из гавани – в последний раз. Патрульный катер сопровождал до открытого моря.

Колумб стоял на корме «Санта-Марии» и смотрел, как Zharn-Nel-Os исчезает за горизонтом. Башни, порт, огни – всё растворялось в утренней дымке.

Рядом встал падре Диего.

– Что вы думаете, адмирал? – спросил он тихо. – Кто они? Творения Божьи или... или нечто иное?

Колумб долго молчал.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Я знаю только одно: они реальны. Они разумны. И они сильнее нас.

– И что вы скажете королям?

– Правду.

– Всю правду?

Колумб посмотрел на священника.

– Ту правду, которую они готовы услышать.

Он повернулся к носу корабля. Впереди лежал океан. За океаном – Испания. Королева Изабелла. Двор. Церковь.

И неизбежные вопросы.

Можно ли их крестить? Можно ли их подчинить? Можно ли забрать их земли?

Колумб знал ответы. Он видел город. Видел корабли. Видел оружие, о котором шаррен не говорили, но которое угадывалось в каждом патрульном катере, в каждом взгляде береговой охраны.

Нет. Нет. Нет.

Но двор не примет этих ответов.

Он достал блокнот и начал писать. Отчёт. Официальный, для короны.

«Новые земли населены разумными существами, именующими себя шаррен. Они обладают технологиями, превосходящими наши. Они не враждебны, но не подчинятся. Рекомендую осторожность и дипломатию...»

Он остановился. Перечитал.

Потом вырвал страницу и начал заново.

«Ваши Величества, имею честь доложить об открытии новых земель, населённых удивительными созданиями...»

Это будет долгий путь домой.

На причале Zharn-Nel-Os Сайра смотрела, как белые паруса исчезают за горизонтом.

– Они вернутся, – сказала она.

Рахар кивнул.

– Вернутся.

– И не одни.

– Не одни.

Сайра вздохнула.

– Khrong-ash, – сказала она на шарренгронке. – Grel-tosh-ash-gal, shork-tosh-ash-gal. Stong-ash-na. – Изменения идут. Может быть хорошие, может быть плохие. Но не остановить.

Корат спрыгнула с крыши и подошла к ним. Её хвост подёргивался.

– Strank-khono grakh-kesh-nel, – сказала она. – Na-tselk-eth. Na-khonosh-eth. Strank. – Чужие люди – хорошие охотники. Не детёныши. Не дураки. Просто чужие.

– Чужие, – согласился Рахар. – Пока что.

Торек оторвался от планшета.

– Отчёт готов, – сказал он. – Кто хочет прочитать?

Никто не ответил. Все смотрели на горизонт.