Текст книги "Мастер Рун. Книга 13 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

– Какой-то ты слишком разносторонний, – сказал я Гвоздо, нисколько не попрекая его в этом. – То ты дерешься как безумный, потом ты учишь моих бойцов, а теперь вот собираешься крепости строить.

– Так это же не я виноват, мастер, это жизнь такая, – пожал тот плечами. – Просто довелось несколько лет отслужить по контракту на строящейся крепости, там и насмотрелся, как это все делают. Сложного в этом, в принципе, ничего и нет, особенно с твоими штуками слияния. Если так же будут сливаться и камни, то какая мне разница, как его будут класть люди, если в итоге это будет полноценный монолит. Скалы же в горах растут вкривь и вкось, но не падают, потому что целые.

Гвоздо постучал по стене помещения четвертого яруса, в котором проходило собрание всех представителей верхушки населения Ямы. Против этого мне возразить было нечего. Разницы нет никакой, кто будет строить эти стены, главное, чтобы они были сделаны правильно с точки зрения защиты и удобства, а все остальное я сделаю уже сам. Пробить эти стены будет очень и очень сложно.

– Вот и привлечем для добычи камня и строительства местных мужиков, – сказал Клык, задумчиво сидя и рассматривая железный клинок, лежащий на столе перед ним.

Этот клинок я как раз и забрал у Хельта, чтобы показать моим людям, как должно выглядеть нормальное оружие, а не только костяные копья и топорики. Нам нужно было переходить на производство собственного железа и создавать полноценное оружейное производство как минимум. Да и для сельского хозяйства тоже это сгодится. Чем больше железа, тем лучше.

Это логично признавали все собравшиеся в зале. Но проблема была только в том, что ни Горбун, ни Клык, никто из местных, рожденных здесь, ничего о железе и о том, как оно получается, а уж тем более о ковке из этого чего-либо хорошего, не знал. Особенности жизни и развития на поверхности ямы просто не позволяли им работать с металлами, это сильно откладывало наше дальнейшее развитие.

В принципе, я был готов запустить первую цепочку производства железа, литейку и кузнечный цех. На это ресурсов у меня и города бы хватило, но проблема в том, что не было людей, которых туда нужно было ставить, а разорваться сам я не мог. Поэтому мне, как и Клыку с Горбуном, только и оставалось смотреть на железный клинок, а в голове при этом крутилась только одна мысль: это тупик.

Люди Ямы поколениями резали кость и дерево. Железо для них всегда означает близкую смерть, поэтому им никто и не пользовался. И даже я с моим вторым уровнем кузнечного дела, по сути, не знал ничего. Посади меня сейчас к горну, я не смогу превратить руду в нормальную сталь. Да никто не сможет, учить-то нас некому.

– А сделать нормальную оружейную сталь сможешь? – спросил его Гвоздо, на что тот отрицательно покачал головой.

– Нет, мастер, у всего должны быть границы. Здесь я вообще не разбираюсь. Я гвоздя-то сковать не смогу, не то что клинок.

– Ну тогда вариантов других и нет, – логично предположила Гарда. – Придется брать кузнецов с поверхности, которые умеют что-то делать, и уже с помощью них запускать здесь производство.

Слова для нее были непривычными, но она наслушалась меня и поэтому повторяла за мной.

– Я с тобой соглашусь. – Кивнул я, – только здесь у нас тоже есть проблема, большинство, точнее даже, все кузнецы Грауштайна, это смертные люди, для которых появление даже на четвертом ярусе Ямы, означает мучительную смерть.

– Мастер, но ты сделал медальоны для Корневиков, которые защищают их от поверхности, – сказал Рен. – Так, может быть, получится сделать и медальоны, которые позволят смертным спуститься вниз?

Это был вариант весьма неожиданный, но я его пока не рассматривал просто потому, что я вообще никогда не работал со смертными и не представлял, что это такое. Я настолько привык к тому, что я практик, что ощущение людей, которые не перешли на определенную новую ступень развития и не научились чувствовать этер, который носился вокруг, для меня это казалось каким-то даже кощунством или даже собственным лицемерием, потому что люди не желали получить настоящую силу. Хотя, казалось бы, возьми ее, вот она.

При этом я почему-то сам же старательно забывал о том, что когда-то был смертным и когда-то мне было также тяжело переступить этот порог, пока определенные события, связанные с убийством Мирры, которую подослал мне дядя, полностью не изменили мою судьбу. Эта цепочка случайностей привела меня к тому, что я стоял здесь и сейчас перед людьми своего внутреннего круга, который уже можно было так назвать и который уже был практически сформирован, и думал о том, что же мне делать дальше.

– С другой стороны, мы можем устроить им пробуждение, – сказал алхимик. – Если проработать с ними пару-тройку месяцев, то вполне возможно. Я могу использовать горький корень в минимальных дозировках и попробовать их приучить к употреблению его, а на этом уже сделать их практиками. Ну а со слабыми практиками на четвертом ярусе и ниже вполне можно будет уже работать полноценно.

– Да, мне нравится этот вариант, но мне не нравится, что мы потратим на это столько времени, прежде чем начнем получать хоть какие-либо порции железа. От Наиры еще не было вестей? Осколки к нам не хотят присоединиться?

– Молчат. Все хотят присоединиться к нам, да-да-да, – сказал Кэш. – А вот Осколки молчат. Наира вообще мне ни слова не сказала, когда я к ней ходил в последний раз. Она была очень и очень недовольна. Да-да-да, ты бы видел её лицо.

– Я очень хочу видеть её лицо. – Рассмеялся Гвоздо. – Я до сих пор не могу поверить, что можно было так просто забрать у неё портал и ничего за это не отдать. Мастер, умеешь же ты шутить. Среди Осколков точно нет кузнецов по той простой причине, что никто не будет выкидывать мастеров производственников на смерть в непонятные порталы. Мастеровые люди будут отрабатывать свой долг по жизни, но там, в катакомбах или где-нибудь еще, но точно не валяться костями с другой стороны портала.

– Да я и не шутил, просто приказал старухе сделать то, что она сделала. Я сам немного не рассчитал на именно такой эффект.

– Мелкий ты засранец, а я тебе что, не мастер? – возмутился тут же Хуо, уловивший в словах Гвоздо издевку. – Я, между прочим, почтенный алхимик!

– Ты, между прочим, в большом мире варил дурман-отраву, которой и спаивал десятки практиков. Что, я не знаю, что ли, чем ты занимался? Сам мне рассказывал по пьяни.

Мне пришлось громко кашлянуть, чтобы прервать начавшуюся было перепалку, потому что и Гвоздо тут был не совсем прав, и алхимик тоже. На самом деле мне было особо не интересно, что они делали в прошлой жизни и за что заслужили такое жестокое наказание. Оказались здесь, ну и ладно. Но я знал, что у Наиры, как минимум, есть еще и рунный практик, с которым бы мне хотелось познакомиться и изучить его возможности поближе. Поэтому вполне может быть, что и человек, который когда-либо занимался кузнечным делом, там вполне мог оказаться. Просто об этом мои люди не знают.

– Кеш, – я обратился к торговцу с ирокезом. – Будь добр, посети Наиру в ближайшие несколько дней и сообщи ей о моем предложении. Скажи, что мы вышли наружу, и у нас есть возможность предоставить им шанс покинуть яму в любое время, когда они захотят. Для этого нужно немногое. Всего лишь присягнуть мне на верность, и они фактически свободны.

Тут соглашаясь со мной кивнул и на этот раз не успел ответить так как его перебил Гвоздо.

– Тоже неплохой вариант, поменять одно на другое.

– А вот за такие слова, – я посмотрел на Гвоздо внимательно. – Я тебя отправлю рубить дрова на полгода, будешь помогать Горбуну добывать железное дерево, и хрен тебе, а не выход из Ямы.

– Нет, мастер, ты меня не так понял. – Сразу же примирительно поднял руки вверх практик. – Я про то, что клятва тебе не дает никаких серьезных проблем. Мы практически так же свободны в своих мыслях и действиях. Единственное, что нас объединяет, это ты, и у нас есть общее дело. И это гораздо интереснее, чем просто оказаться на поверхности этих Проклятых Пределов, где ни хрена нет, и куда ты ни пойдешь, всюду ты упрешься в эту нищету, бедноту и полную бесполезность. Лучше уж здесь с тобой поднимать и развивать секту далее, возвышаясь при этом и расти по уровням, чем оказаться, брошенным и никому не нужным.

– И его поддерживаю, – присоединился к нему алхимик, несмотря на то, что он был явно недоволен дерзким наемником. – Ну что бы было, если бы Осколки вместе с Наирой вышли на поверхность самостоятельно? Захватили бы один городок, другой, показали свою силу, и оставалось бы нам только куковать здесь до самой смерти, которая придет, скорее всего, от практика закалки ядра при следующем его посещении. А дальше-то что? Вернуться назад никто из нас не может, на каждом из нас там смертный приговор висит, и никто его не отменял. Возвращение обратно не означает того, что меня снова не бросят в бездну, только теперь, зная что мы можем выбраться, хорошо если просто прикончат.

Напоминание старика о скором посещении этих бедных территорий такими мощными практиками покоробило всех. Никто не хотел признавать тот факт, что это было явление, против которого мы не могли противостоять. Поэтому я попытался привести достаточно логичные доказательства того, что всё может пойти совершенно не так, как они думают. И у нас есть чем ответить таким сильным существам.

– Десять лет, это минимальный срок, что говорил мне Хельт, а он может и врать – сказал я, поправляя химика. – За эти десять лет я могу точно гарантировать, что стану практиком закалки ядра, если учитывать возможности Ямы и то, как там можно прокачаться. А соответственно, я предполагаю, все остальные тоже очень хорошо подтянутся, и нам будет чем ответить каждому, кто придет на нашу территорию. Потому что это сейчас они выглядят бедными и бесполезными, а мы за эти года можем сделать из них настоящий цветущий сад. И для этого многого на самом деле не надо, у нас есть все необходимое, ресурсы и люди.

– Мне кажется, это очень амбициозно, мастер, – заметил Тарн, находясь как раз на закалке канала. – Нет, я нисколько в тебе не сомневаюсь, но десять лет для того, чтобы дойти до закалки ядра, это невероятно маленький срок.

– Может, поспорите на бутылку? – снова встрял несносный Гвоздо. – Лично я спорить не буду, мастер доказал, что он умеет делать очень неожиданные вещи. Поэтому я не удивлюсь, если через десять лет я сам буду на закалке ядра, благодаря помощи Корвина.

– Ладно, хватит, смущаете меня только. – прервал я его. – Десять лет, это достаточно серьезный срок. Мы меньше чем за полгода, провернули захват Ямы, и у нас все вполне прекрасно получилось. Тогда, я думаю, единодушно все согласны? Крепость начинает строиться, мы ищем кузнецов среди смертных людей и работаем на направление превращения их в практиков.

Возражений по этому поводу ни у кого не было. Только Горбун в конце поднял руку.

– А что делать с железным деревом? Мы продолжаем создавать доспехи и оружие или будем закругляться?

– Нет, конечно, – ответил я, – никто не будет закругляться. Работайте в пределах нормы, создавайте с запасом, нам это всё равно пригодится. До того момента, пока мы всех однем в нормальные доспехи, пройдёт ещё долгий путь, с которым необходимо разобраться, прежде чем у нас получится что-либо нормальное.

На этом блок, связанный с внешней историей и событиями, которые происходили вне Ямы, был закончен, и мы вернулись к не таким интересным, но более обстоятельным делам внутри Ямы. Хотя вполне можно было назвать город Аш-Китар в честь древнего названия, но как-то никому из нас не приходило в голову это странное название. Поэтому Яма оставалась Ямой.

Люди же все прибывали и прибывали, и можно было с уверенностью сказать, что сейчас на поверхности жило практически пять тысяч человек, что было в два раза больше, чем людей было у меня. И это было только начало, потому что рода и артели шли со всех сторон, шли ежедневно, и вокруг уже не оставалось живности, на которую могли бы охотиться охотники. Приходилось питаться только припасами, которые создавались с помощью полей и работников Ветки. Они буквально выкрутили все возможности на максимум, получая урожай ежедневно, и все равно этого хватало впритык.

Было очевидно, что очень скоро вопрос пропитания и обеспечения всех этих приходящих будет очень острым. Поэтому нужно было начинать спускать людей дальше на четвертый ярус и потихоньку обживать его. Тем более, что здесь поля практически еще не были запущены, если не считать половины той, которую запустила Ветка в самом начале, когда сюда натаскали землю. Под землей мы вполне были способны прокормить как минимум десять тысяч человек, поэтому я наконец отдал приказ спускать всех, кто жил на первом ярусе, на четвертый, а с поверхности и руин, переводить на первый.

Когда совещание было закончено, я решил посмотреть на то, что получилось в итоге с крепостью, и оценить масштабы приближающегося бедствия, поэтому вместе с Клыком и Горбуном поднялся на первый ярус. Где мы практически сразу встретили гул и громкие крики. Судя по всему, что-то случилось.

Мы ускорились, доставая оружие. Но очень скоро поняли, что крики с поверхности по характеру это были не боевые, а скорее что-то среднее между паникой и азартом. Через клеймо я потянулся к ближайшим точкам наверху и почувствовал возбуждение, а не страх. От этого уже было легче.

На поверхности нас встретила толпа, наверное, человек в сорок, которые стояли возле северной секции будущей стены. Самой стены еще не было, только веревки обозначали ее контур, зато ров нарыли уже полноценный, с крутыми откосами. Я точно помнил, что не задавал таких параметров. Четыре метра в ширину, это как-то многовато для рва, а в глубину, судя по всему, еще больше. Кажется, все-таки люди Гвоздо перестарались, а ведь не прошло и суток с того момента, как он вышел со мной за пределы ямы, а они вон уже что успели откопать.

Мы подошли поближе и поняли причину криков людей. На дне рва сидел зверь, вжимаясь в землю и тяжело поводя боками, время от времени дергая башкой из стороны в сторону. Таких мне еще здесь в яме не попадалось. Это была здоровенная бочкообразная туша, на четырех мощных кривых лапах. Плоская морда, широкая, с маленькими глазками, которые бестолково вращались, пытаясь уследить за всеми людьми наверху. Из-за размеров и неповоротливости он напоминал мне доисторического динозавра Земли, жаль только их названий я не помнил.

Броня покрывала его полностью. Это была не чешуя и не какой-либо там панцирь, а именно броня. Толстые и корявые каменные пластины наросли на спине, боках и даже на голове, оставляя открытыми только сами глазки и ноздри. Казалось, что кто-то взял валун, грубо обтесал его по форме живого существа, и получился такой каменный бык. Ну или черепаха, забывшая про панцирь и отрастившая броню прямо из кожи.

Короткий хвост зверя заканчивался костяным наростом в виде булавы, таким шипастым шаром размером с мою голову. Судя по всему, из-за этой булавы зверь собственно и пострадал. Он пытался выбраться из ямы, но не смог, в ярости начал крушить стенки и в итоге обвалил землю и засыпал себя наполовину. И теперь он сидел заваленный, дёргался, разрыхляя грунт, и не мог выбраться.

– Ну и чего ждем? – спросил я у Дуба, который стоял здесь с двумя десятками воинов.

– Так, Белого Духа ждем, мастер, – ответил тот, удивляясь тому, что я поднялся наверх. – Хотели ему подарок сделать, а что-то его не видать.

Бабай действительно оставался на четвертом ярусе, и поэтому мне пришлось немножко напрячь свои силы, чтобы послать ему импульс и отправить его наверх, рассказывая о том, что его здесь ждет небольшой подарок. И тот с удовольствием начал подниматься, подарочки он любит.

– С болот приперся, – добавил Дуб. – Прошел как-то по краю, смял два ряда посадок ветки и свалился сразу в ров. Никому вреда не причинил, мы даже не поняли, как он к нам добрался.

– А где были дозорные часовые? – спросил я строго.

– Так обед же был, – сказал Дуб и тут же понял, что сморозил несусветную чушь. – Мастер, я их накажу.

Обед был. Я, мягко говоря, был очень сильно возмущен, потому что такое пренебрежение обязанностями, это что-то с чем-то. А как же дисциплина и все то, на чем стояла наша будущая армия? Ну, выговаривать сотнику я не стал. Он с этим справится сам, потому что вину свою он понял и, судя по глазам, исправится.

Зато наказание родилось у меня само собой. Зверь находился рядом, поэтому я смог просканировать его щупом, который показал мне, что мозг этой твари был хоть и маленький, но не совсем примитивный. Гораздо сложнее, чем у ящерицы, но, естественно, проще, чем у Бабая, где-то на уровне собаки или чуть хуже. Базовые состояния считывались очень отчетливо, и сейчас в них доминировал страх. Зверь не понимал, куда попал, не мог выбраться и ждал, когда же его убьют.

Желание провести эксперимент родилось у меня само собой. Интересно, а можно установить связь с диким зверем, которого я вижу впервые? Сработает ли здесь клеймо? Нет, как якорь, сработает, бесспорно, я смогу его подчинить. Но насколько серьезно будет работать подчинение и как будут идти команды через наш общий канал?

А если, допустим, нанести клеймо на зверя, но привязать управление не к себе напрямую, а к другому человеку, который тоже носит мое клеймо? Так, чтобы теоретически получалась полноценная цепочка, где я представлял бы собой центральный узел, а Дуб, который будет наказан, некий промежуточный, и зверь, как конечный узел.

По сути, получается, что команда будет идти от Дуба через его клеймо ко мне, а от меня через мост к клейму на звере. Но зверь должен быть достаточно разумным, чтобы воспринять команду, и достаточно подавленным, чтобы не сопротивляться. Короче, это была очень сложная структура, поэтому я решил сделать немного по-другому.

В основе нового клейма, созданного с помощью Сердца Рун лежало прежде всего моё имя, к которому я добавил несколько дополнительных рунных штрихов, объединяющих связку, так что получилась четырнадцатирунная концепция. Это уже было не старое имя и не полноценно новое, оно опиралось на моё и как будто бы продолжало его род. И именно его я тут же нанёс на зверя, спрыгнув в ров, и применяя весь свой эте, выжигая клеймо прямо на его каменной бронированной шее.

Тот сильно дернулся, пытаясь сбить меня с ног, а потом замер. Я почувствовал, как он теряет сознание, словно из него все силы разом выкачали. Времени до того, как зверь очнется окончательно, у меня было немного, поэтому я тут же подошел поближе и достал из сумки иглу с рунной краской. Работать нужно было быстро.

Артефакт развернул передо мной виртуальную модель. Я начал прорисовывать дополнительные цепочки помимо основного клейма, задавая новые руны-модификаторы, которые затем должны быть связаны в одну полноценную стройную концепцию. Для этого пришлось буквально отгибать бронированные пластины и бить уже клеймо на шкуре твари, потому что я опасался, что он периодически эти пластины сбрасывает и со временем потеряет и ту, на которой набито клеймо. А сейчас наличие татуировки на самой шкуре говорило о том, что это будет сделать уже невозможно.

Когда все руны легли на место, я влил в клеймо этер, подключая накопители. Семьсот единиц ушло буквально разом. Контур вспыхнул и впитался, оставляя на коже серо-зеленый рисунок, похожий на выжженное клеймо на шкуре скота. И через мост я почувствовал, как в моей сети появилась новая точка, гораздо более примитивная, но с отчетливыми состояниями, которые я мог уловить.

– Дуб, – позвал я сотника, не убирая руку с панциря. – Подойди сюда и положи руку рядом с моей.

– Мастер, может не надо? – попросил тот. – Я все понял, я очень сильно их накажу.

– Нет, уже поздно, – сказал я. – И тем более это будет не совсем наказание. Сейчас мы разберемся, что это такое.

Задача основной связки заключалась в том, что сознание зверя больше не воспринимало всех, носящих похожие клейма, как врагов. Это были союзники, своя родная кровь, поэтому он должен был защищать всех, кто носит схожее клеймо. Руны посредники связывали зверя с тем, кто носил схожие татуировки. И прежде всего это как раз и оказался сотник. Раз попался, то пусть теперь и страдает.

Через определенные модификаторы я ввел несколько дополнительных рун, которые обеспечили подчинение без дополнительного звена. И теперь команды шли в обход меня напрямую от дуба к зверю и обратно. А само сознание твари сжалось до крошечной точки, в которой остались буквально несколько основных импульсов. Для него Дуб был хозяин. Все люди были его стаей. Своих он трогать не мог и, кроме того, обязывался их защищать, подчиняясь командам своего хозяина.

– Ай! – только и сказал Дуб, когда я выжег ему татуировку на руке чуть ниже основной. – А что вообще происходит? Я же его чувствую! Зверя!

– Я надеюсь, что все получилось, – выдохнул я и отошел от зверя. – Ну всё, теперь это твоя тварюга, прикажи ему выбраться из ямы.

– Чего? Мастер? Как я… Да что вообще происходит?

– Будешь теперь дозорных местных гонять на своей животине, и имя ему дай. – Я вылез из ямы и оказался рядом с Клыком.

Подсказывать да давать советы и помогать с тем, как управлять зверем, я не стал. Сейчас Дуб чувствовал его так же, как я чувствовал людей в своем сознании с помощью навыка, только сделал это более грубовато и прямолинейно. В любом случае я был уверен, что парень разберется, все-таки не дурак, несмотря на то, что имя у него такое дубовое. А еще кажется, что у нас появилась новая боевая единица, потому что если использовать этого зверя в бою, а он был как минимум на уровне закалки кожи, причем последней стадии, по человеческим меркам, то есть весьма мощным зверем.

– Давно ты это придумал или планировал? – спросил меня Клык.

– Можно сказать, что только что.

– А на рогачей такое сработает? Ведь мы можем их приручить, я читал в старых книгах что зверей держали в загонах как на поверхности.

– Можно попробовать, вот только для них будет нужно разработать другое клеймо. Поэтому поймайте, а там посмотрим, – сказал я старейшине. – Пошли осмотрим лагерь и пришедших людей. Да, пожалуй, на этом я свою инспекцию ямы закончу и отправлюсь снова вниз. Пора строить крепость.

Мысль про приручение рогачей или похожих зверей, как тот, что достался Дубу, показалась мне забавной. Своя личная кавалерия, это было бы интересно. Единственное, в чем я точно был уверен, что на обычном звере это не сработает ни разу, из числа тех зверей, что живут за пределами ямы, потому что у них нет той самой нужной основы, которая помогает здесь выживать.

А вот для местных диких зверушек, кажется, наступит не самая приятная пора, потому что каждый захочет себе новую зверушку, как только поймет, что можно будет управлять им лично. А уж наделать медальонов для таких существ и вывести их за пределы ямы я точно смогу.