Текст книги "Мастер Рун. Книга 13 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

Я стоял на деревянной башне крепостной стены Граунштайна, смотрел вниз на поля и считал тяжело нагруженные телеги, которые везлись двумя волами в сторону городских скаладов. Крестьяне собирали четвертый урожай с полей и при этом работали молча и сосредоточенно. И даже отсюда, за сотни метров от них, мне была видна деловитая жадность людей, которые, наверное, впервые за свою жизнь увидели, что земля может давать гораздо больше, чем раньше. Еще бы, трудно назвать это не чудом, когда урожай созревает всего за три дня.

Сами поля тянулись практически от южных ворот городка до пологого холма, где начинались уже скальные выходы. Ровные прямоугольники зелени, разделенные межами и рунными столбиками по углам каждого участка. Создание нового поля не занимало слишком много времени. Достаточно было вбить столбики, проложить между ними лианы, и в почву сразу же начинал нагнетаться структурированный этер, отчего растения проходили полный цикл за несколько дней вместо нескольких недель или даже месяцев. Одно меня только расстраивало, скудность местных культур. В основном здесь росла репа, ячмень, бобы да другая мелочь. Местные не знали пшеницы, что меня, на самом деле, удивляло.

Хотя если поразмыслить, наверное, в этом была своя логика. Пшеница, даже насколько я знал, эта культура достаточно капризная и требовательная к почве и влаге. А здесь, в проклятых пределах, земля бедная, да и дожди были очень редкими. Зато я видел на полях жесткие метелки проса, такие же, как в великой степи, и низкорослые кустики нута. Да, пусть не слишком разнообразно, но питание людям нашлось, и это было очень хорошо.

– На тех землях, где я рос, – ответил я, не оборачиваясь к Хельту, – там выращивали пшеницу и из нее пекли белый хлеб.

– Ну, господин, кто спорит? Кое-где, говорят, и золотые яблоки растут, – ответил тот и сплюнул со стены вниз. – Нам бы, наверное, горшочек-то приостановить, а то амбары уже полные.

– А что, людям уже ничего не нужно? – спросил я, поворачиваясь к бургграфу.

– Да они же лопнут скоро от жратвы, – ответил тот недовольно. – Работать не хотят, полдня валяются без дела. Ты скажи Наире, у меня на складе сотня кнутов есть, если что, пусть тягают, я с удовольствием дам.

– Может, тебя тоже этим кнутом? – ответил я зло, на что бургграф сразу же заткнулся.

А так, то, что амбары были переполнены, это была хорошая проблема. Я точно знал, что зерно не сгниет, потому что мы его пустим в дело и продадим. Тем более, что население Грауштайна при всем своем желании не могло потребить столько ресурсов. Зато уважение к пришедшим захватчикам среди населения выросло невероятно сильно. Люди получили бесплатную еду в неограниченном количестве. И это сделало нас в их глазах гораздо более легитимными, чем местный бургграф и его якобы древняя кровь, которая разрешала ему править над местным населением.

Правда, за это я требовал работы, и работы много. Мне нужно было строить крепость, помогать разрабатывать рудник, находящийся в двадцати километрах, и запускать кузни на поверхности. И людей на это я брал из города, потому что своих заставлять работать своих физическим трудом я пока не собирался, это было слишком невыгодно, даже если делать тысячи медальонов и выводить на поверхность всех Корневиков и Глубинщиков.

Достаточно было вспомнить, что произошло две недели назад, когда первая сотня работников из Корневиков с медальонами на шеях вышла на поверхность для работы по созданию крепости. Я-то думал, что они справятся, крепкие мужики, практики, привыкшие к тяжелой работе. Но я очень сильно ошибался, они просто не смогли здесь работать.

Для них открытое пространство оказалось хуже любой самой страшной пытки. Отсутствие каменного свода над головой, это бесконечное небо, от которого некуда спрятаться, и ветер, дующий отовсюду, все это вгоняло их в настоящий ступор. Уже через несколько часов люди собрались в плотные кучи, прижимаясь чуть ли не спинами друг к другу, а то и просто сидели на земле и не реагировали ни на приказы, ни на угрозы.

Люди, мечтавшие и верившие в то, что когда-нибудь они покинут Яму, не знали мира за ней и никогда не думали об этом. Для них вся вселенная умещалась в лесах и тесноте деревянных платформ, на которых проходила вся жизнь. А здесь, наверху, они были потеряны и совершенно беспомощны.

Тогда мне пришлось признать достаточно очевидное, что, по сути, мои люди, они, по сути своей, настоящие дикари. И они совершенно эмоционально не готовы к большому злому миру. И, по крайней мере, в ближайшие месяцы, пока они не адаптируются, я не смогу использовать их на поверхности. А значит, всю внешнюю работу придется делать силами тех, кто там живет. Поэтому мне пришлось обратиться за помощью к городу.

Да что говорить, даже Рен, главный мечтатель, который и подвиг меня на всё это дело по захвату Ямы, даже он на поверхности особо не появлялся, предпочитая оставаться на четвёртом ярусе и заниматься тренировками. Потому что, откровенно, мой великий воин и военачальник чувствовал себя там слишком неуютно и незащищённо.

И то, что раньше для многих казалось дежурством на поверхности как награда, сейчас в итоге превратилось в пытку. Никто из моих воинов не хотел появляться на поверхности надолго и тем более заниматься там тяжелым физическим трудом. Нет, конечно, можно было каждого из них сломать и заставить это делать через приказ и клеймо. На это у меня бы хватило сил. Но ломать людей я не собирался, тем более что ресурсы всё-таки на поверхности у меня были.

Поэтому после неудачного эксперимента и после того, как Осколки стали гарнизоном в городе, я заявился к Хельту с требованием предоставить мне как минимум несколько сотен мужчин и женщин, которые помогут расчистить площадку под будущую крепость и, собственно, будут её строить.

– Да хоть всех забирай, господин. Только знай, они твари ленивые, – ответил мне бургграф, ковыряясь палочкой в зубах после сытного обеда. – Большинство же на полях трудятся, крестьяне. Если каждый день не следить за этими полями, урожай вымрет, и все, голод придет. Да и не уверен я, что много людей ты сможешь набрать, разве что за еду, ее тут вечно не хватает.

Поэтому на следующий день я вышел к полям, которые находились ближе всего к городским стенам, и принялся самостоятельно за работу. Крестьяне, копавшиеся в земле неподалеку, смотрели на меня с опаской и непониманием. Но я не обращал на них внимания, расставляя столбы и прокладывая лианы, а затем настраивая связки, проверяя потоки этера.

Поля, это практически стандартные прямоугольники, разве что большего размера, чем мы делали в Яме. Ну и кроме того, здесь земля была суше и тверже, и приходилось потратить чуть больше сил, чтобы вогнать столбы железного дерева в грунт. Хотя при моей силе это было не слишком сложно. Первое поле я сделал меньше чем за час.

Затем ко мне поднялся на поверхность сам Горбун и с ним два десятка его помощников, которые уже набили руку в создании полей на территории ямы. И с ними дело пошло веселее. Буквально к вечеру ближайшие два десятка полей были полностью переделаны в рунные. И когда начало темнеть и Горбун со своими людьми покинул меня, мне оставалось только запустить их работу.

Ну а утром вернуться, чтобы увидеть изумленные и испуганные лица сотен людей, которые стояли рядом с полями, боясь к ним приближаться.

– Эй, добрые люди города, – сказал я громко, так, чтобы меня услышали хотя бы несколько сотен ближайших человек. – Посмотрите, это моя работа и мой дар вам. Если я захочу, эти поля будут давать урожай каждый день, и каждый день вы будете получать свежие овощи, зелень и корнеплоды и будете есть столько, сколько захотите. Всё это останется в городе, я не заберу ни единого зерна. Это всё для вас.

Я обвёл их взглядом.

– Но за это я попрошу вас кое-что взамен. Мне нужна ваша работа. Нужны ваши руки для постройки крепости. Мне нужны кузни, чтобы ковать железо, и люди, которые будут помогать мне добывать руду.

В итоге ко мне вышли важные и уважаемые люди города, которые представляли собой старейшин среди крестьян. Именно с ними мы уже договорились о том, что это будут общие поля, которые будут кормить все население города и всех тех, кто работает на моих работах, то есть работают на меня. Сам же бургграф все это время пил в своем доме и не показывал носа наружу. После того как он получил в глаз от Наиры за то, что напившись, пытался к ней приставать, он старался не вылезать на поверхность, чтобы не попадаться на глаза Осколкам и своим гражданам, которые подняли его на смех, узнав о происшествии.

Зато мой авторитет и авторитет моих людей вырос до невиданных высот.

Так что когда с полей уже был собран первый урожай и стало очевидно, что всего сотня крестьян способна прокормить весь город, к месту постройки будущей крепости потянулись люди. Сначала десятки, а затем даже сотни.

Работы у нас хватало. Сначала нужно было расчистить площадку от корней и коряг, выровнять грунт да прокопать ров под фундамент. На готовые площадки таскали валуны из ближайших оврагов и складывали в основание будущих стен. Гвоздо только раздавал указания, показывал, где что класть и проверял отвесами. Люди слушали и делали. Пусть медленно, неуклюже, так как были слабыми и никто из них не был практиком, но делали, и их не нужно было подгонять. Они совершенно не боялись работы.

Это не могло не радовать, и в то же время я понимал, что простые смертные слишком слабы. И то, что обычный практик закалки костей сделал бы в два раза больше, было просто очевидно. Вот только как решить эту проблему, мы пока не представляли как, Хуо только начал разрабатывать пилюли, которые помогли бы обычным смертным стать начинающими практиками, но дело было небыстрое.

Зато у города теперь появились излишки трудовых рук, однако не все были заняты на стройке крепости или попытке раскопать старый рудник. Наира смогла набрать для ополчения триста молодых мужчин и женщин, что я сразу одобрил.

– Пока три сотни, но все равно это слишком мало, – говорила она мне, когда первые будущие ополченцы были построены в нечто подобие нескольких небольших отрядов. – Если мы хотим удержать Грауштайн и окрестности, нам нужно как минимум тысяча, а лучше полторы.

– Тебе не кажется, что это перебор? – переспросил я, удивленный ее аппетитами. – Каждый десятый в ополчении, мне кажется, это слишком. Разве что можно устроить короткие курсы, чтобы прошли вообще все местные жители. Вот это, в принципе, мне бы подошло.

– А что им еще делать? – ответила она. – Ты вообще представляешь, насколько ты обеспечил их всех едой, причем еды этой хоть до отвала ешь. И что, они будут лениться, просто так сидеть? Нет, мастер Корвин, давай-ка мы лучше используем их в деле. Нечего пропадать добру. Их задача будет защищать свой урожай. Поверь, это очень серьезная мотивация и гораздо лучше, чем любой кнут.

– У меня в яме сидит две тысячи мотивированных оболтусов, которые знают, с какой стороны браться за копье, – сказал я.

– Мастер, мы сидим здесь без серьезной разведки и не знаем, что происходит даже в пятидесяти километрах от нас, – сказала Наира. – Поэтому пусть уж лучше несколько сотен бойцов будут в городе, чем ждать пару часов, пока придут твои аборигены.

– Как раз хотел спросить, когда ты начнешь работать по периметру? – задал я резонный вопрос, хотя гарнизон стоял здесь всего четвертый день. – Разведка нам нужна позарез.

О том, что Белый Дух, он же Бабай, совсем разленился и не хочет ничего делать для Ямы, я ей сообщать, конечно, не стал. Бабаю было здесь совершенно неинтересно, поэтому на разведку мне придется отправлять людей и, скорее всего, летать самому, потому что пока крылья и их другие версии я еще не сделал.

– Через два дня я отправлю, – ответила командир Осколков. – Люди только смогли адаптироваться и поняли, что вернулись наконец-то обратно во внешний мир. Дай им еще немного порадоваться, прежде чем начнутся тяжелые трудовые будни.

– Ха! – Мне осталось только хмыкнуть. – Если ты называешь это тяжелыми трудовыми буднями, то я не знаю, чем вы занимались в руинах.

Так потихоньку, одно за другим, ниточка за ниточкой, и начал сворачиваться полноценный клубок нового мира. Три сотни набранных ополченцев достаточно быстро переросли в девятьсот, поэтому пришлось даже ввести более строгий отбор по возрасту, здоровью и отсутствию каких-либо серьезных болезней. И даже с этим ограничением дополнительно набралось шестьсот человек, которых тренировали Осколки.

У меня уже были готовы инструктора, но только они не совсем подходили для работы с простыми смертными и так и продолжали заниматься на территории ямы непосредственно моими бойцами, делая из них настоящих серьезных воинов. А здесь, разбитые на десятки, каждый из которых контролировался одним из Осколков, люди постепенно приучались к тому, как сражаться копьями, ходить в строю, знать, что такое дисциплина и приказ непосредственного командира.

Ни о каком резонансе, естественно, говорить смысла не было. Да и копий столько у местного ополчения не нашлось. Пришлось немного напрягать Корневиков, чтобы растрясти их запасы и уже оттуда повытаскивать костяные копья, чтобы вооружить всех. И это тоже оказалось неудачным решением. Костяные копья Корневиков для смертных оказались слишком тяжелыми, а доспехи железного дерева буквально неподъемными. Я как то и подзабыл, что тела обычных смертных гораздо слабее и даже пятьдесят килограмм, это неподъёмный груз. Поэтому пока все вооружение ополчения состояло из обычных обструганных палок одной длины, и на этом пока все.

– Да уж, с таким не пойдешь против проклятых, – оценивающе сказала Наира, глядя на свое выстроившееся войско. – А в тех местах я бы с удовольствием полазила, там где проклятые, там много древних вещей

– Ну, значит, будем делать нормальное оружие, – ответил я. – Легкое и прочное, когда у нас появится железо.

– Но у нас пока нет железа.

– Я знаю, что его пока нет, но оно скоро будет.

И так каждый день. Я общался с бургграфом, с Наирой, со всеми, кто выползал на поверхность, чтобы рассказать мне о проблемах на территории ямы и за ее пределами, решал эти проблемы и потихоньку осваивался во внешнем мире. Самой важной моей задачей было дождаться этого шторма, той бури, которая периодически появляется на этих территориях, и проверить свои наработки, которые сейчас окружали город и стройку.

Для этого мною были разработаны несколько защитных связок, которые были нанесены на огромные пятиметровые столбы из железного дерева, которые затем Горбун и его люди расставили по периметру вокруг города, очерчивая границы вдоль стен. Хельт обещал бурю со дня на день, а я совершенно не чувствовал её прихода и появления. Это меня откровенно смущало. Но, судя по настроениям местных, действительно все ожидали её пришествия очень скоро. Поэтому я и оставался снаружи день за днём.

И, видимо, именно поэтому Хельт решил устроить на четырнадцатый день моего постоянного торчания на поверхности огромный пир в честь заполненности амбаров, удачной добычи на охоте и ради решения примириться с Наирой.

Если бы не эта проклятая буря, я, скорее всего, продолжил бы заниматься изучением архивов и хранилища для того, чтобы разобраться с энергией внутри сектора и обеспечить наконец шестой ярус нужным мне количеством этера для запуска первой линии по плавке руды. Все десятки големов сейчас трудились внизу, добывая и стаскивая в огромные кучи необходимые мне ресурсы, которые, к сожалению, дальше никуда не шли. Ничего пока было запускать. Не было еще у меня ничего такого, что могло бы позволить хотя бы одну самую мелкую вещь запустить.

Надежду дала информация от Хельта о том, что в двадцати километрах от городка находится старый заброшенный рудник. Работу на котором я снова организовал, и люди потихоньку раскапывали его, пытаясь добраться до тех самых руд и потихоньку начать их возить. Но пока это всего лишь был бесполезный и бессмысленный тяжелый труд. Я бы с удовольствием отправил бы туда големов, но вся та же буря, которая должна была вот-вот пройти, рушила все мои планы. Я не знал, как она отреагирует на големов и справятся ли каменные вояки, смогут противостоять этой буре или нет, поэтому и не пускал их пока наружу.

Приглашение на пир, и нежелание видеть пьяную морду бургграфа, уже было практически отклонено, но Наира, всё-таки уговорила меня сходить и пообщаться с местным людом.

– Только если ты пойдешь со мной, – ответил я на ее уговоры. – Сидеть в этом душном сарае и нюхать этот перегар мне, откровенно, не нравится.

– Ну, таковы местные обычаи. Бывало и похуже, – пожала она плечами. – Ладно, я тоже пойду с тобой. Но если эта тварь опять полезет, я отрублю ему правую руку.

Сама пирушка проходила всё там же, в том же каменном здании, которое называлось Ратушей и где я общался с Хельтом в первый раз. Что по меркам проклятых пределов – дворец, то по меркам Шеньлуна или даже степных крепостей, простой каменный сарай, который бы отмыть хорошенечко от того, что там находилось внутри, и использовать как амбар, не более того.

В этот раз народу было, наверное, человек пятьдесят, вся верхушка города в полном составе. На столах стояла козлятина, тушенная с какими-то местными травами, свежий хлеб, много других разнообразных продуктов и, конечно же, пиво, которое местные люди пили так, будто это был лучший нектар из погребов императора. Хотя, наверное, для них так всё и было.

Стоило мне только появиться в помещении, как вокруг нас воцарилась тишина, на нас настороженно смотрели десятки глаз и меня практически сразу Хельт посадил по центру стола, а сам сел по правую руку на почетном месте хозяина, которое он формально уступил мне, но которое я ему вернул. Пусть местные видят, что их бургграф по-прежнему управляет городом.

– Господин желает пива или воды? – Тут же льстиво спросил он меня.

– Воды, – я не отказал ему в удовольствии налить мне небольшой деревянный кубок. – Продолжайте. Вы весело сидели без меня, я хочу, чтобы вы продолжали это делать дальше.

Знакомиться, и тем более, запоминать эти лица я не видел никакого смысла. Для меня они не представляли ничего серьезного. Местные крестьянские старейшины, какие-то мастеровые, торговцы. Они были практически пылью под моими ногами и не более того. Как бы это ни высокомерно сейчас звучало, но никаких дел с ними иметь я не собирался. Мне достаточно было того, что всем этим правил Хельт, а Наира контролировала здесь безопасность. На этом можно было поставить точку. Мои амбиции простирались гораздо дальше.

Поэтому я сидел молча, неторопливо подтягивая прохладную воду и наблюдая за тем, как вокруг меня проходит жизнь местной знати. А вот бургграф явно что-то замыслил, так и вертелся ужом возле меня, то пытаясь подложить мне куски горячей козлятины, то еще чего-то подобного.

– Говори откровенно, Хельт, я слушаю тебя, – сказал я, когда мне надоело все это безобразие.

– Господин, я напоминаю, что наши амбары полны. В неделе пути находится Калибург на западе. Может быть, стоит туда отправить караван? Они достаточно богаты, у них неподалеку есть серебряный рудник, на котором они добывают прекрасный металл. Чистое серебро на просо и ячмень, почему бы нам не обменяться?

– Ну почему бы и нет, – согласился я с ним. – Есть ли у нас люди, которые способны отвезти туда караван?

– Конечно, господин. – Хельт улыбнулся и показал рукой на сидящего через одного человека от него высокого толстого мужчину. – Глубокоуважаемый Рихард Гиде, главный торговец города, Он буквально четыре дня назад вернулся из месячного похода на юг, куда возил ткани. Вернулся с серьезной прибылью.

Торговец тут же грузно поднялся из-за стола и поднял высоко кубок.

– За нового господина! За город Грауштайн!

И его тут же поддержали веселыми криками, а я заметил, что он хоть и слабый, но все-таки практик закалки костей. Интересно, а клеймо он получил? Конечно же нет, по той простой причине, что явился он сюда, судя по словам Хельта, всего лишь четыре дня назад. Но только я здесь уже две недели живу и что-то не помню никакой пышной делегации или тем более каравана, который был бы заметен. Это было очень странно, бургграф явно хитрил.

Затем торговец отпил из своего кубка как минимум половину, грохнул его на стол, вытер усы и обратился ко мне.

– Очень много хорошего слышал о вас, господин, от уважаемого Хельта Дорнера, владетеля Грауштайна, людская молва о вашей доброте уже как разнеслась по нашим пределам. А урожаи настолько прекрасны и многочисленны, что не продать излишки жаждущим людишкам других городов, было бы упущение, звонкая монета в наших карманах, будет уже через пару недель, как только вы, господин дадите добро на продажу. Я дам хорошую сумму, и готов выкупить ячмень и просо уже завтра.

– Спасибо, конечно, за добрые слова, – ответил я спокойно. – Но давай сразу проясним, чтобы у нас не было никакого недопонимания. Я, хозяин этих земель, и урожай, который ты хвалишь, принадлежит мне, а не городу. А также деньги, которые ты считаешь, что получишь в свои карманы, принадлежат мне до последней медной монеты. Ты понял меня?

– Разве же я спорю, господин? – ответил тот, по-видимому, не понимая меня до конца. – Просто ты не знаешь местных порядков. Город твой, поля твои, никто же не спорит. А вот торговля всегда была делом моего рода. Мои караваны возят товары, и я решаю, что, куда и почем везти и закупать у города, это справедливо.

Я тяжело вздохнул. Меня опять пытаются прогнуть? Навязать свою волю? Попробовать на слабо? Сколько можно? Ну почему люди не понимают обычных слов?

– Наира, – я обратился к командиру Осколков. – Сломай этому идиоту правую руку.

Долго ждать выполнения этой команды мне не пришлось. Буквально сразу же последовал удар кулака, и Наира, как практик гораздо более высокого уровня, буквально с одного удара выбила торговца с лавки, на которой он сидел. Мне даже показалось, что не только перелом руки, но и как минимум грудной клетки был этому говнюку обеспечен. А затем уже я медленно поднялся из-за стола, привлекая всеобщее внимание во время снова воцарившейся тишины.

– Я много раз повторять не буду, – сказал я достаточно тихо. – Город, эти земли и все вы полностью принадлежите мне от самого начала и до самой вашей смерти. И любое слово против будет воспринято как мятеж, который приведет к одному, к вашей смерти. Я уже дважды повторил это слово, и если повторю его третий раз, то сегодня, уважаемые жители города Грауштайна, кто-то умрет. И начну я с этого тупорогого барана, валяющегося у стены. Надеюсь вам всё ясно.

Потом я медленно обошел стол и направился к выходу, не дожидаясь каких-либо слов. Наира пошла следом, также не глядя на присутствующих. На улице было свежо, поднялся сильный ветер, и я остановился, глядя на горизонт, где как будто уже угадывалась тёмная полоса. Кажется, действительно скоро будет буря, возможно, даже сегодня.

– Ты был жесток, мастер, – сказал Наира, вставая рядом. – Но мне понравилось. Так их и надо, тварей.

– Я был справедлив, – ответил я. – Разницу они поймут завтра. Караваны под твою ответственность. Займись этим уродом и поставь ему клеймо. Определи людей, которые пойдут с караваном первыми. Лучше, чтобы они были достаточно адекватными и способными не только продать наш товар, но и разузнать всю информацию о местности и о том, что творится в соседних городах.

– С удовольствием, – сказала та в ответ. – Что, неужели и правда буря идет?

– Ну вот, наконец-то и посмотрим, – сказал я с наслаждением. – Торчать на поверхности столько времени и практически бездельничать мне уже очень надоело. Поэтому я надеюсь, что сегодня будет буря, и мы наконец-то увидим, как работают мои защитные столбы.