Текст книги "Мастер Рун. Книга 13 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

Я потихоньку отсчитывал себе время, все равно заняться было нечем, стою тут перед десятками настороженных глаз, а ворота всё не открывались. Мне очень сильно хотелось обернуться и посмотреть, правда ли там стоят бойцы на холмах или нет. В данной ситуации это бы показало, что я нервничаю. Я, конечно же, нервничал, но показывать это было глупо.

Засов лязгнул, створка дернулась, и ворота открылись. Из ворот вышел человек, и я сразу понял, что это именно местный главный, а не посланник. Посланников так не сопровождают. За ним шел парень с мечом на поясе и раза в два моложе, но у которого имелись очевидные сходства с идущим впереди, скорее всего, родственник. За ним шагало четыре ополченца, которые очень старались выглядеть грозно и при этом очень сильно заметно потели и нервничали.

Хозяин деревни оказался мужиком за пятьдесят, уже седым, оплывшим, совершенно не выглядящим серьезным человеком. Он был практиком, но щуп показал мне, что он очень слабый практик. Ступень закалки костей, средняя стадия. Это было очень слабо.

– Ну и кто ты будешь такой громкий? – спросил меня он вместо приветствия хриплым голосом. – Секта Белого Духа, говоришь? Первый раз про такое слышу. Откуда вы вообще тут взялись?

– С востока, – ответил я, потому что это было правдой.

– С востока? – он удивился. – Там же нет ничего, кроме мертвой земли и этой проклятой тучи.

– А теперь есть. Назови своё имя.

– Я Хельт Дорнер, – сказал он. – Бургграф Грауштайна, сорок второе поколение рода. А это мой старший, Вальт. Вон те четверо, которые сейчас описаются от страха, это моя гвардия, все как есть. Впечатляет, правда?

Вальт, как и четверо гвардейцев, тоже были практиками закалки костей первой стадии, что было еще хуже для них, слишком слабы.

– Мне там разное сказали за стеной. Так вот, я пришёл узнать, зачем ты сюда припёрся – грабить или торговать? – спросил Хельт без всяких церемоний.

– Ни то, ни другое. Я пришел для того, чтобы остаться.

– Ни хрена не понятно. Ну ладно, пойдём внутрь поговорим. Я не вижу смысла стоять тут на ветру, как два барана на мосту. Возьми с собой своих людей, если хочешь, вот этих десятерых, остальных не надо, наверное. Если ты, конечно, не боишься.

– Не боюсь. – Я жестом приказал Гвоздо и остальным ждать. – Я пойду один.

– Вот и славно, а то мне уже надоело бояться одному.

Он развернулся и пошёл обратно к воротам, даже не оглядываясь, чтобы проверить, иду ли я следом. Уверенность это была или какой-то фатализм, я не разбирался, но в любом случае мне понравилось. Людей, которые не суетятся, наверное, стоит уважать больше, чем тех, кто пытается произвести впечатление.

Идти одному мне действительно не было страшно по той простой причине, что если местный хозяин имеет настолько слабый уровень, то и другие практики на самом деле не представляют для меня опасности. Похоже, с практиками здесь были гораздо более серьезные проблемы, чем в том же Северном Порту.

Внутри Грауштайн оказался именно таким, как я себе его и представлял, узкие улицы, дома из глины с плоскими крышами. Люди жались к стенам, прятали детей за спинами, но не разбегались, смотрели на меня. Щупом я прошёлся по ближайшим домам и ничего интересного не обнаружил. Обычные смертные без малейшего следа этера в телах.

Крепкие, загорелые, но совершенно обычные люди, которые, явно, всю жизнь прожили на этой скудной земле и ничего другого не знали. Практиков на весь город я насчитал меньше двух десятков, они были на уровне первой ступени закалки и все находились в ополчении. Потолок. Видимо, выше здесь просто не поднимались, и я уже начал понимать почему.

Дорнер провел меня к единственному каменному зданию в городе, двухэтажному, с достаточно толстыми стенами и узкими окнами, которые были сильно похожи на бойницы. Это, видимо, и был дом бургграфа.

Внутри был зал с длинным столом из потемневшего дерева. На стенах висели шкуры и старое оружие, которое, судя по состоянию, давно никто не снимал. Большинство из клинков были ржавыми. На одной из стен висел щит с гербом, семь каменных столбов на черном поле.

– Садись, – махнул Дорнер на скамью. – Вальт, принеси нам чего-нибудь, гость все-таки с дороги.

Тот ушел, только ополченцы остались у двери. Я заметил, что копья они держат неправильно. Судя по всему, опыта у них было не так уж и много. Сержант Леви был бы очень недоволен.

– Герб красивый, – сказал я, кивнув на щит.

– Семь столбов, семеро родов. – Дорнер сел напротив меня и с удовольствием вытянул ноги. – Это были первые семеро, те, кто пришел сюда и основал предел. Мой род, Дорнер, ведет линию от Годфрида Первого. И сорок два поколения. Звучит внушительно, правда? А на деле, если честно, означает только то, что мы здесь сорок два поколения сидим на одном и том же камне и жуем одну и ту же репу.

Я мысленно прикинул, что столько поколений, если посмотреть по двадцать пять лет, то это чуть больше тысячи лет. Значит, люди пришли сюда через две тысячи лет после падения Аш-Китара, когда земля уже частично восстановилась. Интересно, знали ли они, куда идут?

Вальт тем временем вернулся с глиняным кувшином и двумя кружками, налил что-то мутное и кисло пахнущее на вид и протянул одну кружку мне, я отказался, пить местную бурду не хотелось совершенно.

– Обычно люди из сект до нас не доходят. – Хельт отхлебнул из своей кружки и громко причмокнул, кривясь. – Так откуда ты пришел и что ты хочешь? Войско, конечно, у тебя внушительное, но если ты заметил, рассматривая мой замечательный город, то здесь нет ровным счетом ничего ценного. Грабь нас, не грабь, можешь хоть всех поубивать, толку от этого никакого.

– Мне нужна земля, – сказал я, – не город, а земля вокруг. И мне нужно знать, где я нахожусь, потому что, если честно, я понятия не имею, что это за местность.

Хельт тут же поставил свою кружку на стол и посмотрел на меня так, как будто я сказал что-то забавное.

– Как это ты не знаешь, где ты находишься? Да ты моих владений должен был топать минимум месяц, смотря откуда вышел конечно.

– Я думаю, сначала стоит поставить вопрос немного по-другому, – ответил я немного резко. – Я глава секты Белого духа. Я требую полнейшего подчинения и перехода власти под мою руку.

– А, ну это легко.

Хельт встал, обошел стол и, к моему удивлению, опустился на одно колено. Причем сделал это спокойно и без какой-либо театральности, как человек, который выполняет достаточно привычное действие.

– Итак, я, Хельт Дорнер, бургграф Грауштайна, признаю власть секты Белого Духа над своим городом и землями. Мои люди, мои стены и даже мой урожай в твоем распоряжении. Брагу тебе, конечно, не отдам, это мое. Взамен прошу одного, не трогай моих людей. Бери, что хочешь, и все такое. Что там еще тебе нужно?

А что, так можно было? Я сидел и думал о том, что человек только что отдал мне свой город с такой же легкостью, как бы отдал лишнюю козу, и сделал это по совершенно непонятным мне причинам.

– Вот так просто и всё? – спросил я его прямо.

– Так и чего нам? – ответил Хельт, теперь, видимо, бывший бургграф. – Я же вижу, что ты сильный практик, и за твоей спиной тоже сильные практики. И вся твоя толпа пройдет через город, мы даже ранить никого не сможем, поэтому смысла сопротивляться я особо не вижу. А вы такие приходите и уходите каждые сто лет, так что ничего страшного в этом нет. Разом больше, разом меньше. Ты главное людей не убивай и сына моего пощади, а все остальное, делай что хочешь. У меня на складе сто мешков репы. Я думаю, вам хватит на неделю еды, а там уже смотрите сами.

– Твоя помощь мне точно не нужна, – сказал я в ответ. – У нас своей еды хватает с запасом. Я не собираюсь забирать у тебя город. Ты останешься бургомистром, твои люди останутся твоими. Мне нужна земля к востоку от города, та самая на которой ничего не растет. И мне нужна информация. Все, что ты знаешь о местной земле, о соседях, о людях и территориях. А взамен я дам тебе очень много из того, чего у тебя никогда не было.

Затем я достал из пространственной сумки костяной штамп, Дорнер, поднявшись с колен, уставился на него с изумлением. Видимо, никогда не видел такой поделки.

– Это что у тебя такое?

– А разве можно тыкать своему господину, ты так-то мне только что клятву верности принес, разве нет? – спросил я.

– Это что у тебя такое, господин? – Тут же ответил Хельт, нисколько не смущаясь. – Зря бражку не пил, бражка вкусная.

– Это клеймо, – сказал я. – Рунная татуировка, которую носят все мои люди и которая связывает каждого из нас. И сейчас это клеймо должно появиться у тебя на твоей руке как признание моей власти.

– А если я откажусь?

– Если ты откажешься, то умрешь, – ответил я спокойно. – Тогда твой сын принесет мне клятву и получит клеймо. Если он откажется, я выберу следующего, и так буду убивать вас до тех пор, пока новый глава города не согласится с тем, что получит мое клеймо, и тогда мы продолжим наш разговор.

– Ну нет, дохнуть я не собираюсь, – сказал Дорнер. – Ставь, только предупреждаю, я щекотки боюсь.

Это было настолько сюрреалистично, что я даже не посчитал, что это забавно, потому что не понимал, шутит он сейчас или нет. Ведь он, по сути, стоит перед незнакомцем, который может просто-напросто легко уничтожить его самого, его семью и весь этот город к чертям, и шутит про щекотку. Было в этом, конечно, что-то такое, чему, наверное, стоило бы поучиться, но сейчас, в данном случае, мне нужно было понять, почему он так отчаянно пофигистически ко всему относится.

Хельт кое-как снял с себя тяжелую куртку и рубаху, которая оказалась под ней. Оказавшись с голым торсом, на котором я насчитал более десятка шрамов, которые явно были получены не лежа на кровати. Судя по всему, глава города умел драться и воевал, причем достаточно успешно, раз остался жив, несмотря на такое количество ранений.

Поставить татуировку, тем более которая выполнена в форме штампа, дело пяти минут. И вот уже на плече Дорнера красуются одиннадцать рун моего рунного имени, выстроенных серпом. Индивидуальный орнамент я дорисовал сам, буквально несколько витков, сделал это вручную тонкой костяной иглой с рунной краской. А затем, когда клеймо активировалось, я его почувствовал. Причем почувствовал гораздо хуже, чем чувствовал своих Корневиков и Глубинщиков, не смотря на то, что он находился рядом, слабость Хельта как практика была очень серьезной.

– А теперь сядь и подними руки вверх, – приказал я, подавая сигнал через клеймо, чтобы сразу показать, как это всё работает.

Тот не успел и слова сказать, как сделал все, что нужно было, уселся на пол и поднял руки кверху, сначала удивившись, а потом сильно испугавшись происходящему.

– Матерь песчаных бурь, – сказал он шепотом. – Да ты чего в моей голове?

– Я могу заставить тебя сделать все, хоть танцевать на одной ноге в течение часа, а потом умереть от сердечного приступа, – сказал я громко, так, чтобы все услышали. – Теперь ты подчиняешься мне напрямую. И в случае неудовлетворения твоими действиями я убью тебя одним щелчком пальцев. Ты понял меня?

– Да, господин, я понял. – На этот раз он был максимально серьезен.

– А теперь выгони всех из зала, и мы с тобой нормально поговорим.

– Все вон! – тут же проорал Хельт. И его сын, и ополченцы моментально, напуганные предыдущими действиями своего главы, покинули помещение, не задавая вопросов.

– Ну вот, – удовлетворенно сказал я и показал ему рукой на его скамью, где он сидел до этого. – Присаживайся и давай рассказывай мне о том, где я нахожусь.

Место, о котором начал рассказывать Хельт Дорнер, мягко говоря, не впечатляло. Называлось оно Проклятые Пределы и оказалось именно тем, чем выглядело снаружи. Это были десятки мелких городков, разбросанных по территории, которую можно было пересечь за четыре недели пути в любом направлении.

В каждом из этих поселений правил бургграф или ландграф, и каждый считал себя независимым, хотя независимость эта была примерно такой же крепкой, как и стены Грауштайна.

На востоке лежала мертвая земля и Яма с ее вечной грозой. На западе же поднимался Костяной Хребет, за который никто из живущих здесь не заходил и не возвращался, потому что там обитали проклятые. На севере же тянулись болота, гнилые и бесконечные, где тоже тусовались те же самые проклятые, изредка появлявшиеся на территориях пределов.

А вот на юге начиналось самое интересное. Там была пустыня, и именно через пустыню местные поддерживали хоть какие-либо контакты с другими цивилизациями и народами. Оттуда периодически приходили караваны, которые привозили соль, ткани и прочие товары.

– Место, на котором мы живем, это фактически тупик, – сказал Дорнер, разводя руками. – И выхода отсюда особого и нет. Или, по крайней мере, никто его пока не нашел. Дальше некуда отсюда идти. Караванщики приходят раз в сезон, забирают у нас шкуры местных ящериц, которые идут на всякие поделки, а больше особо ничего не берут. Откуда идут, они тоже особо не говорят и платят за все солью либо тканью. Мы для них что-то вроде дальних родственников, к которым заезжают по пути, потому что больше некуда.

– А проклятые, часто они появляются? – Задал я насущный вопрос, потому что уж с этими тварями сталкиваться мне доводилось. Эти твари были везде, независимо от местности.

– Встречался с ними, да? Знаешь, кто такие? – спросил тот. – Бывает, что приходят. Не часто, может быть, раз в несколько лет стаей. Обычно с севера, из болот. Это бывшие люди, у которых было выжжено все человеческое. Такие быстрые и голодные, что их невозможно остановить, пока не разрубишь на куски. Ведь они не чувствуют боли и не боятся огня. Единственное, чего они хотят, это человеческое мясо. Последний раз видели их четыре года назад. Была мощная пыльная буря, когда они появились. Как прошли через другие города, даже непонятно.

Эти бури он упоминал неоднократно как что-то достаточно важное и серьезно влияющее на местные события, поэтому я поинтересовался про них.

– О, страшные вещи. Иногда раз в месяц, иногда раз в сезон приходят, длятся порой по несколько часов, но нам хватает. А выглядит как стена серого пепла, которая движется с востока. Буря обычно не трогает скотину и растения, только людей и особенно практиков. У нас вообще, тогда этер в теле начинает гореть и каналы сжимаются. Если не спрятаться вовремя, потеряешь всё, что нарабатывал годами. А потом сдохнешь как гнилушка, либо переродишься в очередного проклятого. Порой такое тоже бывает. Крестьяне тоже в проклятых могут переродиться, если их оставить в буре на пару часов, есть у нас такое наказание провинившимся, да.

Я мысленно наложил данные о бурях на то, что знал об энергетической инфраструктуре Аш-Китара в своем внутреннем интерфейсе карты. Картинка сложилась почти мгновенно. Разорванные этерные артерии, которые когда-то питали город, периодически выбрасывали дикие неконтролируемые волны. Отчего энергия в каналах практиков и горела. Обычные люди и животные умирали в муках или обращались, а практики выживали с невероятным трудом.

Дальше разговор шел обо всем, в основном, правда, о той местности, в которой они находились рядом. Хельт, почесывая затылок и отхлебывая из кружки большими глотками, рассказывал, загибая мне пальцы, о тех городках, которые находятся поблизости. Тоже ничего особенного, от пятнадцати до двадцати тысяч человек населения где-то в среднем. То есть чуть больше, чем у Хельта, а так, по сути, все они занимались одним и тем же, жили за счет животноводства, полей и собирания рудных камней, которые и продавали караванам периодически вместе с этими самыми шкурами ящериц, на которых охотились возле болот.

Он ничего не слышал ни про Северный порт, ни про Великую степь, или Шэньлун тем более. Рассказывая о том, что насчет земель других, которые находятся за пределами их территорий, нужно обращаться к караванщикам. А они должны были прибыть только через три месяца, так что время у нас еще было.

Затем Хельт, видимо, заметил, что я задумался, и воспользовался паузой.

– Слушай, господин, раз уж мы теперь здесь вроде как свои, можно я тебе кое-что объясню, чтобы ты не подумал, что я уж совсем тряпка безвольная и алкаш.

– Объясняй, валяй, – сказал я, махнув рукой.

– Вот ты пришел, потребовал подчинения, я сразу встал на колено. И ты, наверное, думаешь, что я либо трус, либо дурак. Но дело в том, что у нас здесь это, можно сказать, нормально. Мой прадед, Готлиб Дорнер, в свое время захватил четыре города и правил ими пятнадцать лет. Пятнадцать лет, представляешь? Собирал налоги, даже гарнизоны везде держал и суд свой устроил. Граунштайн тогда был, наверное, самым богатым городом в пределах. Ну, по нашим меркам, конечно. А потом прадед помер, сыновья передрались за наследство, и гарнизоны разбежались, и все вернулось на круги своя. Каждый городок сам за себя.

Он допил кружку, налил себе еще и продолжил.

– А до прадеда, лет за сорок до, нас самих захватывал ландграф из Хальмарка. Тоже пришел с войском, тоже потребовал присяги, и мой прапрадед, встал на колено так же, как я сегодня. Мы платили ему дань лет двенадцать, пока ландграфа не зарезал собственный племянник, и опять все развалилось. Понимаешь, к чему я клоню?

– Понимаю, ты думаешь, что я так же, как пришел, так же я и уйду, да?

– Ну а как же иначе? – пожал плечами Хельт. – Все приходят и все уходят, только земля остается и люди на ней. А завоеватели, они как бури, налетели, пошумели и ушли. Тут главное, чтобы крыша не рухнула, а остальное-то мы переживем.

– Ну да, возможно, всё у вас раньше было и так, вот только поверь, сегодня всё изменилось. И пусть я пока не расскажу тебе, откуда пришел я со своими людьми, но мы пришли не просто надолго, мы пришли сюда навсегда, потому что эти земли когда-то принадлежали именно нам.

Говоря эти слова, я объединил себя со всеми жителями ямы, потому что сейчас уже не было смысла никакого отделять себя в отдельного человека, пришедшего извне. Я принадлежал яме, яма принадлежала мне. Всё это было соединено и сплетено вместе судьбой, и деваться мне от этого было некуда.

– Ну, это мы посмотрим, – вздохнул Хельт Дорнер. – На это что еще скажут небесные люди, которые иногда к нам спускаются.

– Небесные люди, – удивился я, – кто это такие?

– О, господин! – вздохнул тот и потянул руки вверх. – Если ты внимательно посмотришь на небо, ты увидишь там большие пятна. Присмотрись к ним внимательнее и оцени, что это такое. Это летают божественные острова, поднятые туда силами богов. И на этих островах живут люди, которых мы и называем небесными.

Я поднялся со своего места и подошел к ближайшему окну-бойнице, откуда и посмотрел наверх. Сквозь серые рваные облака действительно проглядывало нечто странное. Какие-то темные, тусклые пятна, которые можно было бы принять за просветы в облачном слое или за блики на высотной дымке.

Но мое зрение практика показывало, что там, за облаками, на невероятной высоте, да так, что рассудок отказывался принимать масштаб, висели огромнейшие массивы суши. Я различал темные полосы, которые могли быть горными хребтами, и светлые участки, похожие на равнины или пустыни.

Один из массивов закрывал собой кусок неба размером с мою ладонь на вытянутой руке. Если прикинуть расстояние в несколько тысяч километров, то реальные размеры этой штуки я даже посчитать не мог. Полноценный континент, парящий над землей.

– И много таких штук здесь висит? – спросил я, не отрываясь от окна.

– Да кто же их считал, господин? Мы видим пять, иногда десять, когда облака расходятся. Старики говорили, что раньше их было больше, но, может, они и врут, старики, кто их разберет?

– Часто они приходят сюда? – спросил я.

Сразу теперь было понятно, когда улетали практики закалки ядра Горновых. Не селились они здесь на поверхности, а улетали туда, на самый верх, забирая с собой все ресурсы горького корня, которые заготовила им старуха. Это даже сложно было представить, какой же силой из себя представляет человек, достигший уровня закалки ядра, если может позволить себе совершить такой перелет, просто невероятно.

Судя по словам Хельта, до следующего посещения этих земель таким сильным практикам, как минимум, еще десять, может быть, пятнадцать лет. Паниковать еще было рано, паника, это все-таки самая бесполезная штука, которую я усвоил еще в первые дни в Яме, когда змея гнала меня на дереве. Сейчас нужно было думать, что делать дальше.

– Ну что, сейчас напугал тебя, господин? – усмехнулся Дорнер. – Если что, я не хотел, не подумал, оно само так получилось.

– Нет, я бы не сказал, что это напугал, – сказал я медленно. – Скорее озадачил, потому что я не совсем понимаю, что эти существа делают у вас, потому что я знаю, что они делают здесь неподалеку, в самой яме.

– Да никто не понимает. Сваливаются они как буря на голову, когда никто не ждет, – ответил тот. – Кстати, насчет бури. Она вполне может начаться и сегодня, так что советую предупредить твоих воинов, прежде чем с ними случится что-то непоправимое.

– Не беспокойся на этот счет, – ответил я, повернувшись к нему. – Пожалуй, на этом мы завершим беседу. Я вернусь к людям из секты. Жди меня через три дня. Если отправишь гонцов к другим городам с просьбой о помощи, то можешь сразу попрощаться с этими людьми. Мы не зря называемся именно сектой Белого Духа, потому что, когда ты увидишь в честь кого мы носим это имя, ты очень сильно удивишься.

Возвращение назад к своим бойцам было, не особо триумфальным. Я шел и снова разглядывал лица людей, которые все это время продолжали стоять на улицах, и понимал, что возиться с ними мне предстоит еще очень и очень долго. И это помимо тех людей, которые находятся в яме на моем обеспечении.

Из десяти тысяч жителей, которые находились в этом городке, практиками было чуть больше тридцати человек, а все остальные, обычные смертные, в чьих телах не было ни капли этера. И клеймо, соответственно, на них поставить было невозможно. Рунная татуировка требует хотя бы минимального этерного контура в теле носителя, иначе она просто не активируется.

А значит, оставшиеся девять с чем-то тысяч человек в этом городке будут подчиняться мне ровно до тех пор, пока подчиняется Хельт и его ополченцы. И работать это всё будет через страх, привычку или через авторитет бургграфа. Никакой прямой связи, никакого контроля.

И если завтра кто-то из горожан решит, что новый господин ему не нравится, и подговорит соседей, я об этом узнаю только тогда, когда они возьмутся за вилы. Прежде всего это означало, что пределами придется управлять по-старому, через цепочки доверия, а также страх и определенную выгоду, когда клеймо работает только на верхушке. Мне это не сильно нравилось, так как получалось так, что девяносто девять процентов населения оставались для меня, по сути, слепым пятном.

Но у меня было чем удивить местное население. Я мог обеспечить их едой настолько максимально, насколько это было просто в принципе возможно. И для этого мне нужно было не так уж и много. Сначала понять, как работают эти бури наверху, а затем попробовать взаимодействовать против них, создать рунные поля, а может быть, даже полноценную рунную защиту для всего городка и тем самым сделать безопасную зону для всех, что было прежде всего важно и для меня.

Кроме этого, я решил, что мы будем строить полноценную крепость на территории выхода аварийного тоннеля. Именно там, среди камней и холмов, это было удобно делать. И оттуда, в принципе, было вполне возможно легко контролировать и небольшой городок, находящийся рядом.

Опасаться же будущего посещения практиков закалки ядра этих мест всё равно не стоило. Мы для них как муравьи, даже несмотря на то, что являемся достаточно сильными практиками. Вот прилетят, тогда и будем разбираться. Но у меня есть пара идей, что можно было бы использовать для борьбы с такими монстрами.

А пока от всех остальных оно спрятано сверху и мертвая земля вокруг совсем не самое приятное место. Ни один благоразумный практик не полезет в зону дикого эфира добровольно, а значит, подземный город по-прежнему остается моим козырем, о котором на поверхности никто не должен был узнать.