Текст книги "Синяя борода и солнечный зайчик (СИ)"

Автор книги: полевка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

Вторая жена, Паола, была, скорее, удобным партнером, чем супругой. Ему было двадцать пять и он, едва встав на ноги, прокладывал себе дорогу в обществе. Она пользовалась его деньгами, а он – ее связями, укрепляя свое положение в обществе не только за счет имени отца, но и опираясь на поддержу семьи Паолы. Они продолжали поддерживать его и после ее смерти, видя его неподдельное горе от ее потери и долгую борьбу за жизнь их ребенка. Паола звала его по имени только во время секса, все остальное время по фамилии, потому что, в первую очередь, он для нее был сыном влиятельного отца, а уж потом мужем.

Третий муж, Стивви, был его прихотью. Доминик был спонсором спортивной команды и однажды ему представили молодого талантливого гонщика. Доминик поддался его живости и очарованию. Он был подвижный как ртуть, и такой же неуловимый. Стивви был вечно занят то подготовкой к соревнованиям, то составлением планов на будущие гонки. Он был сосредоточен только на себе и своих победах.

Четвертый муж Дилан, никогда не звал его иначе, как Кантарини. Даже во время секса он заводился, скорее, от его фамилии, чем от него самого. Всю свою любовь и заботу он отдавал драгоценностям. Но Доминик знал, на что шел, когда брал его в мужья. С ним было легко, он мог рассмешить Доминика. У него всегда было полно смешных историй и забавных сплетен.

Но Теодор, он был совсем другой. Его совсем не интересовали деньги Доминика или его положение в обществе. Тео искренне заботился о нем самом, порой, по-детски наивно и неуклюже, но всегда так тепло и искренне. Альфа не мог вспомнить, когда и кто в последний раз просто гладил его по волосам. Пожалуй, только дед, когда Доминик еще ребенком приезжал к нему в гости. А это «домашнее имя»! Руки начинали дрожать, когда он вспоминал, с какой нежностью смотрел на него Тео, когда объяснял ему это. Он думал о нем! Не о фамилии и возможностях, а о Доминике. Самом Доминике!

Альфа ухватился руками за перила галереи. Его трясло от нахлынувших воспоминаний и он почувствовал себя ребенком на цветущем лугу, спокойным и защищенным от всех невзгод потому, что знает, что его любят, и именно поэтому все будет хорошо.

Доминик почувствовал на себе чей-то взгляд и посмотрел вниз. Там стоял Эркюль и, приоткрыв рот, разглядывал его. Почувствовав глухое раздражение, он прищурился и, молча, указал рукой на дверь в гостиную. Омежка, просияв, бросился туда.

Эрекция была просто болезненной. Зайдя в спальню, Доминик начал раздеваться. Все, абсолютно все напоминало о Тео! Его запах еще держался на простынях. Не имея сил сдержаться, он упал на колени, утыкаясь носом в подушку Тео. Едва запустив руку в штаны, он болезненно кончил. Переведя дух, он понял, что животное внутри него все еще голодно и требует продолжения! Альфа, так долго спавший внутри него, вдруг проснулся и требовал свою омегу во имя продолжения рода.

Раздевшись и встав под душ, он рычал и кончал, и вновь возбуждался от воспоминаний о юном податливом теле, таком родном и любимом! Успокоившись немного, он начал рассуждать здраво. От Тео надо постараться держаться подальше! Надо обязательно дождаться течки, ведь вломившись в несозревший организм, он рискует сбить ему всю гормональную настройку на всю оставшуюся жизнь, обрекая того на проблемы с зачатием и прочие омежьи болезни. Надо взять себя в руки и потерпеть. Доминик рассмеялся. Брать себя в руки придётся буквально!

Успокоившись, он вышел из ванной и переоделся в чистую одежду. Войдя в кухню, он увидел перевернутый стол и разбитую посуду! Ну и утро выдалось! Тео так и не вышел из спальни. Может, уснул? Он тихо заглянул туда. Кровать была пуста, а из ванной раздавались громкие всхлипывания. Доминик забежал туда. Там на полу сидел завернутый в полотенце Тео и горько плакал.

========== Неожиданно ==========

Доминик тихо вошел в ванную и присел перед заплаканным Тео.

– Зайка, что случилось? – альфа был встревожен. Что же могло случиться, пока его не было рядом?

– У меня внутри что-то сломалось, – Тео высморкался в уголок полотенца, – я не могу одеться.

– Что сломалось? – Доминик потрогал лоб. Прохладный, температуры нет. Он потянул на себя полотенце, чтобы осмотреть тело омеги, но Тео вцепился в него, не отдавая.

– Я не могу одеться. Только успокоюсь, начинаю вытираться, и все начинается заново, – Тео виновато потупил глаза, – со мной раньше такого никогда не происходило, это неправильно, так не должно быть!

– Прости, но я не понимаю, о чем ты говоришь? – Доминик был уже не на шутку встревожен, – что неправильно? Что здесь случилось?

– ВОТ! – Тео откинул край полотенца и показал стоящий колом член, – холодная вода уже не помогает! Стоит только выйти из душа и начать вытираться, как он опять… – омега злился, стараясь не смотреть в глаза альфе, – почему я не могу справиться с этим? Что со мной случилось? Что не так?

– Теодор, посмотри на меня, – на Доминика уставились голубые глазки Тео, встревоженные и несчастные, – у тебя эрекция, ты возбужден, это нормально. Не смотри такими непонимающими глазами, ты сегодня ночью кончил во сне. Думаю, что эрекция для тебя не такая уж новость.

– Ну, – Тео был явно смущен, – у меня бывали «мокрые» сны, но утренний душ устранял все неприятности. А почему сейчас не получается? И кроме этого мне больно… там.

– Тео, ты уже не ребенок, просто сегодня возбудился больше обычного. Поласкай себя, и тебе станет легче, – альфа не понимал, что происходит, Тео всегда такой открытый и смелый, вдруг мямлит, пряча глаза. Тео дернулся, как от удара и, завернувшись в полотенце поплотнее, постарался выскользнуть из ванной.

– Что происходит? В чем проблема? – Доминик перегородил путь, – если не объяснишь, в чем дело, я не смогу тебе помочь.

– Порядочные омеги, – Тео явно кому-то подражал, говоря более высоким голосом, – себя НЕ ТЕРЕБЯТ! Писю можно только мыть, а в остальное время руки от нее надо держать подальше, иначе ослепнешь, вон, сколько очкариков ходит! А еще можно оглохнуть, а для меня слух важен! А еще волосы на ладонях вырастут!

Доминик расхохотался. Он перехватил Тео, попытавшегося выскользнуть из ванной, и прижал к умывальнику, повернув лицом к зеркалу. Тео попытался брыкаться, но Доминик просто прижал его своим телом к раковине, положив руки по бокам.

– Тео посмотри на себя, – Тео зло уставился на отражение Доминика в зеркале, сжимая концы полотенца на груди.

– Ты уже давно не ребенок, – Доминик откинул часть дредов с плеча и, проведя носом за ухом, прошептал, – я тебя уверяю, что люди носят очки совсем не потому, что шалят под одеялом. Ты уже взрослый, а веришь всяким россказням, как дитя. Ну, вот скажи, ты видел хоть у кого-нибудь волосы на ладонях?

Тео склонил голову к плечу, дыхание альфы обжигало. Доминик мягко потянул полотенце вниз, полностью обнажив тело, нежно и чувственно погладил живот, тронул соски. Теодор почувствовал себя беззащитным, но вместе с тем очень возбужденным:

– Ты чувствуешь меня, ты отвечаешь мне, – все так же шепотом говорил Доминик. Омега, приоткрыв рот, тяжело дышал, альфа медленно и осторожно двигал рукой вдоль ствола:– Тебе хорошо? У тебя очень красивый омежий член, такой милый и аккуратный, – Доминик увидел в зеркало, как омега полуприкрыл глаза, поплыв от прикосновения.

– Рукоблудство – это плохо, – пробормотал Тео.

– Это нормально, особенно для омеги, – Доминик шептал в ухо, – что же делать бедным, если альфы нет, а течка есть? У тебя же два старших брата, они должны были объяснить тебе, что к чему.

– Нет, – Тео закрыл глаза, ему было стыдно смотреть на себя в зеркало, – Анджей ушел из дома, когда я был маленьким, а Эмиль просто закрывался у себя в комнате. Говорить об этом в нашем доме считалось неприличным.

– Ты такой красивый, когда стесняешься, – Доминик прихватил губами мочку уха, вызвав стон у Теодора.

Плавным движением ладони он обнажил гладкую головку. Тео вскрикнул и, смутившись еще больше, прикусил верхнюю губу. Доминик скользил большим пальцем по головке, размазывал смазку, которая от этих ласк выделялась еще больше. Тео дрожал всем телом от разгоравшегося все сильнее желания. Это было похоже на безумие. Аромат вереска смешался с горечью шоколада. Альфа крепко прижал к своей груди омегу, тяжело дыша, пытаясь успокоиться сам и дать кончить своему омеге.

– Ники! – Тео одной рукой вцепился в руку, ласкающую его, а второй рукой обхватил альфу за шею, – Ники!

Он кончил так мучительно остро и сладко! С трудом держась на ослабевших от пережитого оргазма ногах, он прижимался попой к возбужденному паху альфы, чувствуя, как губы альфы скользят по его взмокшей спине.

Доминик подхватил на руки свое ослабшее сокровище. Пристроив его голову на свое плечо, он почувствовал, как дреды тяжелой волной скользнули по предплечью. Как Тео ходит с такой тяжестью на голове? Зайдя в комнату, он уложил омегу на уже смятое покрывало и, стянув его с одного края, укрыл его поплотнее, подоткнув покрывало под спину.

– Тео, посмотри на меня, – Доминик склонился над омегой, Тео медленно открыл полусонные глаза, – не ходи сегодня в школу, поспи, – Тео согласно кивнул, говорить у него сил не было, – а потом сходи с Эркюлем по магазинам, и купи что-нибудь необычное. Постарайся меня удивить, хорошо?

Дождавшись в ответ еще один кивок, Доминик вышел из спальни, вызвал Тату и, отдав ей несколько коротких распоряжений, вышел из дома. Очень хотелось полежать рядом с Тео, побыть рядом, наслаждаясь его присутствием, но Доминик напомнил сам себе, что время для этого еще не пришло. Надо подождать. Ну, ничего, терпение это добродетель, которая присуща всем из рода Кантарини, а уж Доминику – в особенности!

Услышав, как захлопнулась входная дверь, недоумевающий Эркюль выглянул из гостиной. Кантарини, что, ушел? Он его напрасно дожидался?

Когда Эркюль пришел утром в этот дом, он совсем не был готов к тому, что увидит такую пикантную сцену. В какой-то момент он даже испугался, что эта кукла способна обскакать его, такого умного и расчетливого. Он все же надеялся, что альфа накажет эту выскочку за испорченные волосы, но, судя по всему, этого не произошло и Кантарини понравилась новая прическа Тео. Эркюль было приуныл, но, увидев выскочившего из спальни совершенно неудовлетворенного альфу, он воспрянул духом. Надо же, это нелепое создание даже удовлетворить своего альфу не может! Ну, это же чудесно! Кантарини, заметив его, махнул в сторону гостиной, как бы говоря, подождать его там. Во всяком случае, Эркюль расценил этот жест именно таким образом и рассчитывал, что альфа зайдет в комнату, а там уж он постарался бы привлечь к себе внимание! Они с папой прорабатывали в деталях и такой вариант развития событий, продумав несколько эффектных поз!

Когда Эркюль понял, что все его усилия пропали втуне, то немного расстроился. Ну, какая досада, что рыбка сегодня сорвалась с крючка! Но ничего, ничего, время еще есть, он умеет ждать! Зато пока альфы нет дома, можно спокойно осмотреться и разведать что к чему. Эркюль быстро вбежал вверх по лестнице и пошел по галерее. За первой дверью оказалась библиотека, она его не интересовала. Быстро осмотревшись, он заглянул в приоткрытую дверь напротив спальни. Похоже, там, что-то произошло! Эркюль тихо, на цыпочках, проскользнул мимо спальни и заглянул в дверь. Похоже, это столовая, но какой здесь разгром! Перевернутая мебель и разбитая посуда! Полный восторг! Чем хуже альфе с этим недоразумением, тем быстрее он окажется в его руках.

Эркюль услышал чьи-то голоса, похоже, это прислуга пришла убраться. Он схватил стакан и сделал вид, что зашел сюда выпить воды. Он высокомерно посмотрел на вошедших слуг, уж он-то знал, как надо с ними обращаться. Отругав их за нерасторопность, приказал принести ему чаю в гостиную.

Спустя какое-то время в гостиную вошел Теодор. Эркюль увидел, что тот смущен. Ну, еще бы не смущаться, он ведь не смог удовлетворить своего альфу. Хотя, Эркюль поправил себя, правильней будет думать МОЕГО альфу. Он довольно улыбнулся.

– С добрым утром, соня! – Эркюль был само благодушие, – чем сегодня займемся?

– С добрым, – Тео помнил, что Эркюль застал его с Домиником в очень неподходящий момент, и не знал как себя вести. Может надо объясниться? Так неудобно… – Я не знаю точно, Доминик сказал, что я должен, что-нибудь купить, чтобы удивить его. А я даже не представляю что.

Волосы лезли в лицо и, Тео поднял руки и связал их позади на узел. Открылись хорошенькие ушки.

– Я придумал, чем ты можешь его удивить, – Эркюль чуть не прыгал от восторга, – тебе надо проколоть уши! – увидев сомнение на лице Тео, надулся, – я тебе плохого не посоветую. Суди сам: я посоветовал тебе дреды – Кантарини понравилось? – Тео махнул головой, соглашаясь, – ну вот, видишь! Пошли, я знаю один классный салончик.

«Салон пирсинга и татуажа» – гласила вывеска над дверью. Салон действительно был классный. Там пахло какими-то специями и почему-то спиртом. Хозяином салона был немолодой жилистый бета. Голый по пояс, хотя можно ли назвать голым человека, тело которого было полностью укрыто тату, он служил ходячей рекламой своего салона. Тату на нем были цветные и замысловатые, их невольно хотелось рассматривать. Хозяин салона, казалось, узнал Теодора и довольно улыбнулся. Выслушав пожелания клиента, бета протянул небольшой журнальчик, в котором было множество вариантов прокола ушей и вариантов ношения различных сережек и подвесок.

Эркюль настаивал на тоннелях, но Тео не хотел иметь такие большие дырки в ушах. Все его бунтарство закончилось на парных проколах мочек. Тео усадили в кресло с высоким подголовником. Когда бета подошел к нему с каким-то инструментом, Тео зажмурился в ожидании боли, но мастер чем-то побрызгал на ухо, следом растер ухо жёсткими пальцами и быстро сделал два прокола. Потом мастер вставил ему в дырочки небольшие колечки белого золота и протянул зеркало. Две сережки на одной мочке это было так круто! И совсем не больно!

Когда прокалывали второе ухо, Тео уже осмелел и следил за процессом в зеркало. Когда все закончилось, он полюбовался еще немного, но тут взгляд упал на разворот журнала, где были показаны варианты комбинации сережек и цепочек и, решившись, омега попросил сделать еще три прокола на верхнем завитке ушной раковины. И вскоре еще три колечка болтались на ушке. Мастер попросил разрешения сфотографировать полученное, Тео не был против и придержал рукой волосы, чтобы было лучше видно ухо.

После салона парни направились в торговый центр. Тео надо было купить пару неярких рубашек для школы. ООХХ! Он совсем забыл о музыкальной школе, когда просил Доминика привезти учебники, и папа тоже видно забыл, раз не передал вместе со всеми учебниками ноты. Надо будет зайти после школы и забрать их.

Тео и Эркюль шли по торговому центру, рассматривая витрины, когда вдруг за спиной раздался восторженный писк.

– ЭТО ООООНННН! Вот он!!

Тео оглянулся посмотреть, а вдруг, какая-нибудь знаменитость появилась, поблизости и можно будет поглазеть! Но в сторону Тео неслись два подростка, восторженно размахивая журналом. Они подбежали к нему и, подпрыгивая вокруг него как два восторженных щенка, наперебой заголосили:

– Подпишите! Подпишите! – они протягивали ему журналы. Это был очередной номер журнала для омег, на обложке которого была фотография Тео с бала дебютантов. Та самая фотография, на которой он кружит в вальсе с Домиником!

– А чем подписать? – растерялся Тео.

Ребятишки переглянулись, и один из них бросился в ближайший магазинчик за ручкой, а второй остался на месте, с восторгом рассматривая Тео. А тот тем временем открыл журнал, в котором была большая статья, посвященная происшествию на балу, с соответствующими восторженными комментариями о счастливом окончании истории. Тео пришел в ужас от увиденного. Он и раньше видел этот омежий журнал, в котором обсуждались свежие сплетни и мода этого сезона. Но он даже не представлял, что однажды в подобном издании напишут о нем!

– Мы восторгаемся вами! – с придыханием сказал конопатый подросток, – вы наш идеал! Вы такой смелый и храбрый! А еще ужас, какой красивый! Вы еще красивее, чем на фото! И пахнете замечательно! А в каком салоне вы делали прическу?

Из магазинчика вылетел второй сорванец и, скользя на блестящем полу, бросился к Тео с маркером в вытянутой вперед руке. Привлеченные шумом, из магазинов стали выглядывать продавцы и покупатели. Пока Тео выводил на каждом журнале ровным подчерком слова, которыми обычно писал в конце писем родственникам со стороны папы: « С любовью, Теодор МакГрегор», вокруг него стали собираться люди, которые тоже хотели автограф на своих журналах. Тео совсем растерялся, а толпа все прибывала. Испуганный Тео оглянулся, ища глазами Эркюля, но тот пропал! Тут его толкнул какой-то коротышка и довольно грубо потребовал, чтобы и ему подписали журнал.

Появившаяся внезапно охрана магазина стала оттеснять толпу от Тео. Омега почувствовал, как его взяли под локоть и потащили в сторону. Это был Сэм. Выведя Тео к выходу из центра, он отпустил руку и показал жестом, куда надо идти. У входа в центр стоял киоск по продаже журналов и почти с каждой обложки на него смотрело его лицо!

========== Папочка ==========

Тео задохнулся от ужаса. С обложек на него смотрело его лицо!

Теодор дрожащими руками лихорадочно перебирал глянцевые журналы, когда Сэм опять прикоснулся к его руке, торопя. Тео, схватив несколько журналов в охапку, заметил краем глаза специализированный журнал для парикмахеров, на обложке которого была фотография, на которой он выходил из салона Лулу, гордо взирая на мир. Тео застонал от досады. А еще друг называется!

В машине с поджатыми губами сидел Эркюль.

– Где ты был? Почему бросил меня? – Тео вывалил ему под ноги кипу журналов.

– Пока ты там клювом щелкал, да автографы раздавал воздыхателям, – Эркюль зло цедил слова сквозь зубы, – я оповестил охрану и сказал Сэму, чтобы он тебя вытащил. Если бы не я, то тебя бы там порвали, – Эркюль обиженно отвернулся к окну.

В это время Сэм, расплатившись за журналы, сел в машину. Из дверей торгового центра высыпали восторженные поклонники Тео. Во главе толпы бежало двое счастливых мальчишек, размахивающих журналами над головами. Сэм рванул с места.

В первую очередь Тео начал просматривать новый выпуск журнала для парикмахеров. Ему было очень интересно, что там Лулу наговорил. Но Лулу говорил исключительно о новой технологии укладки и о чудодейственном воске для волос. Он вскользь сообщил, что Теодор МакГрегор согласился первым апробировать новинку, и в честь него новый вид дредов будет именоваться Тео-дреды. Кроме этого, на развороте были две фотографии. На первой – Тео сидел в кресле со своими безупречными локонами, а на второй уже с новыми дредами и улыбкой на лице, которая была отчетливо видна в зеркале. А еще Лулу, нахваливая красоту и ухоженность волос Теодора, рассказывал о том, что это целиком и полностью заслуга омеги, который не ленился и внимательно ухаживал за ними каждый день, а не от случая к случаю как основные его клиенты. Тео вздохнул, а как было не ухаживать? Если их не расчесывать постоянно, то они радостно сбивались в колтуны, которые папочка не разрешал обрезать, а только распутывать и расчесывать!

Стоило подумать о папочке, как сразу же заболели ушки. Тео прикоснулся к ним руками и зашипел от боли. Видно анестезия от мастера пирсинга прошла, и Тео предстояло испытать все по-настоящему! Эркюль вспомнил, что забыл об одном важном деле и попросил его отвезти домой. Из машины он вышел надутый и недовольный, наверное, злился, что Тео не поблагодарил его за спасение.

По кухне ходил очень грустный Марко.

– Марко, я такой голодный, я позавтракать не успел, и пообедать не получилось. У вас не найдется парочки ваших чудных панини?

– Ах, молодой синьор. – Марко еще раз вздохнул. – Вам же совершенно не понравилось, что я вам приготовил. Неужели я годен только для панини?

– Нет, что вы! Все было очень вкусно! – Тео не знал, как бы приободрить Марка. – Мы так мало поели, потому что были увлечены несколько другим (кинотеатром – подумал Тео; сексом – подумал Марко. Среди слуг разнеслась новость, что у хозяина за ухом видели красивейший засос).

Тео обрадовался, когда Марко просиял от приятной новости. Нет, все-таки, сделать человека счастливым так легко!

– У вас не найдётся для голодного омежки три корочки хлеба? – Тео сделал несчастную мордашку и сложил моляще руки. Марко только фыркнул.

– Поднимайтесь наверх молодой синьор. Марко Луцио вас сейчас так покормит, что вы об этом будете вспоминать еще очень и очень долго!

Тео поднялся наверх и пока поправлял скатерть и раскладывал приборы, раздался звоночек со стороны лифта. Он был весь заставлен тарелками, от которых очень замечательно пахло. И на вкус все было безупречно. Жалко, что Доминика не было рядом, он бы рассказал, как все это называется… э-эх.

Чем бы заняться до его прихода? Тео привык, что его дни заполнены делами и что времени просто ни на что не хватает, а тут такая пауза. Он прошелся по дому. Наткнулся на музыкальный салон. Рояль, музыка, класс – поиграем! Он уселся за инструмент. Пробежался по клавишам. Такой красивый звук! Он поискал ноты, но ничего не обнаружил, даже странно инструмент есть, а нот нет. Тео поймал себя на мысли, что у них дома ноты валялись везде. Партитуры были раскиданы по всем комнатам, и это было так привычно, что даже папочка маниакально помешанный на чистоте, просто не обращал на них внимание. Надо бы съездить и забрать свое.

Тео пошел и, помывшись внимательно, переоделся во что-то светлое и скромное, ну, пожалуй, наиболее скромное. Волосы, к сожалению, не спрячешь, но он постарался их заколоть, но тут стали видны проколотые уши которые уже были красными и нещадно болели. Волосы пришлось распустить, их папа увидит в любом случае, а вот уши может и не увидит.

Пока Сэм вез его к папе, он так боялся, что чуть не плакал. Надо было ехать вместе с Домиником, ругал он себя. Но ведь Теодор не трус, а он все-таки любимый папочка, ну что он может сделать такого, чего бы не делал раньше? Ну, поругает, ну подумаешь не впервой. Закрыть его в комнате он все равно не сможет. Тео был уверен, что в случае чего за ним приедет Доминик и заберет его домой.

У родительского дома все было по-прежнему. Те же неизменные розовые флоксы, та же тропинка, обложенная круглыми камнями, тот же коврик у двери. И ключик от двери лежит все там же. Тео показалось, что он просто вернулся из школы. Вот он сейчас откроет дверь, а там папочка на кухне покормит обедом и будет как всегда дергать и торопить, быстрей ешь, а то опоздаешь на музыку, не торопись, испачкаешься! И звуки рояля – опять Эмик, что-то придумывает…

Дом был тихим и пустым. Не пахло на кухне вкусным супчиком, не было звуков рояля. Дом был как чужой. И все было как-то не так, как будто что-то пропало. Тео огляделся. Что могло измениться? Вроде все на своих местах. И стол, и стулья и рояль. Тео подошел к нему и, открыв крышку, тронул клавиши. Привет старый друг. А ноты? Ах, вот в чем дело! Просто папочка, наконец, собрал разбросанные партитуры.

Он огляделся внимательней, на каминной полке стояли семейные фото. Рамки те же, только вот фото другие. Пропали все фото Эмиля и Тео. В старых рамках стояли другие фотографии. Там папа и отец счастливо улыбаются друг другу. Совсем как пять лет назад, когда из дома вдруг пропали все фотографии Анджея, как будто его никогда и не было. Он посмотрел на полочку, где хранились все призы Тео и Эмика за танцы и музыку. Папа так гордился их успехами и обязательно всем гостям рассказывал об их успехах. Там стояли какие-то вазочки и статуэтки.

Тео бросился в свою комнату. И открыв дверь, застыл на пороге. Она была как чужая. Пропали постеры со стен, и стол стоял пустой и будто голый. На кровати лежал не застеленный матрас. Как будто Тео здесь никогда и не было! Проходя по коридорчику, он толкнул дверь в комнату Эмиля. Там стояли два кресла и книжный шкаф. Папочка всегда вздыхал, что у них нет свободной комнаты под библиотеку! Тео стало так больно! Грудь сжало горящим обручем, и воздух закончился весь, даже нечего вздохнуть! Тео захлебнулся слезами.

Из глаз и носа полилось ручьями! Тео пытаясь перевести дух, спустился на кухню и оторвал кусок бумажного полотенца. Все вещи стояли на своих местах, все было по прежнему, только Тео больше не было в этом доме!

Дверь открылась, на пороге стоял папа, с большим пакетом полным продуктов. Увидев зареванного Тео, он хмыкнул и пошел на кухню. Он спокойно разбирал продукты, раскладывая их по своим местам. Он полностью игнорировал сына. Закончив раскладывать продукты, он помыл руки и завязал фартук. Он собирался готовить ужин, как ни в чем не бывало, как будто он был один на своей кухне.

– Папа, – Тео подошел поближе. Аллистэйр поднял на него холодные голубые глаза,– а где мои ноты и учебники для музыкалки?

– Что, этого старого извращенца уже не удовлетворяет твоя молодая попка, он уже хочет, чтобы ты его еще и развлекал? – Аллистэйр презрительно кривил губы.

– Папа, что ты говоришь? – Тео шокировано смотрел на папу и не мог поверить своим ушам. – Папа, он не извращенец, он моя пара, он мой альфа.

– И что? – Папа стал нарезать мясо на мелкие кусочки, как ни в чем не бывало. – Вон твой старший братик Анджей тоже так говорил, и что? Все закончилось скандалом. О боги! – папа закатил глаза, – за что вы так со мной сурово? За что мне попали такие ужасные дети? Вот взять хотя бы Анджея, отравленная ягодка, такой своевольный, решил стать ученым. Смех один, зачем омеге образование химика?! А эта его странная тяга к железкам? Сколько раз его приходилось выгонять из гаража, следить, чтобы он не перемазался маслом. Нет, от омеги должно хорошо пахнуть, он должен быть чистым и опрятным. И этот скандал с первым браком, так неприлично! Потом исчез и спустя столько лет появился опять, нарушать родительский покой, и подавать плохой пример младшим братьям. А этот Эмиль, тот еще тихоня! Удрал из родительского дома, как вор, не спросив ни благословления, ни напутственных рекомендаций. А ты? Посмотри на себя, ты похож на огородное пугало, тобой только ворон пугать! И этот скандал на балу! Как ты мог! Напился на виду у всех и устроил этот безобразный дебош. А потом еще уехал с этим старым альфой. Он поиграет с тобой и выкинет! И кому ты тогда будешь нужен? Если бы он был порядочным человеком, то он должен был прийти к родителям и просить твоей руки как положено. А мы бы с отцом подумали немного и дали ответ, а после этого объявили о вашей помолвке, а через год назначили бы свадьбу, и только потом ты бы переехал к нему в дом. НО ВЕДЬ НЕТ ЖЕ! – папа воткнул нож в разделочную доску. Мясо на ней было похоже на фарш. – Ты уже живешь с ним! И, наверняка, уже спишь с этим негодяем, – Тео не знал, что сказать и, потупив глаза, мучительно покраснел. Это разозлило Аллистэйра еще сильнее, и он заорал, брызгая слюной:

– ВОН ОТСЮДА, ШЛЮХА! У МЕНЯ НЕТ БОЛЬШЕ СЫНА! У меня вообще больше нет сыновей.

Комментарий к Папочка

Кому интересно предыстория родителей, читайте “пепельный ангел” главу “два одиноких сердца”

========== Удивил ==========

Теодор не помнил, как добрался до дома. Ему казалось, что из него вынули все кости и внутренности, а его самого, как куклу, набили ватой, какой-то нелепой серой ватой. В голове не было ни одной мысли, он ничего не слышал, а перед глазами все плыло и раскачивалось. Тео лежал, свернувшись клубочком, на теплом розовом полу, и ему было хорошо.

– Тео, зайка, посмотри на меня, – какой-то смутно знакомый голос звучал еле слышно, издалека, как будто доносился до него через толщу воды. Теодора кто-то трогал, тормошил, а он хотел только одного, чтобы все оставили его в покое!

– У него шок, – сказал незнакомый голос, – и давно он в таком состоянии?

– Не знаю, мне позвонил водитель. Он был удивлен, увидев Теодора в таком странном состоянии. Выйдя из дома родителей, он, ни на что не реагируя, просто пошел по улице. Сэм успел перехватить его у дороги и привез домой.

Тео кто-то обнял, его окутало тепло и знакомый вкусный запах. Тео прижался к источнику тепла. Так, пожалуй, лучше, чем лежать на полу.

– Может, его там чем-то напоили? – спросил знакомый голос.

Палец Тео укололи, но ему было не больно, ему было все равно.

– Нет. Этот шоковое состояние, вероятнее всего, реакция на сильный стресс.

– Доктор, может ему дать успокоительное?

– Не стоит, он в таком заторможенном состоянии, что, скорее всего, от транквилизаторов ему станет только хуже. Постарайтесь его расшевелить, пусть он поплачет, покричит. Ему надо выплеснуть отрицательные эмоции, тогда он придет в себя. Напоите его сладким, надо поднять уровень глюкозы в крови.

Тео почувствовал, что его подняли на руки и куда-то понесли.

Его губы накрыли сверху чьи-то губы, и чей-то язык попытался раздвинуть зубы. Ну, неужели его так трудно оставить в покое? Что-то полилось в рот, и Тео закашлялся, задохнувшись. И тут его как будто включили, и он будто вынырнул из своего небытия. Появились звуки, запахи, свет. Он сидел на коленях у Ники, и мучительно кашлял, от того, что вдохнул глоток сладкого чая. В носу ужасно свербело, из глаз текли слезы. Тео, откашлявшись, отдышался. На него уставились такие встревоженные, такие любимые глаза! НИКИ! Тео обнял его за шею, зарывшись носом в волосы альфы. Так хорошо! Так спокойно!

– Ники, ты ведь, правда, меня не бросишь? – Тео сказал это в ворот рубашки, замирая в ожидании ответа.

– Ни за что! Ну-ка, рассказывай, что за глупости ты себе навыдумывал, и кто тебя довел до такого состояния! – Доминик, крепко прижимая его к себе, гладил по спине теплыми руками.

– Папочка сказал, что я шлюха! – Тео всхлипнул и у него полились из глаз слезы, да так сильно, будто кран открыли. – Я не должен был переезжать к тебе до свадьбы. Ты просто поиграешь со мной, а потом выкинешь, как ненужную игрушку.

Тео отодвинулся, вглядываясь в глаза своего альфы:

– Он сказал, что если бы ты относился ко мне серьезно, то вначале попросил бы моей руки у родителей, а потом была бы помолвка и свадьба. Я не должен был с тобой уезжать после бала, – шмыгнул носом Тео.

– О боги! – Доминик протянул ему несколько салфеток. – Нет, счастье мое, ты не шлюха, – альфа поцеловал заплаканные глаза, – и не ты со мной уехал после бала, а сам я увез тебя. Это целиком и полностью моя ответственность.

Альфа вглядывался в глаза омеги, там было столько отчаянья:

– Солнце мое! Я к тебе очень серьезно отношусь! – Доминик быстро целовал зареванный носик, пунцовые щеки. – Ты мой ОМЕГА! Я об этом объявил на балу перед многими свидетелями! Такими заявлениями не кидаются так просто, это равноценно обету. Твой папочка – осел вислоухий! Он не должен был говорить тебе такие гадости! Надо бы ему по голове настучать за это! Ну, не плачь радость моя! Хотя нет, поплачь, если тебе от этого будет легче.