Текст книги "Синяя борода и солнечный зайчик (СИ)"

Автор книги: полевка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

– На ухажеров просто закрывают глаза, официально все ученики невинны, как овечки. А замужние омеги это не компания невинным детям, – Доминик улыбнулся, глядя на надутые губы, затем быстро поцеловал живот Тео, вызвав у него смешок, – камеры включат только к обеду. Если ты передумал встречать рассвет, то до обеда мы еще кое-что можем успеть… – Доминик лизнул живот Тео около пупка.

– Нет, – Тео вцепился в волосы Ники, отрывая от себя, – я хочу увидеть рассвет! Это такой восторг, когда восходит солнце! У нас на втором уровне такого не было, просто становилось светлее и все. А рассвет это, это как ария! Внутри все замирает от восторга, и хочется петь, и прыгать, и… целоваться! Вот так! – Тео ужом сполз ниже и, обхватив альфу за шею, стремительно поцеловал, закрывая от удовольствия глаза, – вот так!

– Ты такой романтик! – Доминик отодвинулся, выпуская из объятий возбужденное создание, – беги уже, а то опоздаешь.

Теодор сфокусировал взгляд и выскользнул из кровати. Доминик со вздохом лег на теплое местечко, принюхиваясь к оставшемуся запаху. Его персональный наркотик с перекинутой через локоть рубашкой выскочил из гардеробной, на ходу застегивая брюки. Он так рванул из спальни, будто без него рассвет не мог начаться! На кровать с характерным мурлыканием, цепляясь коготками за простынь, взобрался Полфунтика. Оказавшись наверху, котенок требовательно мяукнул.

– И тебе доброе утро! – Доминик протянул руку и в нее благодарно уткнулись мокреньким носиком, – один котенок убежал, второй прибежал. Пойдем, приведу себя в порядок и покормлю. Потерпишь? – Полфунтика уселся и начал вылизываться,– молодец!

Доминик встал с кровати и, подхватив котенка, направился в ванную.

***

Тео бежал как сумасшедший, застегивая на ходу рубашку. Небо за окнами уже начало краснеть. Он забежал в музыкальную комнату и бросился к окну. Успел! Осеннее солнце только-только начало облизывать верхушки деревьев. Тео с восторгом остановился у большого окна и запел: «Сердце волнует жаркая кровь… Кто объяснит мне, – это ль любовь?» Вначале негромко, будто стараясь не нарушить величественное и спокойное пробуждение божества, но чем выше поднималось светило, тем громче и ярче звучал его восторженный голос:

«Слова иного я не найду,

странно и ново то, что терплю.

Это волненье – тяжко, легко ль -

И наслажденье и вместе боль!

То задыхаюсь, то трепещу!

Слов нежных, ласки жадно ищу!

То жар опасный душу томит,

то хлад ужасный кровь леденит…

Бледнею, таю день ото дня,

чего желаю, – не знаю я.

Но пусть страданья мне уж невмочь -

хочу любить я и день и ночь!..

Сердце волнует жаркая кровь…

Кто объяснит мне, – это ль любовь?

Кто объяснит мне, – это ль любовь?»

Это была его, пожалуй, самая любимая ария Керубино из оперы Моцарта “Женитьба Фигаро”, легкая, изящная, как виньетка. Сальери вбил ее в голову еще при подготовке на прошлогодний конкурс, но в прошлом году Тео не смог вытянуть ее в полную силу, и разочарованный Сальери настоял на романсе, с которым Тео и выиграл конкурс. Но сейчас голос был сильным и звучным, а Тео переполняла такая радость, что, казалось, еще немного, и он сам взлетит в воздух, как птица, стоит только взмахнуть руками посильнее!

За спиной послышался легкий шелест. Закончив арию, Тео перевел дыхание от восторга, солнце уже показалось и постепенно наливалось золотом. Он прикинул в уме что бы ему еще спеть в такое шикарное утро – “Оду к радости” или рискнуть и исполнить из нового любимого? Омега попытался по памяти спеть арию из оперы Генделя «Ариадна на Крите», которую он разучивал на последнем уроке, до танцевального конкурса. Тео закрыл глаза и попытался вспомнить. Кажется, это начиналось так. Он сосредоточился, это ведь было совсем недавно, он пел с листа, и Сальери был доволен.

– Ты ошибся дважды, мой мальчик, – голос, прозвучавший за спиной, заставил Тео подпрыгнуть от неожиданности. Он оглянулся и застыл! Это была Ванесса собственной персоной. Она горящими глазами пожирала Тео, а ноздри ее безупречного носа хищно раздувались.

– Ты ошибся, мой мальчик, – повторила она, – тебе надо серьезнее относиться к своему голосу. Это – Божий Дар! Человеку дается такое богатство не для того, чтобы он фальшивил и горланил по углам, как низкий плебей! Ты обязан серьезнее относиться к своему голосу и беречь его. Я помогу тебе! Я покажу тебе величие успеха! Ты будешь блистать на всех знаменитых сценах! Весь мир будет с восторгом внимать твоему голосу! Я возведу тебя на самую вершину, и открою перед тобой все двери! Твой голос это дар богов, и я не позволю тебе бездарно его отринуть!

Тео в испуге попятился назад. Лицо Ванессы исказилось и стало похоже на лица религиозных фанатиков. В ее взоре было столько огня, что омеге стало не по себе. Ему показалось, что еще немного, и этот самый огонь сожжет его, как костер инквизиции. Ванесса, как РОК, как проклятие тяжелой поступью теснила его, загоняя в угол. Тео почувствовал себя зайчиком, которого охотник поймал в ловушку.

– Ты будешь знаменит, тебе будет рукоплескать весь мир! Иди ко мне, мой Теодор, мой дар богов! – Ванесса протянула к нему свои руки, совсем как зомби в последнем фильме ужасов, который он смотрел с друзьями дома. Только тогда была шумная компания и попкорн, а сейчас Тео чувствовал себя одной из жертв из этого ужастика. Он в страхе отпрянул назад и ударился бедром в рояль, который издал глухой звук, словно застонав от ужаса.

Тео от страха почти обезумел, еще немного, и Тунец схватит его. И он, как Кай, забудет всю радость мира и будет обречен до конца жизни выкладывать слово «Вечность», сидя у ее ног! Ни за что! Он нырнул под рояль, и, увернувшись от загребущих ручек этой снулой рыбы, рванул из зала. За его спиной послышался шелест шелка и стук каблуков. Тео оглянулся и увидел, что Ванесса бежала за ним, подхватив подол платья и сжав его в руках. Лицо было сосредоточенным, словно она на бегу пыталась доказать теорему Ферма, и от этой ее молчаливой сосредоточенности стало еще страшнее. Тео забежал в бальный зал.

На столах от вчерашнего праздника остались только вазы с цветами и немного пустой посуды. Он нырнул под стол и закрыл рот рукой, чтобы чудовище его не услышало. Шаги Ванессы вначале пробежали дальше к дверям зала, и Тео выдохнул с облегчением. Но Тунец будто услышала его вздох, ее шаги замедлились, а потом и вовсе остановились. Она постояла на пороге и вернулась в зал. Послышался шелест ткани и грохот разбиваемой посуды. Ванесса сдернула скатерть с соседнего стола. Тео сжался в ожидании.

– Что здесь происходит?! – раздался рык Доминика.

Теодор подпрыгнул, стукнувшись головой о столешницу, но не почувствовал боли от охватившей его радости. Он быстро вылез из-под стола и бросился в спасительные объятия альфы.

– Ники! – Тео прижался к теплому боку. Доминик был босиком и в халате, надетом поверх пижамных штанов. На лице у него красовались остатки пены для бритья, его теплая рука крепко обхватила омегу за талию.

– Я почувствовал твой испуг и отчаяние, – Доминик внимательно смотрел на прижавшегося к нему омегу, – что случилось?

Теодор обернулся и посмотрел на Ванессу. Она стояла в центре зала, сжимая в руках край скатерти. Вокруг нее валялись сломанные цветы вперемешку с битой посудой. И все равно она выглядела, как королева, гордая и надменная, немного безумная, но величественная. Увидев взгляд Тео, она отбросила край скатерти красивым жестом, каким актеры откидывают край плаща, чтоб достать дуэльную шпагу. Тео невольно залюбовался этим движением. Он задумался, а чего он, в общем-то, испугался? Когда Доминик был рядом, все стало таким нестрашным, и даже забавным.

– Прости, я сам не знаю… я пел… Ванесса сказала, что я ошибся, и что мне надо больше внимания уделять своему голосу. Она предложила свою помощь. Ну, там сцена и все такое… И чего я вдруг испугался и побежал, сам не понял. Прости, это все, наверное, нервы, прости…

– Ванесса, я тебя предупреждаю последний раз! Будешь досаждать моему омеге, и я отправлю тебя в тихий и уединённый уголок, где в тишине и спокойствии тебя, наконец-то, настигнет старость. Я объясню тебе, как полезны для нервов и цвета лица здоровый деревенский воздух, тишина и покой неспешной сельской жизни на окраине цивилизации. На самой окраине!

Доминик подхватил Тео на руки и понес в спальню, Тео через плечо альфы оглянулся на Ванессу, которая, молча, с надменным видом смотрела вслед уходящему сыну.

Комментарий к Сердце волнует жаркая кровь

любимая ария Тео – https://www.youtube.com/watch?v=M5MKbyOfI2E

========== Пари ==========

– Ты на расстоянии почувствовал, что я испугался? – Тео с любопытством рассматривал Доминика.

Тот снял халат, оставшись в одних пижамных штанах, и после недолгого созерцания своего лица в зеркале с печальным вздохом опять нанес пену и начал бриться. Тео вначале спокойно сидел на корзине для белья, но зрелище того, как у альфы перекатываются литые мышцы под золотистой кожей, не могло оставить его равнодушным. Омега подошел и провел рукой по спине Доминика, отчего альфа замер, как боевой конь, чутко ожидая продолжения. Тео расценил это как разрешение к продолжению эксперимента, и прижался к спине альфы, обнимая его спереди. Да! На ощупь он еще лучше, чем на взгляд.

Руки пробежались по животу альфы и поднялись к груди, ощутив кончиками пальцев отголосок биения чужого сердца. Тео прижался ухом к спине, вслушиваясь, как бьется сердце его альфы.

– Тео, все в порядке? – Доминик не понимал, что происходит.

– Знаешь, как стучит твое сердце? – Тео, не отрывая ухо от спины Доминика, услышал короткий вздох похожий на согласие, – оно стучит: «Те-оо, Те-оо», – из-под руки альфы он глянул ему в лицо, – хочешь услышать, как бьется мое?

Доминик, обреченно вздохнув, вытер пену с лица и плавным движением приподнял омегу и посадил на край умывальника. Тео расстегнул свою рубашку и, взяв Доминика за голову, приложил к своей груди. От неожиданности альфа растерялся на мгновенье, но быстро сориентировавшись, просто обнял его, наслаждаясь близостью желанного тела.

– Слышишь? – Тео перебирал волосы на голове Доминика, – оно стучит: «Ни-ки, Ни-ки.» Слышишь?

– Да, – Доминик поцеловал его в сосок, вызвав короткий смешок, – мне сегодня надо обязательно быть на работе. Позови в гости Эркюля, прогуляйся с ним по магазинам или сходи в гости к Эмилю, а я постараюсь освободиться пораньше. Хорошо?

– Давай вернемся обратно в наш домик, – Тео сосредоточенно смотрел на Доминика, – хочу домой, где нет никаких камер, посторонних людей и никакой Ванессы. Мне ребята из группы сообщили, что Адам и Герман написали две новые песни, и уже даже отрепетировали их, ждут только меня. Давай вернемся, пусть все будет как в самом начале. Только ты и я!

– Хорошо, радость моя, – Доминик довольно улыбнулся, – все будет так, как ты хочешь. Знаешь, бери котенка и поезжай домой, а я после работы приеду прямо туда. А теперь я хотел бы закончить бритье и помыться. Не надо меня сейчас целовать, – Доминик уклонился от омеги, – я в пене. Пока я моюсь, распорядись, чтобы завтрак подали в спальню, я уже опаздываю.

Доминик, скинув штаны, забрался под душ и настраивал воду. Внезапно за его спиной раздался негромкий щелчок, и он, обернувшись, увидел обнаженного Тео, чьи глаза были полны решимости.

– Ты сказал, что я могу делать, что хочу.

– И чего же ты хочешь? – Доминик собрал всю свою волю в кулак и, отвернувшись, продолжил крутить краны, – хочешь помыться? Помочь тебе? – альфа шагнул под струи душа, стараясь держаться к Тео спиной, в надежде, что тот не заметит его эрекции.

– Я хочу научиться делать тебе приятно, – Доминик вздрогнул и невольно оглянулся, голос у Тео был такой же решительный, как и вид.

– Сейчас мне было бы очень приятно, если бы ты вышел отсюда и дал мне спокойно помыться, – Доминик стиснул зубы, запах Тео проникал в мозг, как дурман, – я же тебе говорил, что мне надо сегодня на работу, меня там уже ждут.

– Ждут? Альфы и омеги? Образованные и воспитанные омеги, в красивых деловых костюмах? Ты таких любишь? Они много знают, и многое умеют, от них изысканно пахнет, – голос Тео звенел от обиды, – да? А мой запах ты смываешь, чтобы никто не унюхал его? Чтобы никто не понял, какой у меня простецкий запах?

Омега и не заметил, как оказался под душем. Доминик прижал его спиной к себе. Сверху стекала теплая вода, а тело альфы просто обжигало. Ники откинул волосы Тео в сторону, и прижался кожа к коже. Что-то большое и твердое уперлось в спину любопытного омеги. Тео изогнулся и посмотрел в глаза Доминика, они были темны, как ночь, и затягивали, как омут. Тяжелые капли воды, срываясь с волос альфы, падали на ресницы омеги, попадая в приоткрытый рот.

– Я смываю твой запах только для того, чтобы в течение дня я мог думать еще и о работе, а не только о тебе. Ты и так уже пробрался ко мне под кожу и поселился у меня внутри! Тебе мало этого?

Доминик замер, пытаясь совладать с собой, когда такой нежный и открытый птенчик стоял, доверчиво прижимаясь к возбужденному телу. Тео часто смаргивал от попадавшей в глаза воды, облизывая розовые губы. Тонкие руки омеги вначале накрыли его вздрагивающие от напряжения кисти, а затем скользнули между их телами туда, где альфа пытался обуздать своего хищника.

– Можно мне его потрогать? – столько непосредственного интереса было в голосе Тео, что Доминик невольно разжал руки.

Юркие руки скользнули внутрь, и Тео судорожно сглотнул, когда кончики его пальцев скользнули по чему-то бархатистому и влажному. Внезапно пришло понимание того, что он прикасается пальцами к чужому члену. Было странно, но совсем недолго потому, что Доминик, резко развернув омегу, своим телом прижал того к стене. Горячие губы альфы накрыли губы Тео, растворяя последние мысли. Омега хотел обнять альфу ногами, как делал это раньше, но вместо этого его ноги жёстко свели вместе, зафиксировав сильными бедрами. Тео почувствовал между своих бедер что-то большое и твердое. Он улыбнулся своим предположениям и напряг бедра, вызвав горячий стон из губ альфы.

Но тут рука Ники легла на его член, задавая ритм, и Тео забыл, где находится. Потом он прогнулся в пояснице и, сбившись с ритма, простонал что-то в очередной поцелуй, и следом ощутил, как теплая сперма растекается по ладони альфы. Доминик кончил следом за ним, уткнулся теплыми губами в лоб Теодора, пытаясь прийти в себя, но вместо этого почувствовал, как острые зубы укусили его за шею прямо под челюстью.

– Зачем ты это сделал? – Доминик недоуменно посмотрел на Тео, – я сделал тебе больно? За что ты укусил меня? Теперь след от твоих зубов будет полдня красоваться у меня на шее.

– Ну и пусть, – перевел дыхание Тео, – пусть все знают, что ты мой!

***

Генрих Динлох только что вышел из дома и направился было к ожидающей его у входа машине, когда возле парадного входа резко затормозило авто Доминика Кантарини. Не дожидаясь, пока швейцар откроет дверцу, альфа выскочил из него и рванул к входу.

– Доброе утро, Генрих, – Доминик на ходу пожал руку, – Мадлен дома?

Заинтригованный Генрих, сообщив, что супруг в столовой, пошел следом за другом. Судя по горящему взору Кантарини, его благоверный вляпался во что-то, и ему было очень интересно знать во что именно и как он из этого выкрутится. То, что супруг сможет вывернуться из любой ситуации, Генрих даже не сомневался.

Мадлен заканчивал пить чай и неторопливо просматривал колонку городских новостей. Роберта-младшего рядом не было, значит, он уже утащил Берти на конюшню кормить яблоками любимого пони Пончика.

– Мадлен, назовите мне хоть одну причину, почему я не должен вас придушить этим утром, – Доминик решительно пересек столовую и остановился напротив хрупкого омеги. Генрих только хмыкнул, застывая у двери. – После вашего разговора Теодор стал дерзким и неуправляемым, он теперь охотится за мной и ревнует на ровном месте. Что я вам сделал такого плохого, что вы так жестоко поступили со мной?

– И вам доброе утро, – Мадлен, не торопясь, встал и, обойдя стол, приблизился к альфе, – вам повезло Доминик, что у вас такой темпераментный омега, – он с удовольствием рассматривал укус на его шее, – радуйтесь, что Теодор решил спросить совета у меня, а не у друзей одноклассников. Почему все альфы считают, что если омега невинен, то он априори фригиден и ему совсем неинтересен секс?

– Взять хотя бы меня, – Мадлен подошел к Генриху, – когда нас обручили, и Генрих начал за мной ухаживать, то он, как настоящий джентльмен, дарил мне цветы, конфеты и мягкие игрушки. А меня разрывало от любопытства, желания, а потом еще и ревности. Ой, как вспомню, что я творил, – Мадлен только махнул рукой, – ты помнишь, дорогой, как я подкараулил тебя у ночного клуба?

– Мне до сих пор страшно об этом вспоминать, – Генрих улыбнулся, глядя на мужа, – Доминик, вы только представьте: четыре утра, из клуба вываливается компания подвыпивших альф, кое-кто с омегами, – Генрих аккуратно покосился на мужа, – я уточняю кое-кто, а не все. Так вот, четыре утра, развеселый район, и тут на меня налетает цапка-царапка и обвиняет во всех смертных грехах. Я тогда глазам своим не поверил, что мой скромный и нежный жених может себя так вести, да еще ночью и в таком районе! Чудо, что с тобой ничего не случилось!

– Ну, ведь не случилось же! – Мадлен с любовью посмотрел на мужа, – он меня тогда схватил и отвез к себе домой. Для начала отшлепал, и только потом поцеловал. Сильно так отшлепал, мне было больно сидеть. После того, как утром Генрих привез меня домой, папенька меня пару дней обнюхивал, учитывая тот факт, что мне было больно сидеть и губы у меня припухли, – Мадлен с удовольствием засмеялся, вспоминая эти события, – а папенька у меня был хоть и кремень, но до Аллистэйра ему было далеко. Имя этого манерного и чванливого ханжи уже давно в нашем кругу стало нарицательным. Когда кто-то начинает выделываться, ему сразу напоминают, что до Аллистэйра ему далеко. Я никогда не встречал таких омег, он ни разу не сказал и слова о сексе, слово «член» для него практически ругательное слово. Он даже яйца называет куриным фруктом. Я уверен, что он со своими сыновьями о реальной жизни совсем не говорил, – Мадлен вздохнул, – а Теодор живой и любознательный омега. Не все можно узнать из книг, многое надо просто попробовать. Так что, радуйтесь, – Мадлен грозно посмотрел на Доминика, – что ваш омега удовлетворяет свое любопытство на вас. Можете меня за этот совет, кстати, поблагодарить.

– Ну, спасибо! Удружили! Я хотел, чтобы все это было ближе к свадьбе и уж точно после того, как он созреет окончательно. Я ведь даже к нему прикоснуться не могу, чтобы у меня звездочки перед глазами не прыгали! – Доминик тяжело опустился на стул, – я же живой человек! Вы подумали о том, каково мне сдерживаться, когда рядом моя пара, которая не считает нужным стесняться и нападает с таким невинным выражением на лице. Ему еще рано быть настолько любопытным!

– Ой, да что вы говорите? – Мадлен с ехидной улыбочкой уставился на альфу, – а у самого, во сколько лет произошло грехопадение? Лет в четырнадцать? Альфы! Вы, что, думаете, что омегам совсем не интересно, что бывает после поцелуев? Лично у меня первый минет состоялся с другом, как раз в то время, когда у меня появился жених.

– ЧТО?! – У Генриха было такое выражение на лице, будто его ударили под дых, – КТО?!!!

– Ой! Успокойся, дорогой! – Мадлен махнул рукой на мужа, – омега с омегой не считается. Это как раз случилось между тем, как ты подарил мне плюшевого зайца и дурацкого розового медведя. Ты относился ко мне как к недалекому ребенку, а я хотел совсем другого! Вот я и уговорил друга попробовать, как оно бывает. И нечего на меня так смотреть! Я тебе попал в руки девственником, а вот у тебя опыт за плечами был и немалый! Так что, давай не будем считаться.

– Я тебе никогда не изменял! – Генрих явно обиделся.

– Милый, – Мадлен подошел и провел рукой по скуле мужа, – я тебе тоже никогда не изменял, даже в мыслях. Убить порой хотел, да, а изменить – никогда! – Мадлен мягко поцеловал мужа, но следом убрал его руку со своей талии и отошел в сторону.

– Ммм, о чем это я? Ах да! – Мадлен поднял вверх палец, – так вот, целуйте своего омегу, обнимайте, докажите, что вы его очень любите и цените, просто последний шаг будет сделан после свадьбы, – Мадлен выразительно посмотрел на Доминика.

– Я не выдержу и сорвусь, – Доминик сказал это почти шепотом.

– Если вы так об этом переживаете, мой милый, то отдайте Теодора нам, – Мадлен счастливо улыбнулся, – пусть он поживет у нас до свадьбы. Я думаю, его брат будет просто счастлив!

– То есть вы хотите, чтобы до свадьбы я жил в палатке под вашими окнами? – Доминик улыбался, – я не могу с ним расстаться и на день. Он для меня как наркотик, когда долго не вижу, у меня ломка начинается.

– Ну, ну, – Мадлен похлопал Доминика по плечу, – я в вас верю. Ну, хотите пари? – Мадлен протянул ему руку, Доминик недоверчиво посмотрел на омегу, – если вы сорветесь до (не надо смотреть на меня с таким ужасом) до течки Теодора, то тогда вы подарите мне… – Мадлен поднял глаза, раздумывая, что бы ему хотелось, – ооо, у Дилли в коллекции был чудный розовый бриллиант, такой, чуть крупнее перепелиного яйца, Дилли еще называл его «Купидон». Я помню, как он им хвастался. Так вот, если вы сорветесь, то подарите мне «Купидона», а если нет… То выбирайте что бы вы хотели получить в подарок из моего дома?

– «Купидон»? Хорошо, – Альфа вдруг рассмеялся, – тогда я бы хотел получить от вас такой маленький ножичек для масла, – Доминик взял руку Мадлена, – в меня им как-то раз уже кидали. Я бы хотел получить его в свою собственность. Генрих, а ты будешь свидетелем пари. Но только это теперь наш секрет, и, Мадлен, никаких разговоров по душам с Теодором! Если я узнаю, что вы дали ему еще пару дружеских советов, то будем считать, что вы проиграли.

– Идет!

========== Возвращение ==========

– Дом, милый дом! Как хорошо сюда вернуться вновь! – пропел Теодор, доставая котенка из переноски, – Полфунтика, теперь ты будешь жить здесь.

Как бы ни был красив Большой дом, там он не мог расслабиться, и чувствовал себя, как в гостях, чужим! Здесь же ему было хорошо и спокойно, он был счастлив и безмятежен! Полфунтика отметился в лотке и, задрав хвостик, поскакал исследовать новую территорию. Котенок за последние дни округлился и осмелел, и теперь с видом хозяина обнюхивал все, что ему попадалось на пути. Он поскребся в дверь гардеробной, подождал немного и, усевшись возле нее, посмотрел на Тео. Не дождавшись реакции от омеги, котенок требовательно мяукнул. Тео открыл ему дверь и вошел следом. Гардеробная Доминика была полупустой. Ну да, ведь часть вещей перевезли в Большой дом. Тео, печально вздохнув, подумал, что опять создает всем хлопоты.

Выйдя из гардеробной, Тео направился на кухню, а Полфунтика, как хвостик, побежал за ним. Зайдя на кухню, омега поставил в уголок кормушку для котенка, в одну мисочку налил воды, а вот молоко в холодильнике вызывало сомнения в своей свежести, и Тео решил сходить за свежим молоком на кухню к Марко. Полфунтика резво бежал следом, но у первой ступеньки остановился и требовательно замяукал. Котенок был слишком мал и не мог спускаться по ступенькам, поэтому Тео пришлось взять на руки.

Тео сбежал вниз по лестнице, на черной кухне было тихо и пусто. Ну да, все правильно! Ведь никого не предупредили, что они возвращаются домой. Он набрал по коммуникатору номер Ноя и сообщил бете, что они с Домиником решили вернуться в маленький домик. Тео ожидал, что Ной возмутится и будет ворчать, что ему придется перетаскивать все вещи обратно, но тот так радостно заулыбался, будто подарок получил. Ну, вот кто будет так радоваться работе? Надо бы еще и Тату предупредить. Тео задумался, как ему лучше дойти до домика прислуги – по саду или по подземному переходу? В итоге, после долгой и упорной борьбы лень победила, и Тео, засунув котенка за пазуху, заглянул в зеленый глазок электронного замка, с улыбкой слушая, как щелкает, открываясь, замок. Переход уже не казался таинственным и загадочным, Тео быстро пробежал по нему и открыл дверь. Он с удовольствием вдохнул вкусный запах выпечки.

Охранник проводил его к Тате. Женщина тотчас же оторвалась от бухгалтерских книг и, ласково улыбаясь, шагнула навстречу Тео.

– Простите, я опять отвлекаю вас, просто я хотел сказать, что мы с Домиником возвращаемся обратно, – от этих слов улыбка на ее лице стала еще шире и теплее, – я уже предупредил Ноя, чтобы он паковал там вещи. Так что, когда бы их ни привезли, пусть сразу же развешивает, я мешать не буду. А Марко дома?

– Конечно, чтобы вы хотели на ужин? Мы все очень рады, что вы возвращаетесь, – Тата продолжала улыбаться, – мы все следили за конкурсом, и я от лица всех служащих хочу поздравить вас с победой! Вы так красиво танцуете! – Тео неожиданно стушевался от похвалы, – я могла бы вас попросить дать мне автограф для моих племянников? Они ваши горячие поклонники.

Тата достала из ящика стола две фотографии с конкурса. На них были Тео и Луиза, танцующие танго. Стремительный разворот, юбка у Луизы взлетела от движения, а у Тео – дерзкий взгляд и роза в зубах, как кинжал. Тео внимательно рассмотрел фотографию. Их засняли в тот момент, когда они оказались напротив ВИП ложи. В кресле сидит Ванесса, рядом с ней сидит Мадлен. И как он его не узнал во время конкурса? А за спиной Ванессы стоит Доминик, в глазах которого море любви и гордости за него. Тео захотелось поцеловать фото. Он так переживал тогда и не знал, что альфа был рядом и гордился им! Тео, взяв ручку, подписал: «Спасибо что переживали, Теодор МакГрегор».

– А еще я хотела бы сказать вам отдельное спасибо за то, что вы тогда сказали поклонникам Черной розы. После этого случая мой старший племянник признался, что был ее последователем и даже всерьез задумывался о самоубийстве. У них там такие страшные лозунги, – Тата прикрыла глаза, пытаясь справиться с волнением, – «Умри молодым и счастливым!», «Зачем мучится от старости и болезней, когда смерть все равно неизбежна?», «Умри раньше, чем старость настигнет тебя!». После ваших слов на конкурсе, он заявил, что не трус и не боится трудностей в жизни. Моя сестра и я так вам благодарны, – Тата вздохнула, будто груз с плеч упал, – мы ведь даже не подозревали, что горе было так близко. Хорошо, что он вас послушался!

– М-м, – Тео не знал что сказать, – я рад, что смог вам помочь. Мне бы немного молока для котенка, – он вытащил из-за пазухи Полфунтика и поставил на стол Таты, – и булочку для меня, – он сделал жалостливое лицо, – а то я сегодня ел на бегу и уже проголодался, а у вас здесь так вкусно пахнет!

***

Тео в домашних туфлях стоя у окна в домике у ворот, рассматривал осенний сад, в котором тихо моросил осенний дождик. Хочешь, не хочешь, а придется возвращаться по подземному переходу в дом, чтобы переобуться и надеть кофту потеплее. Полфунтика возился внутри кофты, заправленной в брюки, и пытался устроиться поудобнее. Было щекотно, но очень приятно.

Вернувшись домой, он налил в блюдце молока, но котенок так сладко спал, что Тео не захотел его будить и, надев кофту и переобувшись, пошел в гостевой домик в надежде найти там ребят. В домике находились Адам и Герман, спорившие по поводу последней песни. В домике было на удивление чисто и опрятно.

– Привет, мелкий! – Адам поднял руку в приветствии, – или нам тоже называть тебя как все здесь – молодой хозяин?

– Дурак! – надулся Тео, – забыл, как год тому назад на дерево меня загнал? Смотри, в морду дам, как тогда!

– Ага, – Адам рассмеялся, – ты, что, думаешь, если здесь много деревьев, то сможешь отсидеться, как тогда?

– Тише, не кричи, – Тео приложил палец к губам и показал на слегка округлившийся живот, – ребенка разбудишь.

– Ээээ, – ребята вытаращили глаза, – ты, что, малый, того-самого? В залете?

– Идиоты! – тихо прошипел омега, – у меня котенок спит, – и, расстегнув кофту, а следом и рубашку, продемонстрировал спящего котенка.

Герман потянулся погладить.

– Не лезь, проснется! Мы вернулись обратно, конкурс закончился, и поэтому я теперь с вами! И у меня вот – пополнение в семействе!

Они сидели и болтали о разном. Вскоре пришли Натан с Максимом, они принесли пиццу и бутерброды.

– Привет, Тео, ты уже с нами? Прекрасно, – обрадовался Натан, – а нас Тата подкармливает, – он кивнул на сверток с едой, – сейчас чайку сварганим, похаваем и приступим! А ты когда себе такое пузо успел наесть? Вроде тебя не было всего неделю?

– У него там пополнение семейства, – хрюкнул Герман, – наш пострел везде поспел!

У Натана и Максима округлились глаза, Тео только у виска пальцем покрутил и показал спящего котенка.

– Хорошенький какой, вылитый ты, милый папочка, только мастью, видно, в альфу пошел, – Тео только фыркнул в ответ.

К тому времени, когда пришел с работы Феликс, бутерброды были съедены, а чай выпит. Ему досталась пара кусочков пиццы и очередные подколки по поводу Тео и котенка.

Решили немного порепетировать, но при первых же звуках барабанов котенок проснулся и недовольно выпустил коготки. Тео пришлось доставать его из теплого убежища. Когда ребята взялись за гитары, котенок начал душераздирающе мяукать, видимо, ему очень не нравилась громкая музыка. Тео пришлось сбегать домой и оставить мелкого капризулю в тишине нового домика. На его счастье в доме уже были Ной и Тата. Тата раскладывала вещи в гардеробной у Доминика, а Ной – у Теодора.

Тео оставил Полфунтика в спальне альфы, Тата сказала, что присмотрит за малышом до прихода хозяина домой. Успокоившийся Тео убежал к ребятам. Они с удовольствием прорепетировали новые песни. Тео с восторгом попел, покричал и сразу почувствовал, что напряжение, оставшееся после конкурса и нападок Ванессы, оставляет его, и он опять наполняется светом и радостью.

Добившись слаженного пения и игры, ребята закончили репетицию.

– Молодцы, – раздался от двери голос Доминика, – с удовольствием послушал вашу музыку. Не думали заняться этим профессионально? Хотите, пришлю вам агента, он прослушает вас и подскажет, с чего начать или продолжить? Как мне кажется, – он поднял бровь, – у вас неплохо получается, надо идти дальше, если только вы относитесь к этому серьезно.

Пока ребята переглядывались, Тео ответил за всех:

– Конечно, мы согласны! И если твой агент не будет пищать от восторга, значит, он глухой тюфяк, ничего непонимающий в музыке! Мы согласны идти дальше!

Комментарий к Возвращение

https://pp.vk.me/c624022/v624022412/da82/M4ya0Gz4Auk.jpg – Полфунтика