Текст книги "Синяя борода и солнечный зайчик (СИ)"

Автор книги: полевка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

– Да, знаю, – Тео довольно улыбнулся, – я теперь бегаю по утрам по настоящему саду, и когда вижу, как солнце встает, в душе такая радость поднимается, что хочется петь! Я как-то читал книжку о солнцепоклонниках, была когда-то такая секта. Я их не понимал, подумаешь солнце, что тут такого, а теперь… Теперь я их очень хорошо понимаю, это такой восторг, когда видишь восход солнца! Сразу же хочется сделать, что-нибудь хорошее!

– Мадлен всегда бывает таким милым, а сегодня он просто прелесть! – промурлыкал Тео подошедшему к нему Ники, – я надеюсь, твоя мама такая же?

– Хотел бы я, чтобы она была такой, – вздохнул Доминик, – но нет, моя мама птица другого полета. Она любит в первую очередь себя, но как, ни странно, это не делает ее плохой матерью. Она всегда умудрялась оказываться рядом со мной в ключевые моменты моей жизни. Кстати, она связывалась со мной и сообщила, что прилетает в пятницу утром. Поэтому, пожалуйста, освободи вечер пятницы, нас ждет семейный ужин. Это наша традиция. Ты же хотел познакомиться с ней?

– О-о, – незаметно подошедший к ним, Мадлен с интересом прислушивался к разговору, – великолепная Ванесса почтит наш убогий мир своим присутствием и разрешит лицезреть ее несравненную красоту?

– Да. Во вторник открытие сезона в ОперА. На этот сезон ангажированы два ее любимых тенора, братья Адольфо и Адамо Коломбо, поэтому это событие она ни за что пропустит.

– Во вторник у меня отборочные на квалификацию, – расстроился Тео, – если повезет, то я буду вечером полумертвый от усталости.

– А в чем везенье тогда? – Удивился Мадлен.

– Ну, когда начнутся отборочные соревнования, то нас там набьют в зале, как килек в банку, и мы начнем танцевать по заявленной в программе схеме танца. Надо очень точно следовать этой схеме, за малейшую ошибку выгоняют, и поэтому надо обладать везением, чтобы не споткнуться на ровном месте. А если очень повезет, то продержаться до конца. Кто пройдет отборочные соревнования, того допустят к самим соревнованиям, на которых в первую очередь ценятся зрелищность и артистизм, – Тео улыбнулся подошедшей Конфетке, – вот нашей Луизе, например, для выступления на конкурсе знаменитый кутюрье шьет сногсшибательные новые платья. Поэтому придется попотеть, чтобы нас не вышибли с отборочных!

– Тео, главное, помни, что если мы провалим отборочные по твоей милости, – Конфетка сверлила глазами кузена, – то я тебя живьем съем и не поперхнусь.

Она скорчила умильную рожицу и, повернувшись к Доминику, промурлыкала:

– Я похищу вашего Теодора ненадолго? Сейчас начнутся танцы! Так что, идем, душа моя, покажем, что мы умеем!

– А мы Эмиля возьмём на премьеру? – Тео схватил Доминика за рукав.

– Лучше мы его возьмём, – улыбнулся Мадлен, видя такую заботу о брате, – ему в нашей ложе будет удобнее, она ближе к сцене и дальше от помпезных сливок общества, – видя недоумение в глазах Тео, пояснил, – Доминик с матерью будут в «императорской ложе». Круто, конечно, статусно, но от сцены далеко и народу там всегда жуть как много, просто проходной двор. К сожалению, Ванесса воспринимает театр только оттуда.

– Не грусти, – Доминик коснулся щеки Тео, – ты не обязан идти туда со мной, я бы и сам не пошел на премьеру с удовольствием, но я обязан сопровождать туда Ванессу. Это скорее светское мероприятие, чем театральная премьера. А в театр мы можем сходить попозже, когда ты освободишься.

– Ну, а теперь, может, все же пойдем танцевать? – Луиза, как всегда, была настойчива и последовательна в своих желаниях, – Тео, я попросила сыграть нам квикстеп, идем похулиганим?

Ну, разве можно от такого предложения отказаться? Два сорванца удрали в соседний зал. Вскоре оттуда послышалась быстрая музыка.

Когда Доминик зашел в танцевальную залу, по ней уже скакали два легконогих олененка. Стремительные и энергичные шаги, будто стелящиеся по паркету, сменялись легкими прыжками, словно два игривых котенка гонялись за одним фантиком. Так весело, беззаботно, слаженно и гармонично двигалась эта юная пара, что казалось, они даже дышат в унисон. Когда танец закончился, все зрители восторженно захлопали.

Следом оркестр заиграл вальс. Несколько пар вышли в круг.

– Ты потанцуешь со мной? – Тео смотрел на Доминика с нежностью.

Они вышли в круг. Рука Теодора мягко легла на плечо Доминика, тот нежно обнял его за талию. Они закружились в медленном вальсе, как тогда, на балу Дебютантов. Они были вместе меньше недели, но им обоим казалось, что это было целую вечность назад. Столько было пережито, они оба изменились, сблизились друг с другом. Срастаясь душами, переплетаясь мыслями и дыханием, они постепенно становились одним целым, Истинной парой.

========== Братья Доминика ==========

Тео проснулся от того, что кто-то крепко держал его за волосы. Терпкий запах альфы успокоил секундную панику. Он открыл глаза и попытался сориентироваться в предутренней темноте спальни.

Доминик был везде, Тео был окутан его запахом, тело альфы окружало его со всех сторон. Омега чувствовал себя карамелью в шоколаде, его голова лежала на плече Доминика, а сам он прижимался к его спине, обняв его второй рукой и уткнувшись ему в макушку. Так тепло и близко! Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, как две ложки, копируя все повороты и изгибы тела, от расслабленных плеч до согнутых ног, как будто кусочки пазла.

Волосы Тео были зажаты телом альфы и достать их, не разбудив Ники, было невозможно. Омега вздохнул и постарался заснуть опять, но моторчик внутри него уже заработал и требовал немедленного движения! Не хотелось выбираться из сладкого плена, но и лежать уже тоже не получалось! Он попытался перенести тяжелую руку, но добился только того, что его сильнее прижали! Рассердившись, он принялся брыкаться и толкаться, в ответ его прижали уже двумя руками и поцеловали в шею. Ну, что же делать? Он протянул руку назад и тихонько пощекотал Ники, в ответ раздался тихий смешок, и руки, державшие его, разжались! Освободившись из плена, он уселся верхом на альфу и принялся щекотать его дальше.

– Пощади! – Доминик, смеясь, попытался поймать ловкие руки.

– Такой большой, а щекотки боишься! – довольный Тео прижался к Ники.

– Я много чего боюсь, – увидев недоуменный взгляд, стал объяснять альфа, – только идиоты ничего не боятся. Я, например, боюсь, что тебе будет плохо со мной, боюсь потерять тебя, котенок.

– Не бойся! Я взрослый мальчик, и если потеряюсь, то сам найдусь! Тебе так просто от меня не избавиться! – он погрозил альфе пальцем, в ответ Доминик прижал его к себе покрепче, – а как я здесь оказался? Последнее, что я запомнил, это то, что я иду купаться.

– Ты заснул в ванной, и я уложил тебя спать. Надо бы научиться заплетать твои чудные волосы, – Доминик пропустил сквозь пальцы дреды зайки, а Тео прижался к нему покрепче и поцеловал за ухом, – усталость и чистая совесть лучшее снотворное. Так легко и быстро я засыпал только, когда жил в кампусе. Я там чувствовал себя легко и спокойно. Я бывало не раз засыпал в душе, а Бьянка находила меня там, будила и отводила в комнату.

– А в детстве? – удивился Тео.

– Не помню, наверно, когда был совсем маленьким и жил с дедом в Большом доме, – видя непонимание в глазах Тео, Доминик продолжил, – мой отец настоящий сатир, да и в сыром климате Венеции я постоянно болел, поэтому Ванесса отвезла меня к своим родителям. А когда умер дед, мне как раз исполнилось шесть лет и меня отдали в интернат при колледже.

– Объяснись, – Тео поерзал, усаживаясь поудобнее на животе альфы, – я ничего не понял. Сатир это такой тип с козлиными ногами и рожками?

– Нет, – рассмеялся Доминик, – что он козел ему многие говорили, но ноги у него нормальные. Нет, он просто очень любвеобильный мужчина. У него в доме всегда жили две-три официальные любовницы и еще несколько помимо этого. Если у официальной любовницы рождался альфа, то он признавал его своим, а если бета или омега, то ей просто выделялось содержание до совершеннолетия ребенка. При необходимости отец оплачивал его обучение, но ребенок носил фамилию своей матери.

– И много у тебя братьев? – Тео был просто поражен.

– Законных? Три альфы: Петро, Луиджи, Джованни и две омеги: Александр и Стефано. А незаконнорожденных я даже не считал. Бони организовал специальную службу, которая ведет учет и дистанционно присматривает за всеми отпрысками моего отца. Его подобные вопросы никогда не волновали. А я, кстати, являюсь опекуном тех, которым с матерями не повезло, или те умерли раньше времени. С некоторыми я даже общаюсь и веду их дела. Все зависит от самого человека, от его личных качеств.

– Так у тебя есть братья омеги? И почему так подчеркнуто ОМЕГИ? – Тео попытался надуться, – омеги что, не люди что ли?

– Тео, любимый, попытайся понять. В венецианских семьях, богатых и состоятельных, сын-омега это горе. Омега-мужчина по определению не может быть мужем, только любовником, или, как принято говорить, КУРТИЗАНОМ.

Услышав эти слова, Тео попытался вскочить и убежать подальше, в глазах появились слезы. Так больно! Доминик прижал его покрепче к себе, но потом просто перевернулся и прижал своим телом.

– Тео, любимый! Не вырывайся, пожалуйста, дай объясниться! – Доминик поцеловал его несколько раз, – У меня уже было два мужа-омеги, а ты будешь последним – самым любимым – он поцеловал его, призывая к ответу.

Он продолжал, целуя его между слов:

– Нет, единственно любимым,– поцелуй.

– Ты моя пара, – поцелуй.

– Моя нежданная радость, – поцелуй.

– Счастье мое позднее, я никогда и ни к кому не испытывал таких чувств, как к тебе – он посмотрел на него тревожными глазами, – Я люблю тебя, я никого раньше так не любил, как тебя. ТЫ МНЕ ВЕРИШЬ?

– Да, Ники, я верю тебе, – Тео прижал голову Ники к своей груди, – я тебе очень-очень верю и тоже люблю тебя.

Доминик хотел поцеловать своего ненаглядного зайку, сладкого мальчика с грустными глазами, но Тео увернулся от поцелуя:

– Нет, расскажи все до конца, а то начнем целоваться и опять я в школу не попаду. У меня сегодня Сальери и Конфетка. Но как же получилось что у тебя два брата омеги, если это такое горе?

– Ну…– Доминик, перевернувшись, уложил Тео на себя, – Джованни – альфа и Александр – омега они близнецы, поэтому признав сыном одного, пришлось признать и второго, а Стефано стал официальным сыном из-за обмана его матери. Сговорившись с врачами, она подделала тест, правда, их потом жестоко наказали за это, но Стефано так и остался признанным сыном. Сыновья омеги по традиции должны уйти в монастырь или сделать карьеру священника. Оба мои брата священники – Александр – кардинал в Ватикане, а Стефано один из девяти первосвященников Церкви Согласия.

– Подожди, – Тео задумался, пытаясь вспомнить, – я как-то раз видел шоу, где два священника подрались в конце. Вначале они ругались, потом кидали друг в друга, чем попало, и в итоге подрались. Да, точно-точно, я вспомнил, что один из них был кардиналом, а второй кто-то из Церкви согласия. Это не они, часом?

– Они самые, – Доминик широко улыбнулся, – на самом деле они нежно любят друг друга, но это секрет, – альфа прижал палец к губам омеги, – на людях они ругаются, но когда остаются одни…

– А почему? Потому, что шоу? – пытался понять Тео, – потому, что разные церкви и им положено ругаться друг с другом? Но они любят друг друга?

– Да. Мы, сыновья Чезаре Кантарини, пытаемся помогать друг другу во всем. И мы действительно любим и заботимся друг о друге. В этом жестоком мире самое главное – это семья. У нас разные матери, да и отцу мы нужны не как сыновья, а только как наследники. Знаешь, мы вообще-то погодки. Петро и Луиджи по тридцать семь, у них разница всего в месяц, Джованни и Александру тридцать пять, а Стефану тридцать. Однажды я приехал на зимние каникулы, а нас, детей, просто заперли в детской, чтобы мы не мешали взрослым развлекаться. Стефано было тогда два года, а мне двенадцать. Петро и Луижди было по девять, а Джованни и Александру по семь. Я тогда пожалел, что у них не было такого деда, как у меня. Моего деда со стороны матери звали Август Росси, он устраивал мне замечательные праздники. Представь себе пятерых мальчишек, запертых на рождественские праздники в одной комнате! Мы могли или подраться друг с другом, или попытаться развеселить друг друга. Тогда у нас был первый семейный праздник! Отцу за это надо сказать спасибо. Мы тогда поняли, что в целом мире мы нужны только друг другу.

– Бедный мой, – Тео погладил Доминика по щеке, – так у тебя не было семейных праздников?

– Как раз были! Теплые и радостные встречи, переписка с братьями, забота о младших и милые подарки, сделанные своими руками с любовью! – Ники улыбнулся, – назло всем мы стали очень дружны и нас никто не мог поссорить, мы всегда помнили то самое Рождество.

– А ты не жил дома? – не унимался Тео, – почему?

– Знаешь, я единственный сын от официальной жены, а все остальные признанные бастарды. А еще есть полсотни непризнанных! Отец всегда старался держать меня отдельно от остальных, да и моя мать всегда была против того, чтобы я общался с ними. Наверное, именно из-за этого запрета мы тянулись друг к другу. А после смерти Паолы и моего ребенка я, вообще, нашел всех бастардов отца. С кем-то стал дружить, кого-то взял к себе на работу, над некоторыми оформил опеку. Дети не виноваты, что им так не повезло с отцом, а самому младшему скоро три года. Все они живут с мамами, но специальная служба Бони присматривает за ними, посылает подарки на праздники, вмешивается, если необходима помощь.

– Как тебе жилось в интернате? – Тео лег на грудь альфе, – скучал по маме?

– Нет, по Ванессе не скучал, скучал вначале по деду Августу, а потом по братьям. А в интернате, а, вернее, дорогом пансионе жилось по-разному, вначале было тяжело. Знаешь, чем богаче был подонок, тем изощрённее он издевался над слабыми, порой было просто опасно оставаться одному. Но это сделало меня сильней, а потом у меня появились друзья, и все стало просто прекрасно!

– Почему ты маму называешь Ванесса? – Тео потихоньку начал расстегивать пижаму Ники.

– Потому, что она не разрешала называть ее мамой, считала, что ее это старит! – Доминик заметил маневр Тео и улыбался, ожидая продолжения, – ну, теперь, когда она выглядит моложе меня вдвое, это, конечно, звучало бы комично назови я ее мамой.

Маленькие руки распахнули пижаму на груди альфы и принялись снимать свою собственную. Тео нетерпеливо откинул волосы на бок и потерся голой кожей об альфу, как котенок, который пытается в первый раз пометить территорию своим запахом. Тонкие пальчики пробежали по груди Ники, задержавшись на сосках, обрисовали контур проступившего пресса и достигнув края штанов, руки, как два мышонка, скользнули обратно вверх и обняли альфу за шею.

Теодор потерся об альфу всем телом, и тот почувствовал его возбуждение. Омега взглядом попросил поцелуя, его сбитое дыхание заводило сильнее любых слов. Истомленного Ники не надо было просить дважды. Одна рука запуталась в волосах, вторая, скользнув по спине, добралась до нежных ягодиц, и все это, пока юркий язык вводил в транс, подводя к краю персонального безумия альфы. Тихий стон потребовал от альфы продолжения. Перевозбужденный Доминик замер, стараясь не дышать. Он помнил, что нельзя переступать запретную черту. Альфа постарался взять себя в руки и разорвал поцелуй. Отсутствие течки после совместно проведенной недели свидетельствовало о том, что Тео, несмотря на весь свой темперамент, еще не готов к полноценной близости.

– Ты прекрасен, – прошептал альфа, убирая волосы с покрытого испариной лба.

Омега шалыми глазами смотрел на него, а он, в свою очередь откровенно любовался возбужденным Теодором. При этом Доминику стоило немало усилий держать себя в руках и, вытащив руку из его штанов, успокаивающе погладить зайку по спине, – если мы сейчас же не остановимся, то не будет ни Мольера, ни полкило конфет.

Тео нахмурился, пытаясь понять, о чем говорит Доминик, потом он, быстро и коротко поцеловав любимые губы, начал перелезать через альфу. Ногой он задел что-то большое и твердое в штанах Доминика, и остановившись, с удивлением посмотрел на него.

– Ой, что это у тебя?

– Беги отсюда! Быстро! – альфа сделал вид, что сейчас поймает омегу. А тот юрким зверьком выскользнул из кровати и, отбежав к двери, обиженно посмотрел на него. Тео сжал свой член через штаны и, сделав обиженную мордашку, показал язык:

– Тебе же хуже!

– Ты даже не представляешь насколько… – прошептал альфа вслед захлопнувшейся двери.

========== Ной ==========

Просто иначе разбила главу! Простите)

Теодор грустно посмотрел на часы. Побегать сегодня уже не получится. Он быстро принял душ и, надев халат, пошел в гардеробную, попутно раздумывая, что надеть сегодня в школу. Осенняя прохлада уже давала о себе знать. Зайдя внутрь, он с восторгом огляделся, все-таки здорово иметь так много вещей! У зеркала, на самом виду на вешалке висела его школьная форма: брюки и джемпер. Вспомнив, что вчера он не стал переодеваться и танцевал в школьной форме, он понюхал джемпер и внимательно оглядел брюки. Тео ожидал, что после вчерашнего вещи должны были быть мятыми и пахнуть потом, но джемпер приятно пах свежестью, а брюки были выглажены. Надо не забыть сказать спасибо Ною!

Тео быстро разогрел себе молока. Если не получилось побегать, то надо, хотя бы, распеться! И он начал свою утреннюю распевку. МИ-МЭ-МА. Бокалы ответили жалобным звоном. Омега усмехнулся, недаром папочка сразу же убрал все звенящее и дребезжащее из кухни. Тео всегда нравилось распеваться до завтрака, после чашки теплого молока или просто воды. Он сделал пару глотков и продолжил – МИ-МИ. Пока варилась каша, и заваривался чай, он почти закончил «первый круг» распевки. Заметив за спиной движение, быстро оглянулся. В дверях стоял изумленный Доминик. Он с таким восхищением смотрел на Тео, будто услышал в его исполнении виртуозную оперную арию!

– Быстро садись есть!! – махнул ложкой Тео, и кусочек каши, сорвавшись с нее, упал на манжету джемпера. Недолго думая, омега слизнул ее.

Завтрак прошел в тишине. В это утро Доминик не сопротивлялся ни каше, ни чаю. Он был благодарен омеге за заботу, но, похоже, его ожидало еще кое-что необычное. По глазам Тео альфа понимал, что тот уже придумал это самое “кое-что”. Допив свой чай, омега подхватил сумку, и, тихо напевая, побежал к двери. Сбежав вниз по лестнице, он внезапно замер и, уронив сумку, оглянулся со странным выражением лица.

– Что случилось? – Доминик бросился за ним.

Что же могло случиться? Неужели ему плохо? Слетев вниз по лестнице, альфа обхватил Тео руками со спины. Он вдруг вспомнил, в каком ужасном состоянии нашел омегу здесь после его разговора с папой. Тео прижался к нему спиной.

– Ты только послушай! – и он спел несколько нот, которые хрустальным звоном разнеслись по холлу, отразились от мрамора лестницы и вознеслись под стеклянный купол потолка, – какая потрясающая акустика! – Тео восторженно посмотрел на Доминика, – ты слышал, какой чистый звук получается. Прямо, как в храме!

У Доминика от облегчения чуть ноги не подкосились. Он выпустил сорванца из объятий и оперся руками на колени, переводя дух.

– Ты, что, испугался? – Тео искренне не понимал, – ты боишься громких звуков?

– Нет, мне показалось, что тебе стало плохо, – альфа попытался улыбнуться дрожащими губами, – у тебя было такое лицо. Пожалуйста, не пугай меня так больше!

– Ой, если б знал, что здесь такой звук, то я бы каждый день пел! – Тео опять надулся, – тебе сегодня не угодишь!

Когда они уже подъезжали к школе, Тео потер пятнышко от каши на манжетке.

– Ты мне поможешь? – спросил он жалобно.

Доминик кивнул головой. Тео забрался к нему на колени и с невинным выражением лица сунул леденец альфе в рот:

– Разгрызи, пожалуйста, а то для меня очень жёсткая конфетка.

Доминик напрягся, ожидая подвоха, но конфетка была просто леденцом, без сюрпризов.

– Дашь кусочек? – милый озорник приник к губам альфы, просясь языком внутрь. От неожиданного поцелуя Доминик совсем растерялся. Он почувствовал, как юркий язычок слизывает крошки леденца с его языка. Пришлось оторвать от себя коварного котенка, а тот только довольно облизнулся.

– У тебя такое СТРАННОЕ лицо! Ты на меня больше не сердишься? – тут машина остановилась, и Тео, смеясь, выскочил из машины.

– Удачного дня! – крикнул он, обернувшись.

Машина тихо тронулась с места.

Когда Тео повернулся к школе, все еще хихикая от собственной проказы, он наткнулся на Стива и его отца. И хоть Теодор его ни разу не видел, фамильное сходство было очевидно. Старший альфа с побелевшим лицом смотрел вслед удаляющейся машине Доминика. У Стива под опухшим глазом был синяк, который он явно пытался замазать. Альфа, набычившись, смотрел на Теодора. Отец отвесил ему оплеуху и заискивающе посмотрел на Тео.

– Мой сын и я приносим вам искренние извинения за причинённые неприятности, – отец Стива пытался одновременно поклониться, заискивающе улыбнуться и заглянуть в глаза Тео. Это было бы смешно, если не было бы настолько жалко. Он же вроде управляющий какого-то банка, вдруг вспомнил Тео, – смею вас заверить в нашей искренней симпатии и желании быть вам полезным. Еще раз прошу прощения за своего неразумного сына. Мы бы хотели…

– Ну, что вы не стоит, перестаньте! – Тео было очень неудобно, он прижал сумку к груди и попытался проскользнуть мимо, – все в порядке, все хорошо.

Оставив их стоять в недоумении, он бросился в класс.

Учителя, похоже, пришли в себя, и началась обычная школьная рутина, с домашними заданиями и опросами. За спиной Тео все еще шушукались одноклассники, но ему было все равно. Сегодня вечером он будет опять со своим любимым альфой, а все остальное неважно.

Как бы ни тянулись занятия, но и они закончились. После занятий Тео зашел в кондитерскую дяди, где его тут же завели на кухню и по-родственному накормили супом. Когда следом за ним появилась Конфетка, то и ее усадили за стол. Пока она ела, Тео, приоткрыв рот, смотрел, как старшие кузены украшают торты. Это было очень красиво! Из мешочка выскальзывал крем, превращаясь в цветочки, листочки и различные узорчики.

– Протяни руку, – скомандовал старший брат.

Тео, не раздумывая, подставил ладошку, и кузен быстро нарисовал на его ладони кремовый цветочек, а средний кузен, хмыкнув, добавил туда же пару зеленых листиков. Крем был тепловатым, и поэтому цветочек казался теплым и живым. Тео долго бы на него любовался, но Конфетка, перехватив руку Тео, слизнула верхушку. Следом за ней Тео, как котенок, быстро облизал руку. Луиза пошла наверх, отдохнуть перед танцами, а Тео поплелся на музыку.

Тео пришел пораньше и стал, как обычно, распеваться перед уроком. Он посмотрел в окно и увидел слонявшегося на улице Фила. В школе тот вел себя очень тихо, учителя его не замечали, на переменах он почти все время сидел в классе и, вообще, вел себя, скорее, как омега, тихо и незаметно, а не так, как все остальные альфы, шумно и с обязательными перекурами на переменах. Тео всегда было смешно смотреть на курящих одноклассников. Они считали, что сигарета придаст им брутальности и взрослости в глазах омег. Вот дурачки!

Сальери, выйдя из класса и услышав распевающегося Тео, благодушно улыбнулся. Омега приободрился, может ему сегодня повезет, и преподаватель не будет очень свирепствовать? На его счастье, так и вышло. Тео пел с листа, и на удивление все получалось так складно, будто он дома тщательно репетировал. Сальери его даже похвалил, что случалось крайне редко. Окрыленный, он выскочил из музыкальной школы и столкнулся нос к носу с Филом.

– Привет, – Тео растерялся, – а ты что здесь делаешь?

– Да, ничего, – Фил смотрел с восторгом, – это ты сейчас так красиво пел?

– Да, я рад, что тебе понравилось. А ты не слышал, как я с группой Адама пою? – улыбнулся довольный Тео, – у них сегодня будет репетиция, приходи послушать, там Адам новую песню написал.

– А ты будешь петь? – Фил смотрел на него, как ребенок на деда Мороза.

– Нет, не сегодня. Мы сегодня в гости идем. Ой, надо ребят предупредить, чтоб не ждали, – Тео отвернулся и позвонил Адаму, что его сегодня не будет, а когда повернулся обратно, то Фил так и стоял с приоткрытым ртом, – ты приходи послушать, ребята не будут против. Тебе, наверно, скучно на новом месте без друзей. Приходи, у нас на репетиции всегда весело!

Они еще поболтали по дороге, пока Фил проводил Тео до танцевального клуба. А там его уже дожидалась возбужденная Конфетка и Мэтью. Они уже полчаса разбирали присланные схемы для танцев на отборочные соревнования. Поскольку они переходили в следующую возрастную группу, то надо было обязательно подтвердить свою квалификацию. После разбора и легкой разминки приступили к репетиции. Это было тяжело и монотонно. Мэтью вдалбливал им в головы каждый поворот, каждый шаг, без музыки под монотонный счет раз-два-три-четыре.

Они потерялись во времени, и ноги уже стали дрожать от напряжения, а в ушах только монотонное раз-два-три-четыре. Тео с самого детства понял, чем легче танец, тем тяжелее тренировка. Но это была расплата за удовольствие, получаемое на выступлениях! Тео очень нравился момент выхода на танцпол, когда все с замиранием ожидают начала танца. И чувствуешь себя немножко фокусником, вот ты им сейчас такое покажешь, что у них у всех дыхание перехватит!

– Извините, – в дверях стоял Ной, с сумкой в одной руке и чехлом с одеждой, в другой, – Теодор, извините, что мешаю, но вам пора переодеваться, а то вы опоздаете на ужин.

– Ой, я совсем забыл о времени! – Тео начал метаться по залу.

Он позвонил Доминику и попросил заехать за ним. От него так ужасно пахло потом! Он хотел было взять в шкафчике полотенце и мыло, чтобы принять душ, но, оказывается, Ной уже обо всем позаботился. У него в сумке было все! Пока Тео раздевался в омежьей душевой, Ной все расставил и гель для душа, и мягкую мочалку и большое полотенце и даже чистые трусы! Тео почувствовал себя балованным ребенком. Когда он вышел из душа Ной помог ему вытереть спину. Он так нежно и трепетно промокал ее полотенцем, будто Тео был из тонкого стекла, и мог рассыпаться от неловкого движения.

Ной был бетой. Ему было двадцать три, и он прекрасно отдавал себе отчет в том, что, такому, как он, среднестатистическому парню, ничего не светит с таким красивой омегой. Тем более, у Тео уже был альфа, да еще и какой! И, вообще, ему, бете с пятого уровня, очень повезло попасть на такую хорошую работу. Но… Вот Тео стоит перед ним почти голый и его можно потрогать, пусть даже через полотенце! Ной с восторгом вытирал бы его подольше, но надо торопиться. Он, затаив дыхание, смотрел, как омега одевается, и помог ему с пуговицами рубашки, которые они застегивали в четыре руки. Ной сладко замирал, когда их руки случайно соприкасались. Он застегнул ему манжеты и повязал шейный платок, легко касаясь шеи и кромки волос, пока поправлял несуществующие складки. Когда он надел на омегу пиджак и одернул его, в дверь постучали.

– Теодор, ты здесь? – Доминик вошел и довольно оглядел своего зайчика, – прекрасная работа, Ной!

Ной вздрогнул, он не ожидал, что Кантарини знает, как его зовут. Он это делал не для того что бы его похвалили, он это делал ради прекрасного и недостижимого Теодора.

– Еще кое-что надо сделать, – Ной достал из сумки две длинные шпильки и закрутил сложный узел из дредов. Он специально подобрал несколько вариантов причесок, ведь изначально его брали в дом, как парикмахера для омеги. Но на счастье удалось зацепиться в этом доме даже после того, как его профессиональные навыки оказались не нужны. Он старался быть поближе к Тео и старался помогать ему во всем.

– Идеально! – Доминик с восторгом дотронулся до щеки Тео, и тот сразу же, как котенок, потерся о руку альфы, – идем, а то действительно опоздаем, Ванесса очень требовательна в соблюдении традиций.

– Спасибо, Ной! – Тео посмотрел на него сияющими глазами. Ной почувствовал себя самым счастливым на свете, ведь именно ему сейчас улыбается этот восхитительный красавец, – ты спас меня! – Ной завис от восторга.

Когда он пришел в себя, в душевой кроме него никого не было. Ной заторопился, надо было собрать вещи и отвезти их в стирку. Складывая одежду в сумку, он принюхался к мокрой майке Тео, от которой восхитительно пахло юным омегой. Тео имел очень слабый запах, но эта потная майка пахла просто восхитительно! Ной воровато оглянулся по сторонам в надежде, что в душевой нет камер, и засунул майку к себе в карман. Ведь никто не заметит, что она пропала?

========== Мамочка ==========

Подъезжая к загородной резиденции Кантарини, Тео вспомнил, как он волновался неделю тому назад перед поездкой сюда на бал дебютантов. Прошла всего одна неделя, а как много всего произошло! Сегодня он приехал сюда в качестве жениха Доминика Кантарини для знакомства с матерью своего альфы! Он переплел свои пальцы с пальцами Доминика и почувствовал себя немного увереннее.

– Главное, не волнуйся и ничего не бойся, – Доминик поцеловал его в висок, – ни ее слова, ни ее мнение ничего не изменят в наших отношениях. Она несчастная, одинокая женщина, у которой не сложилась личная жизнь, поэтому будь к ней снисходителен и не обижайся на нее за ее злость. Хорошо? – Теодор согласно кивнул головой.

Женщина, стоявшая на верхней ступеньке лестницы, никак не выглядела несчастной. Шикарная светлокожая брюнетка с зелеными, как трава, глазами, снисходительно улыбаясь, разглядывала поднимающуюся наверх по лестнице пару. Она была безупречно красивой, просто идеальной, причем, в ней не было ничего от нарочитой кукольной красоты! В ее глазах плескался насмешливый ум, в горделивой осанке и надменном повороте головы чувствовались твердость духа и сила воли. Ее безупречную фигуру облегало шелковое платье сливочного цвета с разрезом на подоле до самого верха бедра, в котором вырисовывалась точеная ножка, обутая в изящную туфельку на высоченной шпильке.

– Твои женихи раз от раза все моложе и моложе. Дорогой сын, это уже похоже на патологию!

– Ванесса, выбирай выражения! – рыкнул на мать альфа, – Теодор моя истинная пара и, когда придет время, станет моим супругом.

– Прости ее, любимый, – Доминик ласково взял руку Тео и поцеловал.

Ужин проходил в большой столовой. За бесконечно длинным столом сидели всего три человека. Ванесса сидела за одним концом стола, Доминик сел напротив матери. Тео посадили между ними посередине стола. Слуги чинно вышагивали за их спинами. Мать с сыном весь ужин обменивались ничего не значащими фразами, а Тео поворачивал голову то в одну сторону, то в другую. В какой-то момент он ощутил себя зрителем на теннисном корте и разозлился. После третьей перемены блюд он встал, чем вызвал переполох у слуг и, взяв стул, пересел поближе к Доминику.