Текст книги "Сказки про Сталина (СИ)"

Автор книги: Пантелей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 45 страниц)

Пока ехали до Ратуши, вспоминали войну прошлую, сдруживший их Сталинград, за который оба получили по только что учреждённому ордену Суворова первой степени, посмеялись, что за второе взятие Берлина Чуйков может лишиться прозвища "генерал-штурм", полученное им за первое взятие, в сорок пятом. Наконец, остались наедине.

– Ну и кто ты у нас теперь, Константин Константинович? Первый после Сталина?

Рокоссовский едва заметно покраснел, можно сказать, только порозовел мочками ушей, что выдавало в нём сильное смущение.

– Скажешь тоже. Маленков первый зам. Председателя правительства, по должности он второй. Моё дело военное. Военные командуют, а страной нужно руководить

– Да понимаем, не дурные. Он второй по должности, а ты первый после..., – хохотнул Чуйков и заметил смущение старого друга, – Да не смущайся ты как барышня, очень за тебя рад, Константин Константинович. Вся армия рада, не я один. А руководить нисколько не сложнее, чем командовать, я так думаю. Бонапарт справился, а ты его не дурнее. Рад за тебя, но партбилетом клянусь – не завидую. Все будут сравнивать тебя со Сталиным. Ну, и с чем же такое высокое начальство прибыло в Берлин? Не с поздравлениями же. Моих заслуг в этом нет, увы.

– Моих тоже, уверяю тебя. Сам знаешь, кто все решения принимает, а мы так, только киваем, да бумажки перекладываем, – Кивнув вверх, отшутился Рокоссовский, снимая неловкость момента, – Прибыл конечно не поздравлять, ты ведь в курсе, что в мире творится?

– В курсе, политотдел просвещает. – кивнул Чуйков, – Совсем взбесился боров английский, даже союзников своих перепугал. Вступаем в войну?

Чуйков поглядел на Рокоссовского эдак с надеждой. Застоялись кони, то есть танки, за неделю до Ла Манша домчат. А там уже и флот не поможет. При господстве в воздухе, корабли – это дорогие стальные гробы для их британских моряков.

– Не сегодня, Василий Иванович. Сами мы её объявлять не будем, но ведь сам говоришь – взбесился английский боров. Теперь в любой момент ждём ядерного удара. Решением Президиума ЦК КПСС, одобрена передача острова Рюген корейцам и китайцам, под военную базу. Соображаешь зачем?

Не сообразить было трудно, четыре дня назад в Советских газетах объявили о передаче ядерного оружия Китаю, для сдерживания агрессии империалистов. Чуйков аж присвистнул.

– Дела! Но там же нет полосы для Ту-4?

Рокоссовский пожал плечами.

– Полосу они сами построят, наша с тобой головная боль – как перехватить ответный удар британцев, если такой случится. Вернее, когда он случится… Ядерный удар, Василий Иванович, и перехватить мы с тобой его обязаны! Собирай своих лётчиков и ПВОшников, будем головы ломать, в Москву я должен вернуться с конкретными предложениями.

Рокоссовский вернулся в Москву через три дня с конкретным планом развёртывания новых частей ВВС и ПВО и передислокацией уже имеющихся, и дал товарищу Сталину слово, что за границы СССР британский воздушный флот не прорвётся. Рокоссовскому Сталин поверил. В день «Икс» они будут вместе пить чай в Кремлёвском кабинете, в качестве гарантии жителям столицы.

* * *

12 марта 1953 года, Вашингтон, Федеральный округ Колумбия

В час тридцать две по полудни, когда кортеж из пяти одинаковых чёрных "Линкольн-Континенталей" подъезжал по Потомак-Авеню, к перекрёстку с Ист-Рид-Авеню, у припаркованного на обочине почтового грузовичка, отлетела боковая стена фургона, и на встречу кортежу полетели реактивные гранаты*.

*британский гранатомёт ПИАТ с пороховым ускорителем допускал стрельбу из закрытых помещений

Первая же фугасная граната влетела под днище машины, следующей во главе колонны, та подпрыгнула, перевернулась и приземлилась на крышу, перегораживая путь остальным. Из почтового фургона вылетели ещё три гранаты, ещё одна фугасная влетела под брюхо замыкающей машины, стреноживая коллективную цель, а потом две бронебойных ударили точно в середину борта третьего "Линкольна" в кортеже, исключая шансы на выживание даже бактериям.

Когда оставшиеся в живых охранники президента открыли ответный огонь, грузовичок завёлся, и на максимальных оборотах рванул по Ист-Рид на запад, скрываясь с места происшествия. Через полтора часа он был обнаружен в одном из заброшенных складов на северо-западной окраине города.

Благодаря тому, что по новому положению об охране (даже сам президент до последнего момента не знал, в какой машине ему предстоит ехать – интуитивный выбор делал начальник дежурной смены), на этот раз повезло. Чутьё у сменного оказалось отличное, и президент США, к большому счастью, не пострадал, он ехал в четвёртой машине.

* * *

14 марта 1953 года, Кабинет Сталина

Товарищ Сталин слушал доклад МГБ об очередном неудачном покушении на президента США Дуайта Эйзенхауэра и волей-неволей ловил себя на мрачной мысли. «Удайся сейчас эта попытка покушения, Никсон почти наверняка вернёт США в русло политики британских интересов. А уцелел сейчас наш товарищ Эйзенхауэр только чудом...» Наконец Павел Анатольевич Судоплатов свой доклад закончил.

– ...В организации этого покушения, следствием подозревается один из сотрудников Британского посольства. Наследили англичане там немало

Иосиф Виссарионович затянулся, уже погасшей, трубкой, не спеша вычистил её и начал набивать по новой.

– Сотрудник посольства наверняка застрелится и оставит записку, что действовал из личной мести. Раз покушение не удалось, теперь он и перед своими виноват, а с ним и концы в воду, а жаль... Ваш прогноз, товарищ Судоплатов, удастся ли президенту Эйзенхауэру дожить до конца своего президентского срока?

– Не удастся, товарищ Сталин. Он и полугода не протянет, за ним идёт настоящая охота, но он даже не меняет графика работы, по-прежнему проводит публичные выступления. Охрана, конечно, усилена, но она всё равно лапотная и кругом дырявая, и рано, или поздно эту дырку нащупают даже такие дилетанты. К тому же, по нашим данным, в единый заговор объединились все влиятельные финансовые кланы западного капитала. Впервые в истории объединились действительно все, и общая цель у них одна – устранение Эйзенхауэра. А теперь вот ещё и УСО* МИ-6 подключилась...

*Управление специальных операций, МИ-6 – внешняя разведка

– А вы, товарищ Судоплатов, имена причастных к этому злодейству знаете? Мы сможем их покарать, в случае убийства друга Советского Союза и Кавалера нашего Ордена Победы?

Судоплатов замялся лишь на мгновенье.

– Так точно, товарищ Сталин. Покараем всех до одного.

– Постарайтесь, чтобы Эйзенхауэр прожил как можно дольше. Чтобы мы успели полностью подготовиться к трагическим последствиям его гибели.

– Есть, товарищ Сталин! Сделаем всё возможное.

– Тогда вы свободны, товарищ Судоплатов.

* * *

15 марта 1953 года, Москва, Квартира В.М. Молотова

С началом "Дела Врачей" и последующим арестом супруги, по обвинению в антисоветской деятельности, Вячеслав Михайлович Молотов утратил доверие товарища Сталина, а потому вчерашнее приглашение отужинать на ближней даче Вождя, его весьма удивило. Вторым приглашённым был, не менее удивлённый, Лазарь Моисеевич Каганович. Но удивлять их, товарищ Сталин, как выяснится позже, тогда только начал.

– Погоди, Поля, Лазаря дождёмся и все вместе всё обсудим. Он с минуты на минуту подъедет.

Вернувшись с ближней дачи к себе в московскую квартиру, и без того ошеломлённый Вячеслав Михайлович обнаружил там новый сюрприз – живую и здоровую любимую жену Полину Жемчужину. "Дело врачей-вредителей" было прекращено, и Молотов после разговора со Сталиным это уже знал, но всё равно, от нежданной встречи просто опешил. Весь вечер они любовались друг другом, а с утра Полина начала приставать к мужу с расспросами. Но Молотов сам ещё не до конца пришёл в себя после вчерашних потрясений, мысли ещё не улеглись, он бы и сам кого-нибудь с удовольствием поспрашивал. Наконец, пришёл долгожданный гость, тепло поздоровались, сели пить чай.

– Признаться, всю ночь не спал, умеет Коба удивлять. Складывается такое впечатление, что он мыслит совсем другими категориями, чем обычные люди. Тут того и гляди начнётся ядерная война, а он вдруг озаботился созданием коммунистической партии Израиля, да ещё с такой энергией, будто для него нет ничего важнее, чем судьба десятка тысяч евреев-коммунистов. Что ты надумал, Вячеслав?

Вячеславу Михайловичу Молотову товарищ Сталин предложил ни много, не мало, а возглавить создаваемую Коммунистическую Партию Израиля. Как член семьи, он имел право выехать в Израиль, и теперь предстояло принять решение. Молотов невесело усмехнулся.

– А что тут думать? Разве что – как нам половчей этот странный приказ исполнить. Или ты думаешь, что можно отказаться?

Полина на слова мужа отреагировала почти возмущённо.

– Отказаться? Да это же мечта! Я уверена, что мы раньше всех построим коммунизм.

На это уже невесело усмехнулся Каганович.

– Наплачемся мы ещё с этими евреями.

Стоит отметить, что в отличии от про-сионистки настроенной Полины Жемчужиной, Лазарь Каганович всегда считал, что у настоящего коммуниста нет и не может быть национальности. Против "Дела врачей" и, последовавшей за ней антисемитской компании, он возражал, но именно потому, что она ещё больше сподвигнет евреев к национализму и отъезду. А Молотов так вообще оказался в этой компании лишь волей судьбы и товарища Сталина.

– Отказаться от задания Партии невозможно, хоть и мечтой его назвать трудно. Идти к власти путём легальной политической борьбы, дело для нас новое, а народ там по большей части политически неграмотный и очень религиозный – как евреи, так и арабы. Но раз теперь такая политика нашей Партии, значит пойдём путём легальным. Тем, кто в Индии, или АФР будет начинать, думаю, придётся ещё труднее, у нас хоть есть на кого опереться, десять тысяч старых коммунистов – это большая сила.

Каганович поправил автоматически.

– Больше одиннадцати тысяч.

Молотов картинно развёл руками.

– Ну вот, мы ещё не стали евреями, а ты уже торгуешься.

Последовавшая беззлобная перепалка старых соратников наконец настроила их на деловой лад, и ещё пару часов они обсуждали различные рабочие моменты нового дела. Которая через год приведёт к власти в Израиле Коммунистическую партию. Легальным путём. Хоть и не мирным, повоевать им пришлось…

* * *

18 марта 1953 года, Рабочее Бюро Президиума ЦК КПСС

С прогнозом на развитие событий, вокруг расследования покушения на Президента США Эйзенхауэра, товарищ Сталин оказался прав лишь частично. Британцев он просчитал полностью, подозреваемый покончил жизнь самоубийством и оставил подробную исповедь, но вот только американцы в неё не поверили. Хотя ход расследования и был Министерством Юстиции США засекречен, благодаря работе ребят Судоплатова, в американскую свободную прессу попало немало пикантных подробностей, чётко указывающих на причастность британских официальных лиц к этому происшествию.

Версии строились самые разные, но одна из них была наиболее популярна – Британцы виноваты, но теперь попытаются спустить дело на тормозах и свалить всё на "козла отпущения". Так уж получилось, что когда британская сторона представила свою версию, она почти слово в слово была предсказана одним из журналистов, причём с доходчивыми обоснованиями – почему именно так поступают бывшие союзники, и как они дошли до жизни такой.

Этот материал немедленно перепечатали все ведущие газеты, и Америка натурально взорвалась. У Белого дома собрался митинг с требованием объявить войну Великобритании, а Британское посольство с трудом удавалось защищать от сторонников решить всё старым добрым американским способом – Судом Линча. Администрации Эйзенхауэра была буквально вынуждена разорвать дипломатические отношения с Лондоном, чтобы хоть как-то успокоить своих граждан.

Доклад министра иностранных дел, Андрея Андреевича Громыко, Сталин выслушал, прохаживаясь по кабинету, в состоянии глубокой задумчивости. Поскрипев паркетом ещё пару минут после окончания доклада, Иосиф Виссарионович наконец прервал повисшую паузу.

– Прямо скажем, подарок неожиданный, товарищ Эйзенхауэр рушит устои капитализма не менее решительно, чем мы в семнадцатом.

Шутку оценили, слово "товарищ" Сталин выделил интонацией и грузинского акцентом, который всегда усиливал при произнесении тостов, народ заулыбался.

– И этим ценным подарком мы обязаны распорядиться с максимальной пользой для дела. Итак, товарищи, ситуация складывается таким образом, что судьба ООН по всей видимости повторит судьбу Лиги Наций. С ООН мы допустили непростительную ошибку, согласившись с размещением её на территории США, о чём уже не раз и не два пожалели, так что спасать мы эту ошибку не будем. Товарищ Громыко, инициируйте с администрацией США переговоры о военно-политическом, назовем его "Тихоокеанским", союзе и роспуске ООН. Завтра об этом предложении Советского правительства сообщит газета Правда, а значит можно не сомневаться, что завтра же в вечерних выпусках это перепечатают все американские газеты. А товарищ Судоплатов по своим каналам пусть передаст в прессу информацию о секретном протоколе к этому договору – о признании Советским Союзом американских прав на Канаду, Австралию и Новую Зеландию. Признаем их Американским континентом, подпадающем под доктрину Монро. Вопросы товарищи?

Товарищ Сталин закончил прогулку и принялся набивать трубку, первым отозвался Громыко.

– Договориться о роспуске ООН вполне реально, товарищ Сталин, сейчас она для самих американцев стала ненужной обузой, но основным препятствием к "Тихоокеанскому союзу" станет вопрос Японии, его они поднимут самым первым.

– Поднимут – обсуждайте, товарищ Громыко. Предложите им наши гарантии первоочередного получения репараций с Японии, мы готовы подождать и сдержать аппетиты китайцев с корейцами. Готовы подождать двадцать лет. Пусть они думают, главная задача сейчас – распустить ООН. Ход переговоров по судьбе Японии комментируйте в прессе, в том числе и западной. Всё внимание нужно направить на неё, ООН распустить между делом. Задача понятна, товарищ Громыко?

– Да, товарищ Сталин.

– Ещё вопросы, товарищи?

Руку поднял Судоплатов.

– Отличный момент для начала операции "Возмещение ущерба", товарищ Сталин. В такой политической обстановке, вполне реально подключить к операции даже Индию, Премьер-министр Неру всегда внимательно прислушивается к нашим рекомендациям, и мы приложим все усилия, чтобы он подключился к процессу.

Операцию "Возмещение ущерба", ставящую целью одновременное изъятие активов британских резидентов в Азии, готовил по поручению Сталина лично Судоплатов по своим каналам "тайной дипломатии". Специалисты из МГБ на местах инструктировали местные службы безопасности, с учётом бесценного, в данном случае, советского опыта экспроприаций и национализаций – перехвата управления, противодействия саботажу, и т д, и т. п. Раз Судоплатов рекомендует начинать, значит пора, ему изнутри виднее.

– Завтра мы инициируем переговоры с США, а послезавтра начинайте проводить "Возмещение ущерба", товарищ Судоплатов. Есть ещё вопросы?

Иосиф Виссарионович наконец закончил набивать трубку, и прервался за её раскуривание.

– Нет вопросов. Тогда с политикой на сегодня всё, а сейчас мы заслушаем товарища Рокоссовского о проведении мероприятий в рамках Государственного Космического Комитета. Просим вас, товарищ маршал.

Доклад Рокоссовского занял почти час, а его бурное обсуждение затянулось ещё на три. Великая Страна строила Великие Планы.

* * *

23 марта 1953 года, Резиденция Премьер-министра Великобритании

Последующие за разрывом дипломатических отношений с США, события в Азии, где все бывшие британские колонии одновременно объявили о национализации активов подданных Британской Империи, вызвали в Соединённом Королевстве правительственный кризис. Глава Лейбористов, Сэр Клемент Эттли, на совместном заседании Палат, произнёс речь, призвав Черчилля подать в отставку, и открыто назвав его главным виновником всех недавних событий. Сэр Уинстон Черчилль ответного слова брать не стал, а просто поставил вопрос о доверии на голосование и выиграл.

Нет, не сказать, что им были довольны, в приватных беседах джентльмены признавали, что Второе Пришествие Черчилля на премьерский пост пока складывается крайне неудачно, но брать на себя ответственность в сложившейся ситуации не хотел никто. Империя трещала по швам. Уже даже правительство доминиона Австралийский Союз заявило о подготовке национального референдума по вопросу объявления независимости, не говоря о прочих проблемах, и брать власть именно сейчас было бы верхом идиотизма. Сэра Клемента Эттли не поддержала даже собственная партия, большинство лейбористов проголосовали за доверие правящему кабинету. Но в тапки, что называется, консерваторам нагадили.

Экстренное заседание силового блока правительства консерваторов открыл своим докладом первый лорд адмиралтейства, сэр Джеймс Томас, 1-й виконт Силсеннин. Доклад был длинным, и крайне пессимистичным.

– ...если мы срочно не вернём контроль над Суэцким каналом, Империи настанет конец.

Хотя присутствующие и сами прекрасно сознавали последствия потери Канала, последняя фраза покоробила даже пьяно-непробиваемого Черчилля.

– Бросьте каркать, Сэр! Это и так все прекрасно понимают. У вас есть конкретные предложения?

– Нет, Сэр. Ройал Нэви не способен захватить и удерживать канал, это задача армии.

Джеймс Томас недвусмысленно перевёл стрелки на министра обороны, фельдмаршала Харальда Александера, 1-го графа Тунисского. Тот по-солдатски, без политесов, огрызнулся.

– Прежде чем ставить армии задачи, неплохо было бы понять – кто наш враг, и какими силами он располагает. И что случится в Пакистане, если мы заберём оттуда корпус генерала Стивенса? Других сил на театре, способных решить эту задачу, у нас просто нет. Сингапур сам готовится к обороне и просит подкреплений, все Доминионы, кроме Канады, нам в поддержке категорически отказали.

После того, как стало известно, что ядерный удар пришёлся по лагерю для содержания военнопленных, где по злой иронии судьбы содержались военнослужащие, призванные в британских доминионах, начались большие проблемы. Подробные репортажи об этом появились в русских газетах через неделю после события, оттуда с ехидными комментариями перебрались в американскую прессу, которую, в свою очередь, широко тиражировали и в Британской Империи. Скандал получился грандиозным, в отставку подали все правящие кабинеты, удержался только Луи Сен-Лоран в Канаде. Заметно полевевшие правительства доминионов, первым делом объявили мораторий на участие в войнах. Помощи ждать было неоткуда, в этом фельдмаршал был прав на все сто. Крысы, подлые крысы, столько лет пользовавшиеся продуктом британского судостроительного гения, разом побежали с тонущего корабля. Крысы, тьфу.

– Наплевать, что случится в Пакистане, – так же по-солдатски отрезал Сэр Уинстон Черчилль, – Вернём канал, вернёмся и в Пакистан, и в Доминионы, и в Индию с Китаем. Нам обязательно нужна эта победа. Это политика, господа.

Министр Иностранных Дел, Сэр Энтони Иден, 1-й граф Эйвонский отлично сознавал, что своими непомерными амбициями, могучий старик тащит заодно с собой в могилу и всю Империю. Сознавать то сознавал, но что он мог сделать?

– Может быть, мы попытаемся привлечь к этому Францию? Рене Мейер представляется мне вполне договороспособным партнёром по этому вопросу, Франции тоже нужна победа. Придётся поделиться с ними Суэцким каналом, зато мы получим шанс сохранить Империю.

Сэра Энтони Идена, поддержал глава Объединённого разведывательного комитета, Сэр Патрик Рейли.

– Поддержка Франции важна для нас не только в Египте. К такому союзу. пожалуй примкнула бы вся Западная Европа.

После неудачной попытки ликвидации Дуайта Эйзенхаура, Сэр Рейли пытался подать в отставку, но её не приняли. Во-первых, это косвенно подтвердило бы признание вины на таком уровне, а во-вторых, дело надо было доделать. А потом инсульт, или автомобильная катастрофа. Империя не должна нести ответственность за каждого предприимчивого джентльмена. «У короля много».

Сэр Уинстон Черчилль на эту идею отреагировал скептически.

– Французы будут у нас просить ядерное оружие. И не фиктивно, как китайцы у русских, а натурально. Все технологии, для собственного производства. На такое пойти мы не можем, но переговоры всё равно начинайте. Обещайте им Саар, или Северную Африку, или нефтяные промыслы в Баку, вдобавок к доле в Канале. В общем, всё, что угодно, кроме атомной бомбы, Сэр Иден. А вы, Сэр Рейли, очень постарайтесь побыстрее исправить свою ошибку. Эйзенхауэр нам сильно мешает. Коммунистический агент. Позор всего свободного мира.

– Мы работаем над этим, Сэр. В Америке у нас очень много союзников среди самых влиятельных персон, и все они с нетерпением ждут смерти Президента Эйзенхауэра. Мы координируем свои действия с ними, и в этот раз сработаем чисто, чужими руками.

– Будем надеяться. За работу, господа!

Когда досточтимые Сэры покинули кабинет, Уинстон Черчилль плеснул себе в бокал двойную дозу бренди и незамедлительно выпил. Он и сам прекрасно сознавал возможные последствия своих действий, но просто не видел другого выхода. Поражение Британской Империи можно было признать уже сегодня, Черчилль был опытнейшим политическим игроком, и красоту игры Сталина, он уже оценил в полной мере. В сорок пятом, из-за трусости Трумэна, они упустили неплохой шанс на окончательную победу, в последний момент отменив проведение операции "Немыслимое", и вот она расплата, в пятьдесят третьем Сталин уже проводит "Немыслимое наоборот", причём с отличными шансами на успех. Эйзенхауэр, чёртов вояка, который решил, что в политике всё должно быть понятно, как в армии. А ведь он немец, хоть и американец. Тупой прусский фельдфебель, тьфу.

Сэр Уинстон Черчилль плеснул ещё одну двойную, прошёл к своему рабочему столу и раскурил новую сигару. Бренди разогнало кровь по жилам, и ему захотелось отвлечься от мрачных мыслей. Он ненадолго задумался и решительно потянул из ящика стола папку с отчётом о последствиях ядерного удара по Шанхаю. Уже в пятый раз. Уже наизусть этот отчёт знал, но рука всё равно к нему тянулась. Из этой папки он черпал силу, только она ещё дарила надежду, что Сталин не рискнёт пойти до конца. Сталин – сторонник компромиссов и не любит рисковать. Герцог Мальборо не считал, что губит Империю. Империя и без него уже билась в предсмертной агонии, а он просто погибал вместе с ней. Как Вождь, как патриот.

* * *

30 марта 1953 года, Кабинет Сталина

Доклад о том, что Великобритания начала переговоры с Францией на предмет совместной оккупации зоны Суэцкого канала лёг на стол товарища Сталина, ещё третьего дня, и вот, судя по всему, появились подробности, срочного приёма запросил Судоплатов.

– Здравия желаю, товарищ Сталин! Новости из Франции, Иден и Мейер достигли согласия по совместным действиям в Египте.

– Есть подробности, товарищ Судоплатов?

– Данные пока не подтверждённые, но исходя из имеющихся, Великобритания пошла на небывалые уступки. Франции обещана вся Северная Африка от Марокко до Суэцкого канала и сорок девять процентов дохода от эксплуатации канала.

– Ядерное оружие обещано?

– По нашим данным – нет. В этом вопросе британцы упёрлись напрочь.

– Это главное, товарищ Судоплатов. Пусть дарят Франции хоть Африку, хоть Луну, только не атомную бомбу. В этом случае вам предписывается вмешаться в ход переговоров самым радикальным образом. Если же обойдётся без крайностей, переговорам не мешайте, пусть вместе влезут в эту грязь. Францию за все послевоенные художества тоже стоит как следует проучить. Установите по своим каналам связь с генералом Де Голлем, я приглашаю его посетить Москву с частным визитом, пусть сам придумает повод. Тоже сволочь, конечно, но порядочных людей там просто нет.

– Есть, товарищ Сталин! Разрешите идти?

– Сидите пока. Сейчас Власик зайдёт, согласуйте с ним охрану торжественного мероприятия тридцать первого марта. Шестнадцать глав государств соберутся. Если что-то случится, это будет несмываемый позор, товарищ Судоплатов. Понимаю, что времени мало, времени нет, но придётся. Берия всё успевал, он на другом погорел. Вот и старайтесь, товарищ министр, чтобы не оказаться главой горкома какого-нибудь Семипалатинска. Кому многое дадено – с того многое и спросится, товарищ генерал-полковник.

* * *

31 марта 1953 года, Кремль

Награждение высшими наградами СССР добровольцев-интернационалистов, за участие в освобождении Кореи, воздушных боях за Пусан, Пекин и Шанхай, а также Гонконгскую десантную операцию, происходило в Большом Кремлёвском Дворце в присутствии лидеров двух великих азиатских государств. Всех лауреатов к награждению представлял лично Председатель Мао Цзэдун, он же лично и прикалывал ордена. За Китай, дважды Героями Советского Союза стали, уже почти сдружившиеся, Василий Сталин и Василий Маргелов – первый за Пекин, второй за Гонконг.

Во время банкета обоих попросили присесть за стол с вождями, вполне естественно, что Василий Филиппович Маргелов заметно волновался, и Сталин это отлично видел.

– Скажите тост, товарищ Маргелов.

– За вас, товарищ Сталин!

Генерал-лейтенант Маргелов произнёс это от чистого сердца и без тени фальши, Сталин это почувствовал, благодарно улыбнулся в усы, чуть кивнув, чтобы скрыть эмоции.

– Спасибо, товарищ Маргелов. А ещё?

– А ещё за ВДВ, товарищ Сталин.

Сталин опять кивнул и поднял свой бокал приглашая остальных.

– За ВДВ!

Пригубили крымского полусладкого, обстановка заметно потеплела.

– Мы с товарищем Мао, просим вас поделиться впечатлениями от командования интернациональным корпусом. Не бойтесь обидеть товарища Мао своими оценками, он в курсе, что китайский корпус стал поводом для множества шуток среди ваших офицеров. И, конечно, товарищ Мао в курсе, что средний китайский солдат гораздо хуже советского, он хочет понять – почему?

Сталин посмотрел на Мао, передавая ему слово, тот благодарно кивнул и продолжил.

– И не только советского, но и корейского, к моему огромному огорчению. И я согласен с оценкой ваших офицеров, что весь наш корпус слабее вашей добровольческой бригады, но почему мы в деле оказались хуже даже корейцев?

Действительно, дело обстояло именно так, несмотря на одинаковую подготовку, корейцы оказались на порядок лучшими бойцами, вполне естественно, что в бригаде Маргелова об этом много говорили, и офицеры его штаба в том числе. Шуточки, конечно, тоже были, а порой весьма едкие, но и серьёзно этот вопрос не раз обсуждался, и Вожди наверняка были б этом в курсе.

– Корейцев вы не хуже, товарищ Мао. Из вашего корпуса тоже можно выбрать бойцов на одну неплохую бригаду, не такую, как моя – мои ведь лучшие из лучших, вы уж извините, но с корейской будет вполне сравнима. Мы много раз этот вопрос обсуждали во время подготовки, и пришли в целом к такому выводу, что у вас в армии девять из десяти к войне непригодны. Их можно научить ходить строем, и даже стрелять, но попадая в бой они просто цепенеют как кролики при первом же накрытии. У нас, среди новобранцев, такие бойцы тоже встречаются, но у нас таких один из десяти, а у вас наоборот. Зато ваши послушные.

Утешил он последней фразой Мао Цзэдуна, видимо вспомнив своё наболевшее.

– А корейцы?

– Они по этой шкале примерно посерединке, между вами и нами, там же и британцы. А корпус ваш я к Сингапуру переформирую, Гонконг показал, кто на что способен, соберем ударную дивизию и погоняем хорошенько, до уровня британцев подтянем.

В беседу вмешался товарищ Сталин.

– Не вы, товарищ Маргелов, будете готовить Сингапурскую операцию. Принято решение о назначении вас Главкомом ВДВ. Кого рекомендуете назначить командиром добровольческой бригады и главным военным советником?

– Начальника штаба бригады полковника Иволгина, товарищ Сталин. Он возьмёт Сингапур, за него ручаюсь.

– Хорошо, товарищ Маргелов, мы вам верим, генерал-майор Иволгин возьмёт Сингапур. Верим, товарищ Мао?

Мао Цзэдун улыбнулся.

– Если бы не секретность, мы бы завтра же написали об этом во всех китайских газетах.

* * *

Не одному генерал-лейтенанту Маргелову предстояло новое назначение, генерал-лейтенанта Сталина тоже переводили на новую должность. Он назначался командующим усиленной воздушной группировкой ГСОВГ.

Покинув стол вождей, генерал Маргелов хотел было присоединиться к своим, но Василий Сталин настойчиво потянул его в сторонку.

– Просьба у меня к тебе, Василий Филиппович.

– Всё, что в моих силах, Василий Иосифович.

– Ты ведь теперь Главком ВДВ, значит осядешь в Москве надолго, так ведь?

– Похоже на то. – кивнул Маргелов, – Создание нового рода войск – дело небыстрое.

– А как ты к футболу относишься?

– Ты про расформирование ЦДСА*? Считаю, что поделом. Опозорили страну, дармоеды. Моя бы воля, я бы их не только расформировал, но и отправил служить на Новую Землю.

*на Олимпиаде 1952 года, сборная СССР уступила Югославии, за что в последствии был расформирован ЦДСА, базовый клуб сборной

– Нет, не про это. С ЦДСА дело уже решённое, но футбол то остался. Не последняя ведь Олимпиада была. Ты же в курсе, что я сейчас начальник клуба ВВС-МВО?

– В курсе. Войско Василия Сталина. – улыбнулся Маргелов, – Только они у тебя по хоккею короли, по футболу слабоваты.

– Это пока. Так вот о чём я. Меня ведь в Германию отправляют, а после…, впрочем, это пока неважно, поэтому предлагаю тебе стать начальником клуба ВВС-ВДВ. С Жигаревым* я это уже согласовал, он не возражает. Слово за тобой.

*Главный маршал авиации, командующий ВВС СССР с 1949 года

– Неожиданно, прямо скажем. И чем занимается начальник спортивного клуба?

– Главным образом охраной. Чтобы хороших игроков не воровали, вернее, не переманивали. Защитой, чтобы их не обижали. Иногда нападением, с целью захвата молодых талантов. Много времени это у тебя не отнимет, администрировать не придётся, я тебе отлично работающую структуру передам. Сам её создавал и отлаживал.

– Ладно. Договорились. Только потом не обижайся, я в этих молодых талантах не разбираюсь и разбираться мне в них, судя по всему, будет некогда. Защиту и охрану обеспечу, разворовать твоё хозяйство не позволю, но и развить не обещаю. Далёк я пока от этого.

– Спасибо, Василий Филиппович, буду должен. Насчёт молодых, буду тебе по началу подсказывать, а потом и сам втянешься. Пойдём, вон нас Рокоссовский с Ким Ир Сеном зовут.

* * *

31 марта 1953 года, Кабинет Сталина, три часа спустя.

Присутствовали: И.В. Сталин, К.К. Рокоссовский, А.А. Громыко, П.А. Судоплатов, А. Я. Вышинский, Мао Цзэдун (Китай), Ким Ир Сен (Корея), Хо Ши Мин (Вьетнам), Джавахарлал Неру (Индия), Мохаммед Реза Пехлеви (Иран), Гамаль Абдель Насер (Арабская Народная Республика), Абдул-Азиз Аль Сауд (Королевство Саудовская Аравия), Моше Шарет (Израиль), Энвер Ходжа (Албания), Болеслав Берут (Польша), Вильгельм Пик (ГДР), Матьяш Ракоши (Венгрия), Вылко Червенков (Болгария), Георге Георгиу-Деж (Румыния), Клемент Готвальд (Чехословакия), группа переводчиков.