Текст книги "Сказка про попаданца 2 (СИ)"

Автор книги: Пантелей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Двадцать второго декабря 1540 года, в Стамбул-Константинополь вернулся хозяин, Сулейман Великолепный. Обстановка на фронтах к этому времени уже стабилизировалась. Персы с полдороги к Эрбилю вернулись в Багдад, и, скорее всего, поступили правильно. Восстания в Сирии и Палестине угасли сами собой, так и не полыхнув по-настоящему, а в Европе порядок наводили ногаи, черкесы и крымчаки, из которых османы сделали некое подобие казаков Российской Империи из другой исторической реальности.

Двадцать восьмого декабря, в Стамбуле казнили сразу четыре с лишним тысячи человек, в том числе двенадцать сыновей Сулеймана, двенадцать их матерей (жён и наложниц), полторы тысячи придворных и высокопоставленных чиновников и под три тысячи прочих паникёров, саботажников, мародёров и прочих мерзавцев, которые сильно поторопились похоронить своего гениального султана. Четыре с лишним тысячи человек, далеко не самых бедных, разом лишили жизни и имущества. Деньги на вооружения и боеприпасы для новых армий, у брата-султана появились в достаточном количестве. А ещё у него появился новый опыт, шейх Ахмад аль-Казим научил Сулеймана очень многому. Настоящая война начинается только теперь.

Это поняли и персы. Поняли и испугались. Флот османов вот-вот объединится, объединится под командованием выдающегося адмирала Пири-реиса, флот более многочисленный, чем собственно персидский (двадцать два корабля против восемнадцати), с большим боевым опытом и лучшей мотивацией. На морской торговле можно будет поставить крест. Как себя в этом случае поведут арабы на Аравийском полуострове, гадать не нужно. Слабость на Востоке – это порок. За слабость там бьют.

Персидские послы в Сингапуре и Гранаде попытались начать мирные переговоры, но получили категорический отказ, даже не успев озвучить своих условий.

Зато мир с османами уже заключили Империи Тамилов и Аютия. Белый мир, без контрибуций и репараций. И где теперь гарантия, что те-же тамилы не войдут в союз с османами?

Седьмого января 1541 года, Персидскую Империю постигло ещё одно бедствие, оценить которое в моменте мог только Савелий, понимающий истинное значение личности Див султана Румлу, в становлении и развитии Империи. Великий визирь и воспитатель императора Тахмаспа Первого скончался на шестьдесят девятом году жизни. Его потерю, по значимости, можно сравнить только с прорывом Сулеймана с флотом из Басры.

Персы пока оккупируют большую часть Месопотамии с Басрой и Багдадом, всю Аравию, с Меккой и Мединой, но к османам уже вернулся Сулейман Великолепный, а от них навсегда ушёл великий Див султан Румлу, истинный создатель Персидской Империи в её нынешнем виде.

Глава 25

Двадцать первого января 1541 года, в Сингапур прибыли пять «винджаммеров» поколения четыре плюс, исполнения класса люкс. Пять плавучих дворцов, пять яхт родственников и вице-императоров: «Князь Святослав Игоревич» (бывший «Перун») Василия Третьего и Марии Первой, «Британия» (бывший «Шива») сэра Томаса Мора, «Чакта» (бывший «Марс») Родриго Пике, «Ямато» (бывший «Арес») Асикага Такаудзи и «Гор» Нууно Вимка. Последние пять парусных кораблей Империи Инков, больше не будет.

Яхты выставили у набережной посольского квартала, как раз напротив дворцов-посольств главных интересантов. Выставили и объявили, что торги начнутся через два месяца, а пока можно все корабли осмотреть и выбрать себе подходящий.

Седьмого февраля, в Тауантинсуйу прибыли тесть и тёща, Василий Иванович с Марией Генриховной. Они уже успели традиционно отпраздновать в Маракайбо Рождество, Новый год и Крещение, а также навестить своего наследника в Лиме. Впечатлений от железных дорог привезли целый вагон. Ещё бы, их ведь катали литерным, двое суток от Маракайбо до Лимы и двое обратно.

Ну, и от своего наследника, цесаревича и принца Уэльского, Ивана Васильевича Рюриковича-Тюдор, они, естественно, в полном восторге. Ивану в июле исполнится шестнадцать, рослый, уже выше метра восьмидесяти, крепкий, спортивный и образованный лучше всех в этом мире, если вынести за скобки самого Савелия, который переписывал из интернета все учебники и тоже многое запомнил.

– На следующий год Софью привезём. Не возражаешь? – поинтересовалась Мария Первая.

– С чего бы мне возражать против приезда будущей супруги? – удивился Савелий.

– Некоторые считают, что до свадьбы супругам нужно видеться как можно меньше. Примета плохая. Семейного счастья не будет.

– Чушь. Глупое суеверие. Привозите обязательно, а то и оставьте её здесь до свадьбы.

– Это уже точно будет слишком, – усмехнулся Василий Третий, – до свадьбы, девка должна жить с родителями, такой обычай. Родители ведут дочь под венец. Обычаи нарушать нельзя.

– И вы оставайтесь.

– Говорили мы уже про это, Интико. Русь нельзя без пригляда оставлять, это не Империя и даже не Британия, где все по закону живут. У нас по закону без пригляда жить никто не будет.

– Много ты там приглядываешь, из Царьграда? Русь уже за Урал вышла.

– Не обязательно смотреть за ногами. За головой я приглядываю, в этом не сомневайся. Ничего, недолго нам осталось это тягло тащить. Через три года Иван в возраст войдёт, тогда и отдохнём. Слушай, а правду он говорит, что скоро летать начнёт учиться, или дурачит нас, старых?

– Правду, Василий Иванович. Летом начнёт учиться. В следующий приезд, уже вас по небу прокатит, если не испугаетесь.

– Если Иван будет летать, то и я не заробею. Ладно, давайте к делу. Говори, государыня.

– Дело у нас следующее, Интико. Деньги твои у нас дорожают постоянно. И на Руси, и в Британии. Никто не хочет монетой брать, особенно если сумма большая. Серебро хоть и перестало быстро дешеветь, но люди его всё равно избегают, напуганы уже. Требуют твои «чальки», а где их на всех набраться? Мы с Иваном это обсуждали… Ты ведь его на экономиста выучил… Так вот, Иван говорит, что нужно нам в твой банк долей войти, чтобы эти «чальки» и нашими стали, чтобы хватало их на всё, вместо монет. И зять твой, лорд-канцлер мой, сэр Томас Мор, также считает.

– А свой собственный банк вы основать не хотите? Мой, он ведь и есть мой. Даже если я вас в долю приму, мой голос останется главным.

– Не хотим, – отрезал Василий Третий, – Иван говорит, что всё равно твои деньги мерилом останутся, именно их будут людишки копить. А главным мы тебя признаём, нет в этом нашего умаления. Не чужой ведь ты нам, отцом наших внуков будешь. Наши ведь внуки тебе наследуют.

– Если вы согласны, что со временем мы в долю примем всех, кто бы не пожелал в неё войти, то быть посему. Всех – значит всех. И Генриха, и османов с персами, и язычников азиатских. Деньги должны быть общими. Они не ценность сами по себе, они функция, способствующая развитию экономики.

– Мудрёно это всё слишком… функции, экономики… Но общие для всех деньги – это и правда будет очень удобно, жиды-менялы по миру пойдут, а ведь какие капиталы они зарабатывали… Теперь эти капиталы нашими будут. В доле. Правильно я понимаю?

– Правильно. Эти капиталы будут нашими, в долях. И доли у всех будут разными. Кто раньше войдёт – у того будет больше. У вас будет вторая доля. Остальных будем принимать младшими.

Двадцать шестого февраля 1541 года, объединённый флот османов, под командованием блистательного адмирала Пири-реиса, высадил десант на острове Кешм, неподалёку от города Кешм, прямо напротив Бендер-Аббаса. Невеликий десант, привезённый ещё из метрополии, Стамбула-Константинополя, всего три батальона, всего одна бригада имперского стандарта, но Кешму и этого хватило. В гарнизоне города служили всего триста человек, три роты, которые не захотели героически и бесполезно сдохнуть во славу императора, в бою с десятикратно превосходящими силами и сдались без боя. Бендер-Аббас оказался блокированным с моря, да и Ормузский пролив тоже. Теперь пытаться выйти из Персидского залива в Аравийское море, стало немногим менее рискованно, чем играть в «Русскую рулетку» с тремя патронами в барабане – или выйдешь, или нет – пятьдесят на пятьдесят. Зерно Месопотамии осталось на съедение самим месопотамским туземцам и обвалилось в цене в три раза. Аборигены Аравии, в связи с этим, сели на очень строгую диету. Там зерно подорожало в четыре раза.

С таким трудом взятая персами Басра, превратилась в клетку для их собственного флота. А в Сингапуре оживились послы азиатских Империй. Это против далёких для большинства османов союзничать было не интересно, у тех, кроме Басры, ничего не было, зато у персов… берега… очень богатые и ничем не защищённые берега, тысяча километров очень вкусных берегов, которые теперь можно грабить даже на древней каракке. Слабость на Востоке – порок, за слабость там бьют.

Персидская Империя сразу оказалась очень интересной добычей для трёх молодых тигров, растущих хищников южноазиатского региона. В антиперсидский союз с османами вступили Империи Тамилов, Аркан и Аютия.

Император Аркана, Мин Бин Первый, подчинился требованию Генриха д’Альбре уйти из Китая, и получил от него компенсацию за оставленную провинцию и город Юньнань – пять тонн золота. За уже ограбленные город и провинцию, так что Мин Бин теперь император очень состоятельный, хватит ему и на яхту, и на вооружения с боеприпасами, и на наёмников, которые будут завоёвывать для Аркана территории за Брахмапутрой и Гангом.

Интерес в территориях на севере имеется и у Империи Тамилов, а император Аютии, Чаирачатират Первый, просто решил заработать на войне и грабеже. Армия у него приличная, под сто тысяч, армия ветеранов с богатым боевым опытом кампаний в Лаосе, Кампучии и Малакке, для мирного времени армия совершенно избыточная. Так почему бы ей не поработать на благо Империи в Индии? Союзникам помочь за вознаграждение и самим пограбить, вместо того чтобы бесполезно проедать имперскую казну в безделии и безобразиях. Такие союзники ещё пригодятся, особенно Империя Аркан. Особенно, если Дайвьет начнёт войну с новой китайской Империей д’Альбре, тогда Кампучию, Лаос и прочие территории Индокитая можно будет переделить в свою пользу.

Скорее всего, именно так рассуждал император Чаирачатират Первый, когда входил в союз против Персидской Империи, он правитель очень прагматичный. У Аютии нет постоянных друзей, только постоянные собственные интересы, ага. Ничего личного…

Император Генрих Первый д’Альбре уже получил подкрепление из тридцати тысяч французских дворян, лишившихся на Родине всего, после поражения от османов, а потому очень мотивированных, и его собственная «европейская» армия в Азии уже увеличилась в два с половиной раза, с двадцати до пятидесяти тысяч. Кроме того, он ожидает ещё двадцать тысяч добровольцев – басков и гасконцев, которые уже в пути, огибают Африку.

Друг Энрике нисколько не расстроился отказам императоров Чосона, Чунджона Первого Накчхона, и Дайвьета, Ле Чанг-тонга Первого, покинуть захваченные в Китае территории, за компенсации в пять тонн золота каждому. Это золото Генриху и самому пригодится, на десять тонн можно содержать семидесятитысячную армию полтора года. Воюющую семидесятитысячную армию, которая расходует боеприпасы по инкским нормам. А за полтора года запросто можно дойти до вражеских столиц – Хансона* (*ныне Сеул) и Тханглонга* (*одно из исторических названий Ханоя), не то, что отбить своё побережье.

А ведь золота у Генриха теперь много, только в Сиане, в императорской казне, он захватил сто восемьдесят тонн. Треть, правда, честно отдал «наёмникам», братьям-рыцарям Ордена Священного Препуция и самураям Асикага Такаудзи, то есть Савелию, но и сто двадцать тонн – это очень много. Больше «презренного металла» сейчас имеется только у Империи Инков и Персии, даже Османская Империя теперь беднее, сильно потратился Сулейман в последние годы, ведя непрерывные войны на суше и на море. Золота у друга Энрике много, но откупаться он ни от кого не собирается. Не согласились на пять тонн каждому, как Аркан – вот и хорошо. Проявили излишние злобность и жадность, теперь вас даже добрейшие инки жалеть не будут.

Девятнадцатого марта 1541 года, в возрасте семидесяти двух лет, ушёл из жизни вице-император-пенсионер Васко да Гама, величайший адмирал в истории, победитель в сражениях с венецианцами при Пескаре и с османами при Оране, первооткрыватель пути вокруг Африки в Индию для европейцев, первый португальский вице-король Индии, первый имперский наместник Антарктиды, основатель антарктической столицы, города своего имени, флотоводец, чьими стараниями Империя Нового Света получила во владение Магриб, Сицилию, Сардинию и Корсику, да и саму Португалию можно смело включить в этот ряд.

Тело Васко да Гама залили воском в мраморном саркофаге, погрузили на «Посейдона» и повезли хоронить в Соборе Священного Препуция, главном христианском храме, в Маракайбо. Кроме Савелия, проводить в последний путь этого выдающегося человека, из Тауантинсуйу отправились вице-император Нууно Вимка, герцог Кастилии и Наварры, граф Басконии, Вальядолида и Памплоны, и министр Финансов, Жуан Ависский, герцог Большого Порту, Большого Лиссабона и Бом Байи, бывший король Португалии, Жуан Третий.

Третьего апреля 1541 года, сто шестидесятитысячная армия османов, под командованием султана Сулеймана Великолепного разгромила двухсоттысячную армию персов под Багдадом, и вернула себе контроль над центральной Месопотамией.

Персидский флот оставался запертым в Басре, персидских торговцев грабили по всему Индийскому океану эскадры Тамилов, Аркана и Аютии, османская группировка на острове Кешм возросла до двенадцати тысяч и получила восемнадцать сто пятидесяти двухмиллиметровых пушек-гаубиц инкского производства, которые добивали до самого Бендер-Аббаса. Добивали не прицельно, без корректировки огня, на кого Аллах пошлёт, но свою столицу Тахмаспу Первому пришлось перенести в Мешхед.

Девятого апреля, наступление на юге полуострова Индостан, направлением на Хайдарабад, начали объединённые армии Тамилов и Аютии, общей численность в сто двадцать тысяч бойцов, а двенадцатого, восьмидесятитысячная армия Аркана ударила по персам с востока, осадив Дакку.

Тахмасп вновь назначил командующим всеми вооружёнными силами Империи шейха Ахмада аль-Казима, но основные силы, созданной им армии, уже потеряны всякими амбициозными бездарями, так что, скорее всего, теперь поздно «пить боржоми».

На похороны адмирала, в Маракайбо, кроме прибывших из Тауантинсуйу, собрались все пять сыновей Васко да Гамы: Франсишку да Гама, герцог Сардинии, виконт де Видигейра; Эштеван да Гама, герцог Корсики; Криштован да Гама, герцог Гоа, граф Азорских островов; Педру да Силва да Гама, герцог Арагона; Алвару де Атаиде да Гама, герцог Валенсии; дочь, Изабель ди Атаида да Гама; зять, вице-император Жоржи ди Менезиш, герцог Тайваня, граф Гуама, преемник адмирала на посту имперского наместника Антарктиды; вице-императоры Родриго Пике, Паскуаль де Андагойя, Авдей Шишка и Юмко Наута; лорд-канцлер королевства Британия, сэр Томас Мор, герцог Саффолк, Глазго и Осло, граф Нортумберленд и Пуату, и ещё почти сотня владетельных имперских вельмож. Отпевали покойного сам Папа Климент Восьмой и двенадцать кардиналов. Хорошо проводили друга Васко да Гаму, очень достойно.

Шестого мая 1541 года, Сулейман занял город Эль-Джахра в Аравийском эмирате Кувейт и перерезал единственную дорогу, связывающую Аравию с Персией. Восьмидесятитысячная армия персов на полуострове села на голодный паёк, её снабжение по морю полностью прекратилось раньше.

Сулейман больше не искал сражений, если их можно было избежать, в отличие от себя прежнего. Слишком много переживший за время осадного сидения в Басре, он стал рационален, как искусственный интеллект. Раньше бы без раздумий бросился отбивать мусульманские святыни, Мекку и Медину, силой оружия, а сейчас решил отбить их силой голода. Воинской славы ему это не добавит, но этой славы ему и так давно хватает, доказывать больше нечего и некому, а войска ещё пригодятся, война с персами ещё только начинается. Османы до сих пор отбивают свою территорию, потерянную в самом начале, а путь им предстоит ещё очень долгий – до Мешхеда и Ашхабада, Дели и Агры, Кандагара и Кабула, Самарканда и Бухары.

Такой Сулейман, мудрый и расчётливый политик, а не азартный полководец, ищущий только воинской славы, вполне способен разгромить и покорить все владения Персидской Империи. Собственно говоря, помешать ему теперь может только смерть.

Двадцать первого июня 1541 года, император Генрих Первый д’Альбре, дождавшись двадцать тысяч своих басков и гасконцев из Европы и наняв ещё двадцать тысяч самураев в Японии-Ямато, объявил войны Империям Чосон и Дайвьет. Обеим сразу. Генрих, в отличие от Сулеймана, воинской славой ещё не насытился и искал только её.

Чосон и Дайвьет, к этому моменту, оккупировали всю береговую линию бывшей Империи Мин от Индокитая до Корейского полуострова. Береговую линию и прибрежные территории, глубиной до двухсот километров, с городами Гуанчжоу, Цзяньнин и Ханчжоу у Дайвьета и Нанкин, Цзинань и Пекин у Чосона; а границей между ними была Янцзы, с имперским владением, графством Шанхай, на островах в дельте реки.

Графством Шанхай владел вице-император Асикага Такаудзи, имперский наместник Азии и Японии-Ямато, которому Савелий категорически запретил участвовать в войнах с, признанными Империей Инков, Чосоном и Дайвьетом, как запретил это и магистру Ордена Священного Препуция, кардиналу Игнатию де Лойола, герцогу Рима и Мальты. Впрочем, запрет на помощь другу Энрике в организации найма самураев в Японии не распространялся, поэтому нарушен он не был.

Сам император Генрих Первый д’Альбре осадил с сорока тысячами Нанкин, а его коннетабль, граф Карл де Бурбон (теперь титулярный граф, утративший все свои владения во Франции), тоже с сорока тысячами – Ханчжоу. Ещё десять тысяч, под командованием виконта (теперь тоже титулярного, конечно) Бриана Соле де Лакруа, когда-то доставившего в ливийский Триполи весть о разгроме армии герцога де Гиза в Египте и флота короля Гийома Гуфье де Бониве в сражении при Александрии, остались в резерве, в Сюаньчэне, примерно в пятидесяти километрах от обеих освободительных китайских армий. Такая вот ирония этой исторической реальности. Освободительные китайские армии набраны из европейцев и японцев, сами китайцы к воинской службе признаны другом Энрике совершенно негодными. Зато они работают отлично и очень неприхотливые, с весьма скромными запросами.

Глава 26

Двадцать седьмого июня 1541 года, стал в этой истории днём рождения авиации.

Халявный проект найти в интернете не удалось, поэтому его пришлось заказывать и оплачивать китайцам. Зато на базе Yunshuji Y-5, русского аналога АН-2, удалось создать проект конструкции, полностью устраивающей Савелия.

Двухмоторный биплан, под уже имеющиеся в Империи моторы, мощностью по шестьсот лошадиных сил, со сменным колёсно-поплавковым шасси. Моторы поместили в гондолы между крыльями биплана, крылья, из-за этого, пришлось чуть удлинить, зато в носовой части теперь свободное пространство, куда можно устанавливать оборудование для фото и киносъёмки, или пулемёт с очень приличным боезапасом, патронов так под тысячу, на вскидку.

Кабина для двух пилотов с дублированным управлением, грузовой отсек четыре метра в длину, один и восемь в высоту и один и шесть в ширину, так что в нём запросто можно будет установить пассажирские кресла. Расчётная грузоподъёмность полторы тонны, длина разбега двести сорок метров с колёсным шасси, пробега двести тридцать метров. Взлёт и посадка на необорудованных полосах, максимальная скорость двести сорок километров в час, крейсерская сто восемьдесят, практический потолок четыре тысячи двести метров, практическая дальность тысяча километров, всё это при полной загрузке.

Расход топлива сто шестьдесят литров в час на крейсерской скорости, тоже при полной загрузке, так что, если загрузиться только топливом в дополнительных баках, дальность полёта можно увеличить до двух с лишним тысяч километров. Совсем чуть-чуть не хватит до беспосадочного полёта из Лимы в Маракайбо. Зато обычной заправки хватит на перелёты Тауантинсуйу – Нью-Йорк и Тауантинсуйу – Челябинск с грузом, или пассажирами.

Отличный получился проект за двенадцать тысяч долларов, всего за шесть унций золота. В мире 1541 года, за такой проект не жалко было бы и шести тонн «презренного металла», и уж тем более не жалко шести жалких унций в году 2026-м, извините за тавтологию. Тот мир давно воспринимается Савелием как вспомогательный, как источник ценной информации и не более того. В том мире у него не осталось целей, кроме передачи информации в этот.

Первый самолёт изготовили вручную за восемь месяцев. Все до одной детали вручную изготовили лучшие мастера механического НПО Лимы. Полностью ручная сборка, как у космической техники. Получилось довольно дорого, но этот самолёт того стоит. На нём будут учиться летать два императора – нынешний император Инков и будущий Русской Империи, так что это не просто первый самолёт. Он когда-нибудь обязательно станет драгоценнейшей реликвией для авиаторов, как сейчас первая «Юнона» для моряков.

Исторический день. Полный штиль. За островом Сан-Лоренцо, гасящим океанскую волну, лишь лёгкая зыбь. Лететь решили сразу вместе. Если всё получится, то первопроходцами воздушного океана станем оба, а если нет… нет, о плохом лучше не думать, всё у нас получится. Сначала покатались по воде, как на лодке.

– Рули, брат Иван, к южной оконечности Сан-Лоренцо, взлетать будем на север.

– Как скажешь, брат Интико. На север, так на север. Как Шерхан с Табаки, – хмыкнул цесаревич и принц Уэльский.

– Ну, как говорится, Аллах Акбар, – Савелий добавил газу и, о чудо, метров через триста «Ворон» оторвался от воды и начал набирать высоту.

– Воистину Акбар, – восторженно выдохнул Иван, – ты чего, уже садишься?

– Конечно. Сначала положено делать такие прыжки. Разворачивай и рули к месту старта. Теперь твоя очередь прыгать.

– Кем положено делать такие прыжки, Интико?

– Это неважно, брат. Положено и всё тут. Считай, что мной.

Всё получилось. Сначала попрыгали, по три раза каждый, потом полетали по квадрату вокруг острова на малой высоте, потом осмелели и поднялись на максимальную.

– Ого. Четыре четыреста. Ну, да, мы же пустые, без груза… Запросто можно на Титикаку садиться. Там всего три восемьсот.

– Полетим туда?

– Нет, ну его на фиг. Потеряемся ещё в горах. Маяки сначала нужно поставить, различимые с высоты ориентиры приметить. Да и не факт, что там сейчас так-же ясно. Погоду на маршруте мы ведь не запросили. Садимся, принимай управление, брат Иван. У тебя садиться ловчее получается.

Сели. Лихо подрулили к набережной Ла Пунта, на которой были установлены четыре кинокамеры и собрался почти весь город. Прошлись вдоль, туда и обратно, помахали руками. Ещё один разворот и причаливание к специальному авиапирсу механического НПО Лимы в Тивинсе. Надо бы этому НПО придумать имя собственное.

– Вот и всё брат. Небо наше. Самолёт запускай в серию, удачный получился. Штук триста-четыреста, для начала, а там посмотрим.

– А летать без тебя можно?

– Можно, брат Иван, даже нужно. Только не забывай, что воинские уставы и авиационные регламенты написаны кровью. Никакой самодеятельности. Поклянись.

– Не забуду, брат Интико. Клянусь. Гадом буду!

– Отлично. Тогда назначаю тебя начальником первой авиашколы, Иван Васильевич. Учи свою банду летать. Потом, лучшие из них, станут учителями для остального человечества. Они выучат нам испытателей новых машин. Сами мы так больше рисковать не должны. Императоры в атаки не ходят.

– В атаку я и не собираюсь. А шашлык готовить будем?

– Обязательно. Какой может быть праздник без шашлыка в хорошей компании?

Девятого июля 1541 года, император Генрих Первый д’Альбре взял Нанкин и перенёс в него свою столицу. Семнадцатого, коннетаблю китайской Империи д’Альбре, графу Карлу де Бурбон, покорился Ханчжоу. Резерв виконта Бриана Соле де Лакруа, так и не был востребован ни одной из армий. Корейцы и вьетнамцы воевали лучше китайцев, но за чужую землю, к тому-же, уже ограбленную до нитки, они умирать не хотели. Умирали, конечно, куда деваться, такая уж судьба их военная, но не стремились сдохнуть все как один за интересы своих императоров на чужой земле. Армии друга Энрике понесли потери, но желающих встать в ряды его победоносной армии, в Европе было на порядок больше, чем убыль, так что пополнение потерь лучшими из новобранцев – вопрос только времени их доставки до Китая.

Двадцать девятого июля, в сорока километрах северо-восточнее Александрии, экспедиции под руководством вице-императора, имперского наместника в Европе, Авдея Шишки, на двух специально оборудованных пароходах, удалось поднять «Sauveur de France» с останками короля Хорватии, Гийома Гуфье де Бониве. Друга Гийома до костей обглодала морская живность, но по платью и шпаге узнать его удалось.

«Sauveur de France», бывшую императорскую яхту «Посейдон», Авдей отправил на капитальный ремонт в Барселону, а останки Гийома де Бониве, залитые воском в мраморном саркофаге, сам повёз на отпевание и погребение в Собор Священного Препуция, в Маракайбо.

Всего Авдей поднял шесть кораблей, шесть «винджаммеров» поколения четыре плюс, пять французских и один османский, остальные затонули на пока недоступной глубине. Потом поднимем. Когда-нибудь потом. Даже если они уже не понадобятся в качестве военных кораблей, то точно пригодятся как реквизит для съёмок фильмов, или музеев памяти великой эпохи.

Эпохи Империй. Эпохи кровавой, но очень славной. А кровь… Чума забрала в Европе под тридцать миллионов жизней. Всего одна эпидемия. А войны, все войны, вместе взятые, за период после вмешательства попаданцев, период иной исторической реальности, меньше миллиона. Тоже много, но… Всё в этом мире относительно, как говорил иудейский мудрец Исаак Ньютон, и в этом он был чертовски прав.

Девятнадцатого августа 1541 года, капитулировал восьмидесятитысячный персидский корпус в Аравии. Сдался на милость султана Сулеймана Великолепного и милость эту получил. Персов отправили на поселение во Францию, в бывшие герцогства Орлеан и Алансон и графство Блуа. Ирония этой истории, европейцы всё плотнее заселяли Магриб и Китай, а мусульмане Европу. «Великое переселение народов» шло полным ходом.

Сулейман вернул себе титул Хранителя Святынь. Вернул без боя. Сам Аллах вернул ему этот титул. Воистину Акбар!

Короля Хорватии, французского герцога и графа, Гийома Гуфье де Бониве, похоронили в восточном пределе Собора Священного Препуция, рядом с Васко да Гама, второго октября 1541 года. На похороны Гийома, из высокопоставленных особ, собрались только вице-императоры Родриго Пике, Паскуаль де Андагойя и, сопровождавший тело, Авдей Шишка. Друзей в Империи Нового Света у покойного друга Гийома было мало, зато отпели его сам Папа и четыре кардинала, в том числе, вернувшийся из Китая, Игнатий де Лойола, герцог Рима и Мальты, магистр Ордена Священного Препуция. Вне всяких сомнений, следующий Папа, следующий христианский Пастырь, так что честь Гийому оказали королевскую и даже больше того. Намного больше. Обычные европейские короли такого почётного погребения до сих пор не удостаивались.

Девятнадцатого октября, в возрасте шестидесяти семи лет, скончался канцлер Русского царства, князь Василий Фёдорович Бельский, герцог Мальмё, в прошлом первый русский посол в Империи Инков, хороший приятель Савелия.

Новым канцлером, царь Василий Третий Иванович Рюрикович назначил расового инка, язычника Каму Тамача, пятидесятидевятилетнего Михаила Камутамачева, графа Готланда. Первой инициативой нового русского канцлера стало переименование города Донецк, основанного покойным, в Бельск. Царь эту инициативу поддержал, Боярская дума проголосовала за это решение единогласно.

Деяния князя-герцога на благо Руси переоценить сложно. Хоть Василий Иванович и контролировал «голову», но контролировать такую светлую голову – одно сплошное удовольствие. Стараниями покойного князя, Русь заселила Дикое поле, Поволжье и Южный Урал, уже заселяет Западную Сибирь.

Его усилиями, уже зарождающееся на Руси крепостное право так и не родилось, все крестьяне остались свободными, царскими подданными и данниками. Только царскими, даже в боярских вотчинах. Никаких барщин и оброков, только единый налог в казну, с которого бояре и поместные дворяне получали свою долю уже из государевой казны. Холопы у бояр-дворян остались, дворовая челядь, должники-закупы, но было их немного и с каждым годом становилось всё меньше и меньше. Крестьян теперь ссужала только казна, ей и доставались закупы, которые после гасили свои долги на великих стройках царства, царских заводах, шахтах и рудниках. Сурово, но справедливо. Если совсем не наказывать несостоятельных должников, как правило пьяниц, то долги вообще перестанут отдавать, а это конец любой экономике.

Именно Бельский организовал добычу угля в Донбассе и руды в Белгороде, строительство железной дороги и металлургического комбината, современных портов в Риге и Крымске (Севастополе), именно он настойчиво «гнал» Русь на Восток, за Урал.

Именно он выкупил у Казахского ханства земли юго-западной степной Сибири. Это была его идея и он воплотил её в жизнь. Казахские жузы переселяются под руку Сулеймана Великолепного в османскую Европу, в Западную Пруссию, Бранденбург, Верхнюю Саксонию и Баварию. Переселяются с деньгами, пусть и не слишком большими, ведь продали они голые степи, без городов, дорог и населения, но этих денег им хватит, чтобы обустроиться на новом месте, где с них три года не будут брать никаких налогов. Все остались этой сделкой довольны – и русские, и османы, и сами казахи.

Вечная память и благодарность потомков князю-герцогу Василию Фёдоровичу Бельскому! Великий был человек. Город своего имени он точно заслужил. И мы ещё подумаем, чем можно увековечить его память.

Семнадцатого ноября, Сулейман начал штурм, уже обессилевшей от голода, Басры, а персидский флот пошёл на прорыв. Неудачный, разумеется, прорыв. Не просто ожидаемый, а спровоцированный самими османами. Адмирал Пири-реис одержал убедительную победу во втором сражении при Шатт-эль-Араб, потопив все восемнадцать персидских «винджаммеров», ценой потери девяти своих. На дно Персидского залива ушли корабли общей стоимостью в два миллиона ещё тех французских ливров серебра, или сто тонн золота.

Басра пала девятнадцатого, Сулейман пока только вернул себе своё, но ситуация, к концу 1541 года, для Персидской Империи сложилась очень неприятная – война на три фронта и отсутствие морской торговли, а с ней и значительной доли налогов. Деньги (золото) у персов пока есть, но любые запасы конечны, если их не пополнять.