Текст книги "Сказка про попаданца 2 (СИ)"

Автор книги: Пантелей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Всё необходимое, Гийому Гуфье де Бониве, королю Хорватии в изгнании, уступили по ценам для самых близких друзей. По тем-же ценам, что установлены для Русского царства, королевств Британии и Западной Германии. Де Бониве увёз с собой шестьдесят орудий с боекомплектом. Почему-то, при расставании, возникло щемящее чувство, что эта встреча с ним была последней.

– У меня одного ощущение, что мы с ним больше не увидимся?

– Больше не увидимся, – подтвердил Эль Чоло, – у меня такое-же чувство, Русо. Смерть его уже догоняет.

– Жаль. Мне будет его не хватать.

– Привыкай. Тебе предстоит похоронить всех нас. Мне тоже осталось здесь не так долго.

Глава 13

Лето, европейское лето 1535 года, Савелий провёл в Южной Инке. Навестил в Лиме цесаревича Ивана Васильевича, вместе отметили первый юбилей будущего государя Русской Империи, которому девятого июля исполнилось десять лет. Вместе выходили на морскую рыбалку, поймали небольшую акулу и здоровенную рыбу-меч. Вдвоём варили на костре уху из акульих плавников и заедали её шашлыком из рыбы-меч.

Много общались, обсуждали текущую обстановку, делали прогнозы и строили планы на будущее. Будущее, в котором добраться из Лимы до Царьграда можно будет всего за двое суток. Не такое уж и отдалённое это будущее, между нами говоря.

Прототипы двигателей нарастили ресурс до приемлемых показателей, так что уже можно начинать их серийный выпуск. Малосерийный, но уже заводского производства, а не экспериментального. Ну, а куда дальше тянуть? В той исторической реальности, такие двигатели появились в середине двадцатого века, годам к шестидесятым, когда гражданская авиация уже во всю летала. Летала на куда худших моторах, всё-таки, мы здесь копируем только лучшее из того мира, избегая заведомо неудачных образцов.

Топливо тоже производится вполне приличного качества, как и смазочные материалы, и в достаточных объёмах. Каталитический риформинг с неподвижным катализатором, на нефтеперерабатывающем заводе в Энконтрадос освоили, но весь бензин сейчас сжигается в топках цементных заводов, в смеси с мазутом. Разве это дело? И девать его пока больше некуда. Битум нужен, керосин тоже нужен, производить приходится.

Одиннадцатого июля 1535 года, император Инков и русский наследник-цесаревич, основали и заложили в Лиме совместное предприятие по производству двигателей внутреннего сгорания. Первым исполнительным директором которого, стал десятилетний Иван Васильевич Рюрикович-Тюдор. Это тоже учёба, вот и пусть учится создавать производство с нуля. Следующим заданием ему будет – руководство первым авиазаводом.

Из Лимы, через Куско, Савелий отправился в Эль-Мутун, оттуда по железной дороге в Асунсьон, а дальше речным пароходом в Монтевидео, где его ожидал «Посейдон».

Всё увиденное очень порадовало. Металлургический комбинат Эль-Мутуна теперь работает на привозном каменноугольном коксе, и леса вокруг города вырубать перестали. Очищенное от леса пространство, приличный такой кусок, в триста с лишним квадратных километров, распахан и возделан, основными продуктами город себя кормит. Вполне приличный по размеру город, восемьдесят тысяч жителей. И совсем не грязный, хоть и растёт рядом с металлургическим комбинатом. Смывает всю грязь дождями за сезон. В Эль-Мутуне, Савелий основал горно-металлургический университет. Ну, а где ещё? Тут всё рядом, не нужно будет на практику за тридевять земель выезжать.

Конечная железной дороги – Асунсьон, город-порт на Паране. Пока небольшой город, тридцать тысяч жителей, но уже исторический, благодаря первой в этом мире железной дороге. Первой однопутной железной дороге, но всё у тому идёт, что она-же станет первой двухпутной. Однопутка уже с трудом зарывает транспортные потребности, а ведь комбинат в Эль-Мутуне планирует нарастить производство вдвое очень скоро, в текущей пятилетке. Построим двухпутку. Число путей удвоится, а пропускная способность увеличится в четыре раза. Соразмерно вырастут и порт, и город. Быть Асунсьону центром подготовки специалистов-железнодорожников, их скоро понадобится очень много. Заложил Савелий и железнодорожный университет. Для преподавания общеобразовательных дисциплин кадры пришлём, а для специализированных будем готовить на месте. Здесь у нас самые опытные железнодорожники.

Монтевидео лучший морской порт не только в Рио-де-ла-Плате, но и на всём Южном конусе. Здесь морские суда перегружаются в речные, отсюда идёт снабжение огромного региона по трём крупным рекам: Паране, Уругваю и Рио-Негро. Коксохимическое производство на угле из Кардиффа, большое цементное производство и верфь. Первая имперская верфь для производства невоенных пароходов – морских сухогрузов и рыболовецких траулеров. Острого дефицита рыбы пока нет, хватает прибрежного улова, но учиться ловить и перерабатывать океанскую рыбу пора начинать.

Рыба и вообще морепродукты очень важны для здорового питания, а самые богатые районы океанского промысла здесь, неподалёку – на шельфах Фолклендских и Сэндвичевых островов. В той исторической реальности, один только Соврыбфлот базировал в порту Монтевидео под три сотни траулеров, и всем им было, что ловить. Нам столько рыбы не нужно, но учиться пора начинать.

Город уже шестидесятитысячник. Красивый город. Красивее того Монтевидео, который развивался от порта. Здесь, и порт, и коксохим, и цементный завод – отдалённые западные окраины, пролетарские районы, которые не жалко будет снести, при расширении производств и развитии городского транспорта.

В Монтевидео тоже будет университет, но в следующий очереди. Сейчас преподавательские кадры нужнее в Тауантинсуйу, Нью-Йорке, Эль-Мутуне и Асунсьоне, а доноров этих кадров всего три – университеты Лимы, Маракайбо и Медельина.

Не поленился Савелий выехать в кампу, посмотреть на австралийских страусов и кенгуру. Прижились отлично, ну и хорошо. Когда-нибудь добавим сюда жирафов, зебр и каких-нибудь степных оленей. Пусть пасутся среди говядины и радуют глаз. Бедновата фауна Южной Инки, что есть, то есть.

Из Монтевидео, Савелий отчалил двадцать восьмого октября 1535 года, а шестого ноября получил сообщение о гибели короля Хорватии, адмирала Французской Империи, Гийома Гуфье де Бониве, единственного своего друга среди французов.

Сообщение пришло не от Франциска Первого, хотя тот отлично знал об отношении к Гийому де Бониве в Новом Свете, а от службы дешифровки. До шифрования своих сообщений, без подсказок додумались все, но их шифры являются сложными только друг для друга, а не для компьютера двадцать первого века.

Де Бониве погиб, обеспечивая охрану флоту судов снабжения армии герцога де Гиза, которая всё-таки вторглась в Египет. Погиб ещё восьмого сентября, но телеграмму Франциску Валуа отправили только пятого ноября из ливийского Триполи. Отправил её некий Бриан Соле, виконт де Лакруа, сумевший вырваться из египетской западни и вернуться в Ливию с тремя тысячами всадников, остатками армии вторжения герцога Клода де Гиза. Клод Лотарингский тоже погиб, но его смерть в Империи вряд ли кого-то опечалит, в отличие от Гийома, которого жаль будет очень многим.

Османы устроили идеальную ловушку, одновременно для африканской армии Французской Империи и её флота. Сулейман Первый вывез с левого берега Нила и дельты всё продовольствие, до последнего зёрнышка, потом сжёг фураж, лодки и древесину, которые не успел вывезти, а после разрушил мосты, прикрыв, пригодные для переправ места, ополчением и артиллерией. Своей, самодельной артиллерией, но прикрыл очень плотно. Армия герцога де Гиза осталась без фуража и продовольствия на востоке Ливийской пустыни и завопила призывы о помощи.

К своему несчастью, эти призывы услышал Гийом де Бониве в Триполи. Услышал и выдвинулся спасать непутёвого де Гиза. Этого-то адмирал Пири-реис и ждал. Подробности сражения при Александрии узнаем позже, а пока ясно одно – у французов больше нет флота и африканской армии. Зато у османов теперь есть винтовки, миномёты и пушки собственного производства. Хуже имперских, намного хуже, но зато свои. Молодец Сулейман Великолепный, ничего не скажешь. Если бы он не был так уверен в не читаемости своего кода, составленного по Корану, мы бы до сих пор ничего не знали. Агентурной разведкой в Османской Империи, Империя Инков не занималась. Теперь займёмся, вынудили.

Уже на подходе к Маракайбо, двадцать второго ноября 1535 года, получили расшифрованный радиоперехват о взятии османами Милана. Радиоперехваты с обеих сторон. Османы наступают от Вероны на запад шестидесятитысячным корпусом, а ещё один их корпус, восьмидесятитысячный, сосредотачивается в Швейцарии – Берне и Цюрихе. Это теперь вся, сильно сократившаяся от чумы, османская армия, не считая гарнизонов, конечно. В Африке мусульмане наступать и не планируют, хотя французы этого ждут, и держат в Тунисе тридцатитысячный корпус.

Зато османы сразу привели с собой в Италию семьдесят пять тысяч гражданских переселенцев, привели вместе с войсками, а потому их орда выглядела очень уж внушительно, на что и купился коннетабль, герцог Шарль де ла Тремуй, отступивший со своей семидесятитысячной армией от Милана к Турину. Милан-же, сопротивляться и не подумал, открыл ворота сразу, по получении гарантий неприкосновенности жителей города и их личной собственности. Аллах Акбар, ага.

Duomo di Milano теперь достроят мечетью османы, это не чья-то личная собственность, хотя и с личной не всё так однозначно. Горе побеждённым. Всегда так было, всегда так будет. Обещания, данные всяким ничтожным трусам, исполняют только дураки. А дураков поищите в своих рядах, Сулейман Первый дураком точно не является.

В Маракайбо, Савелий прибыл четвёртого декабря 1535 года. Как раз к приёму гостей, дорогих родственников Василия Третьего и Марии Первой и Генриха Первого д’Альбре. А ещё к похоронам дона Франсиско де Гарай герцога де Ямайка, герцога де Гранада, графа Альмерии, самого старшего из герцогской хунты. Не такого и старого, шестьдесят всего, но слишком фаталистичного. Инфаркт. Сначала первый, после которого нужно беречь себя как минимум год, а дон Франциско вскочил и забегал уже на третий день, после второго инфаркта, он слушался врачей целую неделю, а третий инфаркт уже упокоил его окончательно.

Двух сыновей дон Франциско де Гарай после себя оставил, но ни один из них имперскую карьеру не сделал. Кое-как, на троечки, закончили гимназические курсы, и на этом их образование закончилось. Старший сын, Диего, был отцовским смотрящим в Гранаде, а младший, Педро, на Ямайке. Эти владения они и получили, а дворцы дона Франциско в Тауантинсуйу и Маракайбо выкупила имперская казна по «кадастровой» стоимости. По праву выкупила, такое право оговаривалось заранее. Ни к чему нам в соседях такие малограмотные «колхозники». Предавайтесь равнодушию и лени у себя на задворках Империи, а нам, сюда, в столицы, этих ментальных вирусов заносить не нужно.

Король Западной Германии, Генрих Первый д'Альбре прибыл в Маракайбо девятого декабря 1535 года. Бывший дворец герцога Гранады и Ямайки временно стал вторым гостевым, в него друг Энрике и заселился.

– Как-же так? С вашей-то медициной? Она ведь даже чуму лечит… – Генрих д'Альбре сильно расстроился, он был по-настоящему дружен с покойным доном Франциско.

– Медицина бессильна, если человек не хочет лечиться, Энрике. Если он игнорирует рекомендации врачей, или даже делает всё наоборот. Не печалься так, все мы смертны, все там будем. Расскажи лучше, как ты у себя с чумой боролся.

Эпидемия в Европе закончилась. Закончилась везде, даже в Италии. Научились люди беречься, научились дезинфицировать чумные объекты и правильно хоронить трупы. Очаговые вспышки ещё случаются, но их сразу берут в карантин.

Сколько вымерло народа, посчитать невозможно, но счёт точно идёт на десятки миллионов. В половину сократилось население юга и востока Франции, юга и востока Германии, бывшей Священной Римской Империи, на две трети убыль в теперь русских Валахии, Польше и Моравии, османских Верхней Саксонии, Баварии, Западной Пруссии, Бранденбурге и Швейцарии. На три четверти проредило население Венгрии, Балкан и Италии. Так что миллионов тридцать точно, а может и все сорок.

– Как все боролись, так и я. Закрывал территории на карантин и отстреливал бродяг и собак. В Швабии сейчас безлюдно, заселять придётся пустующие земли, зато Франконию, Нижнюю Саксонию и Северные Нидерланды отстоять удалось. Там на меня теперь молятся. Почти как на тебя в Империи.

– Заслужил. Как там наш родственник, Франциск Валуа? Ты же успел с ним пообщаться перед отъездом?

– Встречались в Роттердаме, – кивнул король Западной Германии, – Франсуа сейчас в бешенстве. Винит во всём покойного герцога де Гиза, хотя сам дурак. Мог ведь принять план де ла Тремуйя и переправить армию в Италию. Сейчас бы не османы на запад наступали, а французы на восток. Кстати, ты в курсе, что у мусульман теперь свои винтовки и миномёты?

– И пушки свои есть. В курсе, конечно. Ничего удивительного, производство не слишком сложное, рано, или поздно, его все освоят.

– Поздно будет поздно. Франсуа уже не успел. Поможем ему?

– А заслуживает он нашей помощи, Энрике?

– Родственник, всё-таки…

– Лимит родственной помощи он уже исчерпал. Он тебя хоть поблагодарил за «Кёльн»?

– Не до того ему сейчас.

– Ему всегда не до того, друг. Твой «Кёльн» принёс ему Магриб. В тот момент у него имелась отличная возможность отблагодарить, но Франсуа решил отложить свою благодарность на когда-нибудь потом. Не забывай о своих союзнических обязательствах, Энрике. Османы нам не враги. Пока не враги, пока они сами эту позицию не изменят. Сулейман в своём праве, французы на него напали, а не наоборот, если помнишь.

– Помню, конечно. Но хоть Южные Нидерланды я у него выкупить могу?

– Выкупи, если они тебе нужны. Только не переплачивай. Всё равно не в коня корм.

– Семьдесят тысяч нормально?

– Даже довольно щедро. Вполне по-родственному. Будет ему на что закупить миномёты и винтовки.

– Начнёшь их продавать?

– Конечно. Иначе их начнут продавать османы и сожрут мой рынок. Продавать буду много и недорого, чтобы разорить возникшие османские производства. Мне конкуренты на этом рынке не нужны.

Тесть и тёща, Василий Третий Иванович Рюрикович и Мария Первая Генриховна Тюдор прибыли в Маракайбо семнадцатого декабря 1535 года. Их, грядущая судьба Франции, нисколько не волновала. А Марию Генриховну даже радовала, хоть она и успела два с половиной месяца побыть французской королевой. А может быть наоборот, как раз именно поэтому.

Англичане ещё не смирились с потерей владений Плантагенетов на континенте: Нормандии, Бретани, Пуату, Аквитании и Беарна, от которых, к этому моменту, у них остался только один город – Кале.

Отпраздновали Рождество, Новый, 1536-й, год, Крещение, а в промежутках между праздниками обсуждали промышленное развитие Русского царства, королевств Британии и Западной Германии. Утвердили строительство железных дорог Донецк – Белгород в Русском царстве и от Дортмунда до Зальцгиттера в королевстве Западная Германия, как первоочередные проекты. Строительство из заёмных рельсов, с погашением займа теми-же рельсами, когда начнётся их производство на местах. Начнётся оно довольно быстро, если связать дорогами угольные и железорудные месторождения, что и запланировано сделать в первую очередь. Во вторую – дороги от металлургических комбинатов к морским портам, и только в третью все остальные.

Усиление османов в Европе никого сильно не беспокоило. Не такое это уж и усиление, если всё хорошо посчитать. Полезных ископаемых во Франции и Италии нет. Европа разорена многолетней войной и чумой, и пока там удастся организовать хоть какое-то производство, Тройственный Союз Севера превзойдёт экономикой всю Османскую Империю вдвое. Вот тогда и можно будет повоевать.

Не жалко Франциска? Нет, не жалко. Кого он сам жалел? Где теперь Габсбурги, где его бывшая и верная союзница Венеция, где владетели Италии? Вот-вот, и ему туда-же дорога. Какой мерой отмерите, той к вам и вернётся. Так что тут не о помощи этому хищнику думать нужно, а наоборот, добить его поскорее в Нормандии, Бретани, Пуату, Аквитании и Беарне, чтобы не всё одним османам досталось. Не нужно? Ну и ладно, не больно то и хотелось.

Глава 14

После Крещения, чета Василия Третьего Рюриковича и Марии Первой Тюдор традиционно отправилась в Лиму; друг Энрике, его величество Генрих Первый д’Альбре, в компании с доном Жуаном Ависским, герцогом Большого Лиссабона, Большого Порту и Бом Байи, в Тауантинсуйу; Эль Чоло в Тиуанако, тот самый город, к котором произошло пришествие двух попаданцев в эту историческую реальность.

Император хотел отправиться с шаманом, интересно же, что он там такого мутит с этим «порталом», проводя там по три месяца в году, но Эль Чоло отказал: «Не твоего ума дело, Русо. Ты мне будешь мешать возмущениями эфира. От тебя слишком сильно фонит. Если действительно хочешь помочь – отвали куда подальше. В Европу, или даже в Азию».

Почему бы и нет? Тем более, если это поможет какому-то важному эксперименту шамана. Всё равно ведь собирался обкатать «Посейдона» в кругосветке. Связь есть, что ещё нужно? Вообще-то, много чего нужно, но за пару недель всё можно собрать.

Герцог Васко да Гама де Гоа, предложение обогнуть мир на «Посейдоне» принял с благодарностью. Типа, всю жизнь об этом мечтал. А больше никто и не нужен. Герцога де Гоа везде сопровождает личный врач, Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, барон де Агонда, так и не взявший себе в этом мире имя Парацельс, ещё одна легендарная личность и хороший партнёр для преферанса. Остальных будем подбирать в пути на разные участки.

Двадцать третьего января 1536 года, императорская яхта «Посейдон» вышла из Маракайбо в кругосветное путешествие, взяв курс на Кадис, первую остановку на долгом пути. Дон Васко да Гама, перед отбытием, передал все свои владения и титулы наследникам. Очень избирательно передал. Герцогство Гоа получил третий сын, дон Криштован да Гама, граф Мадейры и Азорских островов: а старший, дон Франсишку да Гама, герцог Сардинии, стал владетелем фамильного гнезда, виконтства Видигейра, которое перестало быть графством, после перехода королевства Португалия в статус двух герцогств.

Кроме того, герцог Сардинии и виконт де Видигейра получил отцовский дворец в Тауантинсуйу. Дворец в первой линии, по линейному соседству с четырьмя вице-императорами, русским царём, британского королевой, королём Западной Германии, бывшим королём Португалии и тремя императорскими зятьями. То есть, не получил пока, получит после смерти отца, но получит точно. Дон Франсишку человек деятельный и имперской карьерой не пренебрегает, управляет Сицилией, в качестве имперского наместника. Хорошо управляет, очень толковый администратор, один из первых кандидатов на повышение.

Путешествовать в компании простого дона, Савелий не захотел, и назначил друга Васко да Гаму вице-императором и имперским наместником Антарктиды. Первая вице-императорская должность, которая является откровенной синекурой. Хлопот с Антарктидой у наместника нет и не предвидится, а статус величественный. Его величество вице-император целого материка. Кстати, а почему бы и нет? Почему бы вице-императору не совершить ещё одно эпическое в этой жизни деяние, и не заложить в Антарктиде первое поселение, город своего имени? Пусть маленький город, очень маленький, совсем крошечный, но столицу континента. Будем туда вахтами связистов и метеорологов отправлять, по началу, а дальше – как пойдёт. С научной точки зрения, Антарктида бесценна, а деньги на её изучение есть.

На полпути к Кадису, двенадцатого февраля 1536 года, получили сведения о разгроме армии Франциска Первого под Генуей. Пятьдесят тысяч османов, под командованием Увейс-паши, разгромили французов, во главе с самим императором. Винтовки и миномёты османов проявили себя во всей своей смертоносной красе. Франциск Первый отвёл остатки своей армии не обратно к Турину, а сразу к Ницце. Всего тридцать тысяч. Набор солдат французы ведут постоянно, но теряют их в этой войне гораздо быстрее, чем набирают.

Генуя, следуя примеру Милана, тоже сдалась без боя. Да и что теперь той Генуи, пятнадцать тысяч жителей осталось после чумы, вдвое меньше, чем в небольшом, по имперским меркам, Асунсьоне. С точки зрения экономики – это теперь большой колхоз, но с точки зрения военной тактики – османский ключ ко всей Италии. Теперь Италия от Франции отрезана надёжно, осталось её пережевать, проглотить и переварить. Не спеша, торопиться некуда. Брошенным на произвол судьбы оказался и Турин. Вряд ли город будет проявлять героизм.

А ведь это вспомогательная, отвлекающая армия османов. В Берне и Цюрихе сосредотачивает главные силы сам султан, Сулейман Великолепный. Судя по расшифровке османского радиообмена, он уже девяносто тысяч там собрал. А перед ним только на три четверти вымершие Базель, Женева и Лозанна и на две трети Лион и Безансон. А дальше уже Париж. Аллах Акбар, ага.

В Кадисе «подобрали» вице-императора, имперского наместника Африки и островов, Паскуаля де Андагойя, герцога Кубы, Андалусии и Мавритании, графа Севильи. Подобрали вместе с целым флотом транспортов, везущих переселенцев в Южную Африку. Правда, транспорты сразу потеряли, не тащиться же с их скоростью. Ничего, сами дойдут, не маленькие. Западный берег Африки уже отлично оборудован, форты-фактории натыканы плотно, как трамвайные остановки, везде окажут посильную помощь припасами и ремонтом, если вдруг в этом возникнет необходимость.

Остров Гран-Канариас. Савелий посещал Лас-Пальмас-де-Гран-Канария и в той жизни, поэтому было с чем сравнивать. Конечно, город ещё разрастётся вширь уродливыми постройками в стиле модерна и минимализма-примитивизма, но главное ведь – исторический центр. А центр здесь на порядок лучше. Адмирал Тако Котага, герцог де Канариас, граф Кабо-Верде и Сан-Томе-де-Принсипи деньги не копит, всё вкладывает в развитие доверенных ему владений. Владений жалованных, но он считает их доверенными. Вкладывает и строго контролирует, поэтому и получается отлично.

Адмирала Савелий поощрил двадцатью тысячами французских ливров серебра за усердие, пусть строит дальше, отодвигает модернизм-примитивизм дальше на окраины. Ещё двадцать тысяч получил виконт де Гран-Канариас, племенной вождь Гуанчей на острове, Гуаторато, отец министра Внутренних дел Северной Инки и заместителя министра. Этот тоже деньги не пропьёт и в казино не проиграет. Он уже три полноценных городка основал и стал донором имперской переселенческой программы. Гуанчи острова Гран-Канариас теперь настоящие имперцы, их в этом качестве привлекают для заселения Южной Африки. Это уже инки. Новые инки, ничуть не хуже старых.

На пути в Кейптауну, получили донесение от Римского командорства Ордена Священного Препуция. К Большому Риму, орденскому владению, османские драгуны подходили, но безобразничать не стали. Посмотрели, обошли город с востока и отправились на юг, к Неаполю. Уважают, это приятно. Большой Рим к обороне подготовлен, гарнизон там собран двадцатитысячный, очень мотивированный, из бывших братьев-рыцарей Орденов Тамплиеров, Госпитальеров, Тевтонцев и Ливонцев, вооружённых по стандартам имперской армии, так что отбились бы точно, но тогда началась бы война. Совершенно ненужная Империи война. А ведь могли братья-рыцари её спровоцировать, запросто могли, подавляющее большинство из них с «погорелых», оккупированных османами регионов Европы. Однако обошлось. Игнатий де Лойола получает ещё один жирный плюс в свою карму.

В Кейптауне разделились. Савелий с Паскуалем де Андагойя сошли на берег, им предстояла инспекция Кимберли и Йоханнесбурга, алмазной и золотой шкатулок Империи, ну и охота по пути – на львов, леопардов, слонов, носорогов и буйволов – «Большой шлем Африки»; а вице-император Васко да Гама отправился «открывать» своё наместничество. Все про Антарктиду знают, но никто там ещё не бывал. Пусть первым будет имперский наместник. Установит владетельный столб и сфотографируется для истории. Большего не успеть, лето в Южном полушарии уже заканчивается. Да и не напротив Африки нужно столицу имперского наместничества основывать, а напротив Южной Инки, в земле Грейама, на Антарктическом полуострове. Для первого раза, фиксации исторического события, хватит фотографий. Встретимся через два месяца в Мапуту.

В Кейптауне двадцать тысяч жителей, больше, чем теперь в Генуе, из них две тысячи гарнизон. Из гарнизона взяли пятьсот кавалеристов для охраны и поиска дичи.

До Кимберли добрались за две недели, в дороге Савелий обзавёлся первыми двумя трофеями – матёрым львом, главой крупного прайда, и буйволом под тонну весом. Пообщались телеграфом с «Посейдоном», получили пакет новостей. Османская Империя купила на торгах в Сингапуре три «винджаммера» поколения четыре плюс. Как доложил имперский наместник, министр Азиатский дел, Сиоку Орусата, османы сильно обеспокоены значительным усилением Персии, купившей уже восемь наших кораблей. Персы пока не лезут на запад, в османские владения, даже в восточные эмираты Аравии, где проживают их единоверцы шииты, но это пока. Пока они заняты добиванием Империи Великих Моголов. Добьют Индию – развернутся на запад. Не нужно быть великим пророком, чтобы предвидеть такое очевидное развитие событий.

У Османской Империи теперь стало девять «винджаммеров» (шесть они потеряли в сражении с эскадрой Гийома Гуфье де Бониве при Александрии), а у Персии восемь, но все персидские в Индийском океане, а две трети османских в Средиземном море.

Да, и цена снова поднялась, что совсем не удивительно, после вступления в торги такого мощного покупателя. «Прометей», «Ганеша» и «Индра» ушли за сто пятьдесят три тысячи французских ливров серебра, по пятьдесят одной тысяче за штуку.

В Кимберли порадовали алмазами. Как технической мелочью, так и крупными ювелирными камнями. Пригодятся на подарки.

До Йоханнесбурга от Кимберли добирались ещё три недели. По дороги добыли слона и леопарда. Связались с вице-императором Васко да Гама. Антарктида успешно открыта, исторической событие запечатлено на фото и киноплёнку, «Посейдон» направляется в Мапуту. В Европе, армия Увейс-паши подошла к Ницце, стягивая на себя все резервы французов. Про армию Сулеймана Великолепного в Берне и Цюрихе Франциск Первый до сих пор ничего не знает.

Султан извлёк урок после потери Буды, Пешта, Задара и Белграда и создал очень эффективную контрразведку, а вот французский император, из рейда Сулеймана через Валахию, Моравию, Богемию и Остмарк в Далмацию, никаких выводов, похоже, не сделал. Он всё так же ожидает реванша османов в Магрибе. И пусть себе ожидает. Предупреждать не будем.

Италия сдаёт города без боя, как только османская кавалерия появляется под стенами. Обещание не трогать жителей и их имущество пока выполняется, вот итальяшки и рады стараться.

В Йоханнесбурге, Савелий и Паскуаль де Андагойя заложили университет. Город уже крупный, почти сорок тысяч жителей, пока достроят комплекс зданий кампуса, превысит отметку в пятьдесят тысяч и как раз попадёт в следующую очередь на получение преподавательских кадров. В третьей очереди, делиться кадрами будут уже семь университетов.

Путь из Йоханнесбурга в Мапуту занял девятнадцать дней. Носорога добыли. Злобных и непримиримых готтентотов так по дороге и не встретили. Научены уже дикари, освобождают дорогу сильным отрядам. Первый шаг к смирению ими сделан, хоть пока и не осознанно. Никуда не денутся, смирятся. Начнут торговать и брать контракты на охрану городов и дорог, как индейцы в Северной Инке. Туземных племён в Южной Африке много и все они друг с другом воюют испокон веков, вот и пусть воюют нам на пользу. Железная дорога Кейптаун – Кимберли – Йоханнесбург – Мапуту очень нужна

Из Мапуту вышли семнадцатого мая 1536 года, курсом на Гоа. Вице-императора, имперского наместника Африки и островов, Паскуаля де Андагойя, герцога Кубы, Андалусии и Мавритании, графа Севильи оставили в его наместничестве, распределять переселенцев, караван которых уже добрался до Кейптауна.

Двадцать шестого мая получили новость о начале османского наступления из Швейцарии. Сорокатысячный корпус, под командованием старшего сына Сулеймана Великолепного, двадцатидвухлетнего шахзаде Махмуда, о котором, к сожалению, ничего неизвестно интернету из двадцать первого века той исторической реальности, выдвинулся из Цюриха, оставил десять тысяч для осады Базеля, а тридцатью устремился к Безансону.

Сам султан Сулейман, во главе пятидесятитысячного корпуса, обложил двумя десятками тысяч Лозанну и Женеву, и с тридцатью продвигается к Лиону.

Шах императору Франциску Первому Валуа, который сидит со своим войском в Ницце. Если он отправится спасать Лион, то Увейс-паша, с сорокатысячным корпусом, выйдет на простор южной Франции, угрожая Марселю и Авиньону, а если не отправится, то Авиньону будет угрожать уже корпус самого султана, и армию Франциска зажмут в клещи на юге.

Куда после Безансона направится шахзаде Махмуд? Скорее всего на беззащитный Париж и направится, а чего тут мудрить? Шах Франциску, с угрозой мата в три хода, который можно отсрочить лишь ценой жертвы всего юга Франции – сразу отступать к Авиньону и дальше к Парижу. Надолго это мат не отодвинет, но «белый король» ещё побегает по доске Большой Европейской Игры. Успеет продать Южные Нидерланды Генриху д'Альбре, а может и не только их.

В Гоа встретились с шахиншахом Персии, Тахмаспом Первым Сефевидом и его лала* (*воспитателем), великим визирем и главнокомандующим вооружёнными силами Персии, Див султаном Румлу.

Чудесные люди, старательно изучающие «забытый язык богов» и «утраченное наследие», поэтому общались без переводчиков, в тёплой и дружественной обстановке за кальяном и кофе. Персы планировали захват всех владений Империи Великих Моголов, от Средней Азии (Бухарского и Хивинского ханств) на севере, до земель тамильских раджей на юге полуострова Индостан; и интересовались мнением императора Нового Света на этот счёт. Мнение Савелия было положительным – Аллах вам в помощь. Большой Кавказский хребет, перешеек Каспийского и Аральского морей и Сырдарья – южная граница Русского царства, её не нарушайте и всё будет хорошо. Будет у вас и новое оружие, и боеприпасы в достаточных количествах, на все ваши деньги. Денег ведь вам теперь хватает? Вот и славно.

Несите свет шиитского ислама неправильным язычникам Индии и еретикам-суннитам. Насчёт радиостанций договаривайтесь с Орденом Священного Препуция в Гранаде. Монастыри Ордена прозелитизмом не занимаются, это категорически запрещено имперским законом, так что впускать их к себе можете без опаски. Ничего, кроме пользы, вы от них не получите.