Текст книги "Сказка про попаданца 2 (СИ)"

Автор книги: Пантелей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

– Скончался от чумы?

– Нет. На остров чума пока тоже не добралась.

– Хорошо. Тогда до завтрашнего вечера, барон. Очень хочется обсудить с вами одну важную тему, которая не даёт мне покоя с момента принятия исповеди кардинала Иакова Рихтера, но её лучше обсуждать на свежую голову.

– Разве исповеди можно обсуждать?

– Эту можно, кардинал Рихтер разрешил.

Глава 9

Семнадцатого августа 1534 года, в Гранаде, прошли торги за «винджаммер» поколения четыре плюс, «Залмоксис». Торги, вполне ожидаемо, выиграл посол Османской Империи. Ожидаемо потому, что османов известили о покупке французами двух яхт: «Посейдона» у императора Инков и «Кёльна» у короля Западной Германии. Яхты то они яхты, спора нет, настоящие плавучие дворцы, только они ведь тоже военные корабли, хоть и с роскошными потрохами. В общем, ожидаемо. Неожиданным стал итог. Завидное упорство проявил посол Персии, поднявший цену до тридцати двух тысяч французских ливров серебра и отступившийся только на тридцати четырёх.

Персы успешно освоили три «винджаммера» второго поколения, и с удовольствием грабили на них Индийскую Империю Великих Моголов, сильно ослабшую после смерти основателя, падишаха Бабура. Великого завоевателя Захир-ад-дин Мухаммада Бабура, потомка Тимура-Тамерлана по отцу и Чингисхана по матери.

В другой исторической реальности, при Насир ад-Дин Мухаммаде Хумаюне, Империя Великих Моголов тоже переживала не лучшие времена, но там Хумаюна поддержал как раз шахиншах Персии, Тахмасп Первый, а в этом мире, он первым и начал эту Империю грабить. И очень успешно грабить, судя по объёмам закупаемого в Новом Свете.

Треть всего оружия, продаваемого в Азии, сейчас уходит в Персию-Иран. В азиатские объёмы не включена Османская Империя, которая закупается в Европе, но всё равно это очень много. В общем, денег у персов хватает на поднятие ставок. А ведь только персидский посол «играл в тёмную», у остальных участников со своими центрами уже имеется радиосвязь. Но и так получилось очень неплохо. Цена определилась, и определилась она на семь-восемь тысяч ливров выше, ожидаемой Савелием.

Растёт на Востоке новый тигр. Очень мощный хищник растёт. Пока он не лезет на запад, во владения османов, пока набирает силу и «тренируется на кошках». Пока не закончились «кошки», а самая большая «кошка», Империя Великих Моголов, уже на ладан дышит. Среднюю Азию Хумаюн уже не контролирует, а в индийских владениях крепко держится только за Дели и Агру, которые десантами с моря не достанешь. Десантами дотуда не достанешь, но и от торговли с Новым Светом Хумаюн себя отрезал, а значит уже пошёл для его Империи обратный отсчёт.

За Империей Великих Моголов, последуют острова султанов Индонезии, неверных суннитов, а после них дойдёт очередь уже и до самих османов. Если, конечно, какая-нибудь великая эпидемия не смешает все карты. Теперь всё идёт иначе, всё идёт своим, совсем другим путём, теперь всё может быть.

В Азии тоже начинается Большая Игра, поэтому пришла пора озаботиться развитием в регионе имперского дипломатического центра, наподобие европейской Гранады. Центр уже обозначен – это Сингапур, пришла пора его развивать. Пора начинать проводить торги в Азии. Там ставка на «винджаммеры» может сильно превысить европейскую цену в тридцать четыре тысячи.

В Азии покупатели значительно богаче, рынок сбыта для оставшихся пятидесяти пяти кораблей, там гораздо перспективнее. В Европе уже приходится половину дарить, так что ну её, эту нищую Европу. Пусть на плотах воюет. Главное ведь баланс, а если все на плотах – то это и есть тот самый честный и справедливый баланс сил.

Османы выиграли торги, «Залмоксис» отправился на Крит, где состоится его бесконтактная передача покупателю. Наша команда, в один из погожих дней, в бухте Ираклиона, покинет корабль, который примут своей командой османы. Такая процедура оговорена заранее, поэтому обид не будет. А уж что за это время успеют натворить французы, то и нам самим пока неведомо.

Король Хорватии, Гийом Гуфье де Бониве, и новый гросс-адмирал флота Французской Империи, герцог Васко да Гама де Гоа, в Антверпен прибыли ещё седьмого августа 1534 года. К их прибытию, все корабли французского флота уже были приведены в состояние полной боевой готовности, транспортные суда компании гражданина Лоренца Саларино и других «подрядчиков» стояли на рейде, в ожидании погрузки, проходящего карантин, тридцатитысячного оккупационного корпуса. До окончания карантина оставалось двенадцать дней, но судя по тому, что ни в одном из десяти карантинных лагерей, за двадцать восемь дней карантина не зафиксировали ни одного случая болезни, всё пройдёт успешно.

Франциск Первый больше всех заинтересован в том, чтобы чума не распространилась в его будущем владении Алжир, так что ко всем карантинным мероприятиям он подходит очень ответственно. Новости из Антверпена, пока приходят через Лондон, поэтому пока отстают на пару недель. Всё, конечно, могло сорваться из-за внезапной вспышки чумы в карантинных лагерях, но если не сорвалось, то, когда «Залмоксис» будет передаваться османам на Крите, сражение флотов в Алжире уже состоится.

Кстати, капитанами на «Франциска Первого» и «Гийома Первого», адмирал, герцог Васко да Гама де Гоа, назначил своих младших сыновей, донов Педру да Силва да Гама и Алвару де Атаиде да Гама. Оно и понятно. Кому он может доверять больше, чем им?

И ещё из интересного: гражданина Лоренцо Саларино, адмирал да Гама назначил младшим флагманом в Алжирской кампании, с производством в вице-адмиралы флота Французской Империи. С Лоренцо Саларино, герцог знаком уже тринадцать лет, с момента их одновременного посольства в Куско и совместных вечеров в дипломатическом клубе, во дворце Ауакпинта.

И не ради протекции назначил, совсем нет. Гражданин Саларино и в самом деле очень толковый командир, ему в Венецианской Республике должность прокуратора Далмации доверяли, а во Франции, герцог де Гоа никого из моряков не знает. Нет во Франции хороших моряков, французы не морская нация. Гийом Первый? Короли не командуют вспомогательными флотами, да и вообще флотами. Можете присутствовать на борту, ваше величество, и наблюдать, но командовать – нет. Так было с Жуаном Третьим, в Венецианской кампании, так будет и сейчас.

Интерлюдия. 18 января 1535 года.

Франциск Первый Валуа стоял на шканцах корабля «La belle France»* (*Прекрасная Франция), флагмана эскадры адмирала, герцога Васко да Гама де Гоа, подарке зятя, короля Западной Германии, Генриха Первого д'Альбре, роскошном подарке, стоимостью в тысяч сорок ливров, если не больше, смотрел в бинокль на приближающийся берег и размышлял.

Всего десять месяцев назад, в Краковском карантине, императору Франциску казалось, что жизнь закончилась. Закончилась сокрушительным поражением, и в историю он войдёт, как жалкий неудачник, погубитель Прекрасной Франции. Тогда казалось, что османов ничто уже не остановит до самого Парижа, но их остановила чума. Чума спасла Францию. Спасительница чума дала Франции второй шанс…

Османы остановились в Вероне, остановились надолго, до конца эпидемии, а французскому императору и королю Хорватии удалось вернуться в Антверпен через Русское царство. Вернуться и начать действовать. Гийома Гуфье де Бониве, Франциск отправил просить помощи у императора Нового Света, а сам занялся сбором новой армии и спасением Франции от чумы. Очень напряжённые и нервные полгода, постоянный риск заразиться болезнью, от которой далеко не всех излечивают даже инкские медики-чародеи, но именно это избавило императора Франции от хандры.

Чуму удалось остановить. Париж, правда, она захватила, но не Парижем единым жива Франция. В Южные Нидерланды, Люксембург, Артуа, Нормандию, Бретань, Пикардию, Пуату, Шампань, Аквитанию и Беарн зараза не прошла. Не прошла благодаря личным усилиям Франциска. Французы это видели и ценили гораздо выше военных побед. Французы верили в гений своего императора и шли по его призыву в армию. Шли защищать Францию от чумы и мусульман-османов, которые эту чуму принесли. Ну, а кто-же ещё? К возвращению короля Хорватии из Нового Света, Франциску удалось собрать уже шестьдесят тысяч солдат. Не так много, но это ведь только начало.

Гийом Гуфье де Бониве привёз от императора Инков два великолепных корабля, личные яхты Сына Солнца и Генриха д'Альбре, «Посейдон» и «Кёльн», которые ему подарили. Именно подарили, да-да. Вернее, «Посейдона» император подарил Гийому, а «Кёльна» Генрих Франциску, подарили как яхты, но это формально. На самом деле, очевидно, что два могучих боевых корабля получил в подарок король Хорватии. Без него бы про Франциска и Францию даже не вспомнили.

Кроме кораблей, де Бониве привёз адмирала, герцога Васко да Гама де Гоа; оплаченный герцогом Паскуалем де Андагойя на год контракт, с десятью тысячами марокканских драгунов; контракт на перевозку войск в Алжир, с судовладельцем Лоренцо Саларино; и детальный план Алжирской кампании. Точнее, не Алжирской, а Магрибской, с Алжира она должна была начаться, а закончится в ливийском Триполи.

Сумасшедшей дерзости план, но де Бониве настоял на его принятии без каких-либо поправок. Только пошаговое исполнение этого плана даст Франции реальную надежду на реванш, изгонит османов из западного Средиземноморья и позволит задышать полной грудью. Именно сейчас, во время чумы, есть возможность воплотить этот план в жизнь, потом будет поздно.

Отказать своему лучшему другу, свояку и «волшебной палочке-выручалочке», Франциск не мог. Да и не имелось у него своего плана, если честно.

Тридцатитысячный оккупационный корпус император Франции посадил в карантин и сел в него сам. Вместе с королём Хорватии и герцогом Клодом де Гиз, графом д’Омаль. На всякий случай. Не хватало ещё занести заразу в Алжир, в плане такое предусмотрено не было.

Командовать Францией в своё отсутствие, Франциск Первый назначил нового коннетабля, герцога Шарля де Ла Тремуй. Если что, он и станет регентом Франциска-младшего до его совершеннолетия.

Второй карантин за год. Ещё сорок дней на переосмысление всего, в том числе отношений с зятем, Генрихом д'Альбре. Генрих оказался настолько великодушным и щедрым, что без достойного ответного подарка такое оставлять нельзя. И императора Нового Света тоже. Даже не потому, что подобной неблагодарности не поймут свои, просто самого в таком случае совесть замучает. Ладно, придумаем что-нибудь, сначала нужно победить в Алжире.

Из Антверпена отплыли двадцать второго сентября 1534 года. Одиннадцать «винджаммеров» четвёртого поколения, в том числе два в стальном корпусе и с ходовыми винтами: «Sauveur de France»* (*Спаситель Франции), бывший «Посейдон» и «La belle France», бывший «Кёльн», под командованием адмирала, герцога де Гоа; и сто пятьдесят шесть транспортов, зафрахтованных в Британии, под командованием вице-адмирала Лоренцо Саларино.

В Бискайском заливе поболтало, но это норма. Солдатики помучились от морской болезни, но корабли не потрепало. Останавливаться на ремонт не пришлось. Сумасшедшей дерзости план предусматривал остановки в Виго, Лиссабоне, или Кадисе, но обошлось без них.

Двенадцатого октября 1534 года, захватили, точнее, заняли городишко Газауэт. Дрянь городишко, большая рыбацкая деревня, но на самой границе с герцогством Марокко. Нужно же как-то легализовать наёмников драгунов. В Газауэте оставили батальон пехоты в гарнизон и герцога де Гиза – командовать десятитысячным кавалерийским корпусом наёмников-марокканцев и собирать, желающих примкнуть, добровольцев.

Одиннадцатого декабря захватили Оран. Адмирал, герцог Васко до Гама де Гоа, оставил в порту Орана все транспорты с десантом, кого-то разгружаться, а остальных ждать команду на выдвижение к Алжиру. Ждать сигнала ракетами, в состоянии часовой готовности. Как чувствовал португалец. Впрочем, наверняка чувствовал. Такими легендами обычные люди не становятся, есть у герцога дар Божий. Дар лично ему одному.

С эскадрой османов встретились в сорока милях северо-восточнее Орана. Как выяснилось позже от пленных османских моряков, эскадру из пяти «винджаммеров» и шестнадцати галеонов, Пири-реис отправил на разведку. Проверить слухи о вторжении французов. Проверили. Слухи подтвердились, только Пири-реису доложить об этом было уже некому.

Османский вице-адмирал отдал правильные приказы – галеонам задержать эскадру противника любой ценой, а «винджаммерам» разворачиваться и убегать в Алжир, только приказы эти исполнить было невозможно.

«Sauveur de France» и «La belle France» подняли максимально возможное количество парусов на своих шести мачтах и дали максимальные обороты на гребные винты. Обогнули строй галеонов и догнали османские «винджаммеры» уже через час. Догнали, пристроились в четырёх кабельтовых и начали безнаказанный расстрел. Ответы прилетали и довольно часто, но стальные корпуса держали эти удары очень уверенно, страдали только паруса, но это османам ничем не могло помочь. Их паруса тоже расстреливали в первую очередь, а гребных винтов у третьего поколения инкских кораблей не имелось.

Итог морского сражения при Оране получился выдающимся, как это всегда случается у адмирала-герцога Васко да Гама де Гоа. Утопили шасть галеонов и четыре винджаммера, а десять и один спустили флаги. Трофеи довели до Орана под утро двенадцатого декабря, но отдохнуть герцог де Гоа никому не дал, ещё до рассвета, французский флот вышел к Алжиру.

К сожалению, подловить в Алжире Пири-реиса с оставшимися шестью «винджаммерами» не удалось. Османский адмирал тоже обладал даром предвидения и свою быстроходную эскадру вывел в море, причём, на север-северо-восток от порта, а начинавшийся шторм с дождём не позволил герцогу де Гоа его преследовать. Сильный дождь укрыл корабли османов, и они потерялись из вида. Да и в порту «винджаммеры» французского флота ждала работа – больше шестидесяти «самоделок», которые запросто могли перетопить невооружённые транспорты с десантом.

Отрабатывали порт трое суток. Мешал шторм, пусть и не сильный, но с сильным дождём, ограничившим видимость до трёх-четырёх кабельтовых. Отрабатывали «Sauveur de France» и «La belle France» вдвоём, без парусов, на одних винтах. Для остальных кораблей был слишком большой риск сойтись с галеоном вплотную и получить бортовой залп по деревянному корпусу. Вплотную вполне могли и утопить, а зачем это нужно? Так и отпраздновали Рождество – ночь штормовали между двумя дневными сражениями.

В Алжире пришлось повоевать десантникам. Без боя, как Оран, арабы город не сдали, сопротивление организовали серьёзное, поэтому разгружать пришлось всех, все восемь бригад, все двадцать четыре тысячи бойцов, со всей артиллерией. Бои за город продолжались девять дней, Новый, 1535-й, год встретили под звуки орудийных выстрелов и ружейной пальбы.

Остатки алжирского гарнизона сдались только четвёртого января. Трое суток десанту дали отдохнуть, восьмого, адмирал-герцог да Гама де Гоа скомандовал погрузку шестнадцати тысяч, а уже десятого, на рассвете, французский флот покинул Алжир и направился к Аннабе.

Именно Аннабу и высматривал французский император в свой бинокль со шканцев «La belle France». Последний крупный город и порт Алжира, дальше уже Тунис. Искал на берегу Аннабу и в море перед ней эскадру Пири-реиса. Ничего не видно.

– Далеко ещё, ваше императорское величество, – прокомментировал мысли Франциска Первого адмирал, герцог Васко да Гама де Гоа, будто прочитал их, – Пири-реис ещё дальше, с ним мы не скоро увидимся.

– Почему вы так думаете, герцог?

– Он точно успел нас пересчитать. Нас и наши мачты. Перед штормом мы сблизились на милю, если и того не меньше. Так что в Аннабе нас никто не ждёт, кроме гарнизона. Османский адмирал сейчас на пути в Константинополь с плохими новостями для султана. Славный адмирал. Победить такого без потерь в кораблях – большая удача для нас.

Глава 10

На зиму 1534–1535 годов, Савелий снова остался в Тауантинсуйу. Империя радиофицировалась ударными темпами, новости приходили со всех концов в режиме реального времени, так же оперативно принимались на местах распоряжения. Ну и зачем теперь туда-сюда мотаться? Лучше сделать что-нибудь полезное, например, «придумать» хоккей.

В футбол, вся Империя уже играет с удовольствием, играют не только дети, но и взрослые. Играют команды городов, производств, батальонов и кораблей. Все, достаточно большие коллективы, имеют свои футбольные команды. Чемпионатов пока не проводится, но энтузиастам уже удаётся организовывать «кубковые» турниры, с очень внушительными призами. Самым большим энтузиастом футбола в Империи, стал имперский наместник в Европе, вице-император Нууно Вимка. Скоро он без подсказки организует чемпионат Пиренейского полуострова, а вот хоккей придётся продвигать самому императору. Продвигать в Северной Инке и Русском царстве, будущей Русской Империи, больше негде. Так что не будет в этой исторической реальности чемпионатов мира по хоккею для сборных, будет только хоккейная классика – инки против русских. Ничего страшного, на хоккейные сборные и там было не очень-то интересно смотреть в двадцать первом веке. Клубами всё компенсируем.

Король Западной Германии, Генрих Первый д'Альбре, друг Энрике, вернулся в Европу в ноябре 1534 года. Стыдно ему стало прятаться от чумы, на фоне личных подвигов, на этом фронте, своего шурина, Франциска Валуа. Император Франции именно этими подвигами заставил забыть свои военные неудачи, и заслужил искреннюю любовь и безграничное уважение подданных Французской Империи. Такое и Генриху не помешает, в Западной Германии его ещё так и не приняли как своего, родного, природного короля.

Рискованно, но, если действовать с определённой осторожностью, риск вполне возможно минимизировать до разумных пределов. Да и не является чума неизлечимой болезнью, антибиотики с ней борются довольно успешно, особенно если организм не ослаблен голодом, или другими болезнями, а у Энрике с этим всё в порядке, он молод и здоров, как бык. По три певички в сутки может осеменить до полного удовлетворения процессом.

Проблема чумы не в неизлечимости, а в массовости. Слишком заразная гадость, слишком быстро распространяется. Нет пока в мире столько врачей, нет и лекарств для всех. Пока квалифицированная медицинская помощь в Европе доступна единицам – только высшим вельможам и их близким. Генриху, разумеется, доступна, так что пусть рискнёт, себе ведь репутацию заработает, не чужому дяде. Отговаривать его Савелий не стал.

Чуму победят, теперь в этом сомнений нет. Распространение эпидемии по Европе остановить удалось, а где заражение уже произошло, рано, или поздно, вымрут все неосторожные и невезучие. Важно будет правильно захоронить трупы под хлоркой, чтобы избежать природных очагов – мин замедленного действия.

Как правильно проводить захоронения и производить хлорную известь – всем уже известно. Жить захотят – всё сделают правильно. Очень сложная ситуация на Балканах и в Италии, там мины залягут точно, будут заражения и после окончания эпидемии, но и бороться с ними будут уже умеючи. Кто бы эту территорию после не контролировал, теперь все это умеют, все понимают важность принятия быстрых мер по ограничению перемещений вокруг очагов.

В декабре 1534 года, в Тауантинсуйу прибыли родственники, друзья-приятели: имперский наместник в Азии, Австралии и Океании, вице-император, адмирал Родриго Пике, и Асикага Такаудзи, герцог Новой Гвинеи, граф Окинавы, дайме Цусимы, Коджедо и Чеджудо.

За свои новые яхты, эта деятельная парочка отдарилась Империи с лихвой, сначала организовав на Калимантане гражданскую династическую войну, в которой, не без их помощи, за год полегла вся островная знать, а «бесхозный» остров перешёл в имперское владение. Огромный остров, третий в мире по величине и второй в Тихом океане. Очень богатый остров – и углём и, на будущее, нефтью. Нефтью на будущее, залегает она там довольно глубоко, имеются пока и гораздо дешевле извлекаемые запасы в потребных объёмах, а вот уголёк уже начали добывать и развозить по угольным станциям.

Без награды оставлять такое служебное рвение нельзя, поэтому Асикага Такаудзи получил во владение им-же завоёванное герцогство Хоккайдо, а Родриго Пике тридцать тысяч французских ливров серебра и триумфальную арку в Тауантинсуйу. На бульваре, отделяющим первую линию от императорского комплекса, как раз напротив его собственного дворца. Над архитектурой арки ещё подумаем, но место ей уже определено.

Ситуация в Азии, к 1535 году, сложилась довольно интересная. Благодаря появлению в этом мире Империи Инков и избавлению региона от пиратов, мощный толчок к развитию получили морские державы: японский сёгунат на Хонсю и малых островах, Корея, тамильские княжества на Шри-Ланке и юге Индии, тайские, малайские и вьетнамские прибрежные княжества, султанаты островов Ява, Суматра и Сулавеси, арабские эмираты Персидского залива и юга Аравийского полуострова и Персия-Иран.

Не все они способны добраться до Нового Света, но теперь это не так актуально. Имперские владения и фактории рассыпаны уже по всему пространству Индийского и Тихого океанов. Да, с местным владением, или с факторией, торговать не так выгодно, как с метрополией, но всё равно это гораздо выгоднее, чем вообще не торговать.

Крупнейшие континентальные державы региона: Империя Великих Моголов в Индии и Империя Мин в Китае всё дальше отступают от берегов, и всё сильнее отстают от «мелких хищников» в оснащении армий, что сказывается на них самым печальным образом. Персия, судя по, составленной адмиралом Родриго Пике, карте, захватила уже всё побережье северо-западной Индии, до нашего герцогства Бом Байи; Корея – Ляодунский полуостров; а сёгунат Японии-Ямато – дельту Янцзы (пока несостоявшийся Шанхай).

Корея и Япония добились такого успеха не без помощи нашего деятельного родственника, Асикага Такаудзи, которому просто в наглую грабить теперь не позволяет положение уважаемого имперского вельможи, а вот Персия прёт вполне самостоятельно.

У остальных пока идёт междоусобный перепихон, результатом которого обязательно станет централизация под властью сильнейшего. Растут азиатские тигрята. Ждём начала Эпохи Империй в Азии уже в обозримой перспективе.

К Рождеству, традиционно, в Маракайбо прибыла чета Василия Третьего и Марии Первой, а после Крещения, так же традиционно, они отправилась в Лиму, проведать своего наследника. Наследник-цесаревич, принц Уэльский, Иван Васильевич, родителей опять порадует, в этом нет никаких сомнений. В гимназии, он один из лучших по всем предметам, а теперь ещё и факультативно проходит уже университетский курс экономики и финансов. Вот, что значит обучать с самого раннего возраста – к девяти годам, семь языков, как родные; математика на уровне уже начала университетской программы, а логика вообще железная, как у искусственного интеллекта.

Восемнадцатого января 1535 года, к причалу императорского дворца в Тауантинсуйу, на озере Сен-Клер, пришвартовалась новая императорская яхта «Посейдон». На этот раз крейсер-пароход. Не броненосный, даже не бронепалубный, в этом нет нужды, и её не появится до морального устаревания корабля. Обшивка корпуса стальными листами, в сорок пять миллиметров толщиной, держит фугасный стомиллиметровый снаряд в упор, а если фугасный сто пятидесяти двухмиллиметровый, нарезной, то с четырёх кабельтовых надёжно. Это на случай, если мы их будем продавать, сто пятидесяти двухмиллиметровые орудия, и кому-то сумасшедшему удастся выстрелить по кораблю, с двумя двухорудийными башнями главного калибра, тоже шестидюймовыми, как сухопутные пушки-гаубицы, только с длиной ствола в пятьдесят калибров. Плюс четыре бортовые двухорудийные башни вспомогательного калибра сто миллиметров, тоже специальных морских, с пятидесятикалиберной длиной ствола.

Шесть с половиной тонн водоизмещение, но корпус относительно лёгкий, поэтому крейсер огромный и с осадкой всего четыре метра, в полтора раза меньше, чем у легендарного крейсера «Варяг» из той исторической реальности. Осадка в полтора с лишним раза меньше, внутренний объём во столько-же больше, а скорость та же, проектная в двадцать четыре узла. Машина на жидком топливе. На любом, хоть на мазуте, хоть на скипидаре, только впрыскивающие форсунки меняй.

Императорские апартаменты и салон размером почти с футбольное поле; восемнадцать гостевых кают класса люкс, двадцатипятиметровый плавательный бассейн, с застеклённым солярием и кинотеатр-концертный зал, на тридцать восемь кресел.

Точно такую-же яхту, новый «Кёльн», уже доделывают для друга Энрике. Не бесплатно, конечно, он уже давно не тот король-босяк, младшенький в Европе слабак-недоумок. Генриху теперь самому неловко получать такие подарки. Неловко, ведь он один из самых могущественных монархов, и отдариваться должен соответственно, а поди отдарись другу, у которого всё есть. Друг Энрике теперь платит за всё. Платит не рыночную, а дружескую цену, себестоимость плюс тридцать процентов, но платит обязательно. Об этом он сам попросил. Новый «Кёльн» обойдётся ему всего в шестьдесят пять тысяч французских ливров серебра, примерно столько-же, сколько сейчас стоят южные Нидерланды с Антверпеном, но Энрике, несомненно, выберет «Кёльн». Нидерланды от него никуда не денутся, это уже и так понятно. А такой «Кёльн» заменяет собой целый флот «винджаммеров».

В феврале, в Тауантинсуйу приехали погостить и проинспектировать свои строящиеся дворцы: вице-император, имперский наместник в Европе, Нууно Вимка, герцог Кастилии, герцог Наварры, граф Вальядолида, граф Памплоны, граф Басконии; и сэр Томас Мор, герцог Саффолк, герцог Глазго, граф Нортумберленд. Отличная компания. Два светлейших ума этой эпохи. Проводить с ними вечера за беседами под кальян и коньячок – ни с чем несравнимое удовольствие. Никакие виртуальные реальности, в сравнение с таким удовольствием не идут.

Сэр Томас Мор пишет книгу «Вера и неверие». Скучный философский труд. Скучный для обывателей, но не для Савелия. Родственник сам догадался, что человечество погубит не какая-то Вера, а полное неверие.

– Всё верно, сэр Томас. Новейшая, перед Концом Света, религия человечества, будет религией атеизма, или даже гностицизма. Религия неверия во всё. Эгоизмом высшей стадии эгоцентризма. Люди будут считать себя Богами, Центрами Вселенной, даже самые ничтожные. Даже те, кому сегодня нельзя доверять лопату, для уборки навоза на конюшне.

– И чем они объяснят сотворение мира, Интико?

– Да ничем, Нууно. Зачем им вообще что-то кому-то объяснять? Мир сотворился случайно, просто так, сам по себе, из ничего, для того чтобы они заняли своё «законное» место в самом центре этого Творения. Объяснять они ничего не будут, только драться за этот самый воображаемый ими центр.

– И Создатель не уничтожит такой мир? – хмуро поинтересовался вице-император, имперский наместник в Европе.

– Зачем ему этот мир уничтожать? Мы далеко-далеко от Центра Мироздания. Как муравейник где-то в центре большого леса. Мы муравьи, которые Создателя не побеспокоят, даже если сойдут с ума. Да и вообще, представь себя Создателем.

– Как это можно представить, Сын Солнца?

– Ну, постарайся, Нууно, представь, что ты Всемогущий и Всеведущий. Что тебя больше всего беспокоит?

– Не знаю. Не могу себя таким представить.

– Жаль. А вы, сэр Томас?

– Всемогущий и Всеведущий? Мне тоже очень трудно такое себе представить, честно говоря. Но… Наверное, ему просто скучно?

– Бинго, сэр Томас! Джек-пот. Ему не может не быть скучно. Всеведение и Всемогущество в Вечности – это жуткая тоска. Мы созданы Им для развлечения и ни за чем больше…

– Выходит, Вера не нужна?

– Создателю не нужна. Вера нужна человечеству, чтобы не превратиться в животных, без жизненной цели и совести.

В конце февраля получили рапорт герцога Васко да Гама де Гоа, об Алжирской кампании французов. Почтеннейший дон и величайший флотоводец современности, телеграфировал с Мальты. Сам он жив-здоров, как и его сыновья, а это главное.

Франциск Первый Валуа вернулся в «высшую лигу» и снова готов биться за «титул чемпиона». Магриб его, весь его, от Мавритании/Марокко до Ливии. От Газауэта до Триполи. Все территории его, с городами, с сельским хозяйством и с шестьюдесятью тысячами драгунов, берберов и арабов, которых накрутил на скелет, подаренный Паскуалем де Андагойя, герцог де Гиз. Мощь! Ничего не скажешь.

Друг Васко да Гама, герцог де Гоа, подал в отставку с французской службы на утро, после взятия ливийского Триполи, конечной точки первоначального плана. Подал в отставку вместе со своими сыновьями, капитанами «Sauveur de France» и «La belle France» в этой Магрибской кампании. Подал в отставку, ничего не требуя и не ставя никаких условий – «До свидания, нам уже пора домой». Мама с балкона домой звала, ага. Родина-Мама, Империя Инков. От владений и титулов, вассальных французской императорской короне, все трое наотрез отказались. Вежливо, но категорично. Как и от других вознаграждений – нас наградит наш император, это он нас сюда направил. «Спасибо, до свидания, ничего не нужно».

Кампанию в Магрибе, герцог де Гоа провёл блистательно. Блистательно-превосходно-совершенно. Превзошёл же он самого себя в Венецианской кампании, самого себя раннего, тогда ещё не совсем дозрелого, а больше ему превосходить в этом мире некого.

Газауэт, Оран, Алжир, Аннаба, Бизерта, Тунис, Сфакс и Триполи – восемь мощных морских крепостей, за чуть более полугода, с момента прибытия в Антверпен. Весь Магриб к ногам Франциска Валуа. Всё западное Средиземноморье, плюс двадцать восемь галеонов и шхун и один «винджаммер» в трофеях. Владей Франсуа. Нас вознаградит наш император, а ты уже сам с ним потом договаривайся.

Османы запросили о возможности покупки семи «винджаммеров» поколения четыре плюс за золото по курсу один к десяти. По тысяче семьсот килограммов «презренного металла» за корабль. С округлением до полных двенадцати тонн, за доставку на Крит.

Семь у них имеется, в том числе один стальной, бывший «Залмоксис», получится четырнадцать, против двенадцати у французов. Баланс нарушится, а восстанавливать его придётся опять подарками. Зачем нам это?

Увейс-паше согласовали продажу пяти кораблей с передачей на Крите, а ещё он сможет купить сколько захочет на публичных торгах в Сингапуре, которые будут организованы уже этим летом. Милости просим в Сингапур величайшую Азиатскую державу – Османскую Империю. А то всю Азию скоро без вас разделят.

Всё равно у османов получится флот мощнее, шесть кораблей поколения четыре плюс, против двух у французов, но для возвращения в западное Средиземноморье, им придётся отбивать порты Алжира и Туниса, а их можно защитить не флотом, а артиллерией. Сто пятидесяти двухмиллиметровые пушки-гаубицы тоже не дёшевы, но на них у Франциска денег хватит. Взял ведь добычу в Магрибе, и немалую добычу.