Текст книги "Сказка про попаданца 2 (СИ)"

Автор книги: Пантелей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Сказка про попаданца 2

Глава 1

Часть первая. Europa delenda est

Двадцать второго декабря 1531 года, в Маракайбо прибыл Генрих Первый д'Альбре, король Западной Германии, князь-архиепископ Кёльна, герцог Швабии, герцог Нижней Саксонии, герцог Франкфурта, герцог Гамбурга, герцог Ганновера, герцог Дюссельдорфа и герцог Амстердама. Прибыл, чтобы уже традиционно встретить Рождество и Новый Год в хорошей компании умных друзей. Впервые на своём корабле, «винджаммере» второго поколения «Кёльн», бывшем «Васко да Гаме», бывшем «Виракоче».

– Извини, Энрике, но гостевой дворец зарезервирован. Со дня на день ждём в гости Василия Третьего с Марией Первой.

– А, ерунда, не переживай. Друзей у меня здесь много, найду у кого пожить, а уж в Тауантинсуйу у меня будет свой дворец, всем на зависть. Ну, кроме вас двоих, конечно.

– Мы тоже будем тебе завидовать, Энрике, – улыбнулся Савелий, – обязательно.

– Всё бы тебе шутить, Интико. Кстати, по поводу Василия с Марией. Ты не в курсе, они своему Ивану невесту ещё не подыскали?

– Насколько мне известно – ещё нет.

– Жанну хочу посватать.

Интересный вариант. В той исторической реальности, Жанна д’Альбре так и осталась единственным ребёнком у Генриха и Маргариты. Единственной дочерью и наследницей всего. Дамочка с тем ещё характером, но порода… Как не тиранил её дядюшка Франциск Первый Валуа, а племянница победила, именно она родила первого французского короля из династии Бурбонов. Не факт, что здесь родилась та самая Жанна, и что, кроме неё, не будет других детей, но партия для Ивана всё равно отличная. Очень сильная кровь.

– Благословляю тебя, друг мой, – снова улыбнулся Савелий, – нужна моя помощь?

– Не помешает, точно. Хоть так породнимся.

– С удовольствием помогу. Породниться с тобой я буду рад. Очень рад. Даже в приданное Жанне добавлю от себя.

– Я хочу предложить герцогство Гамбург. Думаешь мало?

– Не мало, вполне нормально, большего точно никто не предложит, но много в таком деле не бывает, согласись.

– Согласен. Ну, что у нас тут нового? Я про культуру спрашиваю, скучные дела после обсудим, время будет.

– С культурой у нас полный порядок, Энрике, – на сей раз усмехнулся Эль Чоло, – как и всегда. Теперь культуру можно любить целыми оркестрами.

– Спасибо, Эль Чоло, ты настоящий друг. Оркестры – это как раз то, что мне сейчас нужно. Истосковался по хорошей музыке.

Двадцать четвёртого декабря 1531 года, в Маракайбо прибыла царская чета Рюрикович-Тюдор, русский царь и британский принц-консорт, Василий Третий; и Мария Первая, британская королева и русская царица; с обоими детьми и обоими Дворами, почти в полном составе, в том числе двумя канцлерами: лордом-канцлером королевства Британия, сэром Томасом Мором, герцогом Саффолк, герцогом Глазго, графом Нортумберленд; и канцлером Русского царства, князем Иваном Фёдоровичем Бельским, герцогом Мальмё; бывшими послами Русского царства и королевства Британия в Империи Инков.

Двадцать пятого декабря, в тысяча пятьсот тридцать первую годовщину от Рождества Иисуса Христа, состоялось освящение и посвящение главного христианского храма, Собора Священного Препуция, Папской кафедры.

Храм получился куда круче собора Святого Петра, из той исторической реальности. По размерам и архитектуре точно такой-же, но начинка… В двенадцати нефах, двух боковых пределов, отведённых под кафедры кардиналу-камерленго Иакову Рихтеру и графу-магистру-кардиналу Игнатию де Лойола; в этом храме хранились все двенадцать истинных Священных Препуциев, все намоленные обрезки крайней плоти младенца Иисуса, которые нашлись в этом мире. Все они теперь истинные. Умножают чудодействие друг друга, а то и в степень возводят.

А ведь, кроме бесценных реликвий, которым, впрочем, совсем недавно выставлялись вполне конкретные цены, здешний Собор Священного Препуция сильно превосходит своего коллегу из другой исторической реальности в экспозиции и дизайне. На его отделку, только золота фольгой ушло почти двенадцать тонн, а над экспозицией трудились Микеланджело, Рафаэль (кстати, он здесь до сих пор жив-живёхонек), Батичелли, Тициан и Альбрехт Дюрер, все инициативы которых оплачивались имперской казной. Все ваши капризы за наши деньги, да-да.

Вполне естественно, что и творцы стали богатейшими людьми, принятыми в имперскую элиту, и их творение настоящим шедевром. Не единственное творение, все они сейчас трудятся в Тауантинсуйу, строя императорский дворец и свои особняки, но об этом расскажем позже. Сейчас про храм, величественный, грандиозный и неподражаемый.

После освящения-посвящения, в Соборе Священного Препуция состоялось Рождественская служба, а после службы обручение, ранее помолвленных, императора-язычника Интико и царевны-принцессы Софьи Васильевны Рюрикович-Тюдор, трёх с половиной годовалой девочки, которая сильно старалась выглядеть взрослой и ответственной невестой. Получилось очень торжественно для присутствующих высоких гостей, а на эту церемонию собрались все самые влиятельные владетели Европы – в Маракайбо собралась первая сотня, топ-сто владетелей христианского мира, кроме Франциска Первого Валуа и двух его герцогов; и очень забавно для Савелия.

Обручились два раза, и в христианском храме, и в языческом. Теперь это норма. Рожать детей религия нисколько не мешает, в этом все уже убедились. Убедились и прониклись. Ведь следующими самыми завидными брачными партиями становятся дети Эль Чоло, сэра Томаса Мора, донов Паскуаля де Андагойя и Родриго Пике, Асикага Такаудзи-сан и Авдея Шишки; те самые дети, рождённые в смешанных религиозных браках. То есть, семьи Эль Чоло и Такаудзи-сана полностью языческие, с точки зрения европейцев-христиан, но и это помехой точно не станет. Если учитывать наследные владения и приданные этих женихов с невестами, то можно с полной уверенностью прогнозировать, что отбоя от желающих породниться не будет, даже среди европейцев.

Насчёт помолвки Ивана Васильевича Рюриковича-Тюдор и Жанны д’Альбре договорились быстро. К герцогству Гамбург, Савелий от себя добавил в приданное Жанны герцогство шести островов Эгейского моря, бывших венецианских владений: Хиоса, Лемноса, Наксоса, Андроса, Карпатоса и Пароса. Добавил острова и пожелание всем породниться с другом Генрихом.

Породнились. Через Ивана-царевича, принца Уэльского, Ивана Васильевича Рюриковича-Тюдор, наследника престолов Русского царства и королевства Британия, шести с половиной лет от роду. Наследника корон держав, уже поглотивших и упразднивших Польское, Шотландское, Шведское и Датско-Норвежское королевства; Великое княжество Литовское; княжество Валахия; Крымское, Ногайское, Астраханское и Казанское ханства; Тевтонский и Ливонский ордена; маркграфство Моравию и Черкесское, не то ханство, не то княжество; а кроме того, наследника владений бывших Вольных городов Ганзейского союза, теперь, вассальных Британскому королевству герцогств и графств: Киля, Любека, Висмара, Ростока, Штеттина и Данцига.

В общем, все породнились с Генрихом через эту помолвку. Помолвку много чего наследника, Ивана Рюриковича, шести с половиной лет от роду, и трёхлетней Жанны д’Альбре, пока единственного ребёнка короля Западной Германии, а её скромное приданное, из герцогств Гамбурга и Эгейских островов, вполне может увеличиться на всё королевство отца. Очень хорошая партия, очень перспективная.

Время проводили весело – объединение христианской церкви, освящение главного храма, Рождество, обручение, помолвка, Новый год – всё это праздновали и праздновали очень пышно. Во дворце Папы Климента Восьмого, во дворце вице-императора Чалько Юпанки (Эль Чоло), в гостевом дворце (у Василия Ивановича и Марии Генриховны), во дворцах высших вельмож Империи.

Балы, концерты, парады, производства и награждения, взаимные подарки следовали чередой.

Империя обрела ещё два владения – острова в Балтийском море. Графствами Готланд и Рюген, Василий Третий жаловал Каму Тамача (посла Империи в Русском царстве и своего личного советника, Михаила Камутамачева) и Уайна Чатко (лейб-медика, спасшего жизнь королеве, Марии Первой Тюдор, и её дочери, цесаревне Софье Васильевне Рюрикович-Тюдор). Сначала жаловал инков владениями и титулами, а потом передал острова Империи. Отдарился. Пусть и не с лихвой, но очень достойно.

Впрочем, присутствие Империи, а значит и её военного флота на Балтийских островах всем будет выгодно. И в плане торговли, и в плане безопасности. Флоты-то в Европе вон теперь какие – семнадцать «винджаммеров» у османов и тринадцать у французов – чем такую мощь сдерживать, случись чего?

О делах тоже не забывали. Все вместе осмотрели на верфи Маракайбо строящийся крейсер-пароход «Авось». Огромный, по нынешним временам (пятнадцать тысяч тонн водоизмещением, почти вдвое больше, чем у «винджаммеров»), и очень опасный океанский хищник, впечатление произвёл соответствующее.

– Да, уж, – прокомментировал проектные параметры герцог Васко да Гама де Гоа, граф де Видигейра, – это самое настоящее морское чудовище. Неуязвимое даже в упор и неотразимое в случае нападения. От него ведь и сбежать невозможно. Он один заменит целый флот.

– Один весь флот не заменит, ведь он не может быть везде одновременно, но «Авось» у Империи будет не один.

– Ты будешь такие продавать? – у короля Западной Германии горели глаза в предвкушении.

– Если и буду, то ещё очень нескоро. Пароходы строятся долго, а мне для своего флота их нужно больше двух десятков. Продавать скоро начну «винджаммеры» четвёртого поколения.

– Такие, как «Посейдон»?

– В принципе, да. Только «Посейдон» яхта, он у меня один такой. Продавать буду обычные военные корабли, без роскошных излишеств плавучих дворцов.

– Дорого?

– Конечно дорого. Но для тебя, как всегда, будет специальная цена, Энрике. И для вас тоже, ваши величества. Обсудим это позже.

Высокие гости прожили в Империи до середины марта 1532 года. За это время они успели посетить металлургический комбинат в Эль-Мутуне и покататься по первой железной дороге. Пока короткой, построить к этому моменту смогли всего семьдесят километров пути от Эль-Мутуна к Асунсьону, но и этого вполне достаточно, чтобы оценить перспективу. Они ведь тоже у себя планируют железнодорожное строительство, вот и пусть имеют представление – во что именно вкладываются такие колоссальные средства.

Впечатлились родственники по полной. Ещё бы, семьдесят километров «пролетели» меньше чем за час, а ведь и это далеко не предел, даже для грузовых поездов.

Перед самым отъездом гостей, получили новости из Европы. Шестого января 1532 года, в Ионическом море, в сорока милях западнее Корфу, состоялось сражение флотов Французской и Османской Империй. Впервые в бою сошлись «винджаммеры», восемь с османской стороны и семь с французской. Небольшое преимущество османов в этом классе, с лихвой компенсировалось флотом «самоделок», больше двух сотен судов с французским десантом, отправленным грабить Афины, кроме «винджаммеров», охраняли двадцать два галеона, против двенадцати у противника.

В сражении победил французский адмирал, герцог Гийом Гуфье де Бониве, граф де Артуа. В «винджаммерах» потери стороны понесли равные, по два корабля, зато османские галеоны, друг Гийом «вырезал» полностью, все двенадцать, ценой всего двух своих, а главное, он довёл десант до Афин и ограбил город. Ограбил и сжёг всё, что горело. Богатый был город Афины. Был. Теперь Франциску точно есть на что восполнить потери.

Ещё из интересного – Хайреддин Барбаросса так пока и не объявил войну Французской Империи. Его посол в Гранаде интересуется насчёт покупки трёх «винджаммеров» за золото. Ещё два корабля хочет купить посол Персии, но ему они нужны с доставкой в Бендер-Аббас.

Алжирскому султану решили предложить «винджаммеры» второго поколения: западногерманский «Кёльн» (бывший «Виракоча» и «Васко да Гама»), русский «Князь Святослав Игоревич» (бывший «Перун») и орденский «Священный Препуций» (бывший «Нептун»). Самое подходящее время, для обновления своих яхт на четвёртое поколение. Посол Хайреддина Барбароссы готов заплатить по семнадцать тысяч французских ливров серебра (тысячу семьсот ливров золота) за такие корабли, а этого вполне достаточно на покупку новых, по дружеским ценам. И Империя будет в небольшой прибыли, и друзья довольны, и султан Алжира.

Впрочем, и эта цена ещё не окончательная. Пока дело дойдёт до торгов, она вполне может повыситься, Франциск ведь сейчас при деньгах.

– Ну, что, брат, поехали учиться? – с наследником-цесаревичем и принцем Уэльским, Аваном Васильевичем Рюриковичем-Тюдор, Савелий общался исключительно на кечуа.

– Как скажешь, Сын Солнца.

Серьёзный парень растёт. Очень ответственный, даже не верится, что ему ещё семи не исполнилось. Может тоже попаданец? Эх, хорошо бы было…

– Какой теперь курс dollara к euro?

– Такое мы ещё не изучали, Сын Солнца.

Жаль. Но всё равно, парень что надо.

В Лиму, Ивана Васильевича и его «дядьку», князя Семёна Фёдоровича Бельского, графа Тринидада-и-Тобаго, Савелий проводил лично. И начало процесса обучения проконтролировать стоило, да и другие дела у императора в Лиме имелись. Пора уже налаживать нормальную связь, а то куда это годится – новости узнаём через два-три месяца. Нужно разобраться самому, в чём причина задержки производства радиостанций. Лампы ведь уже почти год назад производить начали, все схемы у жрецов имеются, а воз и ныне там.

Двенадцатого июня 1532 года, в Лиму вернулись два вице-императора: адмирал Родриго Пике, герцог Гавайев, герцог Новой Зеландии, граф де Пуно, имперский наместник в Азии, Австралии и Океании, и Паскуаль де Андагойя, герцог де Куба, герцог де Андалусия, граф Севильи, имперский наместник Африки и островов Индийского океана.

Имперские дела на западном направлении шли если и не блестяще, то очень хорошо. Ещё один императорский шурин, Асикага Такаудзи, герцог Новой Гвинеи, граф Окинавы, дайме Цусимы, Коджедо и Чеджудо, покорил Филиппины. Именно покорил, военной силой, добром филиппинцы имперскую власть признать не захотели. Кампания получилась довольно кровавой, значительные потери понёс и десантный корпус Такаудзи-сана, но туземную верхушку перебить ему удалось, а значит задача выполнена и это главное. Дальше стерпится, свыкнется, слюбится. Это вождям не хотелось имперских порядков и имперского контроля, простым людям они обязательно понравятся. Везде нравятся, и филиппинцы исключением не станут.

В Африке нашли уголь, но добывать его там некому. Готтентоты-бушмены крайне враждебны, хоть нападать на имперские поселения они уже почти перестали, но и на контакт не идут категорически. Золотишко и алмазы потихоньку собирают колонисты, но для добычи угля их там слишком мало, даже всех вместе взятых. А ведь им ещё и кормиться нужно, и поселения охранять. Придётся затевать ещё одну масштабную переселенческую программу.

– Ладно, будем думать. Люди сейчас везде нужны, а уголь пока можно закупать в Британии. В Кардиффе его уже начали добывать, так что перебьёмся импортным. Не так уж много нам его и нужно, купим.

– А с дикарями что будем делать? – спросил наместник Африки.

– Пока ничего, Паскуаль. В буше они нам не мешают, пусть живут, как хотят. Отдыхайте полгода, минимум. А то совсем одичаете вдали от цивилизации. Займитесь, наконец, своими дворцами в Тауантинсуйу. Только вы трое строительство ещё не начали, вот и начните. И для себя, и для Асикага Такаудзи. За полгода мы придумаем, откуда можно взять столько людей. Одних европейцев завозить не хочется, хотя бы на треть своими нужно разбавить.

– Все архитекторы, поди, заняты уже?

– Заняты, конечно, но вам они не откажут. Все они сейчас там, и Микеланджело, и Челлини, и остальные, что храм строили. Договоритесь, в этом я не сомневаюсь.

Глава 2

Интерлюдия. 17 июня 1532 года.

Император Франциск Первый Валуа, после смерти горячо любимой жены Клод Французской, родившей ему за девять лет брака семерых детей и скончавшейся уже почти восемь лет назад, так до сих пор и не нашёл себе новую супругу.

Сначала он сильно тосковал, потом увлёкся войнами, а когда опамятовался, подходящих невест уже не оказалось. Нет больше великого множества королевских династий в Европе, которые раньше роднились между собой, закончились почти все. Правящих христианских Домов осталось всего четыре, а если считать правящую чету царя Василия Третьего и королевы Марии Первой единым Домом, как оно и есть на самом деле, то и вовсе три: французский императорский, русско-британский царско-королевский и западногерманский королевский.

Нет достойных невест, и всё тут. Их просто не существует в природе. А ведь император Франции ещё далеко не стар, ему только через два месяца исполнится тридцать восемь. Можно, конечно, жениться на одной из фавориток, только что это даст? Ничего, кроме проблем. Фаворитки не для такого дела, родниться нужно с правящими Домами. Вот ведь напасть, мало того, что самому не на ком жениться, так ещё и дети в таком-же положении.

Из семерых детей, рождённых в браке Франциска и Клод, выжили шестеро – три сына: Франциск-младший, Генрих и Карл, и три дочери: Шарлотта, Мадлен и Маргарита. И никто из детей до сих пор не помолвлен, а ведь Шарлотте уже пятнадцать. Да и Франциску-младшему четырнадцать, но не с кем сговариваться. Просто не с кем. И как теперь жить?

Ладно хоть военные успехи пока радуют. В кампании конца лета – начала осени 1531 года, удалось сходу захватить четыре очень важных города: Буду, Пешт, Задар и Белград, разрезать владения европейские османов по Дунаю и глубоко вклиниться вдоль побережья Адриатического моря, полностью вытеснив из него османский флот. В январе-феврале 1532 года, де Бониве удалось разбить османов в морском сражении при Корфу, а после ограбить и сжечь Афины. Хорошо так ограбить, на шестьдесят тысяч ливров серебра только в монете и слитках, что полностью покрыло и даже значительно превысило стоимость, потерянных в том бою, двух инкских «винджаммеров» и двух венецианских галеонов.

Благодаря этим успехам, в войну на стороне Сулеймана Первого до сих пор не вступил Хайреддин Барбаросса, а чем дольше он тянет, тем сильнее накаляются между ним и Сулейманом отношения.

Восстали все Балканы, восстали Богемия, Западная Пруссия и Бранденбург. Хорошо восстали, задорно, с огоньком, османские гарнизоны на этих территориях практически сели в осаду.

В конце марта провели военный совет в узком кругу: сам император Франциск Первый Валуа; коннетабль, герцог де Монморанси, граф де Франш-Конте; и адмирал, герцог де Бониве, граф Артуа. Трое близких друзей ещё со времён детских игр, когда император был всего лишь сыном графа Ангулемского и ничто тогда не предвещало его последующего возвышения на французский престол; трое соратников и сподвижников, благодаря которым Франция стала Империей.

Тогда, на совете, кузены Монморанси и Бониве высказались за поворот армии на север, с активными действиями флота и морского десанта в Средиземном море. Армия, по их мнению, должна была наступать на Прагу, Дрезден, Берлин и Бранденбург, пока там османы сидят, как на раскалённой сковородке, освобождать и брать в имперское владение территории, отрезая мусульман от границы с Русским царством; а флотом и десантными силами разорять побережье – Грецию, Анатолию, Левант и Египет. Ничего не захватывать, но всё грабить, грабить, грабить.

Хороший они предложили план. Этот план был бы вообще отличным, если бы на его воплощение имелись деньги, а их-то как раз не имелось. Восток бывшей Священной Римской Империи ограблен до нитки, брать там вообще нечего, мало того, года на три население придётся освобождать от налогов, как поступили инки в бывшем Арагоне, и об этом стало известно всей этой алчной Европе. При этом, на освобождение, бедствующих под гнётом османов, германцев придётся потратить очень много, армия ведь не воюет бесплатно. Войскам нужно платить, их нужно снабжать продовольствием, закупать оружие и боеприпасы, а на что? На что, если не только ничего не получишь при захвате, но даже налоги оттуда три года поступать не будут?

Балканы тоже восстали, там тоже нас ждут, и там есть чем поживиться, в отличие от… Ведь там никто не грабил уже почти столетие, успели накопить жирок, неплохим таким жирным слоем. Эдирне и Константинополь – вот путь к победе, а на севере османам всё равно деваться некуда. Чем дальше, тем больше они там будут ослабевать, под ударами восставших германцев. Когда возьмём Константинополь – тогда вернёмся и добьём их жалкие обессилившие остатки. В общем, задача такая – флоту и десанту захватить Сплит, а после заниматься разорением османских берегов; а армии – Ниш, с дальнейшим продвижением к Эдирне (Адрианополису).

Сплит и Ниш осадили, но восстания горожан в них организовать не удалось. Османы учли опыт Буды, Пешта, Белграда и Задара, и очень хорошо приготовились. Городские ворота не открылись, вместо этого в крепостные рвы сбросили тысячи трупов потенциальных мятежников, а после началась классическая осада, в которой осаждающие всегда несут гораздо большие потери, чем обороняющиеся. Их пушки установлены в укрытиях и, пусть их и меньше, но и потерь при контрбатарейной борьбе они несут гораздо меньше.

Но нет худа без добра, заговорщиков, в осаждённых городах, и повстанцев в округе, османы перебили, зато теперь нет недостатка в «пушечном мясе». Хорваты и сербы готовы воевать за еду. И таких теперь десятки тысяч, а может и сотня с лишним. Частично их удалось вооружить трофеями из Буды, Пешта, Белграда и Задара, но большую часть старьём и самоделками на дымном порохе, зато они в этих горах знают каждую тропку, каждый брод, каждый хутор, а ещё их очень много и совсем не жалко.

Теперь, с этими голодранцами, армия Французской Империи даже превосходит османскую по численности. Боеспособность у местных ополченцев низкая, но не нулевая, без потерь их османам не перебить. Пусть тратят людей, боеприпасы и время – все эти ресурсы конечны. Хватит ли гарнизонам патронов, чтобы перестрелять почти сто тысяч этих добровольцев?

Под стены Сплита, император Франциск Первый привёл третий корпус французской армии. Самый многочисленный, сорокатысячный. Удара с севера не ожидается, так что незачем держать на Дунае такой мощный резерв и связывать силы морского десанта длительной осадой. У них и флота имеются другие задачи – Измир/Смирна.

– Жду вас с победой, де Бониве, нам сейчас очень нужны деньги Измира. Их мы потратим в первую очередь на флот.

О продаже в Гранаде трёх «винджаммеров» второго поколения (русского «Князя Святослава Игоревича», западногерманского «Кёльна» и орденского «Священного Препуция»), герцог Гийом Гуфье де Бониве, граф Артуа уже знал. Об этом знала уже вся Европа и готовилась к торгам. Конечно, второе поколение немного уступает третьему, но действительно немного, и только в скорости, а не в бою. В сражении у Корфу, например, такой османский корабль уцелел, а погибли два более новых, пятимачтовых. Естественно, что адмирал флота Французской Империи мечтал их заполучить и почти сравнять свои силы с флотом Османской Империи.

– Благодарю вас, Сир.

– Рано благодарите, де Бониве. Дело ещё не сделано. А теперь главное. Если вы вернётесь с победой, то станете королём. Королём Хорватии. Королевства Хорватия в составе Французской Империи. А после этого, мы обручим Франциска-младшего и вашу дочь Луизу. Ваш внук когда-нибудь станет императором, Гийом.

– Это великая для меня честь, Сир. А…

– И Монморанси станет королём. Королём Венгрии, – предугадал вопрос соратника и друга Франциск Валуа, – с ним я тоже планирую породниться. Сыновей и меня трое, как и дочерей, а вас всего двое. Так что очень постарайтесь не погибнуть и вернуться с победой, Гийом.

– Постараюсь, Сир.

– С Богом, де Бониве.

Интерлюдия. 3 июля 1532 года.

Контр-адмирал Тихоокеанского флота, дон Жоржи ди Менезиш, граф Гуама и Марианских островов, вернулся из своего второго самостоятельного похода в западные владения Империи и Азию второго июля 1532 года.

Второй его самостоятельный поход получился богатым на приключения. Сначала он, со своей эскадрой, поучаствовал в кампании герцога Асикага Такаудзи де Новая Гвинея, графа Окинавы, дайме Цусимы, Коджедо и Чеджудо, на островах Филиппинского архипелага, обеспечивая доставку и снабжение; а после уже сам командовал операцией по освобождению Сингапура от пиратов.

Впервые командовал не флотом, а сухопутными силами из четырёх бригад, которые ему выделил герцог Новой Гвинеи. Но ничего, справился успешно. Пиратов, разграбивших имперскую факторию на Сингапуре, скормил свиньям, а остров присоединил к имперским владениям в Азии. Хорошее владение кому-то достанется. Очень богатое графство. Пожалуй, самое выгодное, с точки зрения географии в регионе, все азиатские торговые пути проходят вблизи его берегов.

На Сингапуре, контр-адмирал, граф Жоржи ди Менезиш де Гуам, оставил две бригады из четырёх и назначил временного наместника. Бывшего посла, тогда ещё только дайме Цусимы, Асикага Такаудзи, в Империи, Сиоку Орусата. С Такаудзи они давние друзья и соратники, так что герцог Новой Гвинеи, его обязательно поддержит, в случае чего, а после император назначит постоянного наместника.

Две бригады, контр-адмирал вернул на Цусиму и получил от Асикага Такаудзи предложение поучаствовать ещё в одной кампании – аннексии северного острова Хоккайдо. Отказывать шурину императора, граф Жоржи ди Менезиш де Гуам, разумеется, не стал. Высадил неуёмного герцога с четырьмя бригадами в бухте южной части острова, возле уродливого японского замка клана Масамити, враждебного клану Асикага, и на этом распрощался с милейшим Такаудзи-саном, теперь хорошим приятелем, даже другом.

На обратном пути в Лиму, контр-адмирал Жоржи ди Менезиш, ненадолго заглянул в своё владение на Гуаме. Графство управлялось имперским наместником, управлялось хорошо и с каждым годом его доход увеличивался. Многие азиатские торговцы делали здесь остановку по пути в Новый Свет, а раз останавливались, то и деньги тратили. А ведь скоро столица Империи переберётся в Северную Инку, в Тауантинсуйу, а с ней переберётся и деловая жизнь, в том числе и основная торговля с Азией. Переберётся на восточный берег Северной Инки, в Сан-Диего, Лос-Анжелес, Сан-Франциско, Сиэтл и Ванкувер; тогда Гуам переймёт у Гавайев большинство транзита торговцев и…

Очень разумно устроено в Империи управление территориями, стоит это признать. Все заботы владетеля об управлении графством – периодически проверять отчёты имперского наместника, которые и так проверяют чиновники, но двойной контроль надёжнее одинарного, и получать доход. Наместник предлагает планы развития, толковые планы, ведь он тоже в доле дохода, хоть и только на время службы в этой должности, однако интерес имеет непосредственный и заботиться о графстве, как о своём, а граф Жоржи ди Менезиш, тем временем, занимается любимым делом, и делает карьеру в Имперском Тихоокеанском флоте. Головокружительную карьеру, стоит отметить.

В Лиме, контр-адмирал застал самого императора. Вот уж повезло, так повезло. Его рапорт был принят очень благожелательно, император одобрил все действия и пригласил на обед, удостоив великой чести, но и на этом подарки Судьбы, для недостойного Жоржи ди Менезиша, не закончились.

За обедом, император Интико посоветовал своему неразлучному спутнику, герцогу Васко да Гама де Гоа, графу де Видигейра, не упускать такого перспективного жениха для доны Изабель ди Атаида да Гама. Единственной дочери легендарного адмирала. Самой младшей из всех его детей и самой любимой.

– Дон Жоржи, мы с вами давно знакомы. Я помню вас как храброго и исполнительного офицера, честного и ответственного человека. Не буду скрывать, как жениха Изабель я вас никогда не рассматривал.

– Я понимаю, ваша светлость. Вы планируете найти для доны Изабель лучшую партию. Ваш отказ меня нисколько не обидит.

– Планировал, – кивнул герцог ле Гоа, – я скопил очень хорошее приданное для дочери, но теперь о нём даже вспоминать неловко. Его императорское величество сам решил дать Изабель достойное приданное. Достойное, в его понимании. В том случае, если я выдам её за вас. А с таким приданным лучшей партии мне точно не найти. Поздравляю вас с новым владением и титулом, дон Жоржи. После помолвки, вы станете герцогом Тайваня. А скопленные мной деньги потратите на строительство достойного дворца в Тауантинсуйу. Император выделил вам с Изабель участок в третьей линии, по соседству с моим и его величества Жуана Третьего. То есть, теперь Жуана Ависского, герцога Большого Лиссабона, Большого Порту и Бом Байи. Что скажете?

– Нет слов, ваша светлость. Это потрясающе!

– Что-ж, тогда совет вам, да любовь.

Со всеми радиоделами, Савелий разбирался четыре месяца. Схемы, из интернета двадцать первого века, жрецам-электронщикам воплотить «в железе» удалось, но горели они как бумага в печке. Не удивительно, ведь местные вольты, амперы, омы и прочие ватты принимались практически от балды, а измерительные приборы, для сравнения, оттуда не притащишь, поэтому теперь только экспериментировать. Будем знать, что все электрические и радиосхемы оттуда годятся только в качестве материалов для изучения и адаптации.

Так что первую рабочую радиостанцию собирали методом тыка, вводя к местным единицам измерения поправочные коэффициенты. Ламп пожгли тысячи, но своего всё-таки добились. В сентябре 1532 года, удалось установить длинноволновую радиосвязь между двумя НПО Лимы – на севере и юге от города. Недалеко, всего в пятнадцати километрах, но и это уже прорыв. Теперь дело пойдёт куда веселей. Теперь жрецы точно доведут дело до приемлемых по дальности и качеству связи образцов, а после начнут работать над снижением энергопотребления. Через полгода-год начнём жить уже в новом, совсем другом мире. В мире моментального распространения информации.

В Маракайбо, Савелий вернулся уже в ноябре. Новости из Европы прочитал как приключенческий роман, триллер-блокбастер.

Франциск Валуа взял Сплит; его коннетабль, герцог Анн де Монморанси, граф де Франш-Конте, Ниш, то есть война уже ведётся в Болгарии и Македонии; а адмирал, герцог Гийом Гуфье де Бониве, граф де Артуа, победил ещё в одном морском сражении и ограбил Измир/Смирну.

Оба герцога, после этих успехов, стали королями. Монморанси Венгерским, а де Бониве Хорватским. Королевства их входят в состав Французской Империи, но всё равно, теперь они де-юре величества-монархи.

Дружище де Бониве получил в сражении довольно серьёзную рану, но выжил и вроде полностью поправился. Приедет – будет благодарить за медика. А приедет обязательно, корабли ему теперь очень нужны, много «винджаммеров» потерял, целых шесть. Османы тоже шесть, но теперь, после двух сражений, у них осталось девять из семнадцати, а у друга Гийома всего пять из тринадцати. Зато французы теперь при деньгах. При деньгах и отсутствии предложений. Три корабля второго поколения купил посол Персии в Гранаде, и они уже огибают Африку. Не успели французы, так что ждём его величество Гийома в гости, в самое ближайшее время.