Текст книги "Сказка про попаданца 2 (СИ)"

Автор книги: Пантелей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Глава 3

Второго декабря 1532 года, из Тауантинсуйу вернулись вице-императоры Паскуаль де Андагойа герцог де Куба, герцог де Андалусия, граф Севильи, и Родриго Пике, герцог Гавайев, герцог Новой Зеландии, граф де Пуно. Дворцы они себе строить начали, Паскуаль подрядил Бенвенуто Челлини, а Родриго – Рафаэля Санти. Позаботились и о японском родственнике, для строительства дворца Асикага Такаудзи, наняли Альбрехта Дюрера.

Теперь все двенадцать дворцов первой линии, примыкающих к императорскому участку, строятся. Ведутся одиннадцать из восемнадцати строек во второй линии, и даже в третьей линии, линии особняков, строительство уже началось. Из сорока четырёх участков, на шести ведутся работы – «домики в деревне» первыми строят себе творцы, получившие такое право: Микеланджело Буонарроти, Бенвенуто Челлини, Рафаэль Санти, Сандро Батичелли, Тициан Вечеллио и Альбрехт Дюрер. Можно не сомневаться, что эта великолепная шестёрка построит для себя самые настоящие шедевры. Да и для остальных тоже. Будет на что потомкам полюбоваться.

До свадьбы осталось одиннадцать с половиной лет, успеем точно. Лесопарк по периметру высаживать уже начали, как и отливать из чугуна решётки ограды, так что въедем сразу в огороженный комплекс, с благоустроенной территорией. Животных ещё каких-нибудь нужно завести, неагрессивных, типа косуль. В комплексе семнадцать квадратных километров только лесопарка, нечего ему пустовать.

Вице-императоры Африки и Азии сходили в море на первых пароходах-крейсерах, «Юноне» и «Авосе», уже принятых в состав Атлантического флота Империи. Пока только Атлантического, в Тихом и Индийском океанах ещё нет угля. Завезти можно, но он тогда получится на вес серебра. Это подождёт до разработки Южно-Африканских запасов. Проинспектировали родственники и три яхты четвёртого поколения, бывшие «Перун», «Тор» и «Виракоча» уже готовы для передачи чете Василия Третьего и Марии Первой, Генриху Первому д'Альбре и магистру Ордена Священного Препуция, графу Мальты, кардиналу Игнатию де Лойола.

– Красотища, – поделился впечатлением дон Паскуаль де Андагойя, – в таком корабле можно всю жизнь прожить и на берег сходить не захочется. Когда уже нам такие можно будет покупать, ваше императорское величество?

– Покупать – никогда, Паскуаль, а пользоваться довольно скоро. «Нептун», «Марс» и «Арес», для вас двоих и Асикага Такаудзи перестраиваются в Лиме. Если они ещё не готовы, то скоро будут, уйдёте уже на них. А пока готовьтесь принимать гостей, их в этом году ожидается очень много.

– Не терпится, честно говоря, но подожду. В связи с чем ожидается нашествие европейских варваров в нашу благословенную Империю? Что у нас нынче за год такой особенный?

– У нас год обычный, особенный у них там. Слишком быстро они наши кораблики топят, больше половины уже перетопили. Приедут покупать себе новые игрушки.

– Завидую я иногда этим варварам, ваше императорское величество, – состроил печальную мину на лице вице-император Паскуаль де Андагойя, герцог де Куба, герцог де Андалусия, граф Севильи, – убивают друг дружку каждый день, некогда им скучать.

– Ты шут, Паскуаль, – сухо прокомментировал вице-император Родриго Пике, – басконский шут.

– А ты каталонский зануда.

– Потом обсудите особенности друг друга. Готовьтесь принимать гостей. Свободны.

Первым, из высоких гостей, одиннадцатого декабря 1532 года, в Маракайбо прибыл великий визирь Османской Империи, Увейс-паша. Прибыл на имперском корабле «Птах», одном их дежурных по восточному Средиземноморью (Кипр, Крит и герцогство Эгейских островов), сразу с грузом двадцати тонн золота.

Старый знакомый и добрый приятель, Увейс-паша, привёз свежие новости. Очень интересные новости. Османы наконец-то одержали победу в морском сражении. Долгожданную победу и очень внушительную. Сначала флот адмирала Пири-реиса разгромил эскадру графа де ла Моль в Мессинском проливе, утопив три «винджаммера» французов и потеряв всего один свой; а после разграбил только что отстроенные, многострадальные Геную и Марсель. Добычи Пири-реис взял немного, но не за ней он и ходил.

Счёт по инкским кораблям в составах флотов стал восемь-два в пользу Османской Империи и перед ней раскинулось всё западное Средиземноморье. Первым делом, османский адмирал должен был принудить к исполнению вассального долга другого османского адмирала, султана Алжира, Хайреддина Барбароссу. Принудить к исполнению долга и очень серьёзно оштрафовать за подлое бездействие, но этого Увейс-паша не дождался. Он для того и зафрахтовал корабль Империи Инков, чтобы не отвлекать силы у Пири-реиса. Тому, этой зимой, предстоят великие дела. Его ждут Ла-Рошель, Нант и Антверпен, до сих пор ни разу не разграбленные и бедолага Гавр, горевший не так давно.

Увейс-пашу, Савелий определил жить к вице-императору Паскуалю де Андагойя, разрешил ему осмотреть «Юнону» и «Авося», а переговоры о продаже кораблей отложил на потом. Сначала нужно заслушать пострадавшую сторону. Интересно ведь, почему французами командовал не друг Гийом, его величество король Хорватии, а какой-то неизвестный граф де ла Моль. Вряд ли исход сражения был бы другим, при таком-то соотношении сил, но всё равно интересно. Кораблей на продажу у Империи всего двенадцать. Те самые двенадцать «винджаммеров» четвёртого поколения, что успели выпуститься с деревянной обшивкой корпуса и без паро-электрических генераторов. Обычные парусники, только уже шестимачтовые.

– Хорошо пошло, шаман. Минус двадцать за год. Топятся быстрее, чем мы успеваем производить.

– Бог в помощь, – усмехнулся Эль Чоло, – теперь французам, чтобы сравнять счёт, нужно купить девять корабликов. Интересно, награбили они столько в Афинах и Измире?

– Сто восемьдесят девять тысяч? Конечно нет.

– В долг отдашь?

– Тоже нет. Хочу купить Рим.

– Зачем нам Рим?

– Нам не нужен. Куплю его для Ордена. Священный Препуций должен воссиять над Римом. То есть, конечно, все двенадцать Священных Препуциев. Их как раз, как христовых апостолов, а церковь-то апостольская, – усмехнулся уже Савелий, – им, и только им, должны поклоняться все правоверные христианские божьи рабы.

Четырнадцатого декабря, в Маракайбо, прибыл друг Энрике, Генрих Первый д'Альбре, король Западной Германии, князь-архиепископ Кёльна, герцог Швабии, герцог Нижней Саксонии, герцог Франкфурта, герцог Ганновера, герцог Дюссельдорфа, герцог Амстердама, герцог Эгейских островов (как регент дочери и хранитель приданного). Энрике тоже привёз интересные новости, уже с другой стороны фронта.

Оказывается, Франциск Первый Валуа расщедрился на три королевства для своих близких, чтобы было с кем бракосочетать своих собственных детей. Именно на три королевства. Третий король – сын бывшего французского посла в Империи Инков, маркиза Этьена де Ритона, Этьен-младший, второй герцог де Генуя, маркиз де Ритон, ставший королём Сербии.

Гийом Гуфье де Бониве, его величество король Хорватии, потому и не командовал французским флотом в Мессинском проливе, что присутствовал при помолвке своей дочери, Луизы, с наследником императора, Франциском-младшим, в аббатстве Сен-Жермен. Анна де Монморанси, его венгерское величество, дурень Франсуа решил женить на своей старшей дочери Шарлотте. Уже даже жену бедняги короля Венгрии, Мадлен Савойскую, которая родила Монморанси четверых детей, определил в монастырь. Лютый беспредельщик.

Ещё одну доченьку, вторую по возрасту, Мадлен, наш дорогой родственник (через Энрике Франциск тоже родственник) помолвил с Этьеном-младшим, провозглашённым им королём Сербии. Двух своих младших сыновей, ненормальный Франсуа, уже объявил королями, ещё не завоёванных, Богемии и Болгарии. Может там и дальше было что-то интересное, такое-же смешное, но Энрике пришло время ехать за своей новой яхтой, к своим умным друзьям из Нового Света. К друзьям, у которых всегда наготове оркестры, для наслаждения музыкой и не только, и Папа, для отпущения грехов за это самое не только, чтобы не везти это с собой в Европу.

Друг Энрике поселился у дона Франсиско де Гарай герцога де Ямайка, герцога де Гранада, графа Альмерии, тоже большого ценителя музыки и прочей культуры. Своего духовного брата и, проверенного в боях и походах, друга-соратника.

Девятнадцатого декабря, на «Аматерасу», прибыли Василий Третий Иванович Рюрикович и Мария Первая Генриховна Тюдор. Эти не только к умным друзьям и за новой яхтой, но и сына в Лиме навестить.

Тесть с тёщей тоже привезли интересные новости. Василий Иванович договорился с султаном Сулейманом Селимовичем о пропуске османских войск в Богемию, через Валахию и Моравию. Пусть ходят, вытаптывают. Регионы всё равно депрессивные, не жалко. Не бесплатно ведь они там ходить будут.

Мария Генриховна поведала, что сэр Томас Мор, лорд-канцлер королевства Британия, герцог Саффолк, герцог Глазго, граф Нортумберленд, объявил конкурс, на создание самого величественного памятника-монумента Сыну Солнца в Лондоне, на что лично пожертвовал десять тысяч французских ливров серебра. Всего, на этот памятник-монумент, уже было собрано, к моменту отплытия, тридцать шесть тысяч ливров, в том числе пять тысяч лично от королевы Марии Первой, так что монумент в Лондоне должен превзойти своей монументальностью, всемирно известного, Колосса-Родосского. Превзойти примерно вдвое, ведь сбор пожертвований продолжается и жертвуют люди очень охотно и щедро, даже самые тёмные крестьяне. Все уже в Британии про Новый Свет наслышаны, да-да.

Его величество, король Хорватии, друг Гийом Гуфье де Бониве, прибыл двадцать третьего декабря, тоже на имперском корабле, с загруженными в трюмы, ста пятьюдесятью тысячами французских ливров серебра. Привёз в два с половиной раза меньше, чем Увейс-паша.

– Поздравляю, ваше величество. И с собственной короной, и с помолвкой дочери.

– Благодарю вас, ваше императорское величество. Благодарю за поздравление и особенно за медика, который спас мне жизнь.

– Так уж и спас, ваше величество?

– Я ничуть не преувеличиваю, ваше императорское величество. Действительно спас, ведь осколок снаряда пробил мне лёгкое, а в Европе такое лечить даже не пытаются, так что лично я теперь ваш должник по самый гроб.

– Пустое, ваше величество. Жизни друзей для нас бесценны, а вас мы считаем своим другом.

– Это большая честь для меня, ваше императорское величество, очень прошу вас называть меня, как и раньше, по имени.

– Только взаимно, Гийом. Теперь вы тоже монарх, а значит только взаимно. Теперь я для вас Интико, а главный вице-император – Эль Чоло, без каких-либо величаний. Годится?

– Спасибо, Интико.

– Взаимно, друг мой Гийом, всё взаимно. Итак, чем мы можем помочь вам и брату нашему, императору Франциску Первому?

– Как всегда, Интико. Нам нужны корабли, оружие и боеприпасы.

– Есть двенадцать кораблей. Четвёртое поколение, шестимачтовые. Для вас – по двадцать одной тысяче ливров. Уверен, что на торгах в Гранаде их оценят дороже.

– Наверняка дороже. Но мне и по двадцати одной тысяче не хватит даже на восемь… А всё, что не куплю я, купят османы…

– Скорее всего. Но у вас право первой руки, друг мой. Увейс-паша готов купить все двенадцать, золото он привёз с собой.

– Тогда нам конец… У нас осталось всего два «винджаммера», а у османов восемь. Плюс один алжирский, скорее всего, тоже к ним отойдёт. Только чтобы почти сравнять силы флотов, мне нужны девять кораблей.

– И оружие с боеприпасами для стотысячной армии, не так-ли?

– Так и есть.

– На всё это понадобится около трёхсот тысяч, Гийом.

– У меня с собой только половина, Интико. Вас не интересуют острова в Адриатическом море?

– Вы же знаете наше правило, Гийом – Империя не покупает владения у воюющих держав.

– Знаю, – тяжело вздохнул король Хорватии, – и это ужасно. Неужели из этой ситуации нет выхода?

– Империя не покупает владений у воюющих сторон, но ведь есть и другие покупатели. Попробуйте предложить южные Нидерланды Генриху д'Альбре, его это может заинтересовать. Или Рим Ордену Священного Препуция.

– Рим? Мой император предлагал вернуть его Папе бесплатно.

– Я ведь не про Папу говорю, Гийом, а про Орден. Ордену бесплатно ничего не предлагали. Предложите Рим магистру Игнатию де Лойола. Тысяч за двести.

– Ого! Откуда у него такие деньги?

– Ограбить – даже не мечтайте, Гийом, – усмехнулся император, – Мальта – имперское графство. Предложите, а я посодействую со своей стороны. Извините, друг мой, но гостевой дворец занят. Предлагаю вам остановиться у вице-императора дона Родриго Пике, он вас с радостью примет. Можете осмотреть новые корабли имперского флота – «Юнону» и «Авось». И вообще, празднуйте, развлекайтесь, отдохните от войны.

Рождество; свадьба дона Жоржи ли Менезиша, герцога Тайваня, графа Гуама, и доны Изабель ди Атаида да Гама; Новый 1533-й год; праздновали, как всегда, пышно и весело. С балами, пирами, концертами, парадами, а теперь ещё и с новинкой – кинематографом. Сразу звуковым кинематографом, премьерами сразу двух фильмов: военно-исторической драмы «Князь Александр Невский» и музыкальной комедии «Олимпийские игры». Комедии не о спорте высоких достижений, а о языческих богах греческого Пантеона, лукавых и развратных, так что и элементы эротики присутствовали. Не на экране, а за кадром, но людям для того и дано воображение, чтобы эти сцены додумывать, в меру своей испорченности.

Граф Мальты, магистр Ордена Священного Препуция, кардинал Игнатий де Лойола, разумеется, согласился выкупить Рим, не мог не согласиться. Не для себя ведь выкупал, а для Империи, за имперские деньги, хоть и от своего имени.

Согласился выкупить Рим, порт Остия, в границах двадцать первого века другой исторической реальности, и по пять километров территории, вдоль обоих берегов Тибра, за двести пятьдесят тысяч французских ливров серебра.

Владения Империи, переданные в управление Ордену, стали герцогством Рима, Остии и Мальты, а магистр, соответственно, герцогом. Герцогом, которого утверждал император.

– Теперь мне хватает на двенадцать кораблей, – поделился радостной новостью король Хорватии, Гийом Первый.

– Увы, друг мой, но теперь у меня не хватает кораблей. Три уже проданы.

– Османам?

– Конечно. Не расстраивайтесь, Гийом. Вы и так получили больше, чем рассчитывали. Вы получили, лично вы, друг мой, кому-то другому я бы не стал помогать. Потратьте оставшиеся деньги на что-нибудь полезное.

– Полезное… А когда вы будете продавать корабли со стальным корпусом?

– Надеюсь, что никогда. Надеюсь, что моим братьям Франциску и Сулейману хватит мудрости, чтобы заключить мир. Они оба мне одинаково дороги, Гийом. Надеюсь, вы не будете меня за это упрекать.

Увейс-паша тоже расстроился. Тоже поинтересовался насчёт «винджаммеров» со стальным корпусом

– Если мы будем их продавать, друг мой, то будем продавать и Французской Империи. Это ваша война и мы не собираемся занимать в ней чью-либо сторону. Подумайте – нужно ли вам это? Нужно ли превращать эту войну в бесконечную?

– Вы же знаете, ваше императорское величество, что войну начал Франциск Первый. Он подло захватил наши Венгрию, Хорватию и Сербию. Разграбил и сжёг Афины и Измир.

– Для возвращения Венгрии и Сербии флот вообще не нужен, друг мой, у них не имеется выходов к морю. Хорватию и бывшую Венецию тоже можно захватить с суши, это не острова. Островов у Французской Империи всего несколько, в Адриатическом море, но они настолько ничтожны, что все вместе едва ли стоят двух стальных «винджаммеров». За Афины и Измир ваш адмирал уже отомстил в Генуе и Марселе, а вполне вероятно, что не только там, но и на Атлантическом побережье Франции. За это время, он вполне мог это сделать, как и утопить остатки французского флота. Но даже если и нет, то Алжир он точно привёл к повиновению и получил шикарную оперативную базу в западном Средиземноморье. Французы теперь будут вынуждены перейти к защитной тактике на море. Однако, судьба этой войны всё равно решится на суше. Исходя из этого и делайте покупки. Людей у вас больше, денег тоже.

Глава 4

Только успели проводить короля Хорватии, Гийома Первого, и великого визиря Османской Империи, Увейс-пашу; в Маракайбо прибыли ещё два высоких гостя – третий султан Марокко из династии Ваттасидов, Абу-ль-Аббас Ахмад, и его дядя, великий визирь, Али Абу Хассун.

Прибыли они из Кадиса на имперском корабле, а с ними и новости. Адмирал Пири-реис привёл к повиновению Алжир, утопил последние два «винджаммера» французов и шестнадцать бывших венецианский галеонов в Бискайском заливе, и разграбил Ла-Рошель. Потери Пири-рейса составили один «винджаммер» второго поколения и девять шхун и барков, все алжирские. Заставил, значит, поганцев искупать кровью вину, ну и правильно, ну и поделом.

Высоких марокканских гостей поселили в особняке, который когда-то занимало османское «консульство» в Маракайбо. Не слишком шикарный особняк, строился он для губернатора тогда ещё небольшого портового города, зато совсем рядом с единственной в Новом Свете мечетью Сулеймание. Не самой большой в мире мечетью, на четыре тысячи молящихся, но очень красивой, денег на неё османы не пожалели. И архитекторов привозили лучших, и многие отделочные материалы завозили с Востока.

И султан, и его дядя довольно много времени провели в Гранаде, немало попутешествовали по остальной имперской Европе, поэтому по-испански говорили очень прилично, так что переводчик не потребовался. На переговоры с марокканцами, Савелий с Эль Чоло собрали вице-императоров Родриго Пике и Паскуаля де Андагойя. Пусть привыкают к ответственности государственных деятелей высшего ранга. Особенно Паскуаль, Африка – его наместничество. К тому-же, Марокко ближайший сосед его Андалусии, буквально через «речку», Гибралтарский пролив.

Выслушали султана и дядю. Хотят в Империю, как Португалия. Ничего удивительного. Дела у Ваттасидов, прямо скажем, идут неважно. Правителем Марокко, султан, по большому счёту, только числится, контролируя лишь северо-восток страны, узкую полосу средиземноморского побережья, без Сеуты и Мелиссы. Этот кусок он и хочет получить во владение, в качестве имперского герцогства Марокко. А всё остальное – ваше, завоюйте и владейте, ага. Сходу отвечать ничего не стали.

– Завоевать мятежные территории Марокко не трудно, только там нет ничего нужного нам. Вообще ничего. Примерно четыре миллиона диких берберов, мавров и арабов и никаких полезных ископаемых. Просто земля. Нужна она нам? У нас своей незаселённой земли навалом, лет двести ещё заселять и осваивать, если не больше. – обозначил позицию император.

– Нам не нужна, а потомкам пригодится. Марокко заселить несложно, это не Южная Африка, а тем более не Австралия. На дармовую землю переселяться будут с удовольствием. В нашей Европе уже тесновато. – высказал своё мнение наместник Африки.

– Переселятся в Марокко, значит не переселятся в другое место. В то место, где они нам нужнее. – возразил наместник Азии и Океании.

– Где они нам нужнее – сами не поедут, придётся перевозить. Желающих ведь хватает, это у нас не хватает возможностей, для их переселения. А в Марокко сами поедут, за свой счёт, только землю пообещай. И не нужно по сто гектаров раздавать, хватит и двадцати. Заселятся, начнут плодиться и размножаться, появятся у нас новые поселенцы. Совсем бесполезной земли не бывает. Растут там оливки, вот пусть их и возделывают. А то до сих пор масло у османов и французов закупаем…

– Повоевать хочешь? – поинтересовался Эль Чоло.

– Хочу, – согласился дон Паскуаль, – и не вижу в этом ничего плохого. Наловим в Марокко дикарей и выпустим их в буш, в Южной Африке, благо, везти не так далеко, можно плотно грузить. Пусть они там негров забавляют, чтоб негры не мешали жить нам. Какая-никакая, а польза от них будет.

– Ничего плохого в справедливой войне нет, а война с мятежниками очень даже справедливая, – согласился Савелий, – быть посему. Готовьте кампанию, Паскуаль. А вам, Родриго, предстоит организовать добычу угля на острове Калимантан, раз уж у нас с южноафриканским пока ничего не получается. На Калимантане местной рабочей силы хватает, вот и пусть добывают. Месторождения там богатые, накопают много, будем покупать.

В конце марта 1533 года, вернулись из Лимы тесть с тёщей, Василий Иванович с Марией Генриховной. Всё увиденное им понравилось – наследник жив-здоров, повзрослел-подрос, весел и всем доволен. Священник-духовник его, правда, жалуется на нерадение, зато остальные учителя хвалят, как и «дядька» Ивана, князь Семён Бельский, граф Тринидада-и-Тобаго.

Лима стала ещё больше и краше, а дорога да неё ещё лучше. Нам бы такие дороги и города… Будет железная дорога в Лиму из Маракайбо? Когда? Лет через пять шесть? Очень хорошо, успеем прокатиться. От Нью-Йорка и Челябинска* (*Вашингтона) до Тауантинсуйу тоже будут и тоже через пять-шесть лет? Тогда ещё лучше, накатаемся вдоволь. Нам бы с собой кинематограф… Ну и что, что по три раза смотрели, и по десять посмотрим, и по двадцать, и даже по сто. Разве на такое чудо когда-нибудь насмотришься?

Интерлюдия. 12 апреля 1533 года.

Франциск Первый Валуа размышлял, глубоко погрузившись в свои мысли. На военный совет в Белграде, он собрал королей Хорватии, Венгрии и Сербии, но слушал их краем уха, а сказанное воспринимал периферией сознания.

Император Инков ясно дал понять Гийому де Бониве, что поддерживать в этой войне ни одну из сторон не собирается. Всё, к чему получат доступ французы, смогут купить и османы. Понять дал, но в то же время опять поддержал. Поддержал лично де Бониве, но через него и всю Французскую Империю. Выкупил Рим, который Франциск уже давно был готов бесплатно вернуть Папе, выкупил за двести пятьдесят тысяч ливров серебра, дороже чем всё Арагонское королевство. Выкупил, как и Мальту у Габсбурга, для Ордена Священного Препуция, теперь единственного христианского монашеского ордена, то есть, в итоге всё равно для Папы. Странный ход, но у императора Нового Света все ходы очень странные.

Только этих денег, нежданных денег за Рим и Остию, хватило на девять кораблей, оружие и боеприпасы для шестидесятитысячной армии. Из увезённых в Новый Свет ста пятидесяти тысяч ливров, де Бониве потратил всего сорок, а сто десять привёз назад. Привёз сто десять тысяч ливров серебра, оружие и боеприпасы для ста тысяч ополченцев: мадьяр, хорватов и сербов, и девять кораблей. «Винджаммеров» уже четвёртого поколения, с шестью мачтами.

Девять кораблей, которые должны были уравнять военно-морские силы Французской Империи с османскими, но увы. Проклятый адмирал Пири-реис привёл к покорности султана Алжира, Хайреддина Барбароссу, подчинил себе его флот, и объединёнными силами разбил остатки флота французского, уже в Атлантике, да ещё и ограбил Ла-Рошель, Нант, Гавр и Антверпен. Ограбил и сжёг верфи, с лихвой отомстив за Афины и Измир.

Теперь у османов снова преимущество в военно-морских силах, оперативная база флота «винджаммеров» в Алжире и полный контроль над всем Средиземным морем. Контроль силами «самоделок», которые они сейчас производят до десятку-полтора в месяц. Производят и морские парусные корабли, и речные гребные, для Дунайской флотилии.

Император Франции понимал, что долгую войну, войну на истощение, его Империя скорее всего проиграет. У Сулеймана Первого всего больше – и людей, и денег, и природных ресурсов, и производства, и торговых путей. У него есть выход в Индийский океан, огромный рынок, где с удовольствием покупают зерно Египта и Междуречья; у него золотые, серебряные и медные рудники; у него Мекка, Медина и Иерусалим, куда стремятся паломники и где они тратят деньги.

Да, и Иерусалим тоже теперь принимает паломников, десятками, если не сотнями тысяч в год. Папа, Климент Седьмой, то есть, теперь уже Восьмой, не только отказался объявить Крестовый поход, но и осудил эту практику в прошлом. Иисус Христос, хоть и не признан мусульманами Спасителем-Мессией, один из их почитаемых пророков, поэтому христиане с мусульманами должны жить в мире. Воюют пусть светские правители королевств, султанатов и империй, а к религии это никакого отношения не имеет.

Сулейман Первый поблагодарил Папу за проявленную мудрость и открыл для христиан Иерусалим. Открыл не только для паломничества, но и для проживания. Орден Священного Препуция выкупил земли под монастыри в самом Иерусалиме и на месте разрушенного Яффе и уже ведёт строительство, в том числе и порта. Христиане вернулись в Святую землю миром, так зачем нужен ещё один Крестовый поход? Чтобы завоевать для Франциска Валуа новые владения?

Расчёт на вступление в войну русско-британской унии и королевства Западная Германия тоже не оправдался. Никто из них не поспешил добить ослабленных османов на востоке бывшей Священной Римской Империи и в Швейцарской Конфедерации, отрезанных от метрополии. Османы продолжают получать снабжение оружием и боеприпасами через северные порты и даже подкрепления для своих гарнизонов. Восстания в османских Западной Пруссии, Бранденбурге, Верхней Саксонии и Богемии практически подавлены; а во французской теперь Венгрии, наоборот, разгорается всё сильнее.

Местные мусульмане-ногаи получают поддержку единоверцев из Остмарка и Швейцарии, от расселившихся там крымчаков и черкесов, и конца-края этому процессу не видно.

Давят османы и восставших болгар. Давят без жалости, вырезают и угоняют в рабство целыми селениями. Болгария и Македония не пашут, не сеют, земли разорены и выжжены, так что даже в случае успеха летней кампании 1533 года, Французской Империи достанется полностью разорённая территория и несколько миллионов нахлебников, которых придётся чем-то кормить. Кормить болгар, кормить мадьяр, кормить хорватов, сербов и прочих боснийцев. Чёрт бы их всех побрал…

В Сорбонне наконец-то частично разобрались с «утраченными знаниями богов». Разобрались по инкским учебникам на «забытом языке». Теперь есть понимание, как самим производить бездымный порох и бертолетову соль для капсюлей. Понимание есть, а возможности нет. Нет возможности массового производства боеприпасов. Ничего своего нет: ни серы, ни селитры, ни хлопка, ни меди, ни цинка, ни свинца. Можно всё это закупать, только получится такое производство гораздо дороже, чем уже готовые боеприпасы, а от этого становится ещё обиднее. Лучше бы вообще не знать, чем понимать, что у тех же османов почти всё это есть. Всё своё, или очень дешёвое, как та-же индийская селитра. Имеются сведения, что османы ей даже посевы теперь подкармливают, чтобы урожаи родились обильнее.

Нарезные стволы, как у инкских винтовок, тоже производить научились, только и это умение ничего не дало. Нарезной ствол забивается свинцом после всего четырёх-пяти выстрелов, а после этого ему требуется тщательная чистка. Тщательная и потому долгая, работа на час-полтора. Сами инки используют пули в медной оболочке, а это уже Французской Империи недоступно. Не говоря про сложность производства миллионов, а то и десятков миллионов таких патронов – медь в большом дефиците, её давно не хватает даже на чеканку монеты, из-за чего страдает торговля, а с ней и всё остальное, по цепочке, до самых налогов.

Войну нужно срочно заканчивать, это отлично понимали все, но как это сделать? Этого никто не знал. Закончится ли война со взятием Константинополя? Хороший вопрос задал де Бониве. Даже интересно, что ему ответит Монморанси.

– Конечно! Константинополь османская столица. Кто теряет свою столицу, тот проигрывает войну. Всегда так было.

– А если они просто перенесут свою столицу в Салоники? Или вообще в Азию? Константинополь-Стамбул всего восемьдесят лет назад стал османской столицей, он не имеет для них такого значения, как для нас Париж. Сулейман запросто сожжёт город и отступит за проливы, и мы получим только обгорелые развалины, а не столицу.

– И что ты предлагаешь?

– Ничего, чёрт побери. Я высказываю сомнения. Мы должны быть готовы к тому, что в Константинополе война не закончится. А в Греции, после Афин, нас ненавидят даже посильнее, чем османов. Нам нужны союзники, нужен сильный флот. Нужно договариваться с русским царём, лордом-канцлером Британии и королём Западной Германии.

– Вы правы, де Бониве, – наконец взял слово император Франциск Первый, – договариваться с ними нужно, но договориться нам будет гораздо проще, после взятия Константинополя. План летней кампании менять не будем. Корпус короля Венгрии идёт на Софию, ваш корпус, де Бониве, на Сараево, корпус короля Сербии на Констанцу, а я обойду Софию и ударю по Пловдиву.

– Разумно ли так дробить силы, ваше императорское величество? – усомнился король Хорватии.

– Разумно, де Бониве. Организовать снабжение двухсот с лишним тысяч, мы в одном месте не сможем, поэтому разделиться всё равно придётся.

– Вы выбрали для себя самое опасное направление, Сир. Поменяйтесь с кем-нибудь из нас.

– Ерунда. На войне везде одинаково опасно. От Пловдива до Софии всего тридцать лье, если что-то пойдёт не так, отступлю на соединение с Монморанси. Зато если всё получится – мы ещё в эту кампанию дойдём до Константинополя. Делай, что должно, и будь, что будет. Montjoie! Saint Denis! С Богом!

Семнадцатого апреля 1533 года, Савелий и Эль Чоло отплыли из Маракайбо в Нью-Йорк. Оставлять без высочайшей инспекции строительство новой столицы три года подряд никак нельзя. Да и не происходит сейчас ничего такого в Южной Инке, что требовало бы непосредственного внимания императора и главного вице-императора.

Железную дорогу от Эль-Мутуна до Асунсьона достроили. В одну нитку, но этого более чем достаточно и будет достаточно ещё долгое время. Лет сто, если не больше. Пока не пойдут встречные потоки угля и стали миллионами тонн. Пока же уголь вообще не завозится, так и используется древесный. Лес свели на сотни километрах в округе, но это не беда. И поля с пастбищами расчистили, да и вырастет он во влажных тропиках очень быстро.

Железная дорога Маракайбо – Медельин – Буэнавентура – Гуаякиль – Лима спроектирована и уже ведется сооружение тоннеля, галерей, насыпей и опор под мосты и эстакады. На строительстве задействованы сто тысяч человек, в основном «гастарбайтеры» из Европы и Азии. Да, миграционные порядки в Южной Инке сильно ужесточились. Хочешь землю? Сначала отработай три года на стройках народного хозяйства. Посмотрим сначала, как ты работаешь, а уже потом решим, сколько и где выделять тебе земли.

За шесть лет первая трансокеанская железная дорога вряд ли будет достроена, но ускорить этот процесс просто нечем, все возможные ресурсы уже задействованы, так что пусть теперь строительство идёт своим чередом.

В Северной Инке напротив, пришло время нарезать новые задачи. Начинать строить железные дороги Нью-Йорк – Тауантинсуйу и Тауантинсуйу – Челябинск. Железные дороги и цепочки населённых пунктов вдоль них. Металл пошёл, всё потребное для строительства теперь выпускается на месте – и рельсы и мостовые конструкции, так что пора начинать. Прогресс напрямую зависит от скорости движения. Движения всего – людей, сырья, продукции, информации, а потому теперь основной приоритет в экономическом развитии Империи у железнодорожного строительства.