Текст книги "Повелитель теней. Том 5 (СИ)"

Автор книги: NikL

Соавторы: Вик Романов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Ломоносов, убирайся отсюда. И выводи остальных.

– Вместе мы справимся, – возразил я, ничуть не сомневаясь в своих словах. Если всё будет совсем плохо, я вызову Теней. Краснодарскому чудовище с нами точно не справиться. Однако Владимир не оценил моего оптимизма – сердито нахмурился, указал на меня кончиком меча и открыл рот, видимо чтобы прочитать нотацию. Не успел – в эту секунду земля под его ногами разошлась, наружу вырвалась земляная рука и, схватив его за горло, утащила под асфальт. Да чтоб меня Изнанка сожрала! Я недооценил Краснодарское чудовище, оно оказалось гораздо сильнее, чем я думал.

* * *

Краснодар, жилой комплекс «Радость».

Маленькая девочка играла в куклы и смотрела мультфильмы. Её мама готовила обед на кухне, а отец чинил велосипед. Эту девочку звали Додолой, и в этой семье она жила уже около трёх лет. Она выбрала её, потому что ей понравилась мама – очень добрая и милая женщина, обожающая свою дочь. Любовь очень хорошо чувствуется. Додола считывала её с первого взгляда. Три года назад она шла мимо детской площадки и увидела, как мама играет с дочкой. Додолу очаровала их семейная идиллия, и ей ужасно захотелось оказаться на месте девочки. Она не стала себе в этом отказывать. Та девочка бесследно исчезла, а Додола заняла её место. Мама даже не заподозрила подвоха – она забыла, как выглядела её настоящая дочь. Теперь она считала своей настоящей дочерью Додолу.

Так приятно играть в куклы и слушать, как на кухне шкварчит в сковородке картошка. Мама достанет закрутки – хоть бы это были маринованные огурчики! Мечтания Додолы прервал звонок в дверь. Папа пошёл открывать. Раздался его взволнованный голос:

– Здравствуйте, господин! Чем мы заслужили такую честь⁈

– Мне нужно поговорить с вашей дочерью.

Додола закатила глаза. К ней в гости заявился главный жрец Перуна. Старый козёл, как же он её достал, не даст спокойно отдохнуть. Разве она не достаточно намучилась с поручениями Перуна? Разве она не заслужила небольшого отпуска? Вздохнув, Додода поднялась и вышла в коридор – маленькая девочка с суровым лицом.

– Что тебе надо? – строго спросила она.

– Доченька, так нельзя разговаривать с жрецом… – испугался отец.

– Всё нормально, – отмахнулся жрец и посмотрел на Додолу. – Перун хочет, чтобы ты проследила за Марком Ломоносовым, втёрлась к нему в доверие и уничтожила. Нужно не только убить его, но и стереть его репутацию. Узнай его секреты, растопчи всё, чем он дорожит.

– Обязательно было говорить это при них? – закатила глаза Додола и указала маленьким пальчиком на отца и маму, которые растерянно топтались в кухонных дверях. – Теперь придётся их убивать… А потом искать новую семью. Старик, ты хоть знаешь, как сложно отыскать настоящую любовь? Хотя… Откуда бы тебе знать?

Додола взмахнула ручкой, взорвала головы родителям и небрежно вытерла с лица брызги крови. Жрец с осуждением нахмурился.

– Вали, старик. Иначе прикончу и тебя.

Жрец поспешил выйти за дверь. Додола прошла в детскую комнату, переоделась в чистое платьице и задумалась над тем, в каком виде познакомиться с Ломоносовым. В этот момент зазвонил её телефон. На экране высветилось «Муж». Наверное, опять ревнует. Или, может, забыл в какой детский садик ходят их дети? Додола скривилась: иметь несколько семей, пусть и любящих, – это так энергозатратно! Постоянные заботы.

– Алло, дорогой? – проговорила она, ответив на звонок. Её голос стал звучать ниже, с лёгкой хрипотцой – приятный голос взрослой женщины. Разговаривая с человеком на том конце провода, Додола стремительно росла – и вот, на её месте уже стояла прекрасная молодая женщина лет двадцати трёх. Она улыбнулась и покинула квартиру. Что ж, перед тем, как приступить к Ломоносову, ей нужно навестить все свои семьи. От некоторых, наверное, стоит избавиться – они уже порядком ей надоели.

Глава 7

В небо брызнул мощный фонтан земли, мелкие камни и куски асфальта разлетелись шрапнелью в разные стороны. Огромная земляная волна прошлась по улице, поднимая и переворачивая автомобили. Вшух! Глаза забило пылью, пришлось использовать очищающее заклинание. Где-то совсем рядом закричали люди, я оглянулся и увидел, что в одном из автомобилей осталась семья – мужчина, женщина и двое маленьких детей. Их автомобиль подкинуло в воздух и крутануло, и я в последний момент успел остановить его падение воздушное магической подушкой и поставить на землю. Как только машина заняла плюс-минус устойчивое положение, семья выскочила наружу и помчалась к ближайшему магазину. Немудрено – их чуть не швырнуло на торчащую арматуру, прямо на край глубокой трещины. Они были на волоске от гибели. Благо, Краснодарское чудовище не отреагировало на их телодвижения – оно явно было занято кое-кем поинтереснее.

Под землёй, без сомнения, развернулось жесточайшее сражение – дорога и тротуар бугрились от подземных толчков, которые были настолько сильны, что по нескольким зданиям побежали трещины. Нужно эвакуировать людей! Владимир отвлечёт монстра, а я за выигранное им время уведу отсюда всех испуганных жителей Москвы – освобожу место для сражения, так сказать. Чтобы можно было биться с тварью, не боясь, что можешь зацепить какого-нибудь зазевавшегося заурядника. Я побежал к стеклянным высоким дверям – входу в гостиницу – и тут же почувствовал, что характер подземных толчков изменился. Они ослабли, превратились скорее в мелкую вибрацию и направились ко мне. Стоп. Чудовище отреагировало на наш автобус, а потом – на меня, когда я выбежал на улицу. И вот, сейчас, оно, очевидно, заинтересовано именно мной. Возможно, монстр хотел схватить меня, а не Владимира?

Винтики в моей голове вращались с бешеной скоростью. Если мои догадки верны, то я не смогу помочь людям – напротив, я навлеку на них опасность. Я резко затормозил, развернулся и, сканируя территорию, потрусил рысцой в ту сторону, где никого не было – только пустые машины. Мы были далеко от окраины, так что увести монстра прочь от Москвы было бы сложно – преследуя меня, монстр просто бы разрушил половину города. Значит, придётся удерживать его на ограниченной территории и минимизировать последствия. Я ощущал себя как слон в посудной лавке: шаг вправо, шаг влево – и кто-нибудь может погибнуть. За моей спиной дрожала земля – ну что ж, кажется, мои предположения подтверждались. Сканирование показало, что за мной следовал не только монстр, но и Владимир. Правда, от него исходила «грязная» энергия – такое обычно бывает, если маг сильно ранен или истощён.

Прямо передо мной вверх ударила земляная рука, только в этот раз она была… грязной? Да, определённо. Как бы это странно ни звучало, но, когда рука схватила Владимира, она была более чистой. А сейчас – сочилась зловонной слизью, кое-где из неё торчал мусор и желтоватые кости. Она ударила меня, целясь в грудь, и её пальцы согнулись, словно когти гарпии, словно пытаясь вырвать моё сердце. Я поставил перед собой энергетический щит, но рука прошила его насквозь, почти не затормозив. Я отпрыгнул, уходя с линии атаки, и выругался. У Краснодарского чудовища слишком высокий ранг, я не смогу победить его в честном бою. Земляная рука сжала кулак и… внезапно расплескалась вонючей лужей. Она потеряла форму, стекла в яму и угрожающе заурчала. Монстр будто собирался с силами для очередного рывка – и действительно, через секунду надо мной вновь возвышалась земляная рука. Судя по всему, чудовищу сложно удерживать определённый облик и по сути своей оно абсолютно бесформенно.

– Ну давай, нападай. Чего сопли жуёшь? – проворчал я. Это было сказано в пустоту, чтобы снять напряжение. Но неожиданно чудовище… ответило? Из болотной лужи раздалось протяжное: «Те-е-е-е-е-е-е-е-бя-я-я-я-я-я пере-е-е–е-е-ежую-ю-ю-ю-ю!» Хотя это прозвучало так невнятно и скомканно, что могло быть всего лишь игрой воображения.

Я отвлёкся, и это стало моей ошибкой. Земля под моими ногами потрескалась, и из трещин проступила мерзкая жижа. Тонкой плёнкой она поднялась по лодыжкам, добралась до коленей и остановилась. Она не прожигала одежду и кожу, но держала крепко, намертво. Я не мог двинуться. Земляная рука распрямила ладонь и врезала мне по голове. Энергетический щит смягчил удар, но меня всё равно на несколько мгновений оглушило. Я проморгался и осознал, что меня буквально вбило в землю на сантиметров десять. Всё повторилось – монстр пару мгновений передохнул, разлившись грязью, и ударил меня по макушке. Бах! Меня вбило в землю ещё на десять сантиметров. Я попытался вызвать Теней, но доступ в Изнанку полностью перекрыло – мои слуги не откликнулись! Я позвал Крабогнома, но и он меня не услышал. Кто-то закрыл Изнанку, отрезал её от меня. Тени всё ещё были связаны с моим магическим ядром, но… Это как звонить с телефона, когда нет связи.

– Не тронь его! – прокричала где-то сзади Кристина. В полубессознательном состоянии я включил сканирование. Рядом с ней пульсировала энергия Саши, Софии и Егора. Ребята бросились мне на выручку, только вот это бессмысленно и опасно. Вся моя магия уходила на создание защитного щита и регенерацию. Где-то на краю сознания маячила мысль: монстр издевается. Он мог бы утащить меня под землю сразу же, как и Владимира, но специально растягивает удовольствие. Зачем? Странно. Вроде бы в этой жизни я с таким монстром не пересекался…

– Получай! – прорычал Егор и активировал первую ранговую способность. Его руки покрылись прозрачной слизью, которой он брызнул в монстра. На долю секунды грязь превратилась в желе, но сразу же эффект навыка Егора исчез, а потом и вовсе не появлялся. Первый ранг против восьмого или девятого – ну, это смехотворно. Удивительно, что вообще хоть какой-то эффект проявился. Однако ребята не собирались сдаваться. Глупо, очень глупо. Разумеется, на их месте я бы поступил так же, но… Они же просто погибнут и даже пикнуть не успеют! Им пока везло – Краснодарское чудовище упоенно вбивало меня в землю, но скоро оно закончит со мной и переключится на новые цели.

Кристина, Егор и Саша атаковали монстра своими способностями, но это было как мелкая дробь для слона. Краснодарское чудовище даже не повернулось к ним. Бах! Я погрузился под землю по грудь, из моего носа хлестала кровь. Я посмотрел вверх, наблюдая, как грязевая ладонь опускается к моей голове, собираясь нанести последний удар. Смертельный. Засвистел разрезаемый чем-то воздух, и перед моим лицом пролетел меч. Он разрубил грязевую руку, сделал полукруг и полетел обратно, как бумеранг.

– Не в моё дежурство, – над улицей зазвенел тихий, но мощный голос Владимира. Я оглянулся через плечо и поморщился: ну, плохо не только мне. У него в плече зияла дыра, а правая нога была сломана. Открытый перелом – кровь, торчащая кость, так что не нужно быть врачом, чтобы поставить диагноз. Его живот был разрезан, из-под яркого кимоно виднелось кровоточащая рана и синеватые внутренности. Обычный человек умер бы от болевого шока или потери крови, а у Владимира даже хватило сил, чтобы выбраться на поверхности… и атаковать монстра. Он активировал свою ранговую способность – ступень я не смог считать, так как сознание помутилось. Меч Владимира увеличился в десятки раз, до невообразимых размеров – он стал в длину больше, чем пятиэтажное здание. Казалось невообразимым, что человек способен удержать такую махину. Но Владимир мог. Раненый, изувеченный, покачивающийся от боли, он взмахнул этим огромным мечом и рубанул монстра. Лезвие врезалось в жижу и разбрызгало её во все стороны. Этот удар отнял у него последние силы, и Владимир рухнул на колени, а потом и вовсе завалился набок.

– Убирайтесь, – прошипел я. – Вам его не победить! Забирайте Владимира и убирайтесь! Спасите хотя бы тех, кого можете спасти!

Кристина смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых застыла вселенская боль. Она упрямо помотала головой и сделала шаг вперёд. Я считал её умной девушкой – одной из самых умных, которых видел за обе жизни, но сейчас… Сейчас я мысленно назвал её в сердцах дурой. Я уставился на неё и попытался передать мысль: «Если ты умрёшь вместе со мной, разве это мне поможет?» Не знаю, то ли мне удалось создать ментальный посыл, то ли всё было понятно по выражению моего лица, но Кристина одними губами прошептала: «Нет» – и сделала ещё один шаг. Дура! Егор упрямо бил Краснодарское чудовище своими способностями. А Саша… Саша как-то подозрительно зеленел. Да чтоб тебя Изнанка сожрала! Ты что, собираешься раскрыть своё монстриное происхождение?

– Убирайтесь! Я его задержу! – проорал я и, сконцентрировавшись, в яростном отчаянном порыве, активировал четвёртую ранговую способность. Был шанс, что хотя бы она подействует на высокорангового монстра. Вообще-то её нужно использовать для усиления соратников, но я надеялся, что хотя бы застану монстра врасплох. Не думаю, что его каждый день превращают в лёд. Я направил в него поток магии и представил, как грязь покрывается ледяной коркой. В тот же момент я ощутил, как моё тело окатило холодом. Удача! Краснодарское чудовище застывало! К сожалению, я тоже накрепко вмёрз в землю. Вот незадача… Я одновременно и организовал себе небольшую передышку, и сделал свои оковы ещё крепче. А очень скоро монстр поймёт, что лёд не вредит ему, и моё положение ухудшится.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – закричал монстр, его визгливое бульканье больно ударило по ушам. У меня закончился магический резерв, и ранговая способность автоматически отключилась. Но монстр почему-то так и остался ледяным, только вот… начал распадаться на осколки. От него откалывались ледяные куски и рассыпались в крошево, очень скоро вся дорога была покрыта мелкой серебряной пылью. Монстр продолжал орать, ни на секунду не затыкаясь, словно его мучительно, с особой изощрённостью пытали. От него исходили магические пульсирующие волны, которые беспорядочно бились о стены близстоящих домов. В конце концов, у Краснодарского чудовища получилось вернуть себе грязевой облик – оно врылось в землю и пробурило ход в её глубины. Но почему-то за ним вился лёгкий пар, который обычно клубится над ледяными предметами, внесёнными в тёплое помещение.

Вибрация удалялась – монстр, определённо, сбегал. Не понимаю – почему. Он победил. Эта тварь почти убила Владимира и собиралась прикончить меня. До приезда сидровцев ещё минут шесть, так что монстр вполне мог сожрать нас и смыться. Моей последней мыслью было: «Может, Краснодарское чудовище – теплолюбивое существо?» А в следующее мгновение я потерял сознание и на мир опустилась непроницаемая темнота.

* * *

Московская канализация, через пять минут.

Дмитрий Нахимов плыл по сточным водам, тщетно пытаясь смыть с себя лёд. Отвратительный холод неумолимо захватывал его бесформенное расплывшееся тело. Он испытывал невыносимую боль, словно кто-то его жёг, резал, разрывал и растягивал одновременно. Он не понимал, что с ним происходит, но из-за этого ему пришлось оставить Ломоносова и сбежать. Он почти уничтожил мальчишку! Почти сравнял с землёй в прямом смысле этого слова! Нахимов оглянулся и взвыл с новой силой – на поверхности мутной воды плавали кусочки грязи. Он распадался на части! Мерзкий Ломоносов… Он разрушил его жизнь, но ему показалось этого мало! Он решил разрушить и его тело! Разве ему так сложно было позволить себя убить? Разве Нахимов так много хотел? Просто раздавить его, уничтожить, расплющить, переварить…

Внутренности скрутила сильная судорога, и Нахимов, жалобно забулькав, погрузился под воду. Он растёкся по дну, рядом с обёртками от мороженого и объедками. Он больше не мог двигаться – его тело разваливалось. Нахимов умирал и проклинал Ломоносова. Он даже не догадывался, что с ним сыграло злую шутку зелье, которое он выпил. Оно адаптировало его к канализации, в которой он прятался, и превратило в зловонного монстра. Оно же сейчас пыталось перестроить его молекулярное строение и переделать в ледяного монстра. Но энергии на это не хватало, к тому же тело Нахимова истратило свой запас прочности и больше просто-напросто не могло выдержать мутаций. Поэтому запустился процесс разрушения.

– Будь ты проклят! Проклят! – всхлипнул Нахимов. – Ты специально сделал это со мной!

Он и не подозревал, что это была одна большая случайность. Марк Ломоносов использовал четвёртую ранговую способность в отчаянном порыве, абсолютно уверенный, что ничего толкового не выйдет. Однако его навык идеально наложился на действие зелья, выпитого Нахимовым.

– По крайне мере… По крайней мере, они меня запомнят… – булькал Нахимов на последнем издыхании. – Думали, что могут выкинуть на помойку… Выкинуть на помойку! Они запомнят… Запомнят меня! Вся Империя запомнит моё имя!

Самым бесславным образом Нахимов умер в канализации и бесследно растворился в сточных водах. Он ни секунды не сомневался, что Российская Империя будет долгие годы говорить о нём, Нахимове, который стал легендарным Краснодарским чудовищем. Он умер в счастливом неведении, потому что… Потому что, если бы он узнал правду, то умер бы ещё раз – но уже от негодования. Никто и никогда не соотнесёт имя Дмитрия Нахимова с Краснодарским чудовищем. Да и о канализационном монстре все скоро забудут. Но главное – Марк Ломоносов тоже не поймёт, с кем сражался. Грандиозная месть Дмитрия Нахимова по итогу окажется пустым пшиком.

* * *

Я очнулся на больничной койке и первые несколько секунд тупо пялился в потолок, пытаясь вспомнить, как здесь очутился. Точно! Москва, автобус, возвращение в Краснодар, монстр! Я подскочил и подорвался с кровати, с меня слетели датчики, и монитор, стоящий на тумбочке, возмущённо запиликал. В палату забежала медсестра и всплеснула руками:

– Молодой человек, немедленно ложитесь обратно!

Она силой уложила меня в кровать, накрыла одеялом, заботливо подоткнула края и закрепила на мне все датчики. Монитор размеренно запищал. Медсестра вытащила планшет с бумагами – видимо, мои медицинские документы, – кивнула и направилась на выход, предупредив:

– Если снова встанете, я привяжу вас ремнями, как особо буйного!

Через несколько минут она вернулась с металлическим подносом – дала мне три вида таблеток и поставила капельницу. Я не пытался сбежать и не возмущался. Откровенно говоря, на меня накатила такая слабость, что я с трудом шевелился. На секунду я испугался, что словил настолько сильное истощение, что во второй раз спустился по рангам. Но нет, мой четвёртый ранг остался со мной. Интересно, что стало с Краснодарским монстром? Медсестра отказывалась отвечать – настырно твердила, что мне противопоказаны любые волнения. Посещения тоже были ограничены. Она сказала, что из-за сильного истощения я плохо контролирую свою магию и у меня случилось три спонтанных магических выброса, пока я валялся без сознания. Они были слабенькими, так что выбрасываться было фактически нечему, но врачи обязаны убедиться, что я не опасен для других людей.

– Владимир жив? – спросил я, когда медсестра перевязывала мне рану на правой руке.

– Жив, цел, орёл, – проскрипел Владимир, который незаметно зашёл в мою палату и остановился около дверей. Он был так перебинтован, что больше походил на мумию, и передвигался на костылях. Медсестра недовольно поджала губы, но промолчала. Владимир подождал, когда она уйдёт, и, подтянув стул, уселся рядом с моей кроватью. Вздохнув, он протянул: – Ты почувствовал, что твою магию ограничили?

– Что? – я попытался прикинуться дурачком.

Владимир усмехнулся:

– И мы оба знаем, кто это сделал. Кажется, Перун очень тебя любит.

Глава 8

Владимир усмехнулся:

– И мы оба знаем, кто это сделал. Кажется, Перун очень тебя любит.

Я не посчитал нужным притворяться, что ничего не понимаю, и поэтому, приподняв брови, открыто спросил:

– Откуда вы знаете?

– Давай я коротко обрисую тебе ситуацию. Не переживай, нас никто не услышит и не увидит. Даже там, – Владимир поднял указательный палец и многозначительно ткнул им в потолок. Правда, почти сразу же он отвлёкся, с кряхтением наклонился и попытался почесать сломанную ногу под гипсом. У него не получилось, и он, оглядевшись, подхватил со столика ручку и повторил попытку. Судя по блаженному вздоху, в этот раз всё прошло удачно. Владимир снова сосредоточился на мне и заговорил: – Ты – парень умный. Я бы сказал, даже хитрожопый. Так что неудивительно, что ты догадался, кто точит на тебя зуб. Хотя… Перун окончательно потерял берега. Тут бы и дураку уже стало понятно, кто его преследует.

– Потерял берега? – я ухмыльнулся. – А как погляжу, вы уверены, что нас точно-точно никто не подслушает. Не слишком ли самонадеянно, учитывая, что вы оскорбляете Старшего Бога?

Владимир хмыкнул, вытащил из кармана сферу, выточенную из розового опала, и, положив её на столик, с силой крутанул. Сфера завертелась словно юла и соскользнула к нему на протянутую ладонь, и Владимир спрятал её в карман. Я не мог использовать магию из-за истощения, но даже без сканирования чувствовал, что от небольшой сферы исходит мощная энергия. Потусторонняя. Или божественная.

– Возможно… – протянул Владимир с лёгкой улыбочкой. – Всего лишь возможно, что ты вызываешь интерес не только у Перуна. Ты слышал про Соглашение о невмешательстве? Боги договорились, что не будут вмешиваться в людские судьбы, чтобы не воцарился хаос. Ты, наверное, слышал о Троянской войне? Тщеславные греческие Боги устроили распри, и это вылилось в ужасающую войну. Тысячи смертей, насилие, бессмысленная жестокость… – он с осуждением покачал головой. – Но Славянские Боги умеют учиться на чужих ошибках. Они ценят своих подданных и не желают их смертей из-за мелких божественных ссор. Ведь что для Бога – мелочь, для человека может стать катастрофой.

– Мудрые, мудрые Боги, – с иронией протянул я.

Владимир нахмурился и резко сказал:

– Ты зря насмехаешься над нашими покровителями. В конце концов, именно они послали меня к тебе, чтобы защитить, – он постучал пальцами по забинтованному животу и задумчиво уставился в стену. – Иногда кто-то из Богов… Как бы сказать помягче? Зарывается. Да, пусть будет зарывается. И тогда другим Богам приходится принимать меры и одёргивать его, возвращать на путь истинный. Но всё становится гораздо сложнее, если правила нарушает верховный Бог. Всегда мудрый, справедливый правитель, на мнение которого полагались, вдруг начинает творить… нечто странное. Например, преследовать одного никчёмного мальчишку, – Владимир перевёл взгляд на меня, пожал плечами и тут же поморщился от боли. – Прости, Марк, но до комы ты действительно был никчёмным. Я даже начинаю верить в истории вроде: «После удара молнии человек заговорил сразу на десяти языках!» Ведь передо мной живое доказательство.

– Даже не знаю, мне обижаться или загордиться, – я насмешливо фыркнул.

– На правду не обижаются, – парировал Владимир и продолжил: – Какое-то время мои покровители не вмешивались и наблюдали. Они предполагали, что всё закончится, после того как ты впал в кому. Но ты смог выкарабкаться, и Перун пустился в разнос. Он уже не просто тебя преследовал, но действовал самостоятельно, напрямую и без посредников. А это строжайше запрещено. На подобные выходки уже нельзя закрывать глаза.

– Но ваши покровители закрывают, – я невесело рассмеялся. – Ну, или, по крайней мере, боятся высовываться. Судя по тому, куда вы ведёте, они устроили заговор? Боятся выступить против и хотят сперва набрать компромат, заручиться поддержкой других Богов… и, не знаю, найти какой-нибудь сильный артефакт, чтобы приструнить Перуна? Кстати, сколько у вас покровителей? Я слышал всего лишь о двух Родах, которым помогают двое Богов, и вы не принадлежите ни к одному из них.

– Род Ломоносовых благословили пятеро Богов, – холодно заметил Владимир.

– О которых давным-давно ничего не слышно. С таким же успехом мне могло покровительствовать сто пятьдесят Богов. Результат был бы тем же, – я устало прикрыл глаза, переводя дыхание. Всё-таки Владимир воспринимал меня как юнца, который не осознаёт всю серьёзность происходящего. Он разговаривал со мной скорее как с ребёнком, а не взрослым. Утаивал информацию, а то, что озвучивал, пытался смягчить. Он явно считал, что мне не стоит знать всё. И меня это не устраивало. Я пристально на него посмотрел и сказал: – Вы можете не пудрить мне мозги. Я прекрасно понимаю, что Боги не стали бы меня спасать по доброте душевной. Скорее всего, они хотят понаблюдать за мной, чтобы понять, зачем меня преследует Перун. И чтобы получить выгоду. Вероятно, я стану разменной монетой. Конечно же, ради благих целей. Чтобы Соглашение больше не нарушалось.

– Твой сарказм неуместен, – голос Владимира совсем уж заледенел. Однако я готов был поклясться, что его недовольство было наносным, а в глубине глаз плясали одобрительные огоньки. – А что насчёт моих покровителей… Они не помогают моему Роду. Лично я заслужил их внимание и заступничество, они сделали меня избранным. Моя храбрость показалась им… интересной. В той битве, когда я истратил всю свою магию, именно они спасли меня. Именно они излечили моё магическое ядро, – он скривился. – После такого магического истощения становятся калеками – магию просто невозможно вернуть. Мой долг перед Богами рос с каждым днём, и вот наступил час его отдать. Моё задание – присматривать за тобой и защищать по мере сил. Хотя моя защита тебе зачастую и не нужна.

Мы столкнулись взглядами, и Владимир замолчал. Он словно ждал, что я в чём-то признаюсь. Знает, что «странные» происшествия в Академии – дело моих рук и Крабогномьих клешней? Или, может, Боги рассказали ему о моих связях с Краснодарской преступностью и Ронинами? Ну, чистосердечное признание я всё равно не собираюсь организовывать. Я растянул губы в насмешливой улыбке и поднял руки, будто бы сдаваясь:

– Ладно, ладно. Я понял. Вы хотите предотвратить божественные распри, а как следствие – человеческие войны. Решить всё тихо-мирно. Но вы могли продолжать слежку тайно, всё равно ведь околачиваетесь поблизости. Так объясните мне причину? Зачем вы ко мне пришли? Разум помутился из-за тяжёлых ранений?

Владимир закатил глаза, и я вдруг почувствовал, как невидимая рука отвесила мне по лбу сильный щелбан.

– Ломоносов, ты ведь сейчас слабее котёнка и не сможешь даже увернуться, если я захочу тебе врезать, – предупредил он.

– Сперва дохромайте до моей кровати, – из чистого упрямства я напрягся, послал магический импульс и притянул к себе его костыли. От этого простого заклинания я чуть не потерял сознание. Обессиленно рухнул на подушку и закрыл глаза, тяжело дыша.

– Гадёныш, – Владимир запрокинул голову и расхохотался, но в следующую секунду поперхнулся, с тяжким охом схватился за раненый живот и поморщился. – Проклятое чудовище… А я говорил, что в Кубань столько гадости сливают, что скоро из неё монстры полезут! Никаких Данжей не надо… – он переждал несколько мгновений, чтобы восстановить дыхание, и произнёс: – Вернёмся к делу. Откровенно говоря, я просто решил, что поболтать с тобой будет гораздо… продуктивнее. Следить за тобой постоянно я всё равно не могу, поэтому могу упустить что-то важное. А вот если ты осознаешь всю серьёзность ситуации и пойдёшь на контакт…

– Это облегчит вам работу, – понятливо закончил я и задумался. Любопытно, действительно ли он верит, что Перун внезапно и без причины зациклился на Роде Ломоносовых. Неужели никто не соотнёс те сказки, которые я нашёл, и исчезновение Рода Святовита, гибель Марены, уничтожение Рода Ломоносовых? Ни у кого не хватило смекалки? Или такая версия казалась настолько невероятной, что о ней просто никто не задумывался? Я погрузился в размышления и молчал слишком долго. Владимир подозрительно на меня уставился, приподняв брови. Может быть, стоит ему немного намекнуть и посмотреть, какие выводы он сделает. И сделает ли вообще. Я прочистил горло и поинтересовался: – Вам в детстве читали сказки?

– Что? – Владимир опешил и не смог скрыть изумления.

– Ну, сказки, – я улыбнулся. – Один из жанров фольклорной художественной литера…

– Я знаю, что такое сказки, – перебил меня Владимир.

– Мне интересно, знаете ли вы конкретные сказки. О том, как и кому Перун проигрывал.

– Не припомню, – он медленно покачал головой и пообещал: – Но почитаю.

– Отлично, – я с довольным видом сложил руки на животе. – А я за это пообещаю вам, что буду с вами сотрудничать и сразу же расскажу, если Перун снова попытается мне насолить.

– Сказки в обмен на сотрудничество? Договорились. Странный ты парень, Ломоносов. На тебя Бог охотится, а ты шутки шутишь, – Владимир попытался подтянуть к себе костыли целой ногой, но у него не получилось. Он раздражённо на меня зыркнул, повторил попытку, но по итогу признал поражение и зычно позвал медсестру. Уже знакомая мне женщина в белом халате вбежала в палату, и Владимир потребовал: – Подайте мне костыли.

Медсестра окинула нас внимательным взглядом – видимо, оценивала наше состояние, не требуется ли вызвать врача, сделать исцеляющий укольчик или перебинтовать раны. Поняв, что мы в порядке, она внезапно сложила руки на груди и строго отчитала Владимира:

– Молодой человек, вообще-то есть такое понятие, как «вежливость».

– Пожалуйста, подайте мне костыли, – процедил он.

– Над тоном ещё поработайте, – посоветовала медсестра, но выполнила его просьбу и даже помогла ему доковылять до выхода.

На пороге Владимир остановился, оглянулся через плечо и бросил:

– Я скину тебе звонок. Запиши мой телефон, чтобы всегда быть на связи.

– Хорошо. Погодите! – я спохватился в последний момент. – Вы хоть скажите, я в Краснодаре или Москве?

– Мы пролежали в Москве четыре дня. А когда наше состояние стабилизировалось, нас транспортировали в Краснодар.

Визит Владимира был единственным светлым пятном в тоскливом больничном бытии. Медсестре, которая, как оказалось, была приставлена лично ко мне, могли бы позавидовать Императорские Гвардейцы – настолько она была непоколебимой. Из-за того, что слабенькие магические всплески у меня продолжались, врачи запретили посещения, и по итогу Владимир за целую неделю был моим единственным гостем. Медсестра не пропустила ребят – а ведь они чуть ли не устроили осаду моей палаты и приходили в больницу каждый день. Кристина ругалась с медсестрой и даже цитировала больничный устав и различные Кодексы. Включая Уголовный – кажется, пыталась припугнуть медсестру тюрьмой, мол, она нарушает мои права. Но медсестра не пошла на уступки – ни угрозы, ни подкуп на неё не подействовали. Женщина-скала, блин. Так что я отдыхал и отчаянно скучал. Лишь на девятый день врач разрешил посещения – по одному человеку в день, время посещения ограничено, не больше пятнадцати минут. Когда я это услышал, то мне захотелось взвыть.