Текст книги "Повелитель теней. Том 5 (СИ)"

Автор книги: NikL

Соавторы: Вик Романов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Виктория, пожалуйста, позволь мне заняться своими делами, – вежливо попросил я. – Ты же помнишь, я говорил, что у меня мало свободного времени? Я занят. Прости, если дал тебе ложные надежды, но я просто сопровожу тебя на бал. В кино, по магазинам или в парк аттракционов я с тобой не пойду. У меня есть девушка, и я не собираюсь ей изменять.

– Но ты можешь её бросить, – сердито сложила руки на груди Виктория.

– Нет, не могу, – грубовато отрезал я. – Да чтоб меня Изнанка сожрала! Мы не будем встречаться! Я не буду с тобой гулять! Я просто составлю тебе компанию на балу!

– Не нужна мне твоя компания! – вдруг визгливо закричала Виктория, отвесила мне пощёчину и, развернувшись на каблуках, поскакала к воротам Академии. Я ошарашенно проводил её взглядом и нервно рассмеялся. Что сейчас было? Я как будто очутился в идиотской мыльной опере! Ну, либо в детском садике. А ведь всё невинно начиналось – всего лишь повёз раненую кошку в ветеринарную клинику. А потом и кошка оказалась хитрожопой шантажисткой, и её хозяйка – чокнутой истеричкой. Я сделал мысленную пометку – не вестись на жалобные просьбы Виктории. Да, она простодушная, но в то же время – чрезмерно наглая.

От размышлений меня отвлёк телефонный звонок. На экране высветилось «Маша». Я поднял трубку и на том конце провода раздался взволнованный голос Маши. Она, словно боялась, что её кто-то прервёт, быстро-быстро выговорила:

– Я не видела лица, но это какая-то девушка! Она нападёт на тебя, когда тебе подарят золотой цветок. Она вонзит в твою спину отравленный кинжал! Это будет какой-то праздник, там будет много нарядных людей. Я не видела её лица… – у неё закончился воздух, она шумно вдохнула и с облегчением выдохнула: – Фух, успела. Хоть что-то.

– И тебе привет, – сказал я и уточнил: – А в каком смысле успела?

– Ерунда какая-то творится, – хмыкнула Маша. – Кстати, у тебя совсем вопросов не возникло, почему я тебе давным-давно не звонила?

– Возникло, но я был занят…

– Не оправдывайся, – рассмеялась Маша. – Просто забыл, да? Ну, честно говоря, я тоже о тебе забыла. Точнее – пыталась забыть намеренно. Дело в том, что в последний месяц меня преследовало странное ощущение, словно я постоянно о чём-то забываю. И мне казалось… Нет, я была уверена, что ты с этим как-то связан. Это могло происходить и днём, и ночью. В какой-то момент я просто обнаруживала себя где-то и не понимала, как там очутилась. Отец возил меня по врачам, он испугался, что это побочка от частого использования моих способностей, но… пусто. Ничего не нашли. А потом я заметила, что после таких «амнезий» я почему-то обязательно вспоминаю тебя. Словно последняя мысль перед провалом памяти была именно о тебе. Я всё проанализировала и поняла, что у меня не было ни одного видения о тебе. Вообще.

– Ну, ничего странного. Я не очень интересный человек. Зачем тебе смотреть видения, в которых я зубы чищу? – небрежно бросил я, но внутренне напрягся.

Я даже по телефону почувствовал, как Маша закатила глаза.

– Расскажи об этом кому-нибудь другому, – фыркнула она и продолжила: – Я же хотела помочь тебе и ребятам на расстоянии, быть полезной. И после того случая, ну, когда я звонила в последний раз… В общем, я поставила себе цель – провоцировать видения о тебе. Однако проблема в том, что я не могу вспомнить ни одного видения о тебе. И даже того, что я провоцировала эти видения. Ну, словно я поставила цель и старательно её игнорирую. И в какой-то момент я решила обязательно её выполнить. Просыпалась с этим намерением и засыпала с ним же. Однако… не выполнила. А вдобавок мои провалы в памяти участились. После этого я отчаялась и постаралась вообще о тебе не думать.

– И перестала терять память?

– Ага, – подтвердила Маша. – Всё затихло. Правда, все мои видения ограничивались только тем, будут ли утром в соседней булочной свежие пирожки с вишней. Но сегодня, во сне, я увидела, как тебя убивает какая-то девушка. К сожалению, из-за того, что я долго блокировала все видения о тебе, всё было размытым. Многие детали я просто не увидела. Прости.

– Это ты меня прости, – попросил я. – Как оказалось, я совершенно не умею дружить на расстоянии. Погрузился в свои дела и даже тебе не позвонил – узнать, в порядке ли ты. Давай сейчас я вернусь в Академию, найду бумагу и ручку и подробно всё запишу. Только трубку не клади – вдруг тебе опять попытаются стереть память.

– Да уж, не хотелось бы… – усмехнулась Маша. – Как там Крабогном поживает?

Глава 22

Ректорат, ранний вечер, собрание Психотроников.

Виктор Викторович сидел в углу комнаты и наблюдал за Психотрониками, едва сдерживая ярость. В последние дни он не чувствовал себя хозяином в собственной же Академии! Нет, разумеется, Академия ему не принадлежала, однако он был её законным директором, Император наделил его властью и правом управлять этим учебным заведением так, как он посчитает нужным. С некоторыми нюансами, но всё же. Виктор Викторович злобно отхлебнул чай, намеренно сёрбая, да так громко, что парочка Психотроников не выдержала такого грубого нарушения этикета и с осуждением на него покосилась. Директор их проигнорировал и сделал ещё один глоток. Мало того, что они преследовали его сестру, так ещё и оккупировали его Академию! Мерзость! Они распоряжались его имуществом и приказывали ему, словно он был слугой. Возмутительно! Вот и сегодня – Психотроники велели отменить занятия и дать выходной всем преподавателям, чтобы они смогли провести собрание. Мол, им надоело притворяться никчёмными охранниками-людишками. Виктор Викторович поморщился – с таким снобизмом он давно не сталкивался. С учётом того, что в Академии работают лучшие охранники Краснодара – не простые сторожа, а высококвалифицированные воины.

Самое паршивое, что даже подслушать Психотроников не получится, – эти бледные гадины общались мысленно. Возможно, считают, что открывать рот – ниже их достоинства. Паршиво… Виктор Викторович заварил себе ещё чая и прикрыл глаза, вспоминая, когда видел сестру в последний раз. Она отчего-то его сторонилась и отводила взгляд. Кажется, доверие между ними окончательно разрушилось. Это сильно его расстраивало. Отчуждение сестры, Психотроники, проблемы Академии… Виктор Викторович боялся подумать, что с ним было бы, если бы не Ариадна – его единственная отрада.

– Директор! – прогрохотал звучный голос под потолком комнаты. Ни один Психотроник не пошевелился, голос словно исходил из ниоткуда и одновременно отовсюду. Виктор Викторович едва сдержался, чтобы не поёжиться, – у него было чёткое ощущение, что из каждого угла на него пялятся сотни враждебных глаз. Тем временем голос продолжил свою речь: – Мы решили, что не покинем Академию, пока не отыщем убийцу наших собратьев. Отныне и до тех пор, пока он не получит заслуженное наказание, мы будем жить в Академии. По официальной версии, охрана, которой мы притворялись, уедет завтра. Поэтому больше нас никто не увидит – ни в нашем истинном обличье, ни в ложном.

– Вы не можете жить в Академии, – возразил Виктор Викторович и поморщился, оттого как скрипуче и неприятно это прозвучало. – Гостевые комнаты, в которых вы живёте, предназначены для гостей, а не… А не для вас! Вы занимаете место и тратите ресурсы Академии!

– Мы не изменим решение, – процедил голос, и Психотроники растворились в воздухе. Виктор Викторович проморгался и пустил волну магии по комнате, чтобы понять, где они находятся, но ничего не обнаружил. Ментальные фокусы. Взглянув на часы, он покачал головой. Скорее всего, он не заметил, как пролетело несколько минут. К тому же он не помнил, что происходило в ректорате… В памяти остались только слова: «Мы не изменим решение!» и «Не покинем Академию». Виктору Викторовичу остро захотелось напиться. Вообще-то он не злоупотреблял алкоголем, да и в целом пил очень редко – его прекрасные золотые волосы тускнели от спирта. Однако сейчас это казалось ему единственной возможностью отдохнуть и хотя бы немного забыться. Его телефон зазвонил – сработало напоминание. На экране горели ярко-красные буквы: «Свидание с Ариадной. Ромашки и пицца с ананасами». Виктор Викторович самую малость повеселел – наконец-то он нашёл родственную извращённую душу, которая тоже обожает пиццу с ананасами. Так, запой отменяется, романтика даст бой унынию!

Он покинул ректорат, закрыл его и пошёл к комнатам Ариадны – они фактически уже жили вместе, но чтобы не рухнуть сразу же, в начале отношений, в серую бытовую рутину, иногда ночевали раздельно и устраивали романтические свидания. Виктор Викторович попытался настроиться на позитивный лад, однако в его голову назойливо лезли беспокойные мысли – о Психотрониках, сестре, драке студентов – Вениамин, воспитанник Божественного интерната, уже получил в нос от старшекурсников. Ещё и документы нужно оформить, проверить всю бухгалтерию – конец года требует подтянуть все хвосты и сдать отчётность. Дела, дела…

Мимо него прошмыгнула группка студентов – человек пять или шесть, он не успел сосчитать. Они постарались побыстрее скрыться за углом, но Виктор Викторович услышал обрывок их разговора – они спорили, когда должность преподавателя Энергообмена снова освободится. Почему-то по Академии распространилось мнение, что эта должность проклята – что никто и никогда не сможет проработать на ней дольше трёх месяцев. Откуда такие цифры? Виктор Викторович не знал. И знать не хотел. И вообще – он даже подумывал наслать на сплетников болезненные прыщи на язык, чтобы не болтали попусту. Но в итоге всё-таки их пощадил. Бр-р-р-р-р, ему страшно было думать, что Ариадна уволится. Не дай Сварожич в конце года искать нового преподавателя!

Он постучал в дверь, и Ариадна тут же ему открыла – словно стояла с той стороны и ждала его появления.

– Привет, – поздоровался Виктор Викторович и только в этот момент осознал, что забыл купить ромашек. Да чтоб Психотроников леший задрал – так ему мозги задурили, что даже напоминание на телефоне не помогло! Хорошо хоть, что до Ариадны дошёл, а то завалился бы по привычке в свою комнату и вырубился, а завтра пришлось бы краснеть от стыда. Ариадна, конечно, была солнышком и самой милой девушкой, которую он встречал в своей жизни, но… Внезапно Виктор Викторович понял, что уже минуты две или три стоит, молчит и слепо пялится куда-то над плечом Ариадны.

Она с непониманием улыбнулась и вопросительно протянула:

– Витя?

– Прости, прости, – всполошился директор. – Я совершенно забыл о цветах. А ведь обещал порадовать тебя ромашками.

– Хорошо, что я не забыла о своём обещании приготовить ужин, иначе мы бы сегодня сидели голодными, – рассмеялась Ариадна и впустила его внутрь. На ней был полупрозрачный белый пеньюар, под которым просвечивалось кружевное бежевое бельё. У Виктора Викторовича пересохло во рту – он сразу-то и не заметил её прекрасный наряд. Перехватив его восхищённый взгляд, Ариадна мило хихикнула и произнесла: – Не волнуйся. Я поняла, насколько ты устал именно потому, что ты не обратил ни малейшего внимания на мои новые трусики.

Стол был уже сервирован. Ариадна вынесла большое блюдо с жареными крылышками – в маринаде из имбиря, мёда и острого перца, прямо как Виктор Викторович любил! Он застонал от блаженства, насыпал себе салатика из огурцов и помидоров, выбрал крылышко позажаристее и впился в него зубами. Ариадна наложила еды в свою тарелку, но вдруг с отвращением поморщилась и отодвинулась от стола, пошла на кухню и налила лимонно-мятного лимонада. Странно. Она всегда отличалась отменным аппетитом.

– Что-то случилось? – мягко спросил Виктор Викторович, взяв Ариадну за руку. – Ты заболела?

– Ну, можно и так сказать, – криво усмехнулась она.

Виктор Викторович окаменел и начал забрасывать её вопросами:

– Ты уже была у врача? Какой диагноз? Это лечится? Почему ты раньше не сказала?

– Не лечится, – ответила Ариадна и, подождав, когда Виктор Викторович побледнеет от ужаса как покойник, добавила: – Я беременна.

Тот несколько секунду смотрел на неё широко распахнутыми глазами, а потом нервно воскликнул:

– Нет!

Настал черёд Ариадны бледнеть. Она отшатнулась и сдавленно пробормотала:

– Как скажешь… Я сама воспитаю ребёнка…

До Виктора Викторовича дошло, что он ляпнул, и он моментально исправился:

– Да нет же, я не об этом! Прости, моя голова забита мыслями об Академии… Когда шёл к тебе, я как раз думал, как прекрасно, что ты преподаёшь Энергообмен. И как ужасно было бы искать нового преподавателя… Я был так этим обеспокоен, что первой моей мыслью было – ох, леший меня побери, Ариадне придётся покинуть должность! Я совсем не это имел в виду… Я очень, просто невероятно рад! – Виктор Викторович остановился, и наконец-то в его глазах загорелся огонёк осознания. Он всплеснул руками, осторожно схватил Ариадну за плечи и проникновенно прошептал, словно не верил тому, о чём говорил: – Ты правда беременна?

– Да, – кивнула она и подозрительно уточнила: – А ты правда рад?

– Да.

Они обнялись, а Крабогном, который как раз в этот момент решил навестить своего непутёвого друга, стоял в углу комнаты – невидимый, полностью скрытый в тенях. В правой клешне он держал картонный стаканчик с горячим какао – его он сварил самостоятельно, напугав до чёртиков поваров Академии, которые решили, что на их кухне завёлся полтергейст. В левой же он сжимал билеты на балет – прочитал в какой-то статье, что девушки любят культурные мероприятия. В способности директора красиво ухаживать Крабогном не особо верил, поэтому решил ему помочь. Однако, как оказалось, директор был весьма умел в другой науке. Крабогном смотрел на счастливую парочку, и внутри него разливалось тепло. Всё-таки есть в нём талант создавать настоящую любовь! Может, ему открыть собственное агентство знакомств и подрабатывать там свахой?

* * *

Когда я добрался до общежития, Маша по второму кругу пересказала всё, что с ней происходило в последние дни, и снова описала своё видение. Я не стал её расстраивать, но по факту её пророчество было почти бесполезным – праздник, девушка без лица, отравленный нож. Никаких опознавательных знаков, никакого намёка, кто это может быть. Мне теперь бояться всех девушек? Избегать всех праздников? Разумеется, я оценил своё окружение и прикинул, кто бы мог быть этой загадочной девушкой. Подозрения пали на Викторию Столыпину – больно уж она странная, непоследовательная и взбалмошная. Вдобавок пригласила меня на бал в Божественный интернат – чем не праздник? А вот с тем, что происходило с Машей, было куда понятнее – определённо, причиной её потерь памяти был Перун. Не нужно семи пядей во лбу, чтобы догадаться – Маша добилась поставленной цели. Она смогла увидеть не одно, и даже не два пророческих видения обо мне. Её упорство было вознаграждено – она едва ли не через день видела моё будущее… и моментально его забывала. С помощью Перуна, разумеется. Она отнеслась к этому довольно беспечно – немного испугалась, постаралась обо мне не думать, но сейчас снова воодушевилась и твёрдо решила не сдаваться.

На прощание она мне пообещала:

– Я буду пытаться снова и снова. Будь, пожалуйста, на связи. Как только я что-то увижу, так сразу же тебе и позвоню. Никто не успеет стереть мне память. Даже Бог!

Я был настроен весьма скептично – меня не отпускало интуитивное чувство, что она совершает огромную ошибку. Короче, чуйка вопила, что идея паршивая. Поэтому первым делом после разговора с Машей я отправился в библиотеку, где насобирал стопку книг о стирании памяти и углубился в чтение. Ничего хорошего я не вычитал – все книги сулили Маше отмирание нервных клеток, ухудшение работы мозга и постепенное угасание. Средневековый экспериментатор-чернокнижник, которого впоследствие казнили за его «научные» исследования, изучал стирание памяти и его последствия на людях. Его несчастные подопытные через год ужасных экспериментов полностью теряли связь с реальностью и не могли нормально функционировать. Они постоянно галлюцинировали, а под конец и вовсе неподвижно лежали и пускали слюни. Я поморщился: для такого урода-экспериментатора повешение – слишком лёгкая смерть.

Значит, мне необходимо просто отговорить Машу и объяснить ей последствия необдуманных действий. Однако… Надо кое в чём убедиться. Я пошёл к Виктору Викторовичу: его сестра обладает пророческим даром, к тому же он активно помогал Маше в освоении её способностей. Он точно должен в этом разбираться. Я нашёл комнату директора и постучал. Мне никто не ответил. Я потоптался перед дверью ещё пару минут и развернулся, чтобы идти обратно, однако услышал приглушённый смех Виктора Викторовича. Он доносился из соседнего коридора. Я заглянул за угол – по узкому тёмному проходу крались Виктор Викторович и Ариадна, хихикая как школьники. Я громко откашлялся, привлекая их внимание. Они в ту же секунду выпрямились и натянули на лица серьёзные мины.

– Я догоню, – сказал Виктор Викторович, мягко подтолкнув Ариадну к своей комнате, а потом кивнул мне и, поманив за собой, отошёл к тёмной нише чуть в глубине коридора. Когда я приблизился к нему, он набросил на нас купол тишины, чтобы никто нас не смог подслушать, и слегка раздражённо поинтересовался: – Ломоносов, что опять случилось?

– Ничего? – я нарочито захлопал глазами. – С чего вы взяли?

– Не дури мне голову. Ты не идиот и не стал бы злоупотреблять моим расположением без весомой причины, – скривился директор. – Выкладывай всё подчистую или не трать моё время.

– Уговорили, – я усмехнулся и перешёл на серьёзный тон: – Меня интересует, как поведёт себя пророческий дар, если оракул настроится на определённого человека.

– Один раз настроится? – уточнил Виктор Викторович.

– Много раз. Очень-очень много раз. Допустим, оракул долгое время пытался вызвать видения только об одном человеке.

– Ты помнишь побочные эффекты, которые появились у Маши после лаборатории Психотроников? Да, я в курсе. Моя сестра побывала там же, я мог бы догадаться, просто размышляя логически, – хмыкнул директор. – Ну и, конечно же, я получаю информацию о состоянии здоровья всех моих студентов. Правда, возможно, иногда приплачиваю врачам, чтобы эта информация не ушла дальше меня… Не суть. Лекарства Психотроников специально направлены на то, чтобы не только пробудить дар, но и сделать так, чтобы он проявлялся бесконтрольно. В таком случае, даже если они по ошибке отпустят сильного оракула, он очень быстро себя выдаст, не способный остановить свои пророчества. То, о чём ты спрашивал, работает примерно так же. Настраиваясь на определённого человека, оракул погружается в его поле судьбы. Ничем хорошим это не закончится. Однажды, много лет назад, я видел в лаборатории Психотроников оракулов, которых приставили к известным зарубежным политикам. Их заданием было следить только за ними – по одному политику на оракула.

– Ну, это не доказательство, – я с сомнением нахмурился. – Психотроники ломают оракулов, превращают в бессловесных кукол.

– На фоне других бессловесных кукол эти выглядели… ужасно. А это уже о чём-то говорит, – Виктор Викторович внимательно посмотрел на меня и посоветовал: – Так что скажи своему человеку, чтобы он перестал зацикливаться на тебе. Первая ступень – он начнёт видеть пророчества о тебе едва ли не круглосуточно и не сможет это контролировать. Вторая – он не сможет спать, потому что все его сны будут превращаться в видения. Третья – вся его жизнь станет одним сплошным пророчеством о тебе, но он не сможет о нём никому рассказать, потому что впадёт в бесконечный глубокий транс. Ничто его не вернёт в реальность. В таком состоянии твой человек не протянет и года, – Виктор Викторович склонил голову набок и с любопытством проговорил: – Если я правильно угадал твоего гм… человека, то он должен бы уже знать о неприятных последствиях такой практики.

– Вероятно, он до сих пор не понимает, во что влип, – пробормотал я. Оно и неудивительно – Перун стирал Маше память, и какой-то период она была уверена, что у неё ничего не получалось. А в действительности же… Сколько времени она уже настроена на меня? Первая ступень уже началась? Или я ещё смогу остановить губительный процесс? Я кивнул директору и поблагодарил: – Спасибо, вы мне очень помогли.

– Вали, – отмахнулся тот.

Я шёл в свою комнату и пытался найти выход, если события пошли по худшему из путей развития. Да чтоб меня Изнанка сожрала, дар оракула – самая сложная и опасная способность! Как спасти Машу? Навсегда исчезнуть из её жизни и памяти.