Текст книги "Жажда бессмертия. Том 12 (СИ)"

Автор книги: Морфиус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Ты ничтожество! Ты жалкая, слабая, не артефактор, не претендентка, а вырожденец своего клана. – Начал я чеканить слова, формируя новый поток ментальных конструкций. Скорее всего, зря. После ментального сгустка психика или умрет, или сама восстановится. Переписать так сознание? Не знаю. Поэтому и пробую. Хотя даже если получится, далеко не факт, что она выживет потом. После того как я…

– А потому твоей целью отныне будет стать сильнее. Возвыситься до владыки. И самой начать убивать владык. Не землян. Владык из всех остальных миров. Любыми способами. Убивать их и помогать Земле.

Еще с минуту я пытался программировать ее разум. А потом отпустил, позволив безвольному телу упасть на подушки. Скорее всего, глупость. Скорее всего, ничего не выйдет. И даже если она выживет сейчас. Выживет потом. То совсем не факт что она сможет вообще стать владыкой. Гнилая основа. Слабая воля. Слабый путь. Пустышка. Но если все же получтся?

Через секунду я уже выскользнул из паланкина, снова став невидимым и неслышимым. Выкинув «принцессу» из мыслей. И появился уже в другом месте, снова превращаясь в грязного путника этапа ядра. Мастера так и продолжили расчищать путь перед паланкином бесчувственной стервы. Отпинывая несчастных копьями и техниками. Им было можно. Они принадлежали к Асхоку, миру который сделал здесь всех остальных рабами и мясом. Паланкин ушел дальше. Потому что, видите ли, девушка захотела лично посмотреть на тварей бездны впереди. Удачи ей.

Побрел дальше. Впитывая ощущения. И прокручивая новую информацию. Корпус мира Асхок, один из шести, имел в своем распоряжении шесть владык разной силы. Кажется, это число было для них священным. Плюс они умудрились подмять под себя еще пять владык из триады Баворт-Моонгав-Сатронаф. Связав тех рабскими печатями и сделав живым щитом. Как и всю эту толпу, которой пообещали освобождение после того, как все доберутся до Земли. Но скорее всего, участью всех здесь было просто сдохнуть, выстлав своими телами путь корпуса к новому миру. Логичнее всего будет, если людей начнут резать. Резать с помощью захваченных у них же Землян, вроде того пацана. А таких тут тоже были сотни.

Но куда сильнее меня заинтриговало совсем другое. Ибо армия из сотен тысяч людей, возглавляемая одиннадцатью владыками… Что могло будоражить разум больше?

Ответ был впечатляющ. Великий дракон Бездны, от которого эта армия бежала. Великий дракон бездны, что убил семь владык, решивших, будто тот станет их трофеем. Именно поэтому Асхок, вовремя подойдя, чисто случайно, и смог захватить оставшихся, израсходовавших дух, военачальников, зализывающих раны и еле спасшихся.

Великий дракон Бездны, что не бежал и не летел. Позволяя букашкам уходить со скоростью пешего шага. Великий дракон бездны, у которого, по сбивчивым рассказам Наарат, пересказанным через десять рук, была своя свита, что расползалась на сотни миров и брала беглецов в клещи. Великий дракон бездны, спасаясь от которого владыки решили пойти сквозь корень бездны, чтобы задержать подобное подобным. Хотя кучи деталей я все еще не понимал. Но это будоражило кровь!

Глава 6
Отбракованный ученик

Место действия: Паутина миров

Время действия: 30 октября 2060 года

Шаг. Такой же, что был и сотню тысяч шагов назад. И такой же, что будет и через сотню тысяч.

Шаг. Мимо изнуренных путем, мимо не верящих, что это закончится. Мимо шепчущихся, что смерть неизбежна. Мимо хрипящих, покрытых незарастающими ранами. Мимо больных, что чихают, кашляют, полыхают жаром, как при лихорадке. Температура их тела куда выше сорока. Выше пятидесяти и шестидесяти, насколько я вижу. А я ведь по цвету инфракрасного спектра могу определять температуру с погрешностью в пару градусов.

Их тела могут выдержать и такое. Но болезни еще сильнее. От таких шарахаются, как от прокаженных. Даже мастера. А я лишь иду и подмечаю детали. Вижу своими глазами настоящие болезни. Что превращают жизнь в ад. Это проблема не только Земли. Пускай здесь и сыграли свою роль невероятная скученность людей и смешение даже не трех, а тысяч миров, если считать малые сферы.

Шаг. Мимо тех, кто сдался и остановился. Кто-то из них встанет вновь. Кого-то подгонят другие. Ну а кто-то… Легион Асхока не станет их щадить. Их участью будет превратиться в кристаллы.

Шаг. Мимо радостного как дурачка мужичка, что пританцовывает. С ним тоже держат дистанцию, хотя такие тут не редкость. Блаженные. Юродивые. Мир адептов полнился ими. Ибо это был еще один путь к возвышению. К постижению стихий. Тяжелый, опасный, но работающий. Отдай всего себя пути. И путь проведет тебя.

Шаг. Мимо воина меча, от которого так и веяло стихией. Начало познавшего. Но и это был чудовищный результат для адепта ядра. Гений. Уникум. Таким постижением могли гордиться даже большинство владык-внешников. Тех, у кого не было доступа к осколкам просветления. Я проводил его взглядом, наблюдая, как он сжимает рукоять обнаженного меча жилистыми, перепаханными тысячами рубцов, пальцами. Мечник тут же скосил взгляд, прошелся по мне, спокойно. Оценил и побрел дальше. Как и я.

– В сторону, Мада! В сторону! – Крикнула какая-то женщина, привлекая мое внимание своим страхом, выраженном в каждом тембре голоса. И девочка, послушавшись мать, подбежала к ней. А та поспешила еще дальше убраться от бредущего адепта меча. Глупо. Хотя что взять со звезды, у которой нет опыта. Для которой одинокий адепт с оголенным мечом выглядит огромной угрозой. Хотя стихии шепчут мне, что другие звезды, грязные, скучкованные чуть в стороне, представляют для ее дочери куда большую угрозу. И хоть закон тут был суров и един для всех. Отправиться на убой за нарушение порядка. Но если не будет ни тела, ни свидетелей…

Девочка проводила взглядом сначала мечника, который тоже не мог не заметить такой реакции, а потом и меня. Но тут ее скрутило в блевотном кашле. А изо рта вылетел комок черной слизи. И я остановился. Женщина тут же заметила это. Заметила мой взгляд. Попятившись и потащив за собой дочку. Опять глупо. Захоти кто убить вас, и это не поможет.

– Стой. – Приказал я, ускоряясь чуть больше, вернее чуть плавнее и изящнее, чем мог бы позволить себе адепт ядра, и оказываясь рядом.

– Стою… – Одновременно с интонацией покорности и ядовитым шипением процедила женщина. Пока я ее оценивал. Зажатая. Сломленная. Не надеющаяся на что-то большее. Как и многие звезды она была одета в рванье, пропитавшееся грязью настолько, что стало походить на высохшую глину, а не ткань. В рваных сапогах. Для мастеров было нормально ходить босиком. По любой поверхности. Но не для звезд. Для тех обувь сейчас была залогом выживания. Вопросом жизни и смерти.

– Чем болеет твоя дочь? – Вопрос в сущности был бесполезен. Магические болячки мутировали с потрясающей скоростью. Быстро рождались, вот в таких вот скопищах разносчиков, менялись сотни раз и угасали. Или затаивались в каком-нибудь идущем. Ждали годы, никак себя не проявляя, чтобы затем снова вырваться новой эпидемией.

– Она не продается, старший… – Процедила женщина то, чему удивился даже я, привыкший, кажется, ко всему.

– Вот это… – Я открыл кольцо. Учтя свою ошибку, уже другое, несистемное, плохенького качества, чей разрыв пространства дрожал как на ураганном ветре, обжигая пальцы энергией.

– Зелье духа. Регенерация. – Я достал флакон. Откупорил, ощущая едва заметный аромат. А вот женщина отшатнулась как от огня, закрывая лицо и утаскивая дочь. И все же шок не позволил ей убежать дальше. А я молча достал и огромную кружку, налил воды из фляги. После чего позволил одной капле зелья упасть в воду. Зелья были еще одним направлением, что я не понимал. В основе таких вот снадобий основным ингредиентом был дух. Причем модулированный на определенное действие. Например вылечить. Или, например, убить.

В сущности просто. Так же просто как и принцип действия ядерной бомбы. Пока не задумаешься о деталях. Как очистить дух от его агрессивной составляющей, чтобы он не выжег любого пациента изнутри? Как сделать так, чтобы дух, исчезающий вне тела за минуты или даже секунды, оставался стабильным. Причем внутри водной основы. Причем не сжигая уже саму воду и кучу присадок. Гай что-то знал о подобном. Отдаленно. Трактаты тоже давали основы. Но без долгой практики, экспериментов и наставника сам я повторить такое не мог.

– Один глоток. Этого должно быть достаточно, чтобы ее вылечить. Но довольно безопасно. – Завершил я, не обращая внимания на то, как на нас уже таращатся десятки звезд. А перешептывания расходятся вокруг, как круги на воде. Неправильный я шпион. Палюсь так, что аж свечусь. Впрочем, кажется, какая-то часть меня хочет, чтобы эти висящие в вышине владыки, наконец, протерли зенки и как-нибудь увидели, что у них тут под носом притаился другой дракон. Интересно, если я начну выдавать флаконы сотнями? Когда меня заметят? Или им настолько плевать на чернь, что взоры небожителей здесь даже не задерживаются?

– Этого не может быть. – Сухо ответила женщина. Без восклицаний. Без взмахов руками. Просто как констатация факта. Ибо даже одна капля стоила бы на невольничьем рынке как десяток таких девочек. А скорее на порядки больше. В этот момент девочку скрутило еще раз. Кашлем, который так сильно напомнил мне свой собственный еще из прошлой жизни. Черная жижа с кровью полилась наружу.

– А ты, Мада… Решишь умереть завтра или послезавтра. Или все же рискнешь и примешь шанс, что дает тебе Небо? – Позволил я своему раздражению, наконец, вырваться наружу вместе с толикой звука. Девочка, которой не исполнилось и десяти, подняла на меня взгляд, сначала удивленный, а потом решительный. И резко шагнула вперед.

– Стой! – Вскрикнула женщина. Попыталась ухватить дочь. Но я аккуратно сдержал ее телекинезом. А девчушка схватила кружку, жадно прильнув и начать пить огромными глотками. Пока ее саму не скрутило болью. И честно, я не знал, как повлияет даже такая доза на того, у кого еще и звезд-то не было. Несмотря на то, что я достал, по ощущениям, самый качественный продукт. Лишенный побочных явлений.

– Кхе! – Через секунд пять ее вырвало. А последовавший затем кашель начал вымывать из легких всю заразу. Еще с минуту я молча смотрел на нее, под ошарашенные взгляды толпы, убеждаясь, что критический момент пройден. А потом отправился дальше. Никто за мной так и не последовал и ничего не сказал. Но я и не ждал чего-то такого.

Через несколько минут стало заметно жарче. А грязь вокруг заиграла новыми отсветами. Оно и неудивительно, если группа адептов огня, выряженных в оранжевое, тащила в центре своего построения огромную чашу, над которой вздымались языки пламени.

– Нехило… – Вытянул я руку, и хоть подойти поближе было и нельзя, но я оценил этот огонь. Этап познавшего, пускай и начальный. Великий артефакт по меркам стандартных сект, школ и кланов. И все это в руках всего полсотни адептов с одним мастером. Хотя остальные могли быть сейчас впереди, сражаться с тварями. И не удивлюсь, если этот огонь у них горит вечно, подпитываемый личной силой каждого из своих последователей.

Рядом с огнепоклонниками я прошагал немало, разглядывая тех. Хоть они и не очень рады были соседям. А фанатики там были знатные. Кто-то постоянно держал над рукой зажжённый язычок, не прерывая его ни на секунду, кто-то был весь покрыт татуировками. Многие бормотали себе под нос мантры, призывая великий огонь себе в душу. Но и это мне наскучило. Так что я отправился дальше. Почти перпендикулярно движению. Смещаясь на километр и следуя зову родной стихии. Пока, с настоящим волнением, не дошел до источника этих ощущений. Внутри что-то екнуло. А я застыл, разглядывая огромную повозку, рядом с которой и столпились адепты с такой знакомой силой. А еще…

– Идем мы. Сквозь пыль дорог

– Идем мы. Под топот ног

– Идем мы. Не зная сна

– И цель… у нас одна

– Мы словом! Куем свой путь

– Мы в звуке лишь видим суть

– Мы песней творим дела

– И зажигаем… свои сердца

– И наша сила! Это звук

– Нам звук прокладывает путь

– В дрожанье света и огня…

– Мы, братья, зажжем сердца

– Пускай слова текут водой.

– И сила наша как волной

– Сломает душ барьеры

– Покажет… новые пределы…

Воздух дрожал от слитного хора голосов. Наполнял душу настоящим трепетом. Они вроде бы говорили негромко. Каждый в отдельности, казалось, лишь шептал. Но все вкладывали в это стихию. Все заставляли ци резонировать. Даже не со словами. С чем-то большим. И все вместе это сливалось в странную, коллективную технику, чья мощь удивляла, учитывая, что идущие были лишь ядрами. Хотя и звезд я среди них не заметил ни одного.

На полчаса я просто растворился в музыке. В медленном, тягучем звучании. Одно слово могло тянуться иногда до полуминуты. Иногда пару секунд. Иногда слова били как удары колокола или струны. Вокруг больше не было никого. Остальные давно разошлись, устав выносить чужую стихию и монотонное звучание. Я же наслаждался. Подмечал детали. Например, то, что слова никогда не повторялись. Каждый раз, даже если песня была похожей, что-то менялось, трансформировалось. И это притягивало. Чувство общности по стихии начало брать свое. И я стал подпевать. Раскрыл свой звук. Встроился в общую симфонию, тем самым вежливо заявляя о себе. Но и не открывая своей силы. Мой звук стал пиковым ощутившим. Не более.

Но и так меня заметили сразу же. Сначала просто поворачивали головы. Глазели. Затем, через минуту, из толпы показался седобородый старик, такого блаженного вида… Наверняка сыграй он Санту, получил бы оскар. И за бороду, и за красивое лицо. И за подтянутую форму. При этапе мастера, оно неудивительно. Тот плавным движением перетек расстояние, разделяющее нас, встал рядом, нависая надо мной на две головы. Мне стоило трудов, не выдать свою скорость мгновенной реакцией и отшагом.

– Адепт звука… – Глубокий бас пролился в мир. Отодвигая все остальное в сторону. Хор почти исчез, заглушенный противоволнами. Я почти их видел. Видел, как аура старика обволакивает все вокруг. Но вместо ци я видел колебания. Нематериальные, многомерные. Вмещающие в себя всю полноту его понимания звука.

– Молодой и игнорирующий слова приветствия. Прямо как я в молодости.

– Невежливо. – Усмехнулся старик, поправляя бороду. И на меня упал пресс. Последнее слово, сорвавшееся с уст мастера, расцвело в реальности как автономная техника. «Н». Гулкий удар, ломающий защиту. «Е» протяжная, дающая понять всю глубину ошибки. «В». Закрепляющая форму. Дающая силе разгуляться вокруг меня. Заключить в тиски. Снова «Е». Основной ударный механизм. «Ж». Дробящая. Резонирующая. Углубляющая негативное воздействие. «Л». Звонкий удар струной. «И». Красивая. Тягучая. Она тут была для красоты. Снова «В». И «О», завершающая все и заставляющая звук утихнуть.

– Прошу прощения, старший. – Упал я на одно колено, вспоминая, что другие адепты не так пренебрежительно относятся к формальностям, как я. Склонил голову. Заставил тело выплеснуть через поры кожи пот. Поднять температуру. Сбить дыхание. Даже выбросить все необходимые гормоны, эмулирующие последствия боли. И пускай я не разбирался глубоко в биохимии, не глубже, чем на прочитанные в бытность инквизитором несколько объёмных учебников, что я запомнил полностью. Но дух делал все сам.

– Меня заворожило ваше пение. Это ведь вы направляете хор… – Продолжил я, говоря чистую правду. И приподнимая взмокшее лицо.

– Да… – Короткий ответ. Но меня от него начало воротить. Первый уровень познавшего. Всего первый. Пускай старик за многие годы и столетия научился тем приемам, что я сам не знал. Пускай его произнесенное слово впечатлило меня своей красотой. Глубиной. Даже отголосками духа. Не самим духом. Старик был далек от владыки, как от луны. Но в его слове чувствовало истинное понимание процессов. Но в этом «да» прозвучало столько гордости и бахвальства, что и сам звук внутри меня вспыхнул негодованием.

– Мы постоянно черпаем силу в своей стихии. Мы отделение секты Ра, школа единого звука. Из Моонгава. Почему ты не заметил нас раньше? – Тут же задал он вопрос. Логичный. Ведь если я выдал свое восхищение, то логично было познакомиться с ними раньше. В первые дни пути. Или и до него, когда вся эта толпа лишь собиралась идти.

– У меня были важные дела, старший. Я был далеко. – И снова чистая правда.

– Так чего ты хочешь, юноша… – Сделал наводящий вопрос старейшина.

– Учиться. Научиться у вас тому, что я не понимаю сам. – Произнес я первое, что пришло в голову. Сам не особо понимая, что именно мне нужно. С моей силой я мог познать все сам. Но увидеть то, как используют звук другие… Это стоило многого!

– А кто тебя учил? Кто посвятил тебя в нашу стихию? В чем была суть их учения? – Вдруг спросил он. С заинтересованностью. Как мне показалось.

– У меня не было постоянного учителя. Я постигал возвышение в бою и полагался на Небо. Я постигал звук сам. Как основу всего. Видя мир через звук. Видя реальность через вибрацию. В каждом ударе, увороте, биение сердца, в сражении, звоне стали, льющейся крови, смерти, радости, горести. Звук есть основа меня. И в конце пути я стану бесконечным звуком. – Поднялся я с колена, декларируя то, что уже давно стало частью меня. А моя аура задрожала. Показывая все мое понимание стихии.

– Иными словами… – Взгляд старика стал холодным.

– Ты самоучка. Ты извратил великое учение звука, низведя его до звона стали, биения сердца, криков умирающих. Ты слушал, проникался. Но так и не стал пользоваться тем, что отличает разумных от тварей. Ты не стал использовать слова. Ограничился мертвыми звуками, лишенными разумности. – Его слова стали сухими, как у старого препода в институте, когда он отчитывал студентов за то, что те не хотят учить историю. Ибо «без истории невозможно понять даже свое будущее, не то что будущее в мире».

– И таким калечным путем ты дошел до пика ощутившего. И застрял там. – Слова били больно. Аурой. Впиваясь чем-то неуловимым. Не менталом, но чем-то на стыке обычной ци и ментала.

– Моя же школа идет иным путем. Через слова. Через слияние энергии, концепта и разума. Через общность, взаимодействие множества адептов, что поддерживают друг друга, а не упиваются пожиранием на поле боя. И ты нам не подходишь. Тебя не перековать. Ты никогда не коснешься и шанса стать познавшим.

С этими словами старик молча развернулся, как будто я был пустым местом. А заунывный хор снова пробился к моим ушам. Внутри вспыхнул дух. Заставил ци протечь по меридианам. Воплотиться в мандалу. Чтобы одним ударом колокола обрушиться на весь этот хор и заплывшего в своей чванливости мастера. Чтобы звук опускался медленно, рвя его в клочья и давая долгие десятки секунд ощутить истинное понимание природы великого концепта! И плевать, что на километр вокруг все обратится в пыль!

Глава 7
Игра в противостояние миров

Место действия: Паутина миров

Время действия: 30 октября 2060 года

Старик обернулся. Его глаза расширились в удивлении. Прошла секунда. Бездна времени для мастеров. И тот, наконец, не увидев ничего более. Не увидев ничего кроме меня, ошарашенно стоящего с дернувшейся рукой, направился дальше к своим. Наверняка он спишет эту вспышку звука на что-то незначительное. Забудет о ней, так никогда и не узнав, что сегодня был близок к смерти.

Чувство глубокого шока. Вот что меня сейчас переполняло. Множественного, складывающегося из сразу нескольких удивительных и крайне неприятных моментов. И то, что меня, великого познавшего звук, так легко отмели, даже не взглянув на мои возможности, было еще меньшим из зол. Хоть даже оно на мгновение чуть не заставило меня ударить во всю мощь, обращая все вокруг в царство вибраций и рвущейся на куски плоти. Только воспоминание о той девочке, спасителем которой я стал, кажется, и остановило меня. Приглушило вспышку ярости.

И здесь было о чем подумать. Снова о безумии стихий. Снова о своем пути. Обо всех тысячах потоков мыслей, что чуть не привели меня к массовой бойне. Вполне справедливой, с одной из точек зрения, ведь почти все здесь, предложи им убить землян ради кристаллов, согласились бы. Но если взглянуть иначе, то я почти сорвался. Почти дал волю звуку, что и сам, как разумный, негодовал на случившееся.

Вот только это была лишь одна причина. Она вспыхнула и исчезла, сменяемая внутренним весельем и сарказмом. Над тем, что старик сам оказался дураком. Чванливым, застывшим в возвышении. Следующая же была в том, что старик был и по-своему прав. И вот это вызвало новую бурю эмоций.

– Слова… – Прошептал я, осознавая, что действительно, познав все многообразие звука, в чем моих заслуг было не так уж и много, я упустил важнейшую составляющую концепции. Я вливал силу в слова. Я заставлял их звучать на многие километры. Но сами слова так и не стали основой концепта. Несмотря на то что я знал этот путь. Знал даже из своего основного трактата, хоть путь бесконечного звука и сам мало уделял внимания словам. Но это была плохая отговорка. Нужны ли они мне? Нужно ли мне вот так вот уметь петь хором и давить буквами в брошенной фразе? Фундаментальный вопрос. И нет, и да.

Для боя, для выживания, для возвышения, для того чтобы идти дальше по трупам врагов и собирать кристаллы, это все было бесполезно. И может, учи я путь слов, то уже бы сдох пять раз, недобрав в критичный момент крупицы силы.

Но была и иная причина. То, чему я сам учил Саманту. Смотреть на мир широко. И здесь пренебрегать подобным вектором понимания было просто нельзя. Слова могли стать новой опорой моего возвышения. Слова могли связать звук с другими концептами и особенно с концептом воли. Слова могли вывести мое понимание своего пути на более высокий уровень. А потому…

Просветление! – Всю ярость, обиды, даже на самого себя, я вымарал и сам. Мгновенно осознав их ничтожность и бесполезность. Просветление же, натягивая на глаза капюшон, чтобы никто не признал такой знакомый мне и почти неизвестный тут блеск синевы глаз, я активировал для другого. Вливая осколки четвертого этапа, чтобы проникнуться красотой и звучанием хора. Впрочем… Зачем вообще скрываться. Зачем скрывать то, что подсознание уже почти не хочет скрывать.

– Старик. – Слова, предназначаемые только мастеру, догнали его, пробившись сквозь хор и порождаемую им ауру. Для чего пришлось показать этап познавшего. Не пиковый. Но сильнее, чем у самого «Санты». Ибо хор его мальчиков и девочек сам по себе был не слабее хорошей техники. И, подозреваю, хором же они и били, сметая все на пути.

– Твои глаза заплыли жиром, старик. И иллюзиями своего превосходства. – Тот замер. Обернулся. С холодным, оценивающим взглядом хищника. А я продолжил.

– Мне плевать на ученичество у тебя. Но я хочу купить знания. Все, что есть у вас. Все, что есть у тебя. Абсолютно все без утайки. – Высказал я свои требования. И повисла тишина. Хор все также пел, не замечая наших пересекшихся взглядов.

– Знания Единого звука не продаются. – Прошелестел сухой, вибрирующий негодованием голос. Неся в себя ментальные отблески. Недовольство тем, что я соврал. Соврал в постижении звука, соврал в возвышении. Желание старика теперь уже отомстить мне.

– Все продается за капли и осколки третьего этапа, старик. Но теперь тебе придется просить меня. – На моем лице расплылся оскал. После чего я медленно развернулся, зашагав прочь. Шаг. Еще шаг. И еще. Ощущая, как позади звук меняется. Хор вдруг сменил пение, превратил слова в протяжный звук «О», грозный, словно желающий обрушиться водопадом. Земля задрожала. И я даже обернулся, с интересом наблюдая за тем, как воздух над адептами школы трепещет, складываясь в мандалу. Огромную, многомерную, готовую обрушиться на меня и погрести под своим весом. Серьезно? Наши взгляды со стариком снова пересеклись. И, наверное, он увидел мою насмешку. Понял, что даже коллективная техника, по мощи вышедшая на достойный уровень мастера, меня не прикончит. Но это было сильно! Коллектив ядровиков, что может размазать среднего мастера одним ударом!

– Оооооом!

– И звук… ударит копьем!

– Разрубит воздух топором!

Хор снова запел, с трудом, но усмиряя звук, втягивая накопленную силу обратно, распределяя ее между адептами. А старик снова оказался рядом, в десятке шагов. Чуть ли не пылая яростью.

– Три осколка и три капли! – Поставил он ультиматум. И я не стал скрывать своей улыбки. Не стал скрывать эмоций, выступающих в движениях мышц лица, сделав их лучшим наказанием. Мастер все понял. Его перекосило от осознания, что он продешевил. Но слова были уже сказаны. А я протянул ладонь, над которой зависли шесть кристаллов. Мизер. Сам старик это поймет, если доберется до Земли. Но даже понимая это логикой, внешник все равно не мог глядеть на шесть кристаллов никак кроме как на сокровища.

Его звук тут же подхватил их, окутал пеленой, подтянул к хозяину. И тот спрятал плату в полы халата. Словно боясь, что кто-то лишний увидит. Собственно, увидели многие. Кристаллы были здесь редкостью, но не противозаконны.

– Вот. – Через секунду он уже протягивал объемную шкатулку, которую я подошел и взял руками, продолжая играть адепта ядра, хоть сам внешник уже и думал, что перед ним стоит мастер. Как минимум не слабее него самого. Откинул крышку, посмотрел на несколько объемных книг и свитков, от которых прямо так и лучилась моя концепция. Закрыл и убрал в кольцо. Снова глядя в глаза «оппонента».

– И не будешь проверять? – Голос старика уже не давил. Но и не скрывал всей его неприязни и обид.

– Нет. Ведь если ты обманул меня, то я просто выбью знания из твоего тела перед смертью. – Ответил я чистую правду. И развернулся, зашагав дальше. Поднимая глаза на пару владык, парящих вдалеке и помогающих мастерам против тварей. Когда же вы меня заметите? Это превращалось даже в интересную игру. Заставь врагов увидеть, что ты шпион… Ха.

Хор остался позади. Все такой же величественный. Я ловил его звуки. Принимал их. Анализировал под просветлением. Размышлял над собственным звуком. И шёл дальше. Разглядывая тысячи лиц, тысячи моторик движения. Тысячи аур и путей. Вот адепты воды. Вот последователи боевой концепции. Вот обезумевший одиночка. Вот блаженный. А вот сборище кого-то больше похожих на зверей. Заросших шерстью, диких. Бредущих как стая. Все они мне уже наскучили. Но вот когда я уловил отдаленно знакомый отблеск… Я долго не мог его понять. И только подойдя вплотную к каким-то монахам судя по одежде, наконец понял, что же я ощущаю. Концепт осознанности. Отдаленно, но похожий на тот, что я ощущал при поглощении капли с Бимала.

Источником мощных эманаций концепта, хотя мощными они были лишь настолько, чтобы мое чутье владыки их заметило, был колоритный идущий. Позднее ядро? Да. Еще немного, и станет мастером. А привлекло меня то, что прямо во время пути, монах играл в какое-то подобие шахмат с адептом, явно не принадлежащим к числу аскетов.

Приблизившись так, что это стало уже чуть неприлично, я все же начал наблюдать за игрой, анализируя правила. Но даже с разумом владыки это оказалось не так уж и просто. Фигуры как бешеные прыгали на доске, убирались, возвращались, менялись на другие. И все по новой. Пока наконец адепт с концептом меча не вспыхнул аурой, явно сигнализирующей о проигрыше. Или, вернее, о том, что дальше играть бессмысленно.

– Подавись, мошенник. – Бросил он мешочек с монетами. И монах те ловко поймал, оставляя доску висеть в воздухе. После чего перевел свой взгляд на меня.

– Хочешь сыграть? – Предложил он, выставляя фигуры обратно.

– Почему бы и нет. Хороший разговор и игра могут скрасить путь. Вот только я не знаю правил. – Подошел я ближе, рассматривая это хтоническое творение. Поле боя представляло собой доску тринадцать на тринадцать клеток. А фигур с каждой стороны было по тридцать девять. Не говоря уже об их разнообразии и сменным символам на каждой фигуре, где вращение небольшого барабанчика меняло цвет на белый или красный.

– Совсем не знаешь? Я могу объяснить с самого начала. Но играю только на ставку. – Лицо адепта, почти человеческое, почти земное, излучало дружелюбность и капельку удивления.

– Совсем. Я родился в далекой дыре корней древа мира. Долго просто работал, чтобы выжить. А потом путь возвышение закрутил меня в водовороте сражений. У меня не было времени на такие простые радости. – Продолжил я рассматривать доску, что сама по себе оказалась произведением искусства.

Самодельный артефакт(этап:3)

Начать стоило с того, что она парила, подобно мечу или лодке. А фигуры плотно магнитились к полю, что делало игру удобной в любом месте и ситуации.

– О… Признаться, редко встретишь того, кто ни разу не пытался играть в противостояние миров. – Наконец, мужик, по виду лет сорока, назвал мне название игры. Аналогии с шахматами прослеживались и крайне сильные. Но это было логично. Даже развиваясь в разных мирах, эпохах, а может, и мультиверсумах, настольные игры должны были быть просты в изготовлении. Просты в правилах. Не требовать сидеть с бумажкой и записывать ходы и формулы, как в давно умершей ДНД. Но в то же время, для адептов, с их феноменальной памятью и скоростью мышления, простые правила обязаны были трансформироваться в сложные. Где даже разум владык не сможет все просчитать и свести к простой стратегии.

– Но сначала сделаем ставку. – Поставил он условие, продолжая идти. А доска плавно потекла по воздуху вслед.

– Я не знаток всего этого. Признаться, я вообще ощущаю себя дикарем, что только выбился в люди. – С ухмылкой произнес я чистую правду. – Но разве ты и люди вокруг не являются монахами? Пускай я знаю об этом только по рассказам и могу ошибаться. Но требование денег, причем обязательное, выглядит странно. Может, мы сыграем одну партию просто так? – Предложил я.

– О нас рассказывают много неприятного. Или наоборот, преувеличивают наш путь. – Практик ни сколь не оскорбился, что уже меня к нему расположило.

– Я и мои собратья идем путем концепта осознанности. Пытаемся видеть мир через глубокое понимание. Присутствие здесь и сейчас. Кристальную честность, но даже не к другим. Мы можем и иногда даже должны врать. А честность с самими собой. Мы не те фанатики, что выступают против насилия или нестяжательства, пытаясь выстроить свой путь без сражений и накопления ресурсов. В этом мы почти такие же, как и все.

– То есть, вы ни в чем себя не ограничиваете. – Усмехнулся я, понимая, что специфическая одежда ввела меня в заблуждение.

– Ограничиваем. Но наше учение говорит, что нам можно все. Однако ничто не должно управлять или тяготить нами. – Вдруг произнёс он такой известный и на самой Земле постулат. Это удивило.