Текст книги "Жажда бессмертия. Том 11 (СИ)"
Автор книги: Морфиус
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 14
По иную сторону смерти
Место действия: Паутина миров
Время действия: 11 октября 2060 года
– Хитрые ублюдки… – Прошипел Джибриль, распаляя ауру. А картинка в моей голове сложилась. Осколок, ставленник Единства, убил прошлого инквизитора. Но он не стал поглощать осколок. Вместо этого он отдал его другому. Вернее другой. Прямо как я… Зачем? Почему? Как такое было возможно? Ибо если одного осколка можно было списать тоже на желание Верховного, этого переродившегося Трона, защищать здесь ресурсы кристаллита. То вот два осколка? Второй в любом случае должны были отправить наверх. Но не отправили.
Воспоминания допрошенного снова полезли в голову, складывая недостающие детали. Элис. Мощная менталистка, что работала и раньше. Но с месяц назад тоже перестала показываться на глаза. Однако ее ментальные саги витали по городу, вливаясь в каждого жителя. Не грубо, мягко. Давая радость, давая душевный покой, уверенность в завтрашнем дне, надежду и понимание ради чего надо жить. Джибриль назвал это пропагандой и ментальным подчинением. Я же видел, что это было неординарное, но очень полезное использование сил. И вместе с тем количество вопросов и несоответствий только росло. Не могло Единство так глупо разбрасываться осколками, отдавая их какой-то откровенно слабой и небоевой владыке. Разве что они хотели вырастить менталиста невиданного масштаба?
Наши взгляды пересеклись. Мой и молодой женщины, на чьем лице пылало… Что может пылать в чувствах, эмоциях и настроении той, чей дом был уничтожен, чей мир обращен в пепел, чьи друзья, знакомые, близкие, а может и любимый, как знать, были сожжены заживо во всеочищающем огне?
Ярость. Вокруг нее клубилась животная, воплощающая только одну мысль, аура. Желание мести. Концепты роста, радости, гармонии, жизни, которыми шла осколок парагона, сейчас переплавлялись в нечто совершенно иное. И я знал, что так будет. Знал с самого начала, что мы летим воевать в том числе и против землян. Против тех, кто захочет защитить свой дом. Но реальность вдруг оказалась куда как более жесткой. Могли ли мы поступить иначе? Не уничтожать всех, а сразу вступить в бой с осколками? Не могли. Нас бы задавили числом. Двадцать владык связали бы нас боем, позволив двум осколкам добить.
– Сейчас не время. – Холодно, раздраженно, ответила на мои терзания Нелл, с которой мы постоянно поддерживали дополнительный, куда как более глубокий канал связи, чем с инквизитором. Ей не было дела до моих терзаний. Вернее она признавала мое право на них, но не сейчас. Не в бою, в котором еще не факт, кто выйдет победителем.
– Мы пришли за осколками. И молния видит, мы возьмем свое любой ценой, восстановив справедливость. – Пафосным речитативом произнес Джибриль.
– Остальные могут уйти. Мы не будем их преследовать. Или остаться и принять справедливую кару за свой выбор. – Завершил он, вспыхнув молниями. Это было не в его стиле. Но разумно. Видимо, фанатизм стихий не настолько еще выел ему мозги. Потому как даже два осколка парагона пошатнули нашу уверенность в безоговорочной победе. Да, три победят двух. Но какой ценой? Ценой иссыхания в ноль или даже смерти одного из тройки? А с учетом еще троих владык, неизвестной, но явно немалой силы…
Взгляд прошелся по их вооружению. У осколков парагона оружие пятого этапа. Но не артефакты, так, пустышки. У остальных копья и мечи пожирающие души. Уже стандарт для владык. Куда интереснее были доспехи. Вылепленные из зеленоватых кристаллов. Четвёртый этап, но сильный. А на втором осколке, девушке, и вовсе был артефактный доспех императора пятого этапа.
Повисло молчание, нарушаемое лишь диким, заунывным ревом ветра и шумом бьющегося пепла об абсолютные щиты. Никто из пятерки пока щиты не продемонстрировал, но я не сомневался, что у кого-то там они точно есть. Скорее всего, у обоих осколков. И тогда дело становится совсем скверным. Вопрос уже мог стоять о нашем выживании.
– Мы согласны. – Через миг тройка рванулась вперед и в сторону, а один из них докричался до нас духовной речью. Странно. Бимал и Элис почти не шелохнулись. Ловушка? Но тройка лишь продолжала удаляться, обходя нас по огромной дуге. И если это был их хитрый план, то пока что я не видел в этом смысла. Да и отсутствие реакции осколков настораживало. Хотя им и глупо было дергаться. Прошло десять секунд. Двадцать. Тройка почти достигла портала, оставляя нас наедине. А Джибриль в мыслеобразах постоянно моделировал картины боя. Сначала вывести из боя девку, слитной атакой. Потом перейти на старика.
– Вы все же пришли… – Реальность вздрогнула, сложившись в звуки, а затем и в слова. Голос был глухим, усталым, но в то же время преисполненным силы и уверенности. И он ударил по мне такой горечью, выедающей душу! Я перевел взгляд на другие глаза, а разделяющий нас километр не помешал рассмотреть того, за кем мы и пришли.
Осколок парагона был крепким, пускай и худощавым мужчиной лет пятидесяти, с лысой головой, сильным, почти бронзовым загаром, и чудовищной аурой вокруг. Смотрящий на нас взглядом, лишенным, казалось, любых чувств. Лишенным ненависти, ярости, злости. Только холодная пустота, сияющая небесным светом.
– Пришли за справедливостью… – Так, что у меня заскрипело на зубах от двуличности, возразил Джибриль.
– Справедливость, что убивает тысячи. Без разбору, землян и внешников, мужчин, женщин, стариков и детей. – С глухой иронией продолжил старик, словно тяня время. Джибриль тоже не мог этого не ощутить.
– Михаил… – Неожиданно добавил он, переведя взгляд на меня. Откуда? Ведь личность инквизиторов является тайной.
Под просветлением я тут же перебрал всю свою память, просматривая тысячи лиц, встреченных на пути, и пытаясь отыскать вот это. Среди землян, чьи лица пускай даже мелькали вдалеке, среди внешников, чьи глаза тысячами тысяч я видел сквозь забрала шлемов легионов. И я не находил этого лица.
– Ты сказал так, будто мы знакомы, слуга Единства… – Вложил я силу в слова, заставляя реальность дрожать. И видя, как меняется выражение лица нашего врага. На бесчувственной маске промелькнула тень… Сожаления? Усмешки?
– Слуга Единства… Тебя обманули. Я не служу никому. – Прогрохотало пространство, ломаясь под мощью духа. Осколок говорил духовной речью, но не умением, а собственными силами, вкладывая в каждое слово и водопад силы и свои эмоции, что снова затопили меня, несмотря на все защиты. Обманули? Ложь? Просветленный разум за доли секунды разобрал и представил все варианты. Что если, действительно, как и считали простые жители, это было полностью свободное поселение, лишь торгующее с Единством. Они могли торговать и с Федерацией, не избери она путь в попытке уничтожить и подчинить это место. Осколок мог врать. Мог говорить полуправду. Я понимал, что реальность может иметь тысячи вариаций. Но если он прав… Тогда это… Впрочем, это уже было неважно.
– Впрочем, неважно… Мое имя Бимал. И я вас убью. – Сухо произнес старик. И я, наконец, вспомнил. Вспомнил это имя. И того иссушенного, стоящего одной ногой в могиле старика, которого я видел во сне, на первом испытании. С которым тогда мы поговорили перед боем. Перед тем как он меня легчайше отделал. И хотя с тех пор утекло немало времени, а я из простого смертного превратился в сильнейшего владыку. Но как далеко смог зайти он? Тот, кто еще до прихода Неба смог овладеть энергией? Тот кто тренировался всю жизнь. Какую силу в итоге он обрел?
– Бимал. – Спокойно повторил я, вкладывая в слова стихию, не позволяя ни тени той горечи, что растекалась внутри, под вуалью просветления, просочиться наружу. И заставляя просветление выесть все лишнее. Ибо сейчас я смотрел в глаза уже смертельному врагу, что мог обладать просто чудовищной силой.
– Ты знае… – Попытался спросить Джибриль, но в этот момент Элис, на лице которой уже долгие десятки секунд словно застыла, медленно трансформируясь маска странных чувств, уже отличных от ярости, вдруг исчезла, с хлопком разрывая пространство быстрее, чем мы успели бы среагировать.
– Хватай ее! Нелл! За ней! – Проорал инквизитор мысленно, тут же вспухая аурой блокировки, порожденной через волю. Но не разворачивая ее полностью, ожидая, когда и Нелл свершит рывок вслед за беглянкой.
– Глупо! – в ответ проревела дух, вкладывая в эту ментальную волну осознание всего тупизма приказа. Разделяться? Чтобы потерять преимущество и нас всех перебили? Но ее волна столкнулась с цунами взбешенного адепта молнии, чья ярость не знала границ, а желание захватить оба осколка было столь непоколебимо, что там промелькнули и картинки тех кар и смертей, что он попытается учинить ей, если его приказ не будет выполнен. И вся эта перепалка заняла меньше десятой доли секунды, после чего Нелл уже сама, фонтанируя яростью, исчезла в разрыве пространства. А после.
Старик вспыхнул. Казалось, одновременно с тем моментом, когда дух канула в алую хмарь. Я успел испугаться, что он заблокирует шаг сквозь бездну. Потом обрадоваться тому, что если он успеет, то Нелл останется здесь, и нам не нужно будет разделяться, а ей не нужно будет догонять осколок парагона, что уже наверняка попыталась объединиться с оставшейся убегающей тройкой. А потом я испугался снова. Ибо все понял. Каменное лицо старика не изменило выражения. Ни торжества. Ни даже тени улыбки злорадства. Хотя может ли улыбаться тот, кого только что лишили всего. И тот, кто сейчас может лишить меня Нелл!
– Разблок! – Проревел я, сам судорожно зачерпывая волю и сжигая ее в едином порыве. Разблокировать пространство, чтобы Нелл смогла выйти из бездны. Я не знал точно, как это работает. Не был даже уверен в том, что Бимал сделал именно то, о чем я подумал. Дрожь пространства была слишком тонкой материей, чтобы даже сейчас я ее нормально ощущал.
– Убиваем его! Спаренные атаки. Ты первый, я второй!– Лишь короткий ментальный импульс пришел от инквизитора, сухой, рациональный, безжизненный. В его картине мира пытаться спасать Нелл было глупо. Растрата воли. Вместо этого он хотел уничтожить старика. Начать бой. И тогда блокировка падет сама. Разумно…
Удар духом! – Мои вспыхнувшие эмоции, страх, ярость, злость, переплавились в удар духом. Сильнейший, что я когда-либо порождал. А колодец воли, и так сильно вычерпанный, всколыхнулся, лишаясь солидного куска воли. Пространство же вокруг старика на десяток метров потонуло в сиянии. В белой пелене, или, вернее, в цвете, который сложно было описать.
Просветление, форсаж мыслей, улучшенные нейронные связи владыки, все разгоняло меня неимоверно. Но я так и не смог уследить, не смог заметить момента, когда неуловимая фигура, пылающая всего двумя призрачными руками, вдруг оказалась рядом со мной, занося для удара копье. Абсолютный щит распался под чужой волей, пропуская следом стальное острие, пропитанное лишь одним желанием. Убить меня.
Острая сталь прошла насквозь толстый слой металла щита, удерживаемого мной в одной из рук, уперлась в чешую драконьего доспеха, прошло ее словно лист бумаги, погрузилось в мою плоть, неглубоко, на несколько миллиметров. Ведь я и сам обрушил на врага град ударов.
Копье духа нацелилось в центр массы его тела, демонический меч, пылающий духом, обрушился на руку, удерживающее копье, что чуть не убило меня. Сразу несколько мечей и копий попроще попытались обрубить все пути к уклонению. Я сработал быстрее, чем сам бы смог уклониться. Мои действия вели стихии, заканчивая удары прежде, чем даже разум владыки смог бы их обработать.
Вот только фигура с пылающими глазами лишь неумолимо сдвинулась, пропуская мимо все атаки, напитанные волей. Копье ушло мимо, разминувшись с его телом на волосок. Меч чиркнул по стали копья, оставляя там глубокую засечку, пара оружий чиркнули по доспеху, прорезая кристаллит как масло, но не доставая до плоти. И фигура старика отпрянула, так и не завершив свой удар.
Молния! – Мимо меня, почти рядом с ухом, разрывая в клочья и так распадающийся покров, ударила молния воли. Слабенькая, почти даже невидимая. И я успел заметить, уже со злорадством, как она попадает в старика, пускай и по касательной, прошивает его насквозь, прежде чем он снова неумолимо смещается. Впрочем, через миг мне стало не до этого, ибо по всему моему телу от места удара начал распространяться холод. Пожирание духа? Джибриль рванулся вперед, ментально вопя, чтобы я ударил снова. Вот только я, уже ощущая, как холод эфемерный сменяется легким дуновением холода смерти, шепчущего в душу, пытался понять, что же меня убивает. Это был не дух. Стандартные удары владык, что, попадая в тела, заражают плоть и энергетику духом, способным убить жертву изнутри за мгновения… Но это было нечто совершенно иное.
Воля! – Снова выплеснул я огромный кусок воли, заставляя холод отступить. Ибо только воля могла противостоять другой воле. Но момент был упущен. Щит Джибриля распался. А сам он, спасаясь от контратаки Бимала, рванул назад. Я не успел заметить, какими ударами они обменялись. Но в том, что там была выплеснута воля, не сомневался.
Звон! – От смерти меня спасла только волна вибраций, в которую старик влетел на полном ходу уже без абсолютного щита. Да и у меня не было времени на его восстановление. Движения противника были… Совершенны. В чем-то он напоминали мне Гая, невозможной отточенностью и в то же время пластичностью. Вот только волна вибраций с силой парагона оттолкнула его, разорвала покров, прошлась по коже наждачкой, стесывая ту в мясо. Но и мне досталось следом, когда копье старика ударило вперед, порождая мощную волну.
Доспех дракона с хрустом вмялся в грудную клетку, а мной выстрелило назад как пушечным ядром. И хвала Небу, в этом ударе не было воли. Почти не было. Только дух и стихии, не менее мощные, чем мой звук. Оглушительно рыкнула молния. Но уже где-то вдали. Пока я тормозил об воздух, вливая волю в покров. И не зря. Ибо следом Бимал, уже обойдя Джибриля, ударил вновь. Копье и покров встретились. Воля против воли. Не было ни взрыва, ни светопреставления. Силы, способные стирать в пыль города, при соприкосновении просто остановились, словно мы были смертными.
Звон! – Вспыхнул я, вычерпывая осколок до дна. А мои призрачные руки сомкнулись на копье старика, беря то в захват и ощущая ту самую неуловимую и неумолимую волю. Не просто желание пронзить, а приказ умереть. Врага накрыло. Всего. Со всех сторон. Через миг пришла и молния, снова лишь чудом разминувшаяся со мной. Бимал попытался вспыхнуть абсолютным щитом, но не смог. А синий поток плазмы наконец пробил его насквозь, в районе груди, выплескивая наружу сияние духа. Вот только я уже знал, что это не конец. Совсем не конец. А потому влил волю в щит снова. И не зря.
Через миг мои призрачные руки, выходящие за сферу защиты, оказались перерублены. И даже то, что я также влил в них силу парагона, не спасло. Следом пришел удар. Как молотом о наковальню. Отправляя меня в новый стремительный полет и на этот раз куда дальше. Перегрузка оказалась чудовищной даже для теля владыки, заставляя внутренности перемешаться, а мозг отключиться. Вот только духовной плоти было плевать на перегрузку, так что я затормозил уже в бушующем озере черноты, снова подрываясь вверх и наблюдая танец молнии против…
Чем бил Бимал я не знал. Но тут же врубился уже на помощь Джибрилю, что пытался танцевать. И проигрывал танец, как слон в посудной лавке. Бимал двигался быстрее, чище, совершеннее. Даже с огромной дырой в груди, с двумя, он продолжал бить духом и волей. Там, где инквизитор промахивался, он бил точно. Заставляя араба сливать тонны воли на защиту.
Мандала! – Ударил я тем, чем мог сейчас, ибо остальные техники могли зацепить и Джибриля. Маленькая печать скользнула по кривой траектории, нацеливаясь в спину старика. И исчезая, когда кончик меча рассек ее.
Мандала. Мандала. Мандала! – Но вслед ей полетели и новые. Разогнанные волей, они словно съедали пространство на своем пути, сокращая себе путь. И безошибочно находя цель. Вспышка. Последняя печать врезалась точно в доспех, проходя все защиты и раскрываясь смертельным подарком. В который я вписал смерть. Старик дернулся. Танец прервался. Стал несовершенным, как болезненная судорога. А затем он обратился в бегство. Быстро. Двигаясь на невозможной скорости. На сверхзвуке, но не разрывая воздух, а словно плавно раздвигая его.
Молния! – Вслед старику ударил разряд. Иной. Более сильный, искривляющийся, сам ищущий цель. Но поздно. Плазма упёрлась в исполинский пень, попыталась втечь в огромные вырубленные врата. Но где-то там и истратила весь свой заряд.
– За ним! – Проревело ментальное поле, и я вдруг понял, что Джибриль ранен. Сильно. Сквозное отверстие от копья, потеря звезд. Самое страшное для владык. Стать калекой. Лишиться узлов, которые ты уже никогда не восстановишь. Но в чем ему не откажешь, так это в смелости. Инквизитор рванулся первым, вслед за беглецом, который рассчитывал… На что?
Рвать пространство я не стал. Лишь ускорился, вкладывая последние драгоценные крупицы воли в движение, разгоняясь так, что воздух хлопнул почти мгновенно, а тело словно начало игнорировать законы инерции и сохранения энергии. Но Джибриль влетел в коридоры хрустального города первым. Я сразу за ним. Величественные проходы, сейчас затянутые пеплом и копотью, из-под которых просматривались раскаленные костяки мертвых адептов, рассыпающиеся в пыль от нашего полета. Тысячи проходов и каверн, где до нашего появления кипела жизнь. И аура врага, что рванул вниз по огромной шахте. Мы следом.
Вокруг инквизитора вспухли десятки символов бесконечности, свернутые в петлю молнии, что рассредоточились по шахте, нагоняя беглеца. А тот, кажется, жадно стремился опуститься на самое дно бездны. И мы последовали за ним. Пока яркая точка врага не остановилась, вдруг вспыхивая нестерпимым светом. Мгновение, и он рванулся обратно, оказываясь рядом с нами. А шепот смерти накрыл душу. Осколок парагона дрогнул, давая мне силы взаймы. С радостью затапливая меня волей в обмен сжигая мою душу и приближая старость. Но лучше снова поседеть, чем умереть. Воля влилась в защиту, и в абсолютный щит и в покров. Но шепот смерти не угас, лишь чуть отдалившись. А следом время словно замедлилось. Я успел заметить, как Джибриль формирует новую молнию, выставляя остальные руки, копья и мечи в защиту. Но поздно.
Фигура старика, уже с седой как лунь бородой, оказавшись рядом вспыхнула нестерпимым светом, льющимся из каждого из его шести ядер. Из каждой из пары тысяч звезд и каждой из десятков тысяч телесных рек. Джибриль ударил молнией, что пронзила тело врага насквозь, уничтожая одно из ядер. Вот только я уже понимал, что это бессмысленно. Абсолютно. Я уже ощущал это. Стоя по другую сторону. Глядя в лицо врага, что пришел меня убить и решившись уничтожить себя, чтобы забрать его с собой. Бимал решил умереть. И никто в этой грозди миров даже не мог представить, каким будет взрыв от самосожжения осколка парагона. Наши взгляды встретились и я увидел то самое выражение глаз, которое, наверняка, видел перед смертью Логан.
Вспышка!
Глава 15
Боль целого мира
Место действия: Паутина миров
Время действия: 11 октября 2060 года
Треск. Грохот. Часть мегалитичного пня отвалилась, обрушиваясь в потоки пепла. Впрочем, меня это уже не волновало. Нас не волновало. Ибо все уже закончилось. И, на удивление, никто из нас так и не умер.
Сфера восприятия. – Я увидел себя со стороны, словно моя душа вышла из тела. Собственно, так оно частично и было. Ибо практики, оперирующие духом, так или иначе приходили к тому, чтобы срастить свою сущность с духом, сделав эту связь прочнее, чем с телом. На пятом этапе, если связь будет прочна, наличие физического тела будет необязательным для выживания, можно будет построить тело эфирное, из чистого духа, чтобы, например, захватить чужую оболочку в случае безвозвратного уничтожения своей.
Я выглядел плохо. Очень. Но, на удивление, глубинных травм удалось избежать. А разум вновь прокрутил под просветлением те финальные мгновения боя. Когда я уже знал, что последует, а Джибриль лишь догадывался. Когда я зачерпнул куда как больше, чем должен был, ударив волей. Защититься от взрыва было невозможно. Отлететь подальше тоже. Оставался последний вариант. Уйти в бездну. И, естественно, старик предусмотрел и это, заблокировав пространство волей. Однако, на пороге смерти, он уже не смог приложить в эту точку достаточно усилий. А потому мы с инквизитором все же смогли продавить пространство. Сначала, чтобы уйти в алую хмарь. Потом, также черпая силу и платя уже своей душой, чтобы вернуться из-за грани. Ибо мы оказались там заперты, как и Нелл в самом начале.
– Твои приказы были преступны! Из-за тебя я чуть не сдохла! – Прогрохотала она, обрушивая свою ярость на Джибриля. Тот тоже обгорел до черноты, сейчас медленно регенерируя и вливая в себя восстановительный бульон. Но его повреждения были куда как обширнее. Тридцать звезд? Сорок? Пятьдесят? В его мыслеполе промелькнуло нечто подобное. Я же отделался лишь опаленной кожей, что сейчас с треском лопалась под давлением новых тканей.
Нелл была права. Она провела в бездне куда как дольше нас. Больше десяти секунд, когда Бимал все еще блокировал выход. И за это время ее снесло потоками хаоса так, что она затем вычерпала почти весь резерв воли, просто чтобы вернуться. И выкинуло ее почти на другой оконечности мира, так что затем она еще долго добиралась обратно. Естественно, вторая осколок и три владыки лжепредателя, с которыми она объединилась, сбежали.
– Молния видит, тебе лучше заткнуться, сестра… – Прохрипел ментально инквизитор. Он не мог не понимать, что сплоховал. Что если бы Бимал не приказал второму осколку бежать, если бы та вступила в бой… Мы бы все уже были мертвы. Или, как минимум, вынуждены были бежать. Но история не любит сослагательных наклонений. Мы победили. А наш начальник, терзаясь из-за упущенного осколка, из-за тяжелой травмы, что хоть и не ставила на нем крест, но была крайне неприятной, из-за осознания, что Елена не забудет этой оплошности, сейчас был на грани. Его молнии бешено шевелились. И Нелл, несмотря на то что она не собиралась прощать и забывать, на время замолчала, позволяя адепту молнии залечить свои травмы.
На раскаленный мир опустилась тишина. С меня начали опадать куски углей, пока я снова и снова прокручивал бой под просветлением. Анализировал движения врага. Составлял варианты, как можно было изменить все, действуя выгоднее. Анализировал последний удар, пытаясь понять, что же сотворил старик. Самосожжение. Это понятно. Но самосожжение осколка парагона, преисполненное воли, оно повлияло на мир странно. Нас успело опалить. Небесным огнем, что не видел преград ни в абсолютном щите ни в покрове, ни в доспехе дракона, что сейчас валялся в стороне бесполезной и уже не восстанавливаемой грудой металла. Ценнейший артефакт погиб. Затем мы все же проломили грань реальности, уйдя в бездну. И долго не могли оттуда выбраться, как и не могли потушить съедающее нас пламя, ради которого снова пришлось платить душой.
Просветление иссякло. Мир вернул привычные тона и ощущения. Я провел рукой по лицу, счищая остатки пепла и снова глядя на остывающий мир, обращенный склеп. Зрение владыки, кажется, начало выходить за привычный диапазон. В инфракрасном спектре я видел давно, за счет трансформы, но сейчас и он расширился, а к нему, постепенно, кажется, начал добавляться и ультрафиолет, не говоря уже о дальности, зоркости и видении энергии.
Черный пепел. Там, где раньше были поля со злаками. Я помнил их. Помнил, как там трудились люди. Черный пепел там, где располагались великие мертвые озера, кипящие, перенасыщенные газами и минералами. В стороне располагались уже живые водоемы, где разводили рыбу. Слева, треща и разваливаясь, осыпался хрустальный город. Он пережил взрыв десятков термоядов с начинкой из песка и черного базальта. Там даже еще были и выжившие, когда мы еще дрались с осколком. Но распадался в крошево сейчас. Видимо, так работала посмертная воля старика. Обратить все в прах.
Вдалеке виднелись спички великих криталлитовых деревьев, источник возвышения и ресурсов этого мира. Там же водились странные, опасные твари, тоже похожие на кристаллы.
Сферы восприятия! – Я смотрел на мир с десятков разных точек, удалённых на километры. Я видел везде лишь пепел. И я вспоминал то, каким этот город был ранее. Может, частично, я сам достраивал картинки, опираясь на расплывчатые образы из чужой памяти. Но я видел сотни, тысячи жителей, чей пепел сейчас витал в вышине и опадал жирными хлопьями. Когда-то давно, когда я начинал свой путь, когда первые смерти ложились на мои плечи, когда я заглянул в мертвые глаза Кати, прошедшей со мной путь Краснодара, я определил для себя путь принятия. Кто-то старался забыть смерти. Даже те, в которых они были не виноваты. Я видел таких. Тех, кто пытался забыться в алкоголе, хоть он уже и не брал адептов. Путь в никуда.
Путь, ведущий к тому, чтобы тебя раздавило и размазало, превратив в жалкое существо. Кто-то вычищал себя от страданий. Принимал осколки и лоботомировал эмоции и сострадание, превращаясь или в бесчувственную машину, или в зверя, наслаждающегося кровью и не боящегося смерти. У кого-то получалось лучше. Иногда даже хорошо. А кто-то превращался лишь в тень себя или в искаженную копию. Споры о таких путях не утихали до сих пор среди младших адептов. Ибо те, кто взобрался выше, уже давно определили свои пути и не собирались от них отказываться.
Я же избрал другой путь. И всегда ему следовал. Я принимал смерти. Не забывал их, но и не позволял им упасть на меня даже легчайшим грузом. Я убивал. Убивал десятки тысяч, столько, сколько уже и не вспомнить. Я убивал тех, чья история, в сущности, не была историей злодеев. Просто нам не повезло оказаться по разные стороны баррикад. И я был причиной тысяч смертей тех, кого я убивать не хотел, но так было нужно. Когда вставал выбор, ударить, убить врага, забрав его вместе с десятком жертв мирняка, или дать ему выжить и убить еще тысячи. Я делал выбор и принимал его. Как есть. Не лгал самому себе. Делал все это частью своей души. И, наверное, все это и позволило мне потом познать Боль, выкристаллизовав ее из воспоминаний обо всех смертях.
Но сейчас словно целая гора легла на мои плечи, не позволяя себя ни принять, ни забыть. Мы уничтожили целый город. Не первый на моем пути. Но если на прошлой миссии С Тинь я спокойно обрушивал мандалу на великую кузню, прекрасно понимая, что убиваю врагов, убиваю кузнецов, что куют оружие для убийств землян, если затем я смотрел, как обращается в прах целый город с жителями… Тогда я понимал ради чего это. Тогда это имело смысл. Имело цену. Мы убивали врагов, что пришли к нашему дому. И мне казалось, что точно так же будет и здесь. Но…
Сейчас же… Стройная картина рухнула под гнетом сотен несостыковок и фразы Бимала. Спрашивать у Джибриля и Елены, действительно ли они считали, что хрустальный град управляется Единством или в этом разведданные врали? Бессмысленно. Абсолютно бессмысленно. Это было неважно для Федерации. Федерация увидела цель и решила ее уничтожить и захватить. Им было плевать на то, что в этой истории уже мы выглядим злодеями, что пришли и убили всех просто так. Но не плевать теперь было мне. Это стало последней каплей.
Соблазн поглотить снова кристаллы, забыться, изменить ход собственных мыслей становился сильнее с каждой секундой. Но в то же время я ощущал, что мой «Путь» надломился. Те правила, основы, добродетели и смыслы, что были основой моего пути. Стержнем моего возвышения, что и позволил взойти так высоко. Все это дало трещину, грозясь рассыпаться в пепел. И передо мной вставал фундаментальный вопрос. Что дальше? Перековать себя? Изменить свой путь? Можно было. Можно было заставить себя мыслить иначе. Стать в чем-то похожим на Джибриля, чтобы Путь оправдывал любые мои действия. Это было возможно. Теперь я куда лучше это понимал. Теорию о том, что помимо «праведного» пути был и путь «уверенности». Уверенности, что ты прав. Уверенности, что твой путь истинный и даст тебе силы. Возможно, именно уверенность и была ключевым элементом в психической парадигме, давая адептам стержень восхождения.
Соблазн был велик. Но, окинув взглядом пустоши, еще раз вспомнив чужие воспоминания и расплывающееся лицо какой-то девушки, чье имя я не захотел вспомнить, я поступил иначе.
Осколки просветления вспыхнули в руках. Но не чтобы забыться, а втекая в ядро боли, заставляя душу надломиться и воспылать страданиями. Я впитывал боль. Я смотрел на мир, представляя каждого живущего здесь и осознавая, что именно я и мои действия сожгли их всех заживо. Похоронили надежды, смыслы, любовь и сами жизни.
Я не просил и не искал прощения. Но и не винил себя. Просто принимал как должное. Каждое воспоминание. Каждый кадр и каждый взгляд старика, что хотел построить здесь новое справедливое общество.
Я пил боль, пока сердце сжалось, начав пропускать удары, а на глазах навернулись слезы, тут же испарившиеся. Я принимал все эти смерти и гулкими ударами вколачивал их в свой разум, в свою память, в свое возвышение и свой Путь. Я погрузился в боль. И пребывал в боли, находя там свое пристанище.
Этот идущий улучшил концепт «Боль» (постижение: познавший(3)) (ступень: 27)
– Дерьмо!!! – Вырвал меня из медитации рев Джибриля. Чудовищный, наполненный такой яростью, что пронесся через километры. Но меня это уже не трогало. Я встал обновленным. Тем, кто сделал еще один шаг в постижении стихии. В постижении себя и своего пути. Ибо из вот таких вот переломных моментов и выковывается путь.
– Что такое? – Спокойно отправил я мысленный вопрос, хотя у меня и были некоторые подозрения. Один осколок сбежал. А что, если и второй не выпал? Ведь с самоубийц обычно не было наград. Или были, просто их никто не мог увидеть кроме уже самого умершего. И пришедший ответ подтвердил мои подозрения. Инквизитор, уже восстановившись, но пребывая просто в наисквернейшем расположении духа, не мог отыскать награду.
– Чего, сука, сидишь? Ищи! – Проревел он. И оскорбление меня не тронуло. Как может тронуть какое-то слово, если сейчас я впитал боль умершего мира? Впрочем, осколок действительно нужно было попытаться найти. Чтобы жертва старика не была напрасной.
Адепт молнии рвал и металл, телекинетическими молниями раскидывая тонны породы и импульсами сканирования пытаясь ощутить искомое. Я тоже подлетел, зависая примерно над тем местом, где нас чуть не убили, и тоже начиная работу.
