Текст книги "Кукла 10 (СИ)"
Автор книги: Мир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Глава 6
Полиция, и зачем-то пожарные, прибыли к месту ЧП на удивление быстро. Скорая чуть позже, хотя она тут особо не нужна, тут катафалк требуется, а не она. Все, кто попал под ударную волну трупы без вариантов. А всех прочих уберегли стены, и они разве что напуганы, но никак не ранены. А со страхами… смогут справится и сами. Тут не прям слабаки зеленые люди, и кой-чего уже повидали в жизни.
И тут уже собирается народ из всех ближайших домов. Взрыв, так или иначе не прошел незамеченным ни для кого, и даже если чей дом не тронуло ударной волной, и на кухне тарелки не плясали от сотрясения дома, то как минимум вспышка в ночи, была весьма и весьма заметной, и её – сложно было пропустить, даже если просто сидеть дома, не глядя в окно. А если кто и прятался за шторами – соседи сообщат, что что-то там пошло не так, и надо бы пошевелится.
И народ этот собирается в большинстве своем с оружием в руках! Даже если это «оружие» – простая сковородка с кухни! Которую некоторые граждане сейчас, поняв, что она тут ни к чему, скромно прячут у себя за спиной. Как и ножи и скалки туда же, ведь толку от них мало, а вопросы эти поделки порой вызывают – а что там за следы на этой подозрительной фигурной деревянной толкушке, а? Что такое… влажное. Почти прозрачное, и на вазелиновую смазку похожее! Лучше, наверное, не интересоваться.
Впрочем, они тут всё не к чему, все эти люди, и их оружие, даже если это полноценные винтовки, ведь если бы тут были… враги, способные устроить столь мощный взрыв, или шел бы тут обстрел полноценный по кварталу – вот что бы они сделали? Как бы противостояли? И были бы скорее удобной мишенью, для пулемета, или еще одного прилета больших плюх, на этот раз не по зданию, а по толпе подле него.
Даже внутри здания им сейчас делать нечего, их помощь может пригодится чуть позже, когда все нужные люди там все посмотрят и нужно будет выносить трупы, уцелевшее имущество, и разгребать завалы, для подготовке к восстановлению уничтоженных этажей. Мы, не бросим дом, и восстановим тут все как было, все как можем, отстроив этажи вновь.
Сейчас все эти люди, могут разве что… попытаться утешить тех, чьи родичи погибли в уничтоженных квартирах. Да сдержать тут, не пуская внутрь, безутешных родителей погибших детей, что уже силой рвутся внутрь. Медики все же пригодились, чтобы вколоть этим несчастным дозу успокоительного.
Охотники к месту действия прибыли раньше всех – их палатка буквально в трехсот метрах от разрушенного дома! Им на руки мы сдали главную улику – винтовку! Выковыряв её из грязи, но толком не отчистив от грязи – сами справятся! А так же объяснили всю суть тут случившегося.
– Вас тут убить хотели, но потом кто-то убил их самих, при этом… разрушив треть здания! И поубивав кучу народа – небрежная работа, очень.
Ну а после того, как все было разъяснено, и народ остался уже сам чесать репы, пытаясь понять, что делать дальше и как быть, мы… могли бы без всяких угрызений совести свалить! Ведь до момента, как нам потребуется тут все восстанавливать, еще очень далеко. Еще будет экспертиза, осмотры, фотографии, уборка… споры, разборка меж структуру и вообще не пойми что!
Нам во всем этом деле делать нечего – пусть люди сами разбираются! Без нас! Нас ждет магия в ассоциации! Но мы все же решили остаться тут еще ненадолго, на всякий случай, по контролировать ситуацию, да понаблюдать за небом. Пока толпа маленько не рассосется. Так, на всякий… Мы тут людям жильё даем, а в итоге… их в этом жильё убивают. Неприятно как-то это, очень.
– Такова жизнь людей, ничего не попишешь, – пробормотал я в слух, глядя как мимо пронесли носилки с двумя маленькими трупиками на них, вернее с тем немногим, что там от них осталось, что «соскребли со стен».
– Брат, – произнесла сестра, так же проводив взглядом эту «поклажу», – а ты можешь… отследить от куда прилетели снаряды?
Могу ли я? Хороший вопрос! Всё зависит от того, кто и из чего стрелял! Чем являлась пусковая установка для той длинной сардельки, что упала на этот славный домик. Если ракета – эта бесполезно! Не найду! Она могла прилететь откуда угодно, в том числе и с противоположной стороны вектора, откуда летел этот снаряд на последних метрах пути. Тем более что в низ он падал почти вертикально.
Если самолет – всё тоже самое! Он уже улетел давно прочь, и концов-краёв не найти. Отстрелялся, свалил – классика! И мне его не догнать. Не на чем, да и смысла нет.
Но у Залиха нет авиации! Совсем. И ракет тоже нет, о таком, о возможности подобного, тут вообще даже и не слышали! Совсем! Для подавляющего большинства людей страны, летать в небе могут лишь птицы! Но никак не люди и техника. А для остальных – кто-то там, где-то там, как-то там, непонятно на чем и каким образом, при знаниях о ситуации уровня «волшебника из другого мира пролетал», из сказок и былин сбежал.
Летать в небе над Залихом имеет права лишь его сюзерен! Но он делает это настолько редко, и незаметно, что ожидать его увидеть в облаках точно не стоит. Да и не принято тут смотреть в небеса, даже погоду там редко кто когда высматривает. А сами островитяне после того прорыва в городе Гром, как-то припухли на своих островах, их невидно, не слышно, и вообще… словно бы нет! Словно бы вымерли там все, на в своем океане.
Тут столько всего происходит! Накал конфликта меж дух страна-вассалов, мега прорыв, который они обещались не допустить, потеря территорий, обострение международных отношений на мировой арене, консилиумы ученых, и целые тонны склок и дебатов! Целая гора того, что требует участие ведущей страны мира! Требует незамедлительной реакции, в том числе и для поддержания статуса КВО и мировой гегемонии, показывая всем, что они все так же на коне, всё знают и всем заправляют.
Хотя бы в плане видимости все должно быть так! И их дипломаты должны суетится везде и всюду пуще прочих! Но… они молчат! Дипломатические миссии сидят за закрытыми дверьми, не давая никаких комментарий, даже уровня «Без комментариев!», словно бы вообще боясь носа показать, сами острова не выходят на связь, и вообще – словно бы и нету там уже никого! Вымерли все! И опустели.
И многие страны уже, как понимаю, начинают подумать, пощупать старые нормы и правила за нежное брюшко, раз гарант регулирования мировых конфликтов и соблюдения установленного порядка самоустранился. Пока что щупают исключительно нежно и осторожно, аккуратненько, и так, чтобы в случае чего быстро врубить задний привод, но даже сам факт, этих действий, о многом говорит. Зерно сомнений посеяно.
Да один только факт того, что Шурелга начала стягивать к границе с Залихом, с провинцией Ван свои силы, и даже заключать меж анклавов союзы, для похода на соседа в предстоящей войне, уже говорит о многом!
Конфликты меж вассалов не запрещены нормами «международного права» или прямыми указаниями сюзерена, однако – они стягивают силы к границе с Ваном! В точку, в сорока километров от города! И если пойдут сюда к нам, неминуемо втянут и нас в свой конфликт. А я бы не хотел играться в людские войны. Но в тоже время – если они придут в мой дом, я, даже с точки зрения закона, буду в праве их всех поубивать.
Это лазейка в запрете участия высокоранговых охотников в войнах! Мы не можем нападать, быть частью армии или военнообязанными, не могут быть охотники-пятерки-тройки быть бойцами на передовой или жить на границе страны, чтобы бы не стать участниками случайно перестрелки или защищать свою страну от нападений соседа, хотя в нормах все написано совсем иным текстом. И много что еще не дозволено по правилам, однако если к охотнику в дом придут с оружием, право на оборону никто не запретит.
И не запрещает! И никогда не запрещал! А учитывая, что для любого уважающего себя и достаточно сильного охотника его дом – его город, в случае начала войны, мы имеем полное право вырезать всех вторжение, вторгшихся в Ван. Как и тех, кто городу просто угрожает, ведя обстрел издали, или только планируя это делать. Хоть это и будет значит, что мы принимаем участие в военных действиях, пусть и в ограниченном масштабе.
Лазейка, парадокс, нюанс международного права. И прецедент! Что сможет открыть «окно в возможности», окно в «новый мир», что не особо то понравится простым людям. И… мне бы не хотелось такого развития событий! Но и исключать его я не могу.
Но это все вопрос будущего, сейчас важно лишь то, что ни авиации, ни ракет, ни у Залиха ни у его соседей нет. Сюзерен самоустранился. И летать тут не станет точно, ну а из-под полы самолет достать по случаю тоже ни кто не сумеет – слишком давно люди живут под этим гнетом. Нет ни технологий. Не знаний. Ни понимания, ни возможностей, или даже хотя бы желания.
Все, что есть у Залиха и его сосда – ствольная артиллерия! И если это она – стреляли свои, потому что Шурелка к границе только-только начала что-то там стягивать во внятных количествах, и этого точно мало, чтобы быстро, а главное без лишнего шума, прорвать нашу оборону, на которую тоже уже стянули определенные силы.
До Шурелги, сорок километров, с такой дистанции стрелять прицельно, попадая в дом с разлетом в десять метров, можно только если напихать в снаряд кучу электроники и систем навигации. Одарить двигателями, крылышками, и всякими прочими «изысками» чтобы снаряд в полете мог по-всякому корректировать свой курс, вычисляя точную траекторию, чтобы угодить в предполагаемую точку падения с точностью до десятка метров.
И все бы это было возможно, если бы не одно, но – Хаос! И пространство, что до сих пор не пришло в норму после прорыва, до сих пор не торопясь изменяется в пространстве меж городом и горами, и множит на ноль всю возможную навигацию, даже если господа из Шурелги там уже успели обновить все карты за счёт некой иностранной высотной разведки.
Стрелять могли только свои! А у Залиха нет управляемых снарядов в принципе. Есть довольно точная крупнокалиберная пушка на базе десятиосного тягача, что стреляет как раз-таки такими вот плюхами и с довольно приемлемой точностью при пристрелке.
Можно предположить, что пристрелка была произведена «куда-то в другую сторону», из леса по полигону, да под эгидой подготовки к возможному вторжению врага. А потом все было пересчитано через модели, и введены поправки, для стрельбы в сторону города.
Можно допустить, что цель, была известна заранее – удобных позиций по работе по охотникам, что тусуются у мусорного камня уже больше месяца, тут раз два и всё, так что знать на какой именно крыше будет сидеть враг не надо – она тут одна такая удобная! А раз одна – можно все на сто раз замерить и рассчитать, создать виртуальную симуляцию, и внести сверх точные поправки. Ну и погоды без ветра тоже дождаться, да.
Но тогда выходит, то по людям стреляли свои же! И для убийства семерых, положили двадцать! Разрушили дом. и… натворили бед! Лучше бы мы там копьями все закидали! Жертв, лишних-сопутствующих не было бы, только бы домик бы пострадал, да и то не так сильно.
Вот только… учитывая, что по земле в миг до выстрела до нас не дошло ничего, что должно было бы при таком калибре и отдаче, и учитывая сильно вытянутую вверх траекторию выстрела, с полетом снаряда «через орбиту» – дистанция от нас до пушки не меньше пяти километров. А значит – когда мы собрались стрелять по людям на кровле, снаряды уже были в пути. Мы бы своей расправой ничего не изменили, а сделали бы все в разы хуже.
Найти эти пушки, одну или даже две, ведь снаряда два, а скорострельность мне не известна, в неком лесочке на палянке, при помощи разведчика под облаками – не проблема! Эти многометровые дуры, неманевренные, долго развёртываемые, и огромные! Зная траекторию, и примерную дальность, плюс-минус десять километров, прочесать все в заданном квадрате лишь вопрос времени, за которое эти пушки не успеют далеко удрать.
Я могу их найти! Но зачем? Это свои, военные Залиха! И – это разборки меж людей, не наши. Какие-то внутренние дрязги, недопонимание, политика, или такая вот неумелая операция по спасению, не самый лучший способ расправится с угрозой. Я… не хочу в этом всём участвовать.
– Понимаешь сестра, – принялся я объяснять причину, почему не хочу принимать участия в людских дрязгах и разборках, даже если в них гибнут люди вокруг нас, – людям свойственна война, как продолжение конкурентной борьбы. А без борьбы… нет развитие! Стагнация и деградация.
– Что ты имеешь введу, брат?
– Вот найдем мы пушку, что стреляла, и? что дальше?
– Сообщим об ней Павле? – слюнила сестрёнка голову чуть на бочок, глядя на меня.
– И? Ты думаешь он без нас не узнает кто там это стрелял? Хех, сестра! Стреляла тут не орудие пехоты носимое, и не танковый ствол! Стреляла установка ценой в миллионы! Таких пушек у страны раз два и все! Они все на перечет, и каждая под контролем. Павлу не составит выяснить, у какой части подле города в наличии такое оружие есть, и кто там такой умный «проводил учения» подле города в момент обстрела.
– И? – склонила сестренка голову на другой бочек, вернув мне моё «И?».
– Вот том то и дело, что и! Что дальше то? Выяснение кто виноват, и кому платить! Наша «помощь» тут не даст ничего и никому! Разве что сами подставимся, рассекретив часть своих возможностей, – дополнил я свою речь уже словами внутри тайника, хоть, в прочем, мы и так говорили едва слышимо, и несмотря на толпы людей чуть в сторонке от нас, даже одаренным острым слухом охотникам будет очень непросто подслушать нашу беседу.
– А если… – выдала сестра иное предложение, хлопая глазами, и я вновь усмехнулся.
– Покарать сами? За что? Зачем! Там простые солдаты, что просто выполняли приказ, стрелять туда куда сказано, а вопросы «Зачем?» в армии задавать не принято. Тут разве что интересно то, что стрелков на крыше кто-то предупредил об запланированной облаве на них, что непрозрачно намекает на наличие шпионов в неких кругах, с прямым каналом связи со стрелками. Иначе, хех, – усмехнулся я, чуть не икнув, – команда «бежать» не дошла бы до снайперов быстрее приказа «стрелять». Они просто не учли, что пушка уже стояла где-то в лесочке уже наведенной на цель и готовой стрелять.
Но мы об этом нюансе уже сообщили охотникам, сказав им, что за минуту до прилета, стрелки сорвались куда-то бежать прочь, и явно не потому, что увидели нас, а потому, что им кто-то сообщил что-то по рации или как-то так вот, не поясняя, как мы все это узнали, торча внизу «где-то подле дома». Да, палимся со своими возможностями, да, раскрываем больше, чем хотели! Но… мы итак уже давно и планомерно постепенно показываем больше, чем было задумано изначально.
Живучесть, плащи невидимки, работы с артефактами, весь наш замок в конце концов! Все эти трюки с впихиванием объектов в самих себя, что мы постепенно начинаем проделывать на глазах у всех подряд, а не только где-то в кустах и на глазах у доверенных лиц. А ведь когда-то я хотел, чтобы мир знал нас лишь как пару копейщиков с копьями! Хотел показывать всем, только лишь эту способность и ничего кроме. Но это было давно.
Теперь у нас иной план! Теперь мы, планомерно готовим мир и людей вокруг к тому, что мы можем на самом деле, работая на полную. И хоть я не хочу не желаю и не буду править, но показать всем, что мы могущественный и способны уничтожить мир лишь по прихоти – придется.
Не сразу, не! Со временем, постепенно раскрывая козырь за козырем, расширяя окно возможностей, и… так, чтобы никто не понял с ходу, что подобное – за гранью всякого понимания. Что бы никто не решил, что против таких тварей, стоит объединить мир, уничтожить, пока «эти дети» этот мир не уничтожили из той самой прихоти.
А когда все же задумаются люди о подобном – будет уже слишком поздно. Никто не объединится против нас тупо из-за страха огрести, боясь того, как мы можем им всем ответить, и от осознания – а зачем? Мы мирные! И не стремимся к власти. Никому не мешаем, и живем себе в своем уголке, не встревая в людские дрязги сверх надобности.
Ну, если сестра не решит примерить на себя мантию владычицы всех людей этого мира. Тогда… будет все иначе! Для этого… придется вновь придумать новый план! Но ради неё – я готов пройти и этот путь! Ведь это – поможет ей взрасти над собой еще немного. А сто-двести лет не самой приятной возни в политику… ну, чтож – приемлемо.
Ради неё, ради сестры, ради этой Куклы, что лучшая из всех, и к которой я всем сердцем прикипел… я ведь все равно все делаю ради неё! Даже в охотники то мы подались только потому, что сестричка не хотела ходить в школу! Отторгала. Не желала, просила найти вариант, как избежать такой судьбы! И всего того, что нас там ждет! И я искал законные способы как «откосить» угождая ей прихоти.
Сам бы я… решай я тогда лишь за самого себя, живя один, или командуя и заправляя всем со стороны своей «высокой башни» – мне ведь и правда всё равно! Даже если бы пришлось туда, в эту школу, к этим деткам-тетка и их родителей каждый день десяток лет ходить! Кланяться непонятным личностям «с горы», иногда им ножки целовать, да в попу воздух подавать. Меня это не унижает, не задевает, плевать. Целиком и полностью, и скорее – необычный опыт, что тоже неплохо так было бы ощутить.
Но если следовать текущему плану на жизнь, то финальной честью «спектакля» с раскрытием сил станет наше банальное бессмертие. То, что мы и через сто, и сто пятьдесят лет никуда не уйдем и ждать заката наших сил можно вечно и все равно будет бесполезно. Правда, до того далекого момента еще нам самим надо как-то дожить! Ведь сейчас мы, хех, вполне смертны! И нас могут убить, в том числе и обычные люди, без всякой сил и магии, просто с не самой обычной винтовкой в руках. Или при помощи большой бомбы нам на головы.
Сестра, обдумав мои слова, задала свой новый вопрос без всяких слов, просто выразительно на меня посмотрев, выражая своим видом «А если найти того, кто за всем этим стоит? Найти того, из-за кого было принято то самое решение стрелять!».
– Гиблое дело сестренка! – помотал я головой, – Мы просто зароемся в политику с головой. А оно нам не надо. Совсем.
Сестра нахмурилась, явно думая о том «А почему это нам такое не надо! Люди гибнут! Дома рушатся! Как так! Мы тут строили, а… тут ведь… даже монстров нет! А… происходит такое». И я вновь усмехнулся, и словно бы вспомнил себя, далекого, юного, зеленого и невинного, словно бы новобранец в той самой армии, солдаты которой стреляли сегодня по своим.
Я думал, что живых, можно научить не воевать друг с другом! Не сражаться! Не убивать! Не конкурировать друг с другом! И не сорится из-за пустяков. Я… исполнил своё желание! Но этот мир был ужасающе уныл, и нем не было ничего стоящего, и всё в итоге скатилось в такую серость, словно бы все там уже были мертвы. В нем не было жизни, лишь жалкое существование, и что-то похожее на мир Хаоса, только разве что без пыток.
Думал, что если людям дать всё, то у них будет все! Они сумеют достичь небывалого, если их желание будут исполнятся! А потом сам же уничтожал то, во что превратились люди, что попали в мир, где любая прихоть воплощается жизнь по воле её возжелавшего, если это не вредит ближнему – у червей и то было больше стремлений чем у тех существ, что вроде как должны быть разумны, и быть идеальными живыми.
Я думал, что можно заставить решать виды все их конфликты миром! Что можно заставить все решать через соревнование или еще как! Я разрабатывал десятки видов-способов избежать конфликтов и кровопролитий! Но… даже если в масштабах столетия эксперимент показывал невиданный рост развития вида и стабильность системы. то вот дальше… все начинало постепенно катится в глубины Бездны.
Крайне сложно заставить живых шевелится без должных стимулов! Почти невозможно, если никто никому не может нанести никакого ущерба! А зависть считается страшнейшим грехом. Так что… я забросил эти попытки, осознал, что драка, мордобой, противостояния и даже войны просто необходимы для развития видов! А пороки порой являются факторами-стимулами к развитию, до тех пор, пока не становятся самим смыслом существования вида.
И в итоге я стал просто следить, чтобы войны «детей в песочке», были средь детей в песочке. И к ним не приходили дяди с автоматами и желанием самоутвердится за счёт заведомо более слабых и беспомощных «насекомышей».
Так что если в этот мир сейчас прилетит некая армада завоевателей, я сделаю все, чтобы помочь людям этого мира выжить и победить в войне! Даже если для этого мне вновь придется примерить на себе шкуру столь нелюбимого мне планетарного правителя. Но вот как только угроза минует – пусть сами меж собой дальше разбираются! Нянчится с людьми вечно я не буду! Ребенок, что живет под вечной опекой родителей никогда не повзрослеет, цивилизация, за которую вечно решает её всемогущий Бог, никогда не станет по-настоящему великой.
– Понимаю брат, но все же, – пробормотала сестренка, хмуря бровки, и перевела взгляд на толпу людей, все еще находящихся подле полуразрушенного дома, повернув к ним свою головку.
Осмотрела собравшихся, женщин, детей, мужиков, стариков и старушек. Поглядела на медиков, работающих «с населением», на психологов, в том числе и детских, которым тут как бы то и делать нечего! Хоть дети в толпе и есть – выбежали вслед за родителями, или пришли домой из школы, а дома то и… нет. И этими детками эти психологи в своих «пижамках» и заняты. Непонятно на что и как обрабатывая – дети и без них себя чувствует вполне уверенно и твердо, несмотря на то, что теряют уже второе жилье, а возможно и кого-то из близких родных, погибших тут из-за случившегося.
Поглядела сестра и на сам дом, что без части дома, развернувшись ко мне спиной. Как видно решила сеструха оценить ущерб, и варианты работ по восстановлению. Хотя там и так всё понятно как день – вырезать и выкинуть всё лишнее, все остатки разрушенных модулей, и вставить на их место новые. Благо что они есть у нас в запасе, а тут от камня-прохода до требующего ремонт домика совсем недалеко – он ближайший! И доставить не будет проблема. И даже установить тоже – опыт есть! А в место крана в крайнем случае поработаем и сами. Не маленькие.
Так что здание мы восстановим, инфраструктуру, повреждённую внутри строения тоже. А вне её уже сейчас восстанавливают монтеры – у генератора, от замыкания проводки, выключило защитное реле. Так что отключив проблемный участок, люди уже подключили часть прочих домов, что тоже «были на линии» и были отключены вместе с пострадавшим домом.
Неживое – восстановим, живое – никто не вернет. Но такова жизнь! Увы, всех не спасти, и вообще – без смерти нет жизни! Только… существование.
– Брат, – развернулась сестра вновь ко мне, сделав в итоги полный оборот вокруг своей оси.
И я прочел все, о чем она думает на её лице, презрение к несправедливости, ненависть к недопониманием, и жалость к людям. К людям вообще. И к этим конкретным гражданам в особенности. И усмехнулся – она такая же, как и я! Но я уже этим всем переболел, а ей… вполне может хотеться и самой все это испытать, и я не в праве лишать её возможности это всё самой пройти, пережить, и… по управлять миром столетие другое, или дольше, если она только захочет.
– Если хочешь, чтобы все всегда было по-твоему – действуй! Я не буду тебе мешать, даже если ты захочешь подмять под себя весь этот мир и навязать ему свои правила. – с улыбкой глядя в глаза сестренке, произнес я, и та в ответ нахмурилась, явно сразу поняв, к чему я клоню.
Буду отговаривать, или, скорее – скажу «Без меня! Сама крутись, а я посмотрю!». Однако я не собираюсь такое ей говорить! Напротив! Так что не слабо удивлю своими дальнейшими словами:
– Я тебя даже поддержу! Могу быть твоим палачом, карающей дланью, инквизитором, посыльным, советником, министром или военачальником – кем угодно! Но делать всё за тебя я не буду. – перестал я сестру удивлять, придя к тому, что было ею более ожидаемо с самого начал.
Да, я не против завоеваний! Но пусть она этим занимается сама, не ожидая, что я ей принесу всё на блюде, исполнив её прихоть, как и во все прошлые разы. Что составлю план, предложу варианты, и ей только и надо будет, что выбрать, как именно она хочет, чтобы исполнился её каприз, и я поведу её дальше за ручку, к этому ею выбранном будущему. Хочет так, а хочет эдак…
Детство кончилось, родная! Настала взрослая жизнь. Ребенок не вырастит, если с ним все время нянчится и всегда выполнять его прихоти! А я не хочу, чтобы моя дорогая сестрица, стала в итоге избалованной капризной дурой, только и умеющей, что ножкой топать, да что-то требовать.
И в тоже время – я не бросаю её с пирса в воду! Не оставляю одну! Я буду тут, буду поддерживать, наставлять. Я не только УЖЕ дал ей все навыки и знания для самостоятельной жизни, и завоевания мира, но и дальше готов делится всем, что только знаю, быть надежной опорой и тылом. Но не кормить с ложечки, делая все за неё. Сама, теперь все сама, моя дорогая.
– Если ты хочешь, чтобы мир жил так как ты того хочешь, – продолжил я свою речь, с легкой улыбкой глядя на сестренку, – то тебе придется навязать ему свою волю силой или страхом. А я… я лишь буду следовать за тобой, поддерживать подсказывать, но не стану решать все за тебя, и уж тем более – я не принесу тебе господства на блюде, не надейся. Этот путь тебе придется пройти самой. И самой ошибаться и видеть последствие своих решений.
Сестра, нахмурилась сильнее. Прошептал тихонько «Я вообще-то не о том думала!», и воскликнуло чуть громче чем следовало своё фирменное «Брат!» явно вкладывая в эту фразу что-то не то, что обычно вкладывают в это слово другие сестры, обращаясь к своему братику.
В этой фразе чувствуется нечто… близкое к «мой Бог!» или же «Господин!», или… мне все это просто мерещится со всеми этими мыслями о прошлом, и думами о том… что в моей памяти есть явно неучтенные пробелы, и мне как-то не по душе от осознания своей… неполноценности. Но с этим придется смерится – такова жизнь! И я, как и все во вселенной, смертен. Пусть, как и все во вселенной, хочу пожить подольше. А желательно – вечно.
– Брат, я все понимаю, – тряхнула головой сестрёнка, устроив водопад из своих пышных и длинных, пусть и не ухоженных волос, – однако… – перевела она свой взор вновь на здание, развернув к нему голову и повернувшись ко мне боком.
– Мы итак делаем многое, итак несколько за пределами своих «полномочий» и «политики». Мы стоим тут, и не даем никому атаковать это место. Мы…
– Брат, – повернулась сестренка ко мне вновь.
– Мы не можем нянчится с этими людьми вечно. Не надо, сестренка! Не превращай смелых и отважных людей, что восхитили тебя своей смелостью и мужеством, став с тобой в один ряд на баррикадах при обороне города, в безвольных тряпок, только и ждущих новой подачки от своего «бога». Не надо сестра, – мотнул я головой, тоже потрясая волосами, – это разочарование, принесет тебе только боль. И тебе вот совсем ни к чему терять только обретённую веру в людей.
Зачем сестре видеть, как те, кого она признала по духу даже сильнее себя, становятся теми, кто готов клянчить подачку словно бы собачонки? Зачем осознавать, что людям, попавшим в зависимость от безвозмездной помощи, крайне тяжело от этой бесплатной кормушки оторваться! Для этого надо… получить сильный удар по лицу, насильно отрывающий от корыта и… приводящий к появлению злобы, нередко направленной на своего же благодетеля. Хотя бы потому, что благодетель добр, и его можно ненавидеть! А вот того, кто еды лишил – нет, ведь он может и вновь ударить!
Я видел это все уже много раз! Но я – не сестра! Я уже староват и видел всякое дермецо! А сестренка – она юна и наивна! Несмотря на весь свой цинизм. Она… еще не устоялась во мнении! И всего пару десятилетий назад, равняла «людишек» с муравьями, не топча всех неугодных лишь потому, что я так делать запретил, а ей не хотелось бы со мной ссорится из-за такой вот ерунды. Сора со мной, для неё была куда более серьёзным событием, чем смерть-жизнь-неугодный взгляд каких-то там «насекомых».
Но благодаря смелости бойцов на баррикадах города Ван, её мнение изменилось. Изменилось в корне! Ведь обычные люди, без всяких супер сил, стояли там. где могут умереть даже одаренные. Где орды чудовищ лавиной идут на штурм, и где… стояли простые смертные с ней в одном ряду.
Плечом к плечу! Эти жалкие «муравьи» и великая Она! Вели бой! Защищая свои дома и семьи! Рискуя своими жизнями! Когда она… она явно многое тогда осознала! Но это многое, что изменило её, не сделало её в корне иным разумом, не сделало её взрослым с устоявшейся психикой. И новое событие с теми же людьми, может вновь, в корне все изменить. Ей, не следует с ними общаться в принципы! Хотя бы уж потому, что люди стареют, а немощь и близость неизбежного конца… меняют людей, и сильно.
Сестренка задумалась над моими словами, а я задумался о том, что мои люди в шахтах в далекой Шурелге. похоже нуждаются в скорейшем спасении их персон. Иначе… их там сегодня же забью «садовым» инструментом! Кирками да лопатами! Их уже там зажали в уголок, под свет фонариков, и… кажись, планируют устроить веселую расправу над представителями иной расы, что не устроили общий коллектив цветом своих глаз и волос.
Крики и бодрящие лозунги уже идут в бой, плевки, угрозы, мат… и что-то начальство этого «трудового лагеря» как-то не стремится помешать произволу! И система чипов почему-то не срабатывает, разгоняя людей по углам, доедать свою пайку, пока «обеденный перерыв» не подошел к концу и не потребовалось вернутся к добычи того, что они там добывают.
Не уж то это все из-а моих булок хлеба? Да не, бред! А вот то, что хозяева этих всех рабов как видно неформально одобряют такую вот сегрегацию, и небольшую потасовочку в шахта факт, иначе бы… уже разогнали этот балаган под камерами.
Наказание конечно же все равно будет! Но потом. Увеличат норму выработки, урежут пайку, еще что-нибудь придумают! Но сейчас… сейчас люди Йорка готовятся драться за свои шкурки! Сжимая в руках тот же «садовый инвентарь» занимая не самую удобную для себя позицию, но не желая более никуда отступать. И… похоже что драться им придётся безоружными против вооружённых. Нда.
– брат! Вот скажи мне, почему? – «встала в позу» сестричка, когда я озвучил ей свою мысль насчет тех шахтеров, – Ты сейчас готов бежать на сотни километров прочь от сюда, туда, в горы, в не пойми какие дебри, чтобы спасти неких людей, что для тебя почти бесполезны и скорее проблемны! Делать незнамо что ради них! А тут… не хочешь отправить даже пару летающих Кукол в ближайший лесок, чтобы они нашли там ту пушку, что стреляла по людям! – стала сестра совсем серьёзной, смотря на меня с неприкрытым укором. Упирая ручки в бока, – Убивают людей, которым мы дали жилье! Не хочешь искать тех, кто разломал их дом! Кто в этом виноват! В чем разница⁈ Ты же сам говорил миг назад о нежелании вмешиваться в людские разборки! Так почему… – потупилась она, опустив взгляд на мои босые ножки, на пальчики, утопающие в холодной грязи, как видно выговорившись, и ожидая ответа, опустив ручки вдоль тела, вдоль перепачканного грязью платьица.
