Текст книги "Кукла 10 (СИ)"
Автор книги: Мир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)
Кукла 10
Глава 1
Первый отдел магазина, встречающий нас почти у самого порога – отдел кружевного женского белья. По сути, трусы, надетые на манекены, тычутся нам в носы, стоило нам только зайти! И я как-то начинаю понимать, что торговый центр этот непопулярен не только потому, что место не то, но и управляющий-распределитель мест и торговых точек, тоже, того! Неправильный!
Или наоборот – правильный? Ведь мы, я, идя следом за сестрицей, в этот самый магазин кружевных труселей, первым делом и пошли, и зашли, несмотря на цену представленного в нем товара и бессмысленность его для нас, и по факту, без интересность.
Какой может быть для нас интерес в кружевном бельишке, что прикрывает тело еще меньше, чем драная одежда? Проще уж тюль со штор на себя надеть! Там хотя бы сразу понятно, что голые и нищие, а тут… сестричка почти сразу же начала рассматривать разно… плетенные кружевные трусики, словно бы примеряя их на себя, по-всякому крутя в своих ручках.
– Зачем они тебе? Ты же трусы вообще не носишь!
Сестричка, на миг замерла, застыв с растянутыми меж пальчиками трусиками, в которых поместилось бы как минимум две таких девочки как она. Каждая вместо одной из ног! Хоть и трусы то эти не самые большие и не на прямо сильно большую и объёмную жопку. Просто… мы маленькие! А трусы… хорошо тянутся, несмотря на кружева – из чего они сделаны? А, тут и хитрость плетения есть… так сестра это вот рассматривала? Да, интересненько, но не особо. Да и полезность именно такого конкретного плетения сомнительна, ни прочности ни чего-либо еще там нет и быть не может, да и трусами эти трусы являются весьма условно – не прикрыть, не согреть…
– Точно. – произнесла сестричка, выходя из задумчивости, и вернула трусики на вешалку, а я приметил, что на идеально белом кружеве этой пародии на нижнее бельё, от ручек сестрички остались грязные темные пятна.
И… по логике, нас должны были заставить выкупить испорченное! Но… мы беспрепятственно покинули этот «бутик» отправившись в магазин напротив него, а подскочившие к труселям девочки продавщицы… кажется, чуть не устроили драку из-за предмета гардероба, что трогала ручками моя сестренка.
Магазин напротив, был полной противоположностью магазина белья, и торговал исключительно деловыми костюмами для мужчин. И пройдя по нему круг, и постановив – мы такое не носим! Мы покинули и его.
– И вообще! Нам надо искать что-то себе в размер! А значит – магазин детской одежды и белья!
– А мы бельё носим? – склонила сестренка голову на бочок, глядя на меня и стоя вместе со мной посреди коридора у входа в магазин, в этот пустынный час в этом пустынном магазине.
– А простынки?
– Точно!
И мы отправились искать нужное.
Нашли, аж на третьем этаже! Но сначала решили посетить игровую комнату там же, посмотрев изучающим взглядам на всякие невысокие горки, бассейны с шариками, и «парк плюшевых медведей». И вообще-то вход в комнату платный, но… нас что-то как-то никто не остановил на входе, денег не спросил, и вообще – мальчик на охране, стоит и пялится нам в спины широко открытыми глазами. Может… потом деньги попросит?
Горка оказалась скучной.
– Как с неё вообще кататься? – попыталась сестренка с неё съехать, забравшись в одно движение на верх, и пытаясь попой скользить по пластиковому желобу.
Но из-за уже подсохшей грязи на одежде, и скромному уклону скромной горки – никуда сестра по ней не едет. Ну, до тех пор, пока не решила прокатится по горке прикрытой скользким доспехом попкой. По сути дела – съехала на магических салазках!
– Так что ли?
– Ну… не думаю. – прокомментировал я обнаженный зад сестры, повернутый ко мне «лицом», с указующим перстом от хозяйки на него, что бы я уж точно не промахнулся с «мишенью».
А паренек у входа, так же видя все это со стороны «потерял челюсть», явно не ожидая подобного номера в своём заведении.
Бассейн с шариками оказался мелким даже для нас – по пояс! И от того – невообразимо скучен!
– Вообще неинтересно и не то! Я лучше… в ванне с песочком по плескаюсь, чем тут! – прокомментировала это место для игр сестра, стоя в этом само бассейне по этот самый пояс с унылым видом.
Ну а парк медведей…
– А почему они не двигаются?
– Сестра!
– Да, да. Знаю… это просто плюшевые мишки! Просто я так уже привыкла к тому, что все твои… мишки оживают в самый неподходящий момент….
– Хорошо, что они не двигаются, а иначе бы ты им головы всем по сносила.
И словно бы в подтверждение и в пику моим словам, один из мишек, как видно от движения воздуха подле него, потерял равновесие, и стал заваливаться на бок. Беззвучно, неслышно, и за спиной у сестры! И… тут же лишился головы.
Реакция сестры мгновенна! И хоть она осознала ситуацию, и отсутствие угрозы, еще до удара своей ручкой себе за спину, но остановить движение разогнанной конечности уже не могла. И разогнанный до чудовищный скоростей кулачок… уничтожил бедного медведя. Целиком!
– Прости… – потупилась она, признавая свою вину.
– Сколько мы должны за медведя? – обратился я к стоящему у входе парню с отвисшей челюстью.
– Не, не, не, не ничего страшного! – чуть ли не заикаясь запротестовал мужчина, размахивая ручками, выражая протест нашей идее заплатить.
– Да? Ну ладно.
– Можно только одно фото⁈
– Ну… – посмотрел я на сестричку, и та пожала плечами.
– Фотографируй! – выпятила она грудь, взяв заодно меня за руку, и я тоже, встал рядом с ней в позу «по эпичней».
А паренек, быстро вынув из-под стула фотокамеру, предназначенную как видно для снимков желающих запечатлеть своих деток на игровой площадке, и сделал свой заветный снимок. Снял нас, на фоне плюшевых медведей. Двух… грязных и ободранных деток, с глазами убийц, и медведей из плюша с чистым взглядом невинной игрушки.
После игровой комнаты мы зашли в кафе – проверить работоспособность карточек, системы, настроенной для их работы, ну и банальное наличие денег на счете, пред большими покупками. А то мало ли! Всякое может быть! И… не хочется как-то позорится на ровном месте.
И вовсе не потому, что в кафе подвезли свежее заграничное мороженное! И не потому, что там были фруктовые коктейли из невиданных фруктов! Нет! Это все просто проверка и эксперимент! И неважно, что мы выпили десять порций, и съели килограмм пломбира. По килограмму на двоих каждого вида.
Ситно отрыгнули, растянули брюхи пространством. Что бы все там влезло и наружу не лезло, рассчитались, и утопали наконец покупать себе вещи, чтобы не позорится своим рваньем, и постоянно норовящими упасть штанами.
– Сестра!
– Что⁈
– Мне вообще кажется…
– Что⁈ Что тебе кажется, брат⁈
– Что сначала надо было купить нам нормальные вещи и переодеться, а уже потом топать по всяким там детским комнатам и кафешкам.
– Хм… Точно!
Магазин детской одежды, был магазином детской одежды, и в некотором роди – ничем не примечателен! Если бы ни одно, но – мы никогда и небыли в чисто детских магазинах одежды! Да и в магазинах одежды в принципе были лишь пару раз, и это было столь давно, что уже и неправда и не помнится вот вообще. А потому – для нас тут все малость в диковинку.
– Комбинезончики, какие-то костюмчики с лямками… – озвучивает сестричка то, что видит, осматривая вешалки с одеждой, – Зачем все это? – я пожимаю плечами в ответ, – Кто все это будет носить?
– Дети «нашего возраста». – пожимаю плечами вновь, и выделяю интонацией слова, чтобы было понятно, что речь идет о внешнем виде возраста тела.
Ведь надо быть откровенными с самими собой, и признавать тот факт, что для наших тел время не стояло на месте все эти годы. Просто… были скованы процессы клеточных делений и метаболизма. Причем даже не постоянно, и в последнее время это даже толком не работает, и стоит ограничитель совсем иного порядка.
Теперь регенерация в тайнике возможно, пусть она там и замедлена. Волосы и ногти начали расти там почти как вне него, пусть и везде делают это до жути медленно. Организм устал бороться с ограничителями, и начал их принимать как часть себя. Организм устал бороться с преградой к взрослению, с невозможностью достигнуть зрелость, и стал приспосабливаться к жизни в текущем виде и форме, и… нам стоит завязывать жить годами на той стороне! Если не хотим навсегда остаться такими вот маленькими. Или – сменить форму остановки старения, например, на ту, что припасена для финала.
Вот только тогда – мы и правда останемся детьми! Навечно! Навсегда! Впишем в ткани тот вид, ту форму тела, какую мы имеем вот сейчас! Создадим эталон, от которого все будет «плясать» и… и сейчас это возможно, хотя раньше было нельзя. Сейчас сестра, как и я. не зависит от своего мозга тела, и от того, что новые нейронные связи более не будут образовываться и мозг более не сможет перестроится, страдать не начнет.
– Дети нашего возраста… неужели они будут носить такое⁈ – показала сестренка на некий комбинезончик, в котором только навоз из коровника носить, хотя цена его явно намекает на совсем иную клиентуру.
Почти тысяча Юнь! Цена двух сотен порций мороженного, что мы съели в соседней кафешке! Пусть там и порции весьма и весьма миниатюрны. Одна двухсот пятидесятая цены нашей квартиры в Сиэле! Хотя чуется мне, что там цена сейчас резко подросла, и все квартиры у всех соседей вокруг уже выкуплены в собственность различными «инвесторами».
Пятая часть зарплаты уважаемого работника! И это цена за простые… детские штанишки на лямках⁈ А мы точно… по адресу зашли? И это нормальный магазин одежды, а не какое-то заведение для очень богатых? На нас вон уже… смотрят коса, видя наши… грязные моськи. Надо было хоть умыться, после пикирования в ту лужу и прогулки под дождем.
– Надо было хоть умыться пред походом по магазинам. – озвучиваю я свои мысли в слух для сестренки, ходя за её любопытствующей персоной по магазинчику без особого интереса к окружающим нас лабиринтам вещей.
– М?
– Да ниче, это я так, сестренка. Но думаю, что штанишки эти… точно не наш выбор.
– А были сомнения?
– Не а. Пошли, там вон вроде платьица висят, неплохие на вид.
Пошли – действительно висят. Действительно красивые! И чистые! Аж жуть! Сестра пощупала одно из них – оставила грязные пятна. Тут же подскочила одна из продавщиц, и с суровым видом потребовала выкупить испорченную вещь – ладно хоть родителей позвать не потребовала! Хотя хотела! ХОТЕЛА!
Сестричка хотела быкануть в ответ «Да сфигли с два я буду покупать грязное? И вообще – не мой размер!», но я её остановил – сама ведь испачкала! Руки надо было мыть! И вообще – подрастешь и будет в пору.
Сестра надулась – не хочу подрастать! Меня всё устраивает! А ручки… ручки ускакала мыть, пока я расплачивался, да убирал платье в тайник через свою руку. По пути пачкая еще сильнее – и это я говорил сестре за грязные руки⁈ Побежал мыть и сам!
Заскочил в туалетную комнату к сестре, открыл кран, сунул руки мыть под струю воды, сообразил – туалет то женский! Сестра зашла куда ей и положено, а я – туда где она, совсем не смотря по сторонам. И не думая о том, что прячущейся за дверкой кабинке даме может быть некомфортно срать при детях, при ребенке не того пола.
Хотя… она там газету читает! С новостями о том, как соседняя страна стягивает силы к границы, угрожая полномасштабным наступлением и войной, если им не вернут территорию. Наши политики возражают им тем, что ничего вернуть соседям не могут, ибо не крали, и вообще – у нас тоже армия есть! И танки выдвигаются к границе, для укрепления обороны. И идет переброска армейских сил, в том числе из частей города Вана, хотя последние… что-то там возражают против подобного, говоря, что они нужны здесь, в мирном городе, за что там, в рядах вояк, уже идут отставки и даже трибунальные суды!
Так же на полосах и строках газеты, идут всякие рассуждения на тему того, насколько в принципе возможно обострения конфликта на границе и начало боев подле города, где живут пятерки, и стоит их замок. Как смотрит на ситуацию международное сообщество, особенно со стороны договора о неучастия охотников высоких рангов в войнах, и прочие, прочие, прочие!
И если я прочел это все секунд за тридцать, то даме там, работать с газеткой, еще минимум три часа. Она там не просто политическая, и забористая, но еще и немаленькая в объёме! Так что – ей точно не до двух детей у умывальника, один из которых моет руки кипятком, что пар стоит столбом.
– Тля!
– Брат, знаешь… – пробормотала сестренка, и погрузилась в мысли, глядя на кран с текущей ей на ручки водой, нормальной температуры! – когда мы вообще… – повернула она голову ко мне, и внимательно на меня посмотрела, – в последний раз мылись?
– Ну… – задумался я.
И понял – а и правда, когда?
Когда перекидывали каку друг на друга через пространство? Или когда стирали бельё на примерках? В последнем случае мы воды даже не касались! А тогда, когда сестра мылась под душем из напора воды – она была одна! А вот чтобы вместе…
– Кажется, это было еще тогда, когда мы приватизировали ванну Мираны.
– Вот и я тоже думаю, что было чертовски давно. – опустела сестренка свой взор, и тут же вскинула голову, вновь смотря мне прямо в глаза. – Помоешь меня, а брат? Я ужасно… грязная!
– Угу, – кивнул я, соглашаясь, – но позже, сейчас не до этого.
– Угу. Понимаю. Но… ладно, как будет время, хорошо?
– Угу, кончено. – согласился я и улыбнулся.
И сестричка улыбнулась в ответ. А в туалет зала какая-то дама.
Миловидная девушка лет двадцати с длинными ногами и на высоком каблуке. И гордой походкой непревзойдённой королевы подле грязной черни протопала мимо нас к кабинкам. Протопала, и пройдя мимо меня, замерла остановившись на пол шаге.
Развернулась, нагнулась, стала внимательно вглядываться в моё лицо, которое я к ней повернул, отвечая на её такое вот «приветствие», что явно вне всякого этикета и так то грубость лютая! Но дама считает себя как видно сильно выше этого всего. Выше, буквально.
– Ррр! – донеслось из-за меня от стоящей рядом сестрички, и дама чуть отстранилась от моего лица, начав хлопать глазками, усиленно соображая, что она только что услышала и что происходит.
Для пущей стимуляции её мозга, поближе к её носу выдвинулось копье из плеча сестренки – глазки стали хлопать еще быстрее, а дама отстранилась еще чуть назад, сделав пол шага на своих каблуках.
– Так вы… – пришло осознание, и тетенька расширившимися глазами посмотрела на мою сестренку, и перевела взгляд на меня, пуча глаза еще сильнее чем миг назад, – Тогда ты… – копье в ответ на слова пододвинулось еще ближе к её носу, несмотря на еще полшага назад, и отступать дальше стало просто нельзя, из-за оказавшейся за спиной у девушки косяка прохода от умывальника к кабинкам.
И дама, сделав руки в гору, медленно сделала шаг чуть в бок, и так же медленно отступила глубже в туалет, и ретировалась, прячась в кабинке. Достала там телефон из кармашка своих обтягивающих брюк, и кажется стала там строчить кому-то сообщение за сообщением. Кому и именно, и что именно – не знаю, через пространственное зрение невидно свет, а рисунки на экранах не имеют объёма, и невидимы в магическом спектре.
– Ноги может тоже помыть? – поинтересовалась сестра, словно бы ничего и не было миг назад, указывая на свои босые ножки ручкой.
– Думаю… это лишнее!
Через пару минут я бы с этим мог поспорить – подол нового платья сестры, мигом обзавелся серой грязной каймой. Стоило ей его надеть и пройтись всего пару шагов в пределах магазина, «помахивая юбочкой».
– Я такая грязная брат, такая грязная….
– И не поспоришь!
И я, не лучше! И у меня, уже изнутри, вся футболка стала серо бетонного цвета, вместо синего цвета с мишками. Может… стоило брать саму ткань, такую серенькую? И тогда и грязь была бы невидна! И… выглядели бы мы, просто оборванцами! А не детьми, в одежде с чужого плеча – не умеем мы ходить по магазинам! Да и как-то не горим желанием этим заниматься.
Да и толпа начинает собираться, несмотря на то, что тут и людей то нет вокруг. Продавцы из соседних отделов магазина, редкие посетители, охрана… все хотят поглазеть на наши моськи! Так что вместо того, чтобы долго ходить, выбирать, и искать место, где выбор получше, а цены поменьше, мы просто купили пару комплектов, и ретировались. Решили лучше сходить мебель купить! Чтобы мать порадовать. А нам… нам пока хватит того, что купили! Как минимум на то время, что мы будем заняты работой в ассоциации, работой с её контурами.
И стоит нам. Все же завести себе каких посыльных! И… какой же это все же геморрой и головная боль, все это вот, как-то организовывать! Не хочу. Не хочу… опять… этим всем занимаются. Мне этого всего, по горло, хватило и в прошлой жизни. Хочу быть подальше от любой власти! И вообще – я маленький! И я не гожусь в цари! Пусть люди там сами меж собой разбираются, это их право, и их решения.
Глава 2
До мебельного магазина мы решили добираться пешочком, и даже не бегом, а именно что шагом. Благо, погода вдруг решила не реветь, не моросить, проливая сверху воду, а на лужи на дорогах нашим босым ножкам просто дела нет. И разве что зеваки… некие обеспокоенные граждане, волнующиеся за наше здоровье, вызывали у нас самих некое беспокойство.
Но в целом и они, эти сердобольные граждане, явно узнавали нас в лицо, по растрепанным волосам, по не самой свежей и уже мятой и грязно одежде, босым ногам, шлепающим по холодным средь зимы, и безразличию ко всему этом на моськах. И не сильно то надоедали своей заботой, шатаясь в сторонке от нас, и не приближаясь близко со своим мнением.
Ну а мы… вспомнили, каково это просто гулять по городу, держась за ручки! Не бежать сломя голову, спеша спасти, узнать, разведать, но и не прятаться от всех, что бы никто не заметил, не увидел, и не стал мешать. Не скакать галопом, нарушая все правила приличия, маневрируя средь машин в патоке, или на тротуаре, и… просто идти, как все! Переходя улицу на нужный сигнал светофора, по пешеходному переходу, и гуляя по тротуару.
Правда, я постоянно фиксировал некое шевеление неких личностей на дистанции от нас! И чувствовал себя… словно бы зашел на кухню к тараканам! С фонариком. Тот ту, то там… спугиваются и расползаются по норам некие индивидуумы! Стоит только в их сторону посмотреть глазами, словно бы до этого я их и не видел с расстояния.
Да и не расползаются, а скорее… спешно эвакуируются! Стоит мне посмотреть на очередного, хех, не особо то и скрывающегося наблюдателя. Чувствуя себя, словно бы тут собрание каких-то дилетантов шпионской школы! Что и прятаться то не умеют, а только и верещат «Ааа! Директор идет! Директор!». Вот только что-то не припомню, что бы в Ване было такое учебное заведение! Наверное… тайное! Шпионы ведь!
И хоть в целом, наши пути с путями отступления этих несчастных совпадали порой и сами собой, пару раз я нарочно сворачивал наше шествие с сестрицей им в след, чтобы попугать еще больше этих забавных таракашек. Все же их реакция… специфическая! Паника! Испуг! Суета! Попытки сигануть с пятого этажа, словно бы в них уже летят смертоносные копья!
Точно какие-то студенты практиканты! Прошлые ребята, что нас обычно ведут по городу, так топорно не работали! Но их, как правило, было меньше чем этих вот, они, будучи уже учеными, держались подальше от нас. За приделами моего обычного восприятия, возможно где-то на границе, нащупав эту зону «методом научного тыка», и… почти не реагировали на моё ответное внимание, просто, тихо, мирно, и без лишних резких движений, отступая обратно в тень, куда-то за приделы моего радиуса видимости.
С другой стороны, я сейчас мониторю вокруг нас куда больший радиус, чем делю это в обычное время! Я сейчас… в хорошем настроении, довольно расслаблен, не думаю ни о чем лишнем, запихав Нилу в ночлежку в подвале отсыпаться, что она и делает, сладко посапывая, пространство вокруг нас сейчас стабильно, и я могу себе позволить себе видеть БОЛЬШЕ! И возможно именно поэтому, потому, что зона моего обычного восприятия уже всем известна, и радиус определен, там, за границами очерченного круга, скопилось уж очень много всяких… дилетантов!
И эти дилетанты, иностранные, трусливые, и пакостливые, имеют методичку, и помнят, как мы, во времена охоты на нас, убивали всяких таких как они, стоит им только появится в зоне нашего восприятия. Обозначить себя для удара копьём. И… боятся! И… нам нет смысла их сейчас убивать, они нам – не угрожают. Мы и тогда то не всех шпионов трогали, если те нам не мешали и не угрожали – зачем нам лишняя кровь на руках? А эти тем более сами свои винтовки бросают, да и не целились из них в нашу сторону еще как бы ни разу.
И вообще – презабавные они! Убегают зигзагами по улочкам, в некий дом. забегают на крышу, залегают в заранее приготовленную лежку с оптикой и….
– Что за… и эта позиция раскрыта! Уходим!
Может… не стоило смотреть в их сторону столь открыто? Делать это «ата-та, нефиг подглядывать, я тоже так могу!»? И вообще, зачем им столь мощная оптика для слежки за нами? Или они не за нами следили, а мы просто влезли? Хм. Возможно! Вполне себе! И это многое объясняет! И деликатность, и оружие… но кто тогда цель? А есть ли разница? Тем более, когда они уже все разбежались, прячась по углам и подвалом – Нилу стоило бы у них поучится! А то даже когда спит… привлекает к себе кучу внимания!
А вон те похоже все же хотели за нами следить, да быстро передумали, наблюдая за тем. Как сестренка, поглядывая в их направлении, помахивает небольшой веточкой, словно бы собираясь её метнуть туда как копьё.
– Мутные они какие-то.
– Ага.
– И странные. Может все же? – предложила сестра метнуть туда копье, поиграв бровями, а я в ответ, вновь взглянув на оставленную позицию неизвестных, помотал головой.
– Они уже сбежали.
А портить технику нам ни к чему! Её подберет пара летающих тазов – группе Йорка аппаратуру будет даже очень кстати, когда мы их все же освободим из того дуратского плена в горах.
– ЭЙ!
– ЧТО⁈
– Да хватит уже портить тазы! – возмутился я, глядя, как сбитый летающий дрон, кружась вокруг сильно сместившегося из-за копья в теле центра массы, падает куда-то за дом от нашей позиции, – Теперь еще и его подбирать.
Нам ведь ни к чему, чтобы эта штука попала в чужие руки! Совсем ни к чему! Вот совсем. Вот напрочь! Вот…
– И по зарослям лазить. – дополнил я своё возмущение, вместе с сестрой дом обойдя, и видя, что таз с копьём, упал в некие густые заросли, в которые фиг пролезешь, не ободрав одежду. – Полезешь сама теперь! – посмотрел на сестренку, развернувшись к ней лицом и упирая руки в бока.
Сестра в ответ – меланхолично пожала плечами. Без вопросов полезла в кусты, ободрала платье до состояние лохмотьев, словно бы мы и не покупали обновку час назад, раскурочила «тазик с крылышками» до состоянии отдельных обломков, и с явными садистским уклоном процесса разлома таза. Она вообще, прежде чем куроччить, выдрала у него все крылышки, дергая поштучно! Будто бы мертвой машине есть какое-то дела до такого вот действа.
Перенесла все куски и обломки в тайник через свой живот, оголив его задрав лохмотья платьица, пользуясь скрытностью от глаз, будучи в зарослях, и словно бы просто отлучаясь туда по-маленькому, при этом сама она думала в процессе переноса явно о чем-то не том. Улыбалась, словно бы дикарь, поедающий плоть поверженного врага.
– Не сестра, я тебя больше за дронами посылать не буду, – сказал я ей, когда оборванка вышла из кустов. – Одни убытки с тобой! И… прекрати уже сбивать этих бедолаг! У меня их итак всего четыре штуки осталось.
– Хорошо… – пробормотала сеструха в ответ, явно не собираясь ничего менять в своем поведении, и втянув сквозь своё тело растрепавшееся платье, выбросила из своего живота платье новое.
В миг накинула его на себя и посмотрела на меня с видом «Я готова. Я красива!», я в ответ – помотал головой, с видом «Тебя проще побить, чем прокормить!» сестра в ответ изобразила «Меня надо любить и кормить!». Я в ответ – палкой любить? Она – можно и палкой, если это ты!
– Мазохиста?
– Нет, но… чего только не сделаешь ради брата!
– Вот ради брата, не сбивай больше мои тазы!
– Ладно… – насупилась девчушка, опуская взгляд, однако вот сейчас я все же поверил, что она и правда больше не будет сбивать моих летающих разведчиков, когда те будут пролетать подле неё в небе, или и вовсе – совсем рядом.
И что бы убедится, что сдержится, провел эксперимент – устояла! Удержалась от соблазна! Молодец! Несмотря на то, что парочка этих штук, пролетела чуть ли не над нашими головами, вызвав рык и шипение у сестрички, но никаких копий в их сторону не полетело. И тазики спокойно улетели прочь, дальше, по своим делам – грузить один на другой оптику! Чтобы по небу летали телескопы – поле невидимости их не скроет, не сверху так точно.
А сестра… пальчиком запихала проклюнувшееся средь волос на затылки копьё, чей наконечник выглянул оттуда в сторону тазов, но запуск в полет так и не был произведен. Умница девочка! Растет над собой! Горжусь ею!
В магазине мебели, куда мы пришли спустя пятнадцать минут неспешной ходьбы и болтовни, нас сразу же узнали, а мы не стали бегать по всему заведению и искать «Чо купить⁈», решив и тут проявить вальяжную степенность взрослых граждан.
Просто сунули собравшимся полебезить пред нами продавцам наши каталоги с выделенными кружками нужными позициями мягкой мебели, сказали «Дайте это всё, и только это всё» и пошли проверять, как там поживает наша кафешка, которую мы обещали проверить через неделю, но не обещали, что придем ровно через неделю, приперевшись… через две. В тихий и спокойный день для розничной торговли, когда тут нет ни столпотворений, ни… открытых дверей у кафешки!
Заведение, что и стоило бы ожидать, оказалось закрыто. Не ясно только, это насовсем, или по случаю «не сезона». Зато над ней красовалась огромнейшая вывеска! Дорогая, с голографическим эффектом, все витрины были и склеены стикирами и призывными стрелочками в стиле «Заходи сюда, тут вкусно кормят!», «Только здесь, как дома готовят!», «только здесь, все как в ресторане, но это кафе!», а посреди прохода к выходу, на высоте чуть выше роста человека, красовалась огромная растяжка со стрелочкой и надписью «Уютно, по-семейному, заходи, не стесняйся!».
– Мне кажется, они нас как-то не так поняли, – сказала сестренка, осмотрев все это, и обнаружив еще и рекламную стойку, по ту сторону дверей этого входа в торговый центр, приглашающею посетить это самое прекрасное заведение, где ресторанная кухня. В домашней атмосфере. – Им нужна была… вывеска, и хорошая кухня, – пошевелила девчушка своим носиком и сморщилась, так как в воздухе со стороны кафешки до сих пор витал запах чего-то горелого, и прокисшего, – а они похоже решили бухнуть все в рекламу, позабыв про второй пункт «плана». – посмотрела она на меня с видом «Они идиоты?».
– Но план то был не их! – усмехнулся я, глядя на её мордашку, – Вот они и решили видимо, что справятся лучше. Что стоит им… план улучшить!
– Брат… – посмотрела сестра на меня глазами «Не корчь из себя идиота!».
– Видимо кухню отвоевать так и не смогли, но решили все компенсировать рекламой. – вздохнул я, поясняя, и мотая головой, словно бы горя «Охо-хо-хох, жалко их! Бедняг-дурачков!».
– Это то понятно. – покивала сестричка головой. – Но… это так глупо!
Из-за поворота, со стороны центра заведения, вырулил один из парней-трудяг данной кафешки, и прямым ходом направился к дверям заведения, поигрывая ключами на пальце, прибывая при этом в глубокой задумчивости, и словно не здесь, двигаясь как на автопилоте. Заметил нас уже только на подходе, метрах в пяти – застыл соляным столбом, пуча глаза.
Быстро огляделся, как видно ища укрытие, где можно спрятаться, или путь отступления. Как можно сбежать-спастись и не быть пойманным – не нашел! Большой просторный коридор от центрального входа до еще более просторного фойе, с потолком, уходящим сквозь этажи на четвертый, с балконами прочих по периметру, и фонтаном в центре. Место, что не предполагает наличия укрытия и уголков, где можно спрятаться. И людей, с которыми можно «вдруг заговорить», и выставить тараном, в этот миг тут тоже как бы нет. Так вот… совпало.
И парень это все быстро понял и сам, и натянул на себя маску «лебезим», такую, с которой обычно начинают пресмыкаться пред начальством, вылизывая ботинки, или в нашем случае голые грязные ножки, и подполз к нам на полусогнутых, отвешивая поклоны. Приветствуя по Самым Высоким Стандартам, явно являясь когда-то отличником в школе. Как минимум по предмету «Приветственный Этикет».
– Что желают многоуважаемые охотники? – поинтересовался он, после всего расшаркивания и лебезения, и видя наши постные моськи, никак, вообще никак, не реагирующие на его примыкание, и смотрящие на него словно бы на не смешного клоуна без цирка.
– Да вот, решили заглянуть, как вы… исправляетесь после того провала, две недельки назад, – сказала сестричка, и обвела взглядом всю богатую рекламу вокруг.
Паренек на мгновение сморщился, словно бы вспомнил что-то неприятное, но тут же вновь натянул на себя свою лебезящею улыбочку, и «Взгляд в Рот Хозяина», начав нахваливаться, какие крутые и первоклассные шаги они сделали, как все сразу стало хорошо, и как они все благодарны нам за то, что помогли встать на путь истинный. Какой у них вчера был аншлаг, как много клиентов было, и сколь сильно они все были им благодарны за их замечательную готовку.
– Да? А чего же сегодня тогда закрыто всё, и никого нет? – поинтересовалась сестра, и проводила взглядом какого-то бомжа, что шел примерно тем же курсом, что и наш «поваренок» совсем недавно.
То есть вырулил из-за угла со стороны фойе, и направился прямоходом к дверям кафе. Но заметил нас куда раньше незадачливого предпринимателя, не витая в облаках и думах на ходу, и предпринял действия куда скорее него, отступив обратно, решив спрятаться за угол, за стеклянную витрину с манекенами внутри, за угол бутика, и оттуда «ненавязчиво наблюдая», надеясь, как видно, что его на фоне фонтана и подле манекенов в витрине никто не углядит, не заметит.
И может это было и так! Нам до него и дела нет! И с нашей стороны он действительно незаметен! Вот только с противоположной – очевиден и словно прыщ средь лба красавицы с идеальной кожей. И на фоне витрины с бикини бомжика уже заметила охрана. И выдвинулась поглазеть, что это там за кадр трется об стекло с манекенами в трусах.
– Народу сегодня нет! Лучше отдохнуть после триумфа день-два, чтобы потом… вновь набирать полный зал! – сказал поваришка так, словно бы говорил о неком театре-балете-цирке, выступлении звездной труппы, что делает это сугубо по выходным, – Тем более что мы вчера столь много всего ра… продали, что на сегодня у нас просто продуктов нет! Ждем, когда привезут. – сказал он, грустнея, и вроде как даже не напоказ, а до бомжа добралась охрана, решив докопаться «А чего это он тут делает, такой, красивый⁈».
