Текст книги "Кукла 10 (СИ)"

Автор книги: Мир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

Обычная кровать, обычная комнатка. Одежда. Что и одеждой то называть много чести – долой. Грязные тела, что стоило бы помыть! Но… ну его! Простынь конечно станет черной, но… устали! Надо отдохнуть, а дела. Помывка – все подождет! Все – потом.

Ложусь на кровать, желая поспать. Сестра, ложится рядом, прижавшись ко мне, украдкой улыбаясь. Я, погружаюсь в сон, она – вроде как тоже. Однако, уже спустя десять минут, неожиданно просыпается, и начинает волочится.

Поменяла поз, так, и эдак… прижалась ко мне то одним боком, то другим… спиной, животом, развернулась валетом!

– Да чтож такое то⁈ – про бухтела, отстраняясь от меня, садясь на кровати, держась ручкой за мою грудь.

Посмотрела мне на лицо, на свою руку, на то что под ней, вновь на ручку, но уже убрав её с моей груди – бронекостюм с её тела в миг исчез, отправившись в тайник. И она, немного подумав о чем-то своём, вновь улеглась рядом, положив свою голову мне на плечо.

Потом на грудь… потом сама туда залезла! Обняла руками, ногами… стала ерзать, ползать, топчась по мне, словно кошка, ищущая удобное место на хозяине. Не будь я столь сильным охотником, всего бы меня истоптала до синяков! Вес то у неё, все же, не кошачий! А как-то особенно церемонится она не церемонилась, и… топталась от души! Будь я простым танком, был уже промятым до уровня простого стального блинчика.

Сестра, каждый свой шаг, каждую свою опорную ручку или ножку, старалась поставить именно на меня! И… с силой! Пусть и почти без магии! Словно бы… силясь достучатся! Добиться…. Добраться до чего-то внутри, скрытого под плотью, получив в ответ на удары… резонансы с той стороны.

Решила лечь мне на ноги, свернувшись клубком. Полежала минут десять – передумала. Решила лечь на все тело разом. распластавшись по туловищу целиком, повторяя контуры моего распластанного тела, ноги к ногам, руки к рукам, голову прижать к голове, лоб ко лбу, нос к носу, и я чуть было не проснулся от такого… пристального контакта! И еле удержал своё… отстраненное состояние, и… целостность магии.

Решила лечь на меня спиной! Спиной на живот, макушку мне на нос… перевернулась, положив ножки на плечи, а голову на ступни!

– И все не то! – хныкнула она, чуть не плача, и слезла с меня, сев рядом, смотря на моё тело задумчиво, и покусывая губу. – Все не так! – капнула слезинка, – Всё… не то, да… очевидно, да… предсказуемо. – грустно закончила она, и протяжно вздохнула.

Вновь легла рядом, положила ручку мою грудь, еще раз вздохнула, и наконец успокоившись, стала медленно и неторопливо погружаясь в сон, давая отдых своему не слабо так уставшему телу.

Глава 20

Бина Ай, перебирала бумаги, пытаясь вникнуть в то, что её ждет в будущем, и уже в очень ближайшем будущем! Ведь она теперь, хех, собачка у двух деток! И может быть это было бы и не плохо, учитывая кто эти детки – охотники пяти звездочек! Но есть нюанс, и даже не один.

Первое и самое значимое – они сидят в своем замке практически в изоляции, что будет… сильно усложнять её работу. Второе, собственно, эта самая работа! Она будет… управляющей замком? Надсмотрщицей за двумя сверхсильными малышами? Нянькой? Решательницей проблем? Кем-то в этом духе? Или ни кем из этих вариантов?

Пока не ясно ни то, кем её видят дети в своем «имении», ни кем она будет по итогу, в этом самом имении. Хотя несколько установок они уже дали, передав их через людей председателя – она должна будет работать по персоналу, следить, контролировать, ну и так далее. В общем-то, делать все ей и так привычное по прошлому месту работы, лишь с незначительными поправками «на ветер». Иное начальство, да иные вводные.

Однако помимо этого есть и иные задачи, что обрисовал ей уже сам председатель – присматривать за детьми, общаться за них с прессой и прочими службами, быть девочкой на побегушках, и разбираться со всевозможными проблемами, окружающее этих детей. И тут как бы меж строк, читается и еще одна тайная и немного грязная работенка – следить за ними, да докладывать кому надо.

Нравится ли ей подобное? Да по большей части как-то всё равно! Работа есть работа, и побывав под пытками, ей даже уже как-то мало интересно, будут ей платить зарплату или нет. Она об этом не спросила, однако начав штудировать материалы по замку, где будет теперь обитать, начала задумываться – а как собственно, с финансами у деток? Кто, как, и какими средствами будет платить людям за работу? К тому же, штат… маловат, для тех размеров замка, что описываются в предоставленных бумагах.

Однако по данным вопросам, она решила пока не заморачиватся и не забивать себе голову – на месте разберется! И с деньгами, и с вопросом «кто еще нужен или не нужен в штат замку». Сейчас ей важнее разобраться с «внешней стороной», понять, что изменилось в мире, за время её заточения, и какую роль в этом мире занимают её новые работодатели.

И радует то, что вместе с ней, под этих детей переходят и ей вполне знакомые люди, парочка охранников из Сиэльского филиала, и они вновь будут под её «крылом». А раз так, то почему бы… не начать работать на пару дней раньше? Добыть для неё, нужную ей информацию, да рассказать ей последние новости о мире за стенами «камеры», в которой её более не удерживают как пленницу.

Она даже может уйти! Сбежать! Свалить… вот только куда? И зачем⁈ Как ни глянь, а даже в перспективе, после смерти парочки детей охотников, она, как их доверенное лицо, как главная в замке, будут пользоваться немалым авторитетам и её жизнь будет иметь куда большую ценность чем сейчас!

Да, за ней могут объявить охоту, и спать придется «в бронежилете». Но… в этом есть свой шарм! Да и прийти могут не убийцы, а насиль… нет, в это как-то трудно верится! Это – маловероятно. Да и председатель, уже как бы обозначил, под кого она пойдет после всего, и кому должна служить, так что делёжки не будет. Авторитет у ассоциации Вана, судя по обрывкам сведений, сейчас просто непререкаем. Как и у её председателя.

По пробуждению с утра, ближе к полудню, я обнаружил, что сестрица, не только обняла меня во сне всеми конечностями, но еще и… обсасывает моё ухо, причмокивая в процессе! Причем, действует не просыпаясь, на одних голых инстинктах тела, умудряясь при этом что-то там тихонько урчать себе под нос, не то от удовольствия, не то от возмущения.

– Самец… мой… не отдам… никому…

Пришлось будить!

Проснулась, распахнула глаза, замерла, перестав мучить ухо. Осмотрела комнатку со всех сторон, осознала ситуацию – продолжила мучить ухо, обняв меня еще крепче, и начав еще и тихонько покусывать то, что итак уже все в слюнях и покраснело!

В конце концов, мы с ней равны по силе, наша магия, одинаковой плотности, и наш манопокров… проницаем друг для друга. Его можно пробить, продавить… а можно наоборот, специально делать так, чтобы защита продолжала работать несмотря ни на что. Можно вообще притворятся слабым! Но в обычном состоянии, как вот сейчас… откусить ухо при желании вполне реально! Не столь легко, как для человека другому человеку, но можно, даже без дополнительной накачкой силы в зубы, если постараться и выжать максимум из уже имеющегося.

Правда цели такой, откусить или даже прокусить, сестрица не ставит, но в тоже время – покусывает весьма и весьма чувствительно! И с… упоением? Полностью погрузившись в процесс!

– Сестра, прекрати!

– Не прекращу! – пробурчала сеструха с полным ртом, сжимая объятья еще сильнее.

– Да? Ну тогда… – в моей руке появилось перышко, а сеструха с непониманием скосила глаза на эту вещь, на миг прекратив обсасывать многострадальную плоть.

На обычное перо ей бы было всё равно! Но у меня в руках перо, что побывало в глубинах Хаоса, что насыщено магией, и…

– Эй! – возмутился я, так как перышко в моих руках, вспыхнуло бурым пламенем, и сгорев за миг, просто исчезло! Осыпавшись пеплом.

– От него плохо пахло. – пробубнила сеструха, пошевелив носиком, прервав своё занятие по обкладыванию уха, чтобы меня в ситуации просветить.

Я, скривив моську, призвал себе в руку целый веер перьев! Сестра, вернувшись к занятию ухожора, скосила взор на этот веер, и как и в первый раз, перья вспыхнули пламенем, как и тогда, лишив меня… моего оружия.

Гляжу на сестру, она на меня, не отвлекаясь от своего занятия, смотря глаза в глаза почти в упор. Призываю целый вихрь перьев к нам в комнату! У нас в тайнике есть целый склад подушек с такой магией! Так что… сестрице пришлось отпустить моё ушко, повернуть голову в сторону падающих на нас пёрышков, и, прижавшись еще сильнее, сдавливая мне грудь руками, а ноги ногами, словно тисками, начать творить свою магию.

Перо, перо, перо, одно, второе, сотое… пламя затопляет все вокруг! Чуть не сжигает кровать, что сгорела бы в миг в этом пламени, но сестрица тушит огонь еще до того, как огонь разошёлся дальше скромного маленького пятнышка.

Перехватывает перо за пером, поджигает, уничтожает, кажется, пробует создать некую конкретную магию прямо на ходу, задать магии цель, чтобы она сама все сделала за неё, без контроля разумом, но подобный фортель на ходу, ей конечно же не даётся, зато отвлекает внимание! И одно из перьев касается нашей постели!

Сестра – чуть ли не верещит от подобного! Словно бы к ней в постель заползла змея! Перестаёт меня к себе прижимать двумя руками, ограничившись одной, второй, выгнув тело, спихивает прочь упавшее перо, что тут же, оказавшись вне постели, сгорает вспышке магического пламени.

Перехватывает иное перо, что уже почти упала на кровать, и… на долгую минуту, обращается в подобие стационарной турели! Сев сверху на меня, продолжая удерживать мои ноги своими ногами в захвате, стала крутится на месте, двигая торс в право-влево, для лучшего контроля за местностью, размахивая руками, для улучшения контроля магии, выполняя работу ведения прицельного обстрела по заданным целям, охраняя обозначенный объект – нашу кровать! Начав уничтожать в первую очередь то, что угрожает именно этому месту в комнате, игнорируя все то, что падает куда-то мимо.

Я – вношу сумятицу! И изменяю вектор падения некоторых перьев. Сестра – оборачивается ко мне и смотрит неодобрительно, но вынуждена вновь сосредоточится на работу ПВО, сбивая перышки на подлете, на безопасной дистанции от простыней кровати, чтобы те не вспыхнули от магического пламени.

Я – продолжаю усмехаться. Сестра – тихо свирепеет. Воздух вокруг, заполнятся плотной магией, сестрица пытаться «видеть все и в раз» и распределять цели, а перьев… становится только больше и больше! И сестренка, осознав, что не вывозит, и проигрывает, взглянув на миг на меня, и все осознав, за мгновение до того, как очередное перо коснулось кровати, переместила кроватку, и нас обоих, в комнату иную.

Отдышалась, посмотрела на меня неодобрительно, посмотрела на новое перышко в моих руках, скорчила недовольную морду, сдержалась, чтобы не сжечь и это перо, и нависая надо мной на кроватке, внимательно глядя мне в глаза, пояснила за ситуацию, и своё такое вот отношение к этим безобидным… перьям.

– Хаос, в нашей кровати… неприемлемо!

И я подумав немного, с ней всецело согласился. Действительно, эти перья, как и всё, полученное там, в Хаосе, и заряженное той силой, несут в себе какую-то долю его частички и коллективного разума. Ничтожную, жалкую, но имеют подобное в себе! И там, где мы отдыхаем, а потому уязвимы… иметь такое рядом, под боком, совершенно неприемлемо!

Однако:

– Сестра, если тебе не по душе Хаос в нашей постели, и я это всецело одобряю! – взглянул я на пёрышко, и то осыпалось пеплом прямо у меня меж пальцев, при этом даже не загораясь пламенем, – Но почему ты тогда не нацелилась сразу на него? Почему вела каждую цель в отдельности, как отдельный объект, отслеживая персонально каждое перо и персонально же уничтожая? Почему просто не жахнула по всему, что в пределах комнаты и содержит в себе столь отличительную метку?

– Я… – проговорила сестренка, и захлопала глазками, словно бы в попытке улететь, – не додумалась. – покраснела щечками, и отвела свои глазки прочь от моего лица, силясь скрыть от меня своё смущение. – Их было так много, и… и вообще, Брат! – сменила она смущение на гнев и непонимание, – Зачем⁈

– А вот представь, падало бы на нас облако снарядов…

Сестрица задумалась, и тут же скорчила рожу, глядя на меня с видом «Ты дебил?» все так же нависая на до мной сверху, опираясь на две ноги и одну руку, вторую как опору не используя, и в позе находясь… неудобной.

– У снарядов нету меток! Смысл уметь наводится на однотипную магию, если её там нет?

– А, так ты не умеешь!

Сестренка в миг стала красной, пуча глаза от смущения и обиды – попал по больному! Впрочем, она все же лукавит, что от прямо-таки не умеет! Скорее… ей надо видеть все, чтобы навестись, используя как маркёры магию. И если разложить те же перышки вокруг нас на полу, она без проблем уберет их всех, не нанося вреда полу, перенесет в тайник, сожжет, что угодно сотворит!

Но если сбросить эти перья на нас валом… из-за того, что они будут двигаться в воздухе, создавать облако разно размерных и движущихся с разной скоростью частиц… такое ей пока не подвластно! Это облако… слишком сложно держать целиком в голове, моделировать поведение частиц, поведение каждого перышко из тысячи в отдельности, а наводится исключительно на точки магии этой летящей кучи, игнорируя их физическое воплощение… она еще пока что не научилась.

Чтож, научится! У нас еще все вечность впереди! А пока… пора вставать, раз уж мы всё равно уже не спим. Надо пойти… поесть! Тем более что мать там, как раз собирается чаевничать некими самодельными, и очень черствыми булочками – надо их у неё отобрать, чтобы она об них зубы не сломала! Не страдала в попытках хотя бы с уголочка ЭТО надкусить.

Но сестренка была совсем иного мнения на это счет, насчет этого чаепития, и завтрака, что обед, и упав на меня сверху, перестав удерживать тело на весу рукой, вновь прижалась, вновь обняла…

– Нам что, прямо в таком виде идти к маменьке на обед?

И подумав немножко, сестренка, расплываясь в самодовольной и немного ехидной улыбке, постановила:

– Дааа…

– Ну уж нет! Давай, вставай… меня отпуска! И вообще – одеться бы надо!

Сестра, отстранившись от меня немного, усмехнулась глядя мне прямо в глаза.

– Во что?

И я, подумав немного, пришёл к выводу, что и правда, во что? В набедренные повязки папуасов? Мы ж маменьке вроде как говорили, что сходим в магазин, и купим себе нормальной одежды! А сами… надо бы повторить забег до магазина!

Повалятся мальца, поборется… прямо в постели, превратив по итогу бедную кровать в порошок. Размолоченный двумя жерновами, перетертую об пол в пыль, и поняв, что времени то как бы совсем нет, и мать, хоть и сама не хочет пробовать то, что сама же состряпала, но и не пробовать не может… прекратив обниматься, нацепили свои «юбки» и метнулись до ближайшего магазина.

Того самого, непопулярного, большого торгового центра с неудобным подъездом и неприметном месте, что в этот день недели, как видно популярность все же имеет, пусть и не сильно большую, и скорее… из праздношатающихся, а не покупателей. Помчались меж людей и толп до нужного магазинчика, под охи и ахи видевших нас людей, и прикупили себе условно нормальную одежду за дорого.

Условно нормальную, потому что… мы все так же босоноги! Да и нам – не нравится фасон того, что мы купили! Ткань тоже не по нам, и вообще – выбор тут какой-то ушлепский! Но мы спешим! Мы хотим не дать маменьке грызть те сухари! Уничтожать самой эти… ненастоящие булочки! И в то же время, просто отобрать их у неё, и не давать… она же так старалось, делая и выпекая ЭТО. Столь много старалась… надо хоть чуть-чуть поддержать беднягу! Не её вина, что дрожжи от магии замка стухли! Так что… нам есть смысл скушать её стряпню, даже если она… сильно неудачная! Ведь в этой неудачи, нет её вины.

После покупки и переодевания прямо там в магазине, новый забег, уже обратно до замка. Запоздалое понимание, что надо было переодеваться где-то тут, в замке! А не там, в магазине, в километре от замка. Пробежка под дождем… не делает одежду чище! А уж забег по грязи болота… и ладно хоть мы речке не купались, сумев её тупо перепрыгнуть, заодно испытав «катапульту копьями» и оставив на набережной четыре дырочки – платить придется! Как пить дать платить!

Экспресс сушка одежды горячим воздухом, разглядывание высохших, но все так же грязных пятен на чистой одежде. Предложение от сестры – может постирать? И… решение не стирать! Мать, вздохнув устала, взяла в ручку этот «сухарёк», решив покушать. А мы, уже через миг, вышли из стены, тут же интересуюсь, что у нас тут на обед.

– У вас? – восклицает мать, чуть не роняя черствую булку, и поворачивает голову в нашу сторону, – Без понятия. А у меня, – переводит она взгляд на то, что должно быть булочкой в её руке, и вновь возвращает взор на наши персонки. – это! – демонстрирует она своё кулинарное изделие, – Хотите? – неожиданно предлагает и нам отведать эту еще не надкусанную окаменелость, смутившись в процессе.

Мы ради этого и пришли! И, за пару мгновений, все съели! Хоть сестрица мне и шепнула, что старые носки на вкус и то вкуснее чем ЭТО. Я шепнул ей в ответ, что старых носков она не пробовала, но вот булка хлеба, что попала в грязь, а потом была подсушена на открытом огне, вот это действительно то, на что похож вкус этих «нежных булочек с сахарной посыпкой».

Сестра не согласилась – земля на зубах не скрепит! Да и привкуса дыма ли паленой корки нет! Они просто… пересушены! И просто… черствые! Просто… пресная лепешка, что жарилась в духовке, до состояния окаменелости. И даже не пригорели в процессе! Из-за температурного контроля духовки – мы старались, когда творили эту вещь для маменьки.

Но в целом, я с сестрой согласен – булки отвратные! Но не потому, что куда-то упали, и не только потому, что дрожи, хоть и были сухими в пакетиках, а всё равно подохли от магии замка, но и потому… что мамка у нас, совершенно не умеет в злобу. И даром лила в тесто масло, маргарин, и пол пачки разрыхлителя. Все без толку, если нет самого понимания процесса, как это… должно готовится.

Маменька и в духовке то это всё держала три часа, потому что ждала, когда же булки там, в шкафу духовом, поднимутся, станут такими, как на картинке книги рецептов. И надо бы найти ей рецепты, для которых для которых не нужны дрожжи! Чтобы… маменька не давилась такими вот… кусками печеного теста. Ну и книг по стряпне ей по понятней подобрать.

Видя наш аппетит, мать на миг умилилась, и чутка возгордилась. Потом, явно словила прозрение, и осознала – мы это специально! Мы… просто ради неё, все тут заглотили! Мы, будучи охотниками, можем жрать и такое вот… почти что несъедобное, каменное! Просто… утешаем её таким вот нехитрым образом, ведь она сама, не дура, и понимает… какую зубодробилку напекла. Сразу несколько раз подряд!

Стала грустной, и унылой, осознавая себя никчемной и не умеющей, жалкой матерью, что даже хлеб печь и то не может и не умеет! А уже через миг, вновь повеселела, осознав куда более важное – несмотря на это всё, дети её любят! Любят! Прибежали вот, съели все, хоть было невкусно! И вообще! Спасли её от одиночества, тоски, и участи пытаться самой все это съесть. Давится, плакать… но не выбрасывать же продукты⁈ Снова.

Так же мать осмотрела наши одежонки, грязные, уже малость потрепанные, и даже дырявые! И где только зацепится успели уже⁈ Да еще и… столь в важных местах, и причем я, а не сестра! И теперь, того и гляди… скворец наружу торчать начнет прямо меж ног. И вывод из этого всего, мамка сделала мгновенный:

– Оборванцы! – произнесла она с видом «И это мои дети? И это прославленные охотники пяти звезд⁈ ПОЗОР!», – Вы же хотели себе новые вещи купить⁈ А в итоге… что? Что я вижу! Все так же ходите как… беспризорники какие, из царства песков!

– Мам, мы вообще-то эти вещи час назад купили, – просветила её сеструха, вылив в себя литр кипятка, запивая булочки, причем не отправляя все это вот в тайник, а растягивая пространство желудка под объём всего того, что требуется в себя впихнуть. – У нас даже чеки есть! – и движение головой в мою сторону, мол «Братик, покажи!».

Я, тоже киваю, словно бы говоря «Покажу!» и достаю из кармана мятые, скомканные, моченные, сушенные, и полу оплывшие чеки. Протягиваю их маменьке, она, эту жменю фантиков, с нескрываемой брезгливостью принимает, и начинает изучать, силясь разобраться в расплывающихся буквах, пытаясь понять, что мы там напокупали, и почему так много чеков, если в каждом из них… всего одна покупка!

Платье для сестры, штаны и рубаха для меня, но все это там написано совсем не так, заковыристо и объёмно, с описанием цвета и фасона, и… мать решает не мучить глаза почем зря, и посмотрела на главное – итоговую цену, что читаема везде, и на название бренда магазина, что читаем только на одном чеке, но очевидно везде одинаков.

– Сколько? Там⁈ А… там… – воскликнула она, все прочтя, и осознав, и тут же начала шептать тихонечко, себе под носик, – Вы… да… пятерки… надо… соответствовать. – подняла взгляд на нас, вновь оглядев наш потрепанный вид, вновь посмотрела на чеки, нашла на них глазами дату, что четко и однозначно читаема только на одном чеке, а на другом есть столь же четкое время.

Вновь посмотрела на нас, на наш ободранский вид, словно бы мы неделю жили в канализации, на чеки, на время… призадумалась, поинтересовалась, правильно ли она понимает сегодняшнею дату?

Мы подтвердили верность, кивая головами вместе со словами, заодно задумавшись о том, сколь хорошо у матери с ориентация во времени! За столько времени взаперти вне мира… не сбилась, не забылась, и вообще! Люди, что вырваны из привычного ритма, перестав жить дом-работа, раз в неделю выходной, зачастую уже дня через три-четыре, не знают ни дня недели, ни текущего число дня!

Да что там! В месяцах могут начать путаться, спустя полгода жизни на необитаемом острове! А мама у нас… сидит в почти необитаемом замке! При этом, знает и дату, и день недели, что у нас спрашивать не стала, а сама себе под нос прошептала, но мы услышали, и вообще – не потерялась! Удивительное дело! И то, что она была бухгалтером раньше… еще выше её превозносит, и восхваляет навыки и уровень способности к адаптации.

Но не успев даже начать гордится за родительницу, что обладает, как выяснилось, столь ясным и чистым умом, и четкого понимая момента, мы осознали – газеты! Газеты из ассоциации! Что продолжают к нам сюда, в замок, приходить!

Каждый день, ежедневные издания, каждую неделю – недельные, и раз в месяц набор месячной периодических изданий, с подбивкой итого прошедшего времени. Люди Павла, свята блюдут договоренности по поставки нам газет и журналов! Предоставляя маменьке… полный доступ ко всему, что творится в мире за пределами стен замка, и доступ к каждодневно обновляемому календарю – дату ставить на бумагу тоже, никто не забывает, и делают это еще в типографии издания.

Газеток и журналов этих у маменьки уже целая гора! Все же в Залихе, полным-полно мест и работ, где из-за магии, всякая техника может сбоить, и даже радио не ловит, а напечатанный на бумаге текст – продолжит находится в здравии, с читаемыми буковками, в руках у любого желающего новости почитать.

Так что разнообразных печатных изданий в стране и в городе просто валом! Пусть и тиражи у них, довольно скромные, и основная клиентура – охотники! Что и поставляют это все сюда нам в замок.

Мать, еще несколько раз посмотрела на нас, и на чеки, окончательно осознала дату покупки, то, что это всё, скорее всего, не подделка и правда, и мы умудрились все купленное ушатать за каких-то пять минут! И сморщила нос от осознания неприятной правды.

Отложила чеки в сторону, додумалась до некой окрыляющей мысли, и решила подскочить к нам, чтобы… чтобы что-то! Но округлившееся пузико, было против резких движений и рывков. И мать, резко дернувшись, столь же резко сгорбилась, и чуть было не осела на пол, не в силах удержать навесу своё тело в таком положении, да на подкосившихся ногах.

Сердце и спина, наверняка тоже высказали своё «фи» на неосмотрительность хозяйки, но падать на пол ей все же не пришлось – её же стульчик сдвинулся чуть в сторону, и маменька, ойкнув, вновь на него же, не спеша опустилась. Отдышалась под терпеливыми взглядами своих детей, вновь поднялась на ноги, но уже без резких движений и неосмотрительных действий. И обойдя стол, за которым мы кушали, зашла к нам со спины.

Внутри меня заворочались инстинкты! У сестры так вообще, на миг колыхнулась магия. Мы… десять лет были Хаосе! И когда кто-то заходит к сзади, и пристраивается к нашим шеям… а мать просто решила посмотреть на ярлычки у нашей одежды! И вообще – она своя! И слабая. И нет смысла даже допускать мысль об угрозе с её стороны.

– Да, и правда оно. – как-то грустно и печально проговорила женщина, закончив изучать ярлычок, на платьице сестренки, – И похоже не подделка… – пробормотала едва слышимо, и явно думая, что мы не слышим, – Как же так? Они же славятся своим качеством, – внимательно посмотрела она на нас, словно бы мы знали ответы, или словно бы мы… были в чем-то виноваты!

– Мы пятерки! – пожала плечами сеструха, повернувшись к матери лицом, крутанувшись на месте вместе со стулом, найдя ответ, но не признавая вины, – На нас любая одежда будет быстро снашиваться!

– Кроме магической, да? – поджала губки маменька, внимательно глядя на дочурку сверху в низ.

– Ну… – отвела взгляд эта девчушка от взора родительницы, – магические тоже, если это не что-то высокоранговое.

Мать, словно бы не поверила словам дочери, предприняв попытку «просверлить дыру» в её макушке путем престольного взгляда. Не сумела! Ни дыры, ни ответов, ни иных слов, или даже ответного взгляда на ней, ничего так и не появилось, и маменька переключила внимание на меня. Я – пожал плечами в ответ.

– Мы пятерки!

– Мы сильные! – поддакнула мне сестрица, вновь возвращая внимание матери на себя.

– Мощные!

– И ходим босиком! – показала сестренка маменьки свои босые грязные ножки, привлекая к ним внимание нашей матери.

Мать, глядя на них, скривила лицо – караул! Мыться! Немедленно мыться! – изобразило её лицо открытым текстом. Переключила внимание с ног своей дочурки, на сынишку, на мои ножки, которыми я так же, как и сестра, махал в воздухе подле стула – и этот туда же! Столь же… чумазый!

– Ой, дети! – простонала бедная женщина, прикладывая одну руку ко лбу, а другой поддерживая животик, при этом закатив глазки, словно бы вот-вот упадет от неверия и шока.

Но вздохнув, и вновь нас посмотрев, и не найдя на наших лицах должной реакции, ведь до актерской игры своей дочурки ей еще десятки лет работать, и её эта поза «Ой, спасайте! Скорую!» не впечатлила вот вообще. Вздохнула, и поинтересовалась о иных своих поручениях для нас.

– Мебель заказана, но пока еще не изготовлена и не привезена.

– То есть как⁈ – удивилась мать, явно подразумевая то, что мы – пятерки! А значит – с нами все должны носится, как с писанной торбой в базарный день, и вообще, стоит только намекнуть, и – любой каприз!

Тут же осознала, как звучит продолжение этой поговорки – любой каприз за ваши деньги! Посмотрела на нас с видом – вы что, денег жадничаете? Жлобы! Пришлось пояснить, что это не мы! И просто… не было в магазине того, что мы там навыбирали в каталогах! А покупать иное – а зачем? Если мы хотим именно это вот!

Хотела сказать – так взяли бы хоть что-то! Уже даже раскрыла рот, но осеклась, понимая, что это будет и правда капризом. Самым натуральным, и её капризом, что так-то неуместно, для взрослой женщины в положении. И вообще – зачем деньги тратить на ерунду, если все, что хочется, было выбрано, и надо только немного подождать?

С врачами мы тоже, условно договорились. И вообще – скоро в замке будет управляющая! Ей и надо будет «бить по ушам» всеми всякими бытовыми вопросами, вопросами снабжения провизией, одеждой, мебилирования комнат, прочего, жизненно-бытового.

– А вы значит, самоустранитесь, да?

– А мы пятёрки! И нам не пристало заниматься такой вот работой!

– Даже если это забота о вашей матери?

– Так мы и заботимся! И нанимаем для более пристальной заботы специально обученных людей.

– А самим что⁈ Уже никак, да? Внимание не уделить своей бедной родимой маменьки? – надавила маменька на жалость, безуспешно силясь выдавить из своих глаз слезы, и кажется зря мы оставили в доступе ту книжку по психологии, по которой училась этому делу когда-то моя сеструха.

Эта книга… уж больно хороший самоучебник! А маменьки тут, в замке, все это время без нас… ей было довольно скучно и особо нечем заняться! И она делала почти тоже, что и сестра когда-то – корчила рожицы, сидя перед зеркалом!

Делала это не столь… последовательно, не со столь грамотно поставленным линейным подходом «ученый ставит эксперимент», и больше чисто смеха ради, нежели профита для, но… эффект есть! И маменька сейчас, то ли осознанно, то ли нет, пытается опробовать на нас наработанные тогда навыки.

– Мам, ну мы пятерки! – напомнила маменьке о нашей силе сестра, повторив эту фразу в который раз, – Мы не можем просто сидеть все время подле тебя! И даже большую часть времени! И даже хотя бы раз в день навещать не всегда выходит! И другие дети тоже не всегда подобное могут себе позволить! А уж мы… не капризничай, ведя себя как маленькая семилетняя девочка, – прижала сестра ручку к своей груди, – не позорь себя в глазах семилетней девочки, – вторая ручка легла ей же на грудь, – и такого же мальчика. – усмешка на лице, и кивок головы в мою сторону.

И я, изображаю подобную же картинку, прижимая ручки к груди, и делая «милое щенячье личико», с умильными глазами, и просящее-умоляющим лицом. Сестрица, видя это, хихикает, мать, что прочувствовалась моментом, и слышит этот смех, корчит рожу, и недовольно смотря на нас обоих, недовольно постановляет:

– Ну ладно, пусть так… идите тогда, раз у вас там… дела.

И мы, встав со стульчиков, отвесив недовольной маменьке поклон «прощальный, по завершении встречи» покидаем пределы её аудиенции, отправляясь… в горы! Ведь подле наших домов, что мы хотели бы ремонтировать, собралась какая-то толпа журналистов и важных шиш! Ведутся некие репортажи, идут съемки… подъёмного крана нет ни где вот вообще. И нам, там, сейчас, вообще не место! Нам там сейчас… только на проблемы нарываться, светя на камеры грязными моськами и ножками. А в горах, недалеко от шахт – работы валом!

В горах нас ждет моченые ящики со взрывчаткой! Целых пять штук, что начали намокать, несмотря на то, что были накрыты куском брезента – мимо них, фактически под ними, потек ручей! Здесь и сейчас, меж этих камней, низкая облачность, туман, и отсутствие осадков – идеальная погода для скрытных работ по минированию! Здесь… надо сделать то, что мы отсрочили, но что нужно сделать, чтобы случае чего, обеспечить прикрытие нашей базы обвалом. Перекрытие дороги к шахте завалом.