Текст книги "Кукла 10 (СИ)"
Автор книги: Мир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
Для начала, для правильного минирования, надо разведать карту всех глубинных трещин, и перегруженных участков породы. А поскольку пользоваться тут магией нежелательно – утра звук в помощь! И пока сестренка, потрошит ящики и готовит взрывчатку к использованию, я все сделаю, все разведаю, и даже наделаю отверстий под закладку шнура, специально созданными для этих целей пиками, зачарованными специальной магией.
– Эй, брат… ты что… поёшь горе? – выпучила сестренка глаза, стоило мне только начать разведку, а ей, открыть лишь первый ящик.
Посмотрела на меня, хлопая ресничками на большущих глазках, я – посмотрел на неё в ответ, так же хлопая глазками. Отвернулся, послал новый импульс, для получения резонанса…
– Точно поешь! – воскликнула сестренка, еще сильнее пуча глазки и прекращая моргать, смотря на меня неотрывно этим ошалелым взглядом.
Новый импульс, нахождение нужного участка, по чёткому звону напряженного до придела камня, внутри горного массива.
– А гора тебе отвечает! – прохрипела сестренка, пересохшим горлом, с видом, словно бы ей и шевелится то тяжело! И вообще – она и неживая уже! И сердце не бьется буквально.
И тут же добавила почти визжа, словно бы ей танк наехал на пальцы:
– Я ревную!
Соскочила с земли, на которой сидела подле одного из ящиков, подскочила ко мне в прыжок, вихрем магии, что на миг взвился вокруг неё, чуть было не раскидав все вокруг, и в том числе и ящики, схватила меня за плечи, развернула к себе, и продолжила пучить глаза, завила в лицо, обжигая дыханием:
– Почему ей, а не мне⁈
– Э… знаешь сестра, – проговорил я в ответ, тоже начав пучить глазки, – это уже слишком. Это просто гора! – взмах руки, в сторону камней, – Просто камни! Валуны! Они… неживые! – продолжил я пояснять ситуацию, но не увидел и тени намека на понимание ситуации в глазах у сеструхи.
Её кажется… переклинило! Напрочь! И у неё на лице, читается одно и тоже, «Почему она, а не я? Почему ей, а не мне⁈ Почему⁈ ПОЧЕМУ⁈ ПОЧЕМУ⁇!!».
– Сестра, это совсем не смешно! – заявляю я строго, сбрасывая с себя и своего лица, весь дурашный настрой, что там был. – Это просто камни! Ты… ревнуйте к камням? Ты это вообще понимаешь, осознаешь? Это даже хуже, чем ревность к столбам! Ты что… совсем рехнулась? Дурочка?
– Спой мне! – вместо ответа на мой вопрос, выдала своё заявление-ультиматум пучеглазая сеструха. – Спой!
– Ну… ладно? – прекратил я пучить глаза, и пожал плечами, благо что сестренка, не держала меня как-то насильно, и моему жесту ничего не мешало. – Только я не виноват, если ты ничего не поймешь.
И я «спел», тем же ультразвуком, тем же… писком, от которого вибрируют все камни вокруг. И я добился того, ради чего изначально начинал это… пение – я просканировал все валуны вокруг, и нашел все нужные места под закладку взрывчатки. Однако… пел я не скале, пел я сестре, что перестала пучить глазки, перестала стоять, держа меня за плечи, отошла в сторонку, уселась на камешек подле меня, и с заворожённым, и немного глупым видом, с упоением… слушала эту… «песню».
Да, это был не просто звук, не просто писк и импульсы! Это была… песня! Модулируемая чистота, громкость… я вкладывал во все это смысл! Мне так было проще искать нужное в камне! Но в тоже время… я вкладывал в это и иной смысл, нежность, теплоту, и… часть своих воспоминаний. И сестренка… кажется окончательно выбыла из реальности от подобной… заботы, и даже когда я закончил петь, продолжила все так же сидеть еще некоторое время.
Утратила связь с реальностью, не реагировала, когда я ей звал… ушла глубоко в себя! Сидя, почти неподвижно на этом камешке еще почти час, по окончанию пения, и разве что не мочась под себя. И я, когда не сумел до неё достучатся возгласами «Сестра? Ты вообще как? Ты меня слышишь?», но убедившись, что она, в принципе, в порядке, просто… словила экстаз, пошел работать.
Того времени, что сеструха сидела истуканчиком, мне вполне хватило, чтобы наделать все нужные отверстия в горе, и даже начать закладывать туда взрывчатку – время поджимает, скоро пойдет дождь! Шурфы может начать топить, и… надо успеть все закончить до! Взрывчатку разложить, каналы, в которые мы вставим свои детонаторы, изготовленные в тайнике, запаять.
Подорвать все тут мы в итоге сможем откуда угодно, и только мы, и в нужном нам порядке. Сможем направить взрыв, и обвал, в нужную нам сторону, дозируя, управляя… единственной возможной под завал точки нет, есть целый вектор, в пределах которого можно провести веселенький «обстрел камнями».
– И все же, ты пел не только для меня. – пробормотал сестренка, выходя из оцепенения, и состояния эйфории.
Огляделась вокруг, осознала ситуацию, и пошла помогать. Принялась таскать и резать шнур, укладывать его в шурфы и, поравнявшись со мной, дополнила свои слова, шепнув мне на ушко, обдав горячим дыханием.
– Споёшь мне после еще, и только для меня, и никого кроме меня.
– Хорошо сестра, все непременно. Но позже… – дополнил я, намекая, что сейчас надо работать! А пение… это все потом! Когда-нибудь.
Дождь уже накрапывает, а нам еще камни плавить, чтобы дыры, идущие в глубину скалы, закрыть и запаять в монолит, чтобы взрыв направить куда надо, и влагу не пустить туда, в эти глубины. Шнур взрывающийся, произведённый в Залихе, метростроевский, и намокнуть в целом не боится – под землёй всегда сыро! Там везде вода! Но лишний раз его мочить все же не стоит, ведь у всего есть свой предел. И лучше – чтобы было сухо. И что бы там, в запаянной капсуле, не булькала вода, рискуя сгноить и взрывчатку, и наш детонатор – неизвестно сколь много времени пройдет, прежде чем мы решимся эту минную закладку подорвать.
Глава 21
Закончив с минированием горного уступа, мы решили немного прогуляться. Просто… побездельничать! Но только обсудив эту идею меж собой, прикинув план «куда сходить» решив прогуляться до побережья океана, нырнув к нему сквозь пространство, пришли к неутешительному выводу – времени нет! Вот совсем!
Уже с утра надо будет наседать на Павла, чтобы требовать с него обещанную дорогу в замок, или хотя бы узнать дальнейшие варианты, узнать, что ему удалось узнать. А в крайнем случае – на руках нести в замок провиант! Просто… всё, край, конечная, с едой в замке все совсем уж плохо!
А до этого утра, нам еще надо успеть дома жилого квартала починить, и именно сейчас, вечером и ночью, во тьме и при плохой видимости, потому что днем там… небось опять будет толпа тьмущая народу, зеваки, камеры, и всякий люд, что может решить… начать мешаться.
Крана в ночи естественно взять неоткуда, так что – копья-лифт, ходули по несколько десятков метров. Можно было бы и попробовать крылья для полета использовать, но… мы скорее собой все здания по сносим, чем сумеем без практики зависать строго там, где нужно, подле поверхности стены дома, да еще и подле конкретного места на ней, да еще и неподвижно, чтобы можно было работать самоходным клеевым пистолетом.
К тому же, крылья, в том варианте, в котором мы их уже использовали, занимают руки! Так что – палки из ног, и вперед! С этим делом мы более-менее освоились, а даже если что-то пойдет не так – всегда можно копья убрать, а самим… или упасть вниз – не страшно! Но грязно, и много брызг… грязи. Или зависнуть на стене, зацепившись за неровности, или самим их создав, пробив в стене отверстия пальчиками. Потом конечно чинить, но… тоже не страшно!
Перемещение, начало работ, и поначалу все прям туго пошло! Мы падали, кряхтели, переставлять ножки с места на место при таких ходулях тяжело, и… вообще неудобно! Жители домов, конечно же поняли, что что-то происходит снаружи, заметили странные ходули у окон, и неких существ подле дома, вышли поглядеть, что там, да как, кто с фонарем, а кто с ружом на перевес.
Поглядели, поинтересовались, нужно ли нам посветить – темнее так-то! Уже вечер, солнце садится, день по-зимнему короток. Получили отрицательный ответ, и полный отказ со стороны нас от всякой помощи, и… спокойно ушли спать! Отдыхать, чаи гонять… Словно бы… ничего такого, особенного, мы тут и не делаем!
Знакомым конечно же сообщили, и вообще, весь район в известность поставили, но сугубо ради того, чтобы ситуация не повторялась, и жители соседнего дома тоже, не пугались, когда за окном появятся странные палки, а на стене, обнаружатся две странные маленькие тени, что-то там. С домом, шебуршащие, в ночи странными звуками напрягающие. Да детей, от окон отогнали, чтобы славным пятеркам, своим любопытством, работать не мешали.
А мы, спустя несколько десятков падений, и такого же количества разнообразных дыр в пробитых стенах, оставленные нашими тушками, при попытках не упасть, смогли освоится с нашими «лифто копьями» и дело пошло веселее. Освоились с тактикой, когда все делается вертикально, весь ремонт, снизу до верху, до самой крыши, где – ручками зацепится за парапет, переставить ходули, частично втянув их в себя, и вновь вертикально, теперь уже опускаясь сверху вниз.
А поскольку пострадало тут не так уж и много фасадов, и дома повреждены лишь с одной стороны, со стороны взрыва, управились мы довольно быстро, и вся проблема была… научится не падать. Осмотрели всю проделанную работу, удовлетворившись результатом, и забрались на крушу еще совсем недавно полуразрушенного дома, посидеть там, подождать рассвета, подумать о будущем, да погрызть сыровяленую колбаску, палкой которой вполне реально кого-нибудь убить.
– Знаешь брат, мы тут… какое-то бесплатное дополнение к этим домам. – заявила сеструха, без труда откусывая кусок от этой колбасы, но и не думая его жевать, отправляя за щеку, словно бы хомячок орех. – Построили, а теперь вот чиним… и будем чинить еще, наверное.
Я посмотрел на неё с видом «Только дошло, да?». Если кого-то приютишь, будешь потом всю жизнь нести ответственность! А мы… всё равно в это ввязались! Так что… да, теперь эта рутина с нами навсегда. И пусть можно от всего отказаться, и это здешняя «навсегда», не столь уж и продолжительная величина, но в тоже время – это «всегда» есть, и от этого не отвертеться.
– И в тоже время, брат, – пробормотала сестренка, глядя вдаль, во мглу ночи, – я ни о чем не жалею. – тряхнула она своей головой, тряхнув волосами, – Все эти люди… получили то, что заслужили, и знаешь, – повернула она ко мне своё лицо, – я вполне готова все это повторить, если бы… – замялась, отведя взор в сторону, переключив внимание своих глаз вниз, к земле подле дома, к выходу из подъезда, откуда выскочил первый ранний жаворонок, первая рабочая пташка, торопящаяся на работу.
И с приглушенным криком «Я опаздываю! Опаздываю! В свой первый день!» убежал человечек прочь от дома, в сторону метрополитена, едва не теряя на ходу увесистый чемодан с наверняка важными документами.
Вернее – почти теряя! Чемодан на ходу, от излишне энергичных движений и тряски раскрылся, но находящиеся в нем документы, какие-то расчеты и формулы, похожие на чьи-то анализы, были в отдельных пластиковых конвертах, да еще и под стягивающей резинкой, прижимающей их всех к самому чемоданчику, и «веера бумажек по грязи» не случилось. Чемодан закрыть, и дальше бежать, едва не путаясь ногами в собственной юбке.
– Если бы это была просто стройка. – закончил я за сестру, что не спешила продолжать речь, хоть и трудолюбивая девица уже скрылась в проходе в метро.
– Угу. – кивнула головой сестренка, вновь вернув мне всё своё внимание. – Просто стройка, много работы, но… – посмотрела она на меня внимательно, чуть склонив голову на бочок, словно бы желая, чтобы я за неё продолжил речь, как тогда, в ассоциации, в разговоре с Павлом, ведь я прекрасно знаю, о чем сейчас она думает.
И поэтому же нет смысла эту речь за неё продолжать! Это… просто игра! И в тоже время…
– Эх, да сестра, это обременение. К тому же, – внимательно я на неё посмотрел, – это как алмазное кольцо, за царапину на окне.
– Брат!
– Людям нужно помогать, но не нужно дарить им дары, что падают им словно бы с неба. Их нужно заслужить!
– Но они…
– Сестра! За подвиги награждают героев! Героев мы наградили.
Сестренка в ответ, надулась словно бы хомячок, скуксив обиженную гримасу.
– Надо давать не рыбу, сестрица! Надо давать возможность! Человек должен сам добиваться своего счастья! Тогда оно будет ценимо! А ремонт этого счастья, в случае проблем и повреждений – будет возможен.
– Э… – протянула сеструха в ответ на моё заявление, и захлопала глазками, словно бы вновь решила полетать на ресницах, – Что ты имеешь ввиду? – склонила голову на бок, как видно окончательно утратив нить-суть моей речи, – Нет, я понимаю, – встряхнулась она всем телом, чуть не улетев с парапета вниз, и явно что-то сознав, – что значит пословица «не давай рыбы, дай удочку!» Но что значит это твое… про счастье?
– Вот мы дали людям эти дома, – похлопал я ручкой по камню подле своей попы, – но не объяснили про них ничего. И теперь, из-за этого, люди не могут их просто взять и починить, не знают, как это сделать, да и не сильно то хотят, считая в некотором роде это все «божественными технологиями». Ситуация тут не запущенная, – помотал я головой, в знак отрицания, ведь никаких технологий высшей расы, высших существ, тут нет и ими тут даже и не пахнет, – и в случае чего, аврала, ЧП, безвыходной ситуации, они разберутся в устройстве этих зданий, поймут, освоятся, как минимум до уровня, позволяющего чинить дыры от осколков снаряда. Но в тоже время – это начало, сестра! И ненужно все заводить еще дальше.
– Но мы же… – пучит сеструха глазки еще сильнее, – уже заводим! Мы… делаем контура в ассоциации! Системы в шахтах! Мы…
– Это не то, сестренка. – вновь мотаю я головой, – Мы не даем эти вещи людям в пользование. Они – наши!
– Так и дома…
– Ты хочешь и дальше со всем этим нянчится? – припечатал я, и сестра смутилась, вновь отведя взор прочь от моего лица, вновь начав смотреть куда-то вниз, на улицу, где не было сейчас ни единого крупного живого существа. – Сестренка, нам надо разграничивать объекты, вещи, и, хех, людей! Четко понимать, где наши, а где прочие. Где те, кого мы полностью ведем, и за кого целиком несем ответственность, а где – все те, кто должны жить сами по себе, в дикой природе.
– Дикой? – выпучила сестренка глаза, – А мы… зоопарк свой держим, да? И… стремимся… не допускать браконьеров на наши земли? Знаешь брат, – стала она несколько серьёзней, – мне совсем не нравится то, куда ты ведешь эту речь! Я ведь только подумала. Только решила, что поняла тебя! Что знаю, как ты видишь мир вокруг! И людей в нем живущих. А тут выясняется… что ты считаешь всех людей вокруг нас за животных! А нас… егерями.
Хм, интересно поставленный вопрос! И действительно, похоже, но…
– Не сестриц, ты вновь не права, – вновь мотаю я головой, и сестренка внимательно смотрит на меня, ожидая дальнейших пояснений, – для меня люди, фактически равные. Друзья, товарищи, братья. Но в тоже время, видя столь много смертей своих друзей, я… – обрываю свою речь, опуская взгляд, вспоминая их лица, калейдоскопом проносящихся пред внутренним взором.
Боевые товарищи, с которыми я прошел «в одном строю» сотни битв, или видел лишь раз, и порой даже не видел их смерти, что случилась где-то в стороне от меня. буднично, и без… эпичного противостояния и славно битвы, весть о которой теперь живет в веках.
Просто коллеги, некие иные маги, с которыми я общался и обменивался знаниями, общался, строил гипотезы… участвовал в симпозиумах, участвовал и инициировал дискуссии, и… порой открывал что-то новое, для себя или для мира, по итогу этих многочасовых дебатов в магической ассамблее.
И хоть мне порой, хотелось многих из них тупо удавить, и было даже так, что я не сдерживался, но в целом… я помню их всех! Даже тех, что… были откровенными идиотами, от которых польза была… сильно условно, но без них, при этом… дело не спорилось, и не всех из них… стоило убирать столь грубо.
Помню даже простых попутчиков, с которыми порой… было по пути. Помню правителей миров моего измерения. Помню лица множества людей! Десятков тысяч! Помню их имена, улыбки, улыбки, смех… смерть. Закономерный итог! Часть круговорота жизни, и высший стимул для всего живого. Без смерти нет жизни, без жизни… нет ничего.
Я давно смерился со всем этим, давно все осознал. Давно выработал своё, особое отношение к миру и людям вокруг! К тому, что все приходит, уходит, стремится жить, но умирает. Для меня это все… обыденность! Нормально! Но как это все объяснить сестренке⁈ Она… не видела того же, что видел я! И это к счастью! И надеюсь – никогда не увидит!
Она… воспитана и взращена как человек, в человеческом обществе, и на их культуре, знаниях, психологии. И прожила немало времени средь людей, она… почти что человек, и еще не успела переступить через эту вот часть себя. Да и… стоит ли, так делать? Отбрасывать прочь… человечность.
Как ей все объяснить?
– Мы не егеря, скорее пастушьи собаки средь разношерстного стада. Мы живем с ними, с людьми, мы их часть, но наша роль… защита, и направление общества прочь от обрыва и иных опасных мест. Селекция, управляемое развитие общества, – смотрю внимательно на сестренку, – этим всем занимайся только в пределах вольера своего «зоопарка», остальное «стадо» – не наше дело, пока не прыгают в пропасть.
Сестренка смотрит на меня внимательно, хмыкает, и высказывает весьма веское возмущение:
– Брат, ты сам себе противоречишь! Мы не егеря, но в тоже время… играться в своем зоопарке, да?
– Я тебе уже говорил, что не буду против, если ты расширишь «свой зоопарк» на весь мир, – улыбаюсь в ответ на это, – но помогать тебе строить заборчик не буду точно.
– Брат, – почти шипит сестрица, – я не собиралась и не собираюсь строить заборчики! – выдает она, как видно не понимая, к чему я клоню.
– Людям, для получения опыта и знаний, нужно набивать шишки и малость страдать иногда. Боль, страх, отчаянье – весьма неплохой стимул! Но если ты не хочешь сама все это делать…
– Брат!
– Животные в неволе, быстро становятся зависимыми от человека, – продолжаю я говорить, игнорируя её возмущённый вид и слова, – люди в этом плане такие же, так же быстро становятся зависимыми от всемогущего существа, что из-за каких-то обстоятельств решает им делать вечное благо.
Но, пожалуй, самое страшное даже не это! – усмехаюсь я про себя, а сестра смотрит на меня неодобрительно, но выжидающе, словно бы желая, чтобы я продолжил, довел свою речь до конца, а уж после… она возмутится как надо, и все мне выскажет и помянет.
– И для того, чтобы стать зависимыми от хозяина, – продолжаю я свою речь, решая не томить нетерпеливую сеструху дольше нужного, – людям, по факту, вовсе ненужно некое сверх божество! Да и божество вообще. Людям вполне достаточно самого обычного человека, что будет хорошим правителем некой страны. Правителя, что будет решать за население все их проблемы, и… без него, без его руководства и лидерства, все они, вся страна, будут просто обречена. Ведь за годы правлении, люди разучатся сами решать все свои проблемы. Станут наивными, ласковыми, ручными «домашними зверьками», чьи проблемы решаются путем банальной слезной просьбой к верховному, а сами люди… не в силах уже даже договорится меж собой, даже на уровне соседей. Беспомощные, обреченные на гибель, неспособные жить сами по себе в жестоком мире без твердой руки хозяина, имея ко всему миру без него лишь злобу, ведь мир, не кормит их с ложечки по первой прихоти.
А хуже всего происходит, когда этот правитель еще жив, но уже ослабел, и утратил хватку. Когда этот некий сверх разум, сам стал беспомощным! В него все так же верят, но… он уже не может ничего сам решить. Народ, все так же ждет, когда все сделают за него, преподнесут всё на блюде, а некогда могучий царь, со слезами на глазах, только и может, что видеть, как рушится его процветающее королевство.
– Брат! – хотела вновь возмутится сестрица, но осеклась, отвела взгляд, задумалась, и как видно, кое-что все же осознала, – Кажется, я начинаю кое-что понимать! – вернула она внимание моему лицу, – За людей не надо решать! Не надо брать на себя все их проблемы! Надо… дать возможность со всем самим разобраться! Шанс! Просто шанс! – подпрыгнула она на месте, «спружинив» попкой, и… полетела вниз, с парапета здания, ведь сама себя своей задницей и скинула.
Я, ухватил ей в полете за руку, но вот беда – сам то я тоже, сидел так же, на самом краешке! И от резкого рывка, не удержался задницей, соскользнул, и полетел вслед за сестренкой, да еще и вниз головой.
В полете развернулся ногами к низу, и полетел с сестрой параллельно, прямо напротив неё, глядя в глаза, все так же держа её за руку. В полете сестренка меня обоняла, как обычно, всеми конечностями в раз, и перед самой землей, извернулась, и развернула нас горизонтально, подложив себя под меня.
Влетела спиной в грязь! Я влетел в неё саму, хотя учитывая, как мы летели и плотность наших тел, это как бы ничуть не более мягко, чем влететь в мягкую земельку и грязь с кусками бетона спиной. Лужа, в которую мы упали, существовать перестала в миг, поднялся столб жижи, залил окна первого этажа подчистую! А второго и третьего – частично.
И мы, естественно, тоже стали грязными по уши! А платье на сестренке порвалось по хребту, будучи продавлено позвоночником. И… все грязное! Но в целом нам все равно. Разве что… жителей дома разбудили шумом и всплеском! Так что… сваливаем обратно, на крышу, используя копья, за место лифта.
На крыше – скидываем грязные шмотки, надеваем «повязки аборигенов» и вновь на краешек кровли, на все тот же парапет, смотреть с высоты на город, и на далекую-далекую зарю, которой еще и не видно, но небо в той стороне уже начинает едва-едва светлеть. А люди, обитатели наших домов, начинают потихоньку отправляться на работу и собираться туда же.
Кто-то из них, заметил кратер в грязи, иные – всплеск грязи на здании и окнах. Почему-то почти сразу задрали головы вверх, посмотреть на крышу здания! А ведь в Залихе подобное, голову задирать, не принято так-то! Почти сразу заметили наши персонки на вершине строения – сестра помахала им ручкой, и интерес к пятну тут же сменил тональность. И вопросы, из категории «Что здесь опять случилось⁈ Насколько это плохо⁈» перешел в разряд «Тут опять то-то было, но пятерки постарались!».
– Я поняла брат, – произнесла сестренка, сидя рядом со мной, держа меня за руку, и задумчиво глядя в даль, на светлеющий горизонт, с узкой, едва видной полоской алого, – В общем поняла, но не в деталях. Мы нужны людям, но даже не как наставники, примеры, или носители знаний, и даже в деле защиты… наш работа… спорная, но всё равно понятная. Однако… – повернула она ко мне своё лицо, – как конкретно ты предлагаешь дать шанс тем людям, что лишились своего дома, жилья, имущества? – и что-то прочтя на моей лице, тут же запротестовала свободной рукой, – Не, не, не, не! Я не претендую на роль правительницы всея мира! Или даже Залиха! Не смотри на меня так! Я… обозначаю конкретную цель! Вот! А поэтому… – опустила она свои глазки на мои коленки, – давай решай сам, как нам поступить. Я не знаю… и не разбираюсь в этих вопросах.
Я усмехнулся – хитрая лиса! Хочет все на блюде! А ведь возможность самой завоевать мир у неё существует! Но… не хочет, ага! Просто… хитрая мелкая! Ладно, пусть будет! Побалую её еще немного. Она… моя! И… моя, да, и я её… люблю. А потому – немного балую. Лучшее моё творение! Надеюсь… не испорчу.
– Давай просто подумаем вместе, раз самостоятельно у тебя не выходит, – сказал я с улыбкой, и сестренка вновь стала смотреть мне прямо в глаза, все так же сидя на краю крыши, в пол оборота развернувшись ко мне, как и я развернут настолько же к ней, – Что мешает людям, просто построить себе же дома самостоятельно?
– Ну… – задумалась сестренка, чуть вскидывая голову и прижимая пальчик к губам, как видно сходу перебирая сотни вариантов, почему, отче его, как так, что так, а не иначе.
И для меня, все эти мысли, четко читаемые! И я могу их вех перечислить друг за другом, начиная от банального «Денег нет!» и заканчивая не менее банальными «Спина больная, дети голодные, а жена беременная». Но сестрица из этого всего, в слух, выделила, так сказать, первостепенное – негде!
Ведь действительно, деньги, это эквивалент ресурсов, деньги, универсальный ресурс! Но его ценность условна, как в прочем, и у любого иного ресурса в контексте обмена. А вот то, что действительно нужно, тот самый ресурс, на который и будут меняться в конечном итоге любой иной эквивалент, ресурс, без которого стройку не начать – участок! Место, земля, территория, на которой и будет стоять потом дом.
Да, дом может быть передвижной, переносной, можно построить дом где-то там, потом перевести, целиком или частями, как вот мы делали с блоками наших домов, но в тоже время – это все костыли! И по нормальному стройку надо начинать уже на месте, там, где и будет стоять дом все будущие времена. А для этого, для начала, нужно это самое место под застройку.
– Правильно, – улыбаюсь я, хваля сестричку за правильный ответ, – А теперь, напомни мне, где границы участка, купленного нам ассоциаций под застройку?
Сестрица, быстро оглядывается по сторонам. Подключается к дрону, висящего над нами, и водя его над местностью, обозначает мне ключевые точки ориентира, копируя карту, схему участка, что мы видели лишь раз, но запомнили как надо.
– Иными словами, тут есть место еще минимум на пятнадцать домов, при той же плотности застройки. Впрочем, тут вот у нас планировался парк, – перехватываю я управления дроном обратно себе, начав уже сестренку водить по местам, показывая-напоминая где что, согласно тому проекту, что мы предоставили для утверждения в администрацию города. – тут магазин, больница, и только вот тут вот, есть место еще на пять домов. Но оно есть! – внимательно смотрю на сеструху, – а значит… земля для застройки тоже есть!
Сестра, смотрит в ответ, недоумевает, осознает, восклицает.
– Так значит!
Тут же осознает, что я явно имею в виду не то, что мы можем сбегать до тайника, и построить еще пяток домов по отработанной схеме, а имею в виду, совсем-совсем иное! И… приходится вновь напоминать свой вопрос – что не хватает людям для стройки?
– Рабочих рук? – склоняет сестрица голову на бочок, – Не у всех есть кран в доступе, да и не все умеют и могут строить здания! Это… сложно!
Но я, не соглашаюсь с её ответом.
– Нечего сложного в этом нет. Кран, да, проблема. Но ты же помнишь тех людей! У некоторых из них, осталась техника, но нету дома! Они бы могли организоваться! Тем более, что многие из них, сейчас без работы. И ради жилья, и фактически на себя, могли бы и поработать. Тогда чего же им не хватает? Земля есть, техника, условно, тоже. рабочих рук, лишившихся работы и дома людей в городе нынче тысячи! И не все из них… лентяи и неумёхи! Так чего же им не хватает, для начала строительства?
– Стройматериалов? – говорит сестрица первое, что пришло на ум, чуть склонив голову на бочек, и тут же осознает, что попала точно в центр мишени.
Действительно, какая стройка, если строить не из чего? Какие дома, квартиры… из чего⁈ Из воздуха? Люди тут так не умеют!
По моей улыбке, немного грустной и печальной, сестра в миг всё осознает, вновь прокручивает в голове сотни вариантов, проворачивает тысячи мыслей, и осознает простую, но неприятную ситуацию, осознавая её, благодаря тому, что нам когда-то поведал председатель охотников Вана.
– Мы ведь даже не можем дать им денег на стройматериалы! В городе их сейчас просто не купить! – а спустя секунду осознает и второй, немаловажный фактор, – И выдать… выдавать все, все нужные материалы, из своих запасов мы не можем! Это… глупо! Там, не столь уж и много всего, и нам это… нужнее чем им! Для нас это все… незаменимое!
Я – улыбаюсь уже совсем иначе, по-доброму и с нежностью, и горжусь тем, сколь понятливая у меня сеструха! Что запомнила такую, казалось бы, мелочь, как дефицит цемента в городе, разрушение цементного завода, и прочий кризис из-за случившихся в Ване событий. То, что сейчас, по факту, при всем желании, люди не могут себе строить жильё-домики. Просто потому, что не из чего! Вот совсем!
Так же сестра понимает, что всё то, что у нас в тайнике, нужно нам самим, для нас, все те запасы, подобно батарейки, для игрушечной машинки. Это все эти тысячи тонн насыщенной магией породы, наша возможность, хотя бы условно, не быть зависимыми от Хаоса. Наша возможность, не ходить туда, в глубины, за добычей энергии, и быть… словно бы не привязанными к тому измерению. Жить без рисков, и… ни в чем себе не отказывать, пока это не вредит миру вокруг.
Эта магия, эти запасы, это… наша сила! Наша… мощь! Наша жизнь в конце концов! Это… создание копий, иного оружия, алмазов, сапфиров, рубинов, замков! Что душе угодно! И сестренке, точно не хочется себя этого всего лишать ради… непонятно чего. Ведь людям такое сырьё, эта магия в камне, добра не принесет, излучение их может погубить, а нас растрата запасов сырья, лишит сил по полной.
– То есть… даже если мы продадим на аукционе, или еще где, – продолжила сестренка раскручивать эту очевидную нить, – тысячу колец с алмазами….
– В принципе, – улыбаюсь я в ответ, – если у нас будет ну очень много денег, то мы сможем пригнать в город эшелоны с материалами, и все организовать. Но проще будет раздать людям эти деньги, и пусть себе покупают квартирки где хотят и где они есть в продаже. Но…
– Это рыба, да? – улыбается сестра в ответ, и я киваю.
– А еще, помнишь, что Павел говорил про цены на драгоценные камни?
– Их колбасит да? – и вновь кивок от меня в ответ, – Постой! Это значит, что…
– Нам не продать тысячи колец, и даже сотни не продать за нормальные деньги. И это же касается и иного любого товара, что мы только можем придумать. Чем бы этот товар не был, это спровоцирует обвал и панику. И…
– Но мы ведь всё равно все можем продавать! Даже по заниженной цене! Даже в сто раз ниже, чем это продается сейчас! – появилось в её ручке колечко с брильянтом, – Это всё равно выгодно! Создавать такие кольца слишком просто! И ресурсов для них нужно… до смешного мало! Особенно, – вынула она камень, размером с ноготок из оправы, – для этих камней.
Но я с ней не согласен, и вновь мотаю головой.
– Не выйдет. Очень быстро кольца, а тем более камни, начнут покупать чисто на вес. Так что…
– В этом нет смысла, да? – улыбается сестра, и возвращает камешек колечку, а само его надевает на безымянный пальчик, и любуется переливами граней алмаза в свете восходящего солнца.
Любуется завороженно, пять минут, десять, полчаса… улыбается, глядя на игру света внутри камня, на то, как реагирует он, на попадание внутрь первого луча вышедшего из-за горизонта солнца. Украдкой смотрит на меня, прикусывает губу и немного грустнеет, опуская взгляд прочь от кольца, думая о чем-то своём. Убирает колечко в тайник, решая вернутся к прерванному разговору.
