Текст книги "Пьяный некромант и семейные ценности (СИ)"

Автор книги: Mediocre

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

Я выскользнул из комнаты. Сердце колотилось не к месту, голова гудела, а в груди было какое-то самое мерзкое чувство, когда ты еще даже не до конца проснулся, но уже понимаешь: день будет паршивым и начался он неправильно. Коридор второго этажа встретил меня утренним светом – слишком ярким для человека, у которого только что весь мир встал с ног на голову. Я остановился на секунду, прислонился к стене и закрыл глаза. В голове всплывали обрывки: смех, свечи, баранки на полу, теплая тяжесть одеяла…

– Черт… – прошептал я и, не открывая глаз, потер переносицу.

Лучше не думать. Пока не о чем не думать.

Я спустился вниз, стараясь не шуметь – в гостиной было чисто. Ни тебе свечей, ни бокалов, ни следов вчерашнего идиотизма. Даже стол уже стоял ровно, будто его никогда не гоняли по комнате в поисках «идеального круга». У стола стоял Олег.

Он аккуратно вытирал поверхность, медленно и основательно, на подоконнике – вымытые чашки, на плите – тихо булькал чайник. Я замер. Олег поднял на меня взгляд – какой-то слишком внимательный взгляд.

И в этот момент у меня что-то щелкнуло: как он пытался остановить Сашу вчера; как везде следовал за ним, словно тень – даже сюда за нами потащился; как во время дуэли Альского с его дядюшкой говорил мне, что в больницу Александру нельзя… Тогда я не придал этому значения, а зря!

Я уставился на него, наверное, даже с открытым ртом, собираясь задать вертящийся на языке вопрос. Старый слуга выдержал взгляд, вздохнул и положил тряпку на край стола.

– Ничего не хочешь мне объяснить? – спросил я хрипло.

Он помолчал пару секунд, будто взвешивая что-то внутри себя, потом спокойно сказал:

– Я лучше сделаю вам кофе.

Я криво усмехнулся: кофе это, конечно, хорошо, но хотелось бы получить ответы! Олег, кажется понял мое настроение, хотя, я ничего не сказал вслух, и произнес:

– Это не моя тайна. Хозяйка скоро проснется и сама все объяснит.

Я моргнул. Потом еще раз.

– Хозяйка… – медленно повторил я, – Очень странно звучит, применимо к Альскому…

Он позволил себе едва заметную, усталую улыбку:

– Привыкнете.

– Не уверен, что хочу, – буркнул я, опускаясь на стул. – Петр где?

– Ушел, – ответил Олег, наливая кофе. – Повел местных с утра к Кате. Разбираться, как так вышло, что она живая, чтобы они вас не беспокоили больше…

Ну конечно. У кого-то утро начинается с кофе, а у кого-то – с сумасшедших горожан…

Я взял кружку, обхватил ее ладонями и уставился в темную поверхность напитка. В голове было пусто и шумно одновременно.

– Почему ты не увел его… ее… вчера? – наконец, спросил я.

Дворецкий, тем временем готовящий мне бутерброд или что-то подобное у столешницы, на секунду замер и, мне показалось, что спина его даже как-то неуверенно дрогнула. Видимо, Олег до сих пор не был уверен в верности своего решения. Но на мой вопрос он ответил:

– Понял, что хранить этот секрет от вас уже бесполезно – все равно раскроется. Может сегодня, может завтра, может через год… Вопрос только в том, сколько бед эта тайна ЕЙ принесет до того времени, пока появится кто-то, кто поможет ей нести эту ношу. Тяжело ей одной делать это стало, почти невыносимо…

Я открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, когда на лестнице послышались шаги. Медленные. Тихие. Я поднял голову.

Шаги приближались. Я невольно выпрямился, словно меня застукали на чем-то неприличным, хотя по факту я просто сидел на кухне с кружкой кофе и ощущением, что мир окончательно съехал с катушек.

С лестницы показалась Лиза. Растрепанная, в футболке и в спортивных штанах. Она зевнула, потерла глаза и, увидев меня, улыбнулась:

– Утро…

За ней вышел такой знакомый мне Альский: сразу джинсах и свитере (как я теперь понимал, чтобы хоть как-то скрыть свою фигуру), волосы идеально уложены, с идеальной осанкой, с дворянской выправкой и выражением, словно ничего не случилось на лице. Он (точнее, она) остановилась на последней ступеньке, окинула нас взглядом, задержалась на мне, вопросительно на нее установившемся… Блондинка выдохнула, пара прядей выбилась из ее короткой прически и она, поправив их, тихо сказала:

– Я все объясню…

Я кивнул. Медленно. Не потому что все понял, а потому что иначе был риск ляпнуть что-нибудь совсем идиотское.

– Петр ушел в город, – отрапортовал хозяйке Олег, накрывая завтрак.

Саша снова посмотрела на меня и тихо сказала:

– Может, сделаем вид что вчерашнего вечера просто не было? Забудем? – сев за стол, девушка использовала последнюю попытку избежать неприятного разговора, но я отрицательно покачал головой:

– Не уверен, что получится.

Лиза тем временем прошла к столу, потянулась за кружкой, которую Олег тут же молча наполнил кофе, и устроилась рядом с Сашей, будто это было самым естественным делом на свете. Я перевел взгляд на них двоих и наконец озвучил еще один вопрос, который меня вдруг очень взволновал:

– Вы же… – я кашлянул. – Вы же собирались жениться…

– Собирались… – блондинка опустила взгляд в чашку.

– А что, у нас Империя разрешает однополые браки?

– Не разрешает, – сказала она спокойно. – Но, как видишь, за 8 лет никто меня так и не раскрыл… Никому просто дела не было.

– Ну, – буркнул я, – допустим. Я бы тоже не раскрыл, если бы мы с тобой не стали так близко общаться и не напились вчера, но жена…

– Лиза знала, – коротко ответила Саша.

Нежить, услышав свое имя нахмурилась, посмотрела на блондинку с недоумением:

– Знала… что?

– Про меня знала, – тихо ответила она. – Ты просто не помнишь… После ритуала. Тогда… многое стерлось.

Я потер переносицу и снова посмотрел на девушку.

– Так, – сказал я уже жестче. – Начнем сначала. Как тебя на самом деле зовут и кто ты вообще? То что ты не Александр Альский я уже понял…

В комнате стало тихо. Даже Олег перестал двигаться, будто боялся нарушить момент. Саша подняла глаза.

– Саша Альская, – сказала она просто. – Так меня и зовут. На самом деле.

Я моргнул.

– Но…

– В той аварии выжил не сын, а дочь. Я выжила…

Мне показалось, что я физически почувствовал, как в моей голове щелкнул какой-то механизм и последняя деталь пазла встала на свое место. Ее потрясающее спокойствие и хладнокровие, так не свойственное пиромантам… Она восемь лет не пользовалась силой, не потому что не имеет ее – она просто не могла. У нее другая природа. Другая сила…

Я медленно выдохнул.

– Поэтому ты… – начал я и замолчал.

– Да, – кивнула она.

– Но зачем? – вырвалось у меня. – Нахрена все это? Нахрена переодеваться парнем, брать имя брата, восемь лет играть его роль…

Саша сжала губы, потом посмотрела на меня:

– Я все объясню… – Она поставила кружку на стол, сцепила пальцы и на секунду прикрыла глаза, словно собираясь с силами, – только… – добавила она тихо. – Это длинная история.

Я откинулся на спинку стула и сделал глоток кофе.

– У меня, – сказал я, – как раз утро свободное.

Олег бесшумно вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Саша осталась сидеть за столом, прямая, непривычно уязвимая и совсем не похожая на того холодного, вылизанного до идеала «Альского», которого я знал.

– Ладно, – сказала она наконец. – Слушай…

* * *

В роду Гриневицких всегда было много воды. Не в смысле рек, озер или болот – хотя и этого богатства тоже хватало – а в смысле дара, той воды, которая течет в их крови. Старый графский род, чьи представители из поколения в поколение рождались одаренными магами воды, считал это не благословением, а своим долгом. Вода требовала спокойствия, терпения, точности и дисциплины. Старшины рода – тоже. Ошибок они не прощали…

Граф Григорий Алексеевич Гриневицкий – генерал-адъютант Имперской армии, прекрасно это понимал. Он прошел две войны, дослужился до высокого чина, пользовался уважением при дворе и искренне верил, что сила рода не в титулах и не в золоте, а в правильном продолжении крови. Его супруга, Мария Павловна, разделяла эти взгляды полностью. Их дети – Сергей и Анна – с самого детства воспитывались в этой системе координат.

Сергей Григорьевич был старшим. Наследником. Единственным сыном и единственной надеждой фамилии на продолжение мужской линии. Он рано это понял и… рано начал бояться. Дар воды у него был, но только формально. Слабый, неуверенный, будто сама стихия не спешила откликаться на его зов. В детстве он отчаянно пытался «разбудить» силу, как говорили наставники. Однажды, лет в семь, он, наслушавшись историй о том, как крестьянских детей учат плавать, просто выкидывая за борт лодки, прыгнул в графский пруд – глубокий, холодный, с вязким илистым дном. Прыгнул, никому не сказав, решив доказать, что он достоин быть продолжателем рода и традиций Гриневицких, но доказать не получилось. Его вытащили слуги – едва живого, чуть не задохнувшегося, с посиневшими губами… С тех пор Сергей воды боялся. А страх плохой помощник, если ты хочешь управлять стихией.

Анна была другой. Младше брата на четыре года, она унаследовала силу рода в полном объеме – чистую, глубокую, послушную. Вода отзывалась ей легко, будто признавала своей. Учителя говорили о редком таланте, о перспективе, о будущем, которое ждет ее при дворе или в академиях.

Сергей слушал и молчал. Анна тренировалась и осваивала способности…

Когда Анне было 14, их отец погиб на службе. Мать, оставшаяся в одиночестве, не смогла справиться с потерей и спустя несколько лет последовала за супругом. Так брат и сестра остались вдвоем. Они не бедствовали, нет – во всяком случае, сначала. Их наследство было значительным: земли, имение, деньги, имя. Но то, что держало род, начало рассыпаться.

Сергей не справлялся. Он проигрывал в карты. Вкладывался в сомнительные предприятия. Связывался с людьми, которым нельзя было доверять. Все это он называл «временными трудностями», «поиском возможностей», «риском ради будущего рода».

Анна молча платила долги брата из своего содержания. Спокойно просила его остановиться и взяться за ум, потому что верила – ближе и роднее у нее никого нет. Но Сергей не слушал. Со временем он стал одержим идеей продолжения рода, а точнее – идеей сохранения силы рода, которой так гордился его отец, и дед, и прадед… Его брак был поспешным, холодным и неудачным. Детей не было. Развод стал еще одним ударом по самолюбию и по состоянию, и в итоге молодой Гриневицкий стал все чаще говорить о «неправильных женщинах», «испорченной крови», «знаках судьбы». Слушать эти разговоры Анне становилось невыносимо и именно тогда в ее жизни появился Евгений Альский.

Коммерсант. Не дворянин. Одаренный, но слабо, да еще и противоположной стихией – огнем. Но, как и любой пиромант, он был таким ярким, живым, смеющимся. Он был современным! Не говорил о долге рода, не измерял людей по силе дара, не смотрел на Анну как на сосуд для наследников… Он видел в ней девушку – прекрасную и немного несчастную, как он сам говорил. И – как он сам говорил – готов был на все, чтобы эта девушка улыбалась. Конечно же, Анна влюбилась.

Сергей был категорически против. Он еще не знал, как сохранить силу в роду, но был абсолютно уверен: отпускать сестру нельзя. Ссоры стали громче. Давление на нее – жестче. Однажды он даже запер Анну в подвале родового имения, решив, что имеет на это право, но сестра сбежала. И заявила, что больше не вернется в дом брата! Сергей пытался вернуть сестру силой, даже умудрился подраться с ее избранником, дело едва не дошло до дуэли, но помог старый друг семьи – действующий министр внутренних дел, служивший когда-то под началом их отца. С его помощью история любви осиротевшей графской дочки и огневика средней руки дошла до Императрицы Александры Михайловны. Та выслушала. И вмешалась.

Анна и Евгений поженились. Императрица даже похлопотала о том, чтобы Анна могла сохранить свой титул, передав его детям, а Евгений получил ее покровительство.

Сергей сделал вид, что смирился. Он даже пришел на примирение к сестре. Говорил правильные слова. Улыбался, обнимал сестру… И Анна поверила, просто потому, что хотела верить. Ведь он был ее единственным оставшимся родным человеком. Ее братом…

Дела коммерсанта под покровительством Императрицы тоже пошли в гору: в семье появились деньги, новый шикарный дом, новые возможности… Когда же молодая жена забеременела, счастье и вовсе казалось полным. Имя для ребенка выбрали заранее – Саша, в честь Императрицы, чье благоволение изменило их судьбы. Но судьба преподнесла молодым родителям еще один подарок: вместо одного малыша, у Анны родилась двойня: мальчик и девочка. Похожие, словно близнецы внешне, и такие разные внутри! Они были отражением друг друга. Их назвали Александр и Александра.

Мальчик унаследовал силу отца – огонь, но неожиданно мощный, яркий, стремительный. Девочка – силу матери, глубокую и тихую, похожую на омут с темной водой. И снова чета Альских оказалась в центре внимания: при дворе, в академиях, на улицах города судачили только о них и об их чудесных детях. Таких одаренных, таких сильных, таких прекрасных…

Время шло – дети росли. Сергей смотрел на них и видел украденное. Сила рода Гриневицких текла в жилах детей с чужой фамилией. Не в его жилах… И он начал искать ответы.

И нашел их там, где давно не задавали вопросов – в Черном Ковене Переписчиков Судеб. Секте, верящей, что сила – это не дар, а ресурс. Что ее можно забрать. Перенаправить. Переписать. И Сергею Григорьевичу Гриневицкому эта идея пришлась очень даже по душе…

Черный Ковен Переписчиков Судеб не искал последователей открыто – они не устраивали собраний, не вербовали на улицах и не оставляли следов в официальных реестрах. Но они безошибочно выбирали тех, кто слишком долго смотрел в одну точку и думал, что мир поступил с ними несправедливо. Сергея они нашли быстро.

Сначала – случайный разговор за карточным столом. Потом знакомство с «человеком, который знает больше». Затем – приглашение поговорить на беспокоящие его темы… Все происходило постепенно, осторожно, будто его вели за руку, не давая понять, что он уже давно перестал идти сам. Ему не обещали чудес – ему преподносили все очень логично. Сила – это поток, а поток можно перенаправить. Человек – это сосуд. Если сосуд треснет, то содержимое можно будет перелить в другой… Они говорили, что дар Анны изначально принадлежал роду Гриневицких. Что дети носят его лишь временно. Что фамилия – это всего лишь оболочка, а кровь важнее бумаги и печатей.

Сергей слушал и соглашался.

Особый интерес у Ковена вызывал мальчик – сильный, яркий, активно использующий дар и показывающий его на турнирах и в академиях. Идеальный якорь для ритуала! Другой элемент? Ну и что! Очевидно же, что если бы не Анна, он не получил бы столь мощного дара… А откуда силы у Анны? Правильно, от рода Гриневицких… Девочка – сильная, да, но замкнутая, спокойная, без стремления к внешнему проявлению силы как-то терялась на фоне брата, но Переписчики говорили, что и ее сила перельется в Сергея, если все сделать правильно…

Сергей начал помогать Ковену. Деньгами – теми, что еще оставались и теми, что подкидывала сердобольная сестра. Связями – какими мог, домом – пуская служителей культа в старые залы для проведения ритуалов… Анна хоть и общалась с братом, но ничего не замечала, ведь она была занята детьми, мужем, той жизнью, которая наконец-то сложилась правильно по ее мнению. Она продолжала любить своего старшего брата – привычка, от которой трудно избавиться! Принимала его редкие визиты. Радовалась, когда он улыбался племянникам.

Сергей улыбался и считал дни. Ковен не торопился. Они ждали, пока дети подрастут, пока сила оформится полностью, и пока у стареющего графа Гриневицкого закончатся деньги… А сам граф говорил себе, что все это – просто необходимость, ведь он не отнимает, а возвращает то, что принадлежит ему по праву, что род важнее отдельных жизней. Что Анна поняла бы его... Возможно… Когда-нибудь...

Глава 14

Саша Альская хорошо запомнила тот день. Не смутно, не обрывками, а наоборот – слишком ясно, будто память решила вцепиться в него намертво и больше никогда не отпускать. Прошло восемь лет, а она все еще могла восстановить то утро почти по минутам: звон будильника, звук шагов в коридоре, запах свежего хлеба, солнечные пятна на скатерти, голос матери за завтраком – такой живой, теплый и мягкий… День, когда ее жизнь изменилась навсегда, день, в который она потеряла мать, отца и брата… да и саму себя тоже…

В тот день должен был состояться турнир – городские соревнования юниоров, в которых ее брат вышел в финал. Победа должна была принести ему звание Чемпиона и право выступить на Большом Императорском Турнире, куда допускали лишь самых перспективных молодых одаренных со всей Империи.

Сашка вышел в финал уверенно и громко, как, впрочем, и всегда. В их семье брата редко называли полным именем Александр. Для родителей и сестры он всегда был просто Сашкой. Ярким, шумным, живым, словно в нем самом постоянно горел тот самый огонь, которым он с такой легкостью управлял. Ему недавно исполнилось пятнадцать – ровно столько же, сколько и ей – но он казался старше и увереннее, будто мир уже заранее согласился с тем, что именно он здесь главный герой.

Вся семья собиралась ехать на турнир, чтобы поддержать сына и брата. Анна с утра несколько раз проверяла все ли они взяли: карточки для прохода на арену, документы, форму… сверяла время начала боев. Евгений шутил, что если Сашка проиграет, то исключительно потому, что все уже заранее были уверены в его победе и он слишком расслабился…

Утром звонил Сергей Григорьевич. Анна говорила с братом недолго, стоя у окна в гостиной, тот сокрушался, что не сможет приехать на финал – срочные дела, поездка в Казань, какие-то переговоры, очередной проект, в котором «надо присутствовать лично». Но он тоже был уверен: племянник непременно победит. Передавал Сашке пожелания удачи, обещал отметить возвращение.

Саша, сидевшая за столом, слушала вполуха. К дяде она относилась настороженно и недоверчиво и с каждым годом это ощущение только усиливалось. Когда ей исполнилось четырнадцать и она перестала быть просто ребенком, интерес Сергея Григорьевича к племяннице начал ощущаться… странно. Нет, он никогда не позволял себе ничего прямого – ни жестов, ни намеков, ничего другого, но его разговоры с ней все чаще заходили в одну и ту же сторону. О роде. О крови. О силе. О том, что фамилия у нее должна быть не Альская, а Гриневицкая, ведь именно она носит в себе ту самую воду, ту самую силу, которая принадлежит их древнему роду. Что все могло бы сложиться иначе, если бы они – он и Саша – были одной семьей с одной фамилией, дескать, в этом случае честь и сила рода были бы в безопасности. Саша рассказала об этом матери и Анна наорала на брата так, что девочка слышала каждое слово, даже находясь в соседней комнате. О том, чтобы Сергей не смел пудрить племяннице голову своими родовыми бреднями, что если он еще раз позволит себе подобные разговоры, она прекратит с ним всякое общение. Сергей подчинился и разговоры прекратились, но взгляды нет…

В то утро дом Альских проснулся рано. Олег – гувернер Сашки и человек, который знал распорядок семьи по часам – накрывал завтрак с особым старанием. На столе было все, что его подопечный так любил: теплые булочки с корицей, запеченное мясо, виноград, густой ягодный морс. Анна шутила, что если бы турниры выигрывались количеством съеденного, сын уже был бы чемпионом Империи.

Сашка ел с азартом и рассказывал, как именно он победит в финале. Размахивал руками, изображал траекторию ударов, спорил с отцом о тактике. В какой-то момент он запустил в сестру виноградину – аккуратно, точно – и расхохотался:

– Вот так! Фаербол в лоб, и готово!

Виноградина отскочила от ее плеча и покатилась по скатерти. Евгений рассмеялся и даже Анна, обычно куда более сдержанная, улыбнулась. Саша тоже смеялась, поддерживала брата и очень радовалась за него. И только где-то глубоко внутри – там, где она ощущала свою силу воды как спокойную, прозрачную и прохладную гладь – медленно поднималось странное, необъяснимое чувство. Будто поверхность озера дрогнула без ветра и пошла неровной рябью.

После завтрака все происходило так, как и было запланировано: Анна накинула плащ, Евгений проверил, все ли необходимое они с собой взяли, Сашка схватил свой талисман – маленький металлический знак с гербом Империи, который ему подарили после первой победы на турнире. Они вышли из дома всей семьей.

Новый автомобиль, только что купленный, такой красивый, дорогой и надежный, ждал у ворот. Евгений сел за руль, Анна устроилась рядом, поправляя перчатки. Дети забрались назад. Двери захлопнулись с мягким, уверенным звуком и машина тронулась.

Петроград жил своей обычной утренней жизнью. Улицы уже были заполнены автомобилями, витрины блестели на солнце, где-то вдалеке гудел трамвай. Евгений вел уверенно – он действительно был хорошим водителем, аккуратным и внимательным. Анна что-то говорила о времени начала боев, Сашка перебивал ее, уверяя, что ему хватит и минуты, чтобы разобраться с соперником.

– Ты видел его прошлый бой? – возбужденно говорил он. – Он быстрый! Если дать ему разогнаться – мне просто конец, поэтому я просто не дам ему это сделать!

– Главное – не лезь на рожон, – спокойно ответил отец. – Сила – это не только мощь, но и контроль.

– Да знаю я, пап, – отмахнулся Сашка и снова повернулся к сестре. – Готова к тому, что сегодня твой братец станет почти знаменитостью?

Александра улыбнулась и кивнула:

– Конечно готова! – сказала она. – Ты заслужил победу!

И снова появилось это ощущение. Тонкое, едва уловимое и очень неприятное, как холодная вода, просачивающаяся под одежду и тонкой струйкой сбегающая по спине между лопаток… Девочка посмотрела в окно – дорога тянулась ровно, машины шли единым потоком, все было… нормально. Слишком нормально. Александра поймала себя на том, что сжимает пальцы в кулаки до побелевших костяшек, и заставила себя разжать ладони.

«Глупости», – сказала она себе. «Это просто нервы».

Но именно в этот момент что-то пошло не так. Машина будто слегка дернулась, на секунду потеряв сцепление с дорогой. Евгений нахмурился, убрал ногу с педали газа, но авто не замедлилось.

– Странно… – начал он, вжимая педаль тормоза в пол.

Анна повернула голову:

– Женя?

Ответить он не успел.

Откуда-то из-за встречных машин, прямо наперерез потоку вылетел грузовик. Слишком близко. Слишком быстро. Евгений крутанул руль, пытаясь уйти от столкновения, но это ему не удалось. Удар. Машину повело, закрутило. Александра почувствовала, как ее швырнуло в сторону, как ремень безопасности врезался в плечо, как что-то хрустнуло – то ли стекло, то ли кость. Она услышала испуганный крик матери, Сашкин голос – какой-то очень короткий, обрывающийся вскрик. Потом еще один удар.

Машина взлетела в воздух, на мгновение девушка почувствовала невесомость, а потом – переворот. Мир закрутился вместе с автомобилем, который куда-то летел кубарем с диким скрежетом. Раздался звон – это разбилось одно из стекол и осколки разлетелись, осыпая лицо и руки. Что-то горячее полоснуло по щеке. В нос ударил металлический запах крови, смешивающийся с чем-то очень едким, химическим… Полыхнуло и капот машины охватил огонь, машину тряхнуло еще раз, и все вокруг наполнилось треском, дымом, жаром. Александра пыталась вдохнуть и не могла. Горло обожгло, глаза защипало, и тогда внутри нее что-то откликнулось.

Не паникой, а каким-то непонятным холодом. Тот самый омут, тихий и глубокий, который всегда жил в ней, распахнулся. Вода поднялась, обволакивая сознание, отталкивая боль. Что-то прозрачное, плотное, как стеклянная толща, сомкнулось вокруг нее, отрезая жар и шум. Последнее, что она увидела, – искаженное пламенем лицо брата. Последнее, что почувствовала – резкую боль в груди. А потом наступила темнота.

Сознание возвращалось к ней будто нехотя. Воспоминания о произошедшем всплывали медленно, как утопленник, которого слишком долго держали под водой. Сначала появилась боль. Глухая и ноющая, она разлилась по всему телу, не имея четких границ и наполняя каждую клеточку, будто каждая кость была сломана, а каждая мышца – разорвана. Потом появился холод. Жуткий холод, проникающий насквозь, жгущий спину и ноги, и, наконец, запах – резкий, стерильный и очень, чужой. Александра попыталась вдохнуть глубже и закашлялась. Грудь обожгло так, что на глаза сами собой открылись и на них навернулись слезы.

– Мать твою, – донесся откуда-то поблизости испуганный голос, что-то с грохотом упало и с металлическим звяканьем покатилось по кафельному полу.

Саша сфокусировала взгляд: белый потолок, яркий свет, какие-то шкафы возле стен… Она попыталась пошевелиться, но очень быстро поняла, что это плохая идея. Тело ответило вспышкой боли, такой резкой, что сознание снова поплыло.

– Мы живы… – прошептала она, сама не понимая, зачем сказала это вслух.

– ВЫ живы, – поправил испуганный, слегка заикающийся голос. – Я позову врача…

– Стой! – Саша почувствовала, как от одной мысли, что она сейчас снова останется одна, ей становится жутко…

Она повернула голову. Рядом с кроватью… или вернее со столом, на котором она лежала … стоял человек в белом халате и медицинской маске, которая скрывала его лицо но не огромные от ужаса глаза.

– Где я? – спросила Саша.

– В морге…

– Где?

– В Мариинской больнице… В морге…

Саша сглотнула, а медбрат, наконец пришедший в себя, поспешил с объяснениями:

– Вы, барышня, не подавали никаких признаков жизни… долго… Вас доставили сюда, слуга ваш вот приехал…

– Слуга? – Саша сделала над собой усилие, приподнимаясь на локтях, – Позовите его пожалуйста… Только не уходите, умоляю.

Черт знает почему, но этот молодой медик тогда выполнил ее просьбу – не побежал за врачом, вопя на всю больницу о том, что молодая графиня живая, а тихо высунулся из смотровой и позвал Олега, прибывшего в больницу и как раз ожидающего в коридоре. Тот не поверил своим глазам, увидев Сашу живой, а она задала вопрос, на который и так уже знала ответ:

– Где… Где мама?

Олег отвел взгляд и этого оказалось достаточно, чтобы девушка убедилась в своих догадках.

– Вы чего стоите? – гувернер, который за один день будто постарел лет на десять, попытался сорваться на медбрата, в растерянности наблюдавшего за происходящим. – Барышня что, так и будет у вас на столе лежать? Совсем с ума сошли?

Парень в белом халате выпал из оцепенения и собрался было бежать за главой отделения, а то и за главврачом, но Александра снова остановила его. Она пока и самой себе не могла ответить почему это делает, но точно знала, что так нужно.

Оказалось, что родители и брат погибли на месте. После того, как Олег озвучил это вслух, Сашин мир сузился до одной точки, все остальное резко потеряло смысл и перестало существовать. Она не закричала и не заплакала, просто снова откинулась на холодный металл стола и смотрела в потолок, ощущая, как внутри становится пусто.

– Мы думали что и вы, Александра Евгеньевна, погибли, – сказал Олег спустя какое-то время, – уже сообщили вашему дяде…

Слово «дядя» отозвалось в голове неприятным эхом.

– Дяде? – Александра сглотнула. – Он знает?

– Ему сообщили, что вся семья погибла, – осторожно сказал Олег. – Он уже выехал из Казани. Будет здесь… скоро.

Саша закрыла глаза. Она вдруг очень хорошо поняла, что знает, что будет происходить дальше – ее ждет борьба за наследство, которую она неминуемо проиграет. Все, чем так дорожили ее мать и отец перейдет дяде, ведь таковы законы Империи. Саша знала их не по учебникам, а по разговорам взрослых, по тому, как мать всегда морщилась, услышав очередную историю о «выгодном браке». Да, на дворе уже XXI век, но в Российской Империи до сих пор царили патриархальные устои. Во всяком случае, среди дворян. Наследник – это всегда мальчик, а девочка – приложение. К тому же, несовершеннолетняя девочка…

Если Сашка мертв, то все, что принадлежало их семье, перейдет дяде. Конечно, она будет иметь право на свою часть наследства, но на ближайшие несколько лет Сергей Григорьевич станет ее официальным опекуном, тем, кто сможет решать ее судьбу… По сути, она станет для него частью этого самого наследства!

А дальше… Дальше все пойдет так, как будет угодно стареющему графу, помешанному на чистоте крови и сохранении родового дара… Того самого, носителем которого она является. Что взбредет ему в голову? Возможно, он подберет для племянницы мужа и даже не спросит, согласна ли она… Мужа из «правильного» рода, с «подходящей» фамилией. Того, кто позволит сохранить и усилить ее дар, а точнее – дар Гриневицких… и тогда она станет просто сосудом для продолжения рода, а ее имя – строкой в брачном контракте…

Но есть вариант и похуже – что если дядя решит не расставаться с племянницей, хранящей в себе силу его предков? От этих мыслей по спине Саши побежал холод – нет, если Сергей Григорьевич станет ее опекуном, он ее не отпустит. Никогда. Он ведь уже говорил, что ее фамилия – неправильная, а сила ее принадлежит его роду. Говорил, что все это можно исправить, если подойти к вопросу правильно и теперь у него появится такой шанс! Она вспомнила его взгляды – слишком долгие, слишком оценивающие. Вспомнила, как он однажды сказал, почти ласково: «Ты даже не представляешь, насколько ты ценна». Тогда она не поняла, а теперь все оказалось так очевидно, словно последний кусок пазла встал на место. Есть ведь вариант и похуже, при котором Сергей Григорьевич сам попытается стать мужем для выжившей родственницы… Нонсенс? Отнюдь! История Империи знает массу примеров, когда фанатичные блюстители чистоты рода заставляли своих сыновей жениться на их же сестрах, а здесь всего-то – дядя и племянница! Официально даже браки между двоюродными братьями и сестрами не запрещены: ведь даже император Николай III был женат на своей родственнице… И вот тогда странные разговоры Сергея Григорьевича обретут под собой почву и перестанут быть просто разговорами…

Как бы там ни было – ее ждет клетка. И не факт, что после совершеннолетия ей удасться из этой клетки выбраться…

Именно в этот момент что-то внутри нее окончательно ушло на дно. Страх, слезы, горе – все это медленно утонуло в черной, холодной глубине омута, в котором жила ее стихия. Там – на глубине – не было слышно плача и крика.

– Олег, – хрипло сказала она.

Гувернер наклонился:

– Я здесь, барышня.

Она снова приподнялась на локтях. Все тело протестовало, но она игнорировала это. В голове у Саши уже появился план – простой и четкий, без права на ошибку.

– Принеси мне ножницы, – сказала она.

Верный слуга не сразу понял, зачем молодой хозяйке ножницы, но просьбу выполнил: следуя указаниям медбрата, подошел к одному из шкафов и покопался в ящике, а когда повернулся – девушка уже сидела, свесив ноги с металлического стола. Руки ее дрожали, но взгляд был твердым. Она взяла ножницы и, не раздумывая, срезала первую прядь. Потом еще одну. Светлые волосы, обгоревшие на концах падали на простыню, в которую она завернулась…