Текст книги "Пьяный некромант и семейные ценности (СИ)"

Автор книги: Mediocre

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Ва-аше Величе-ество…

– Нет, – перебил Император. – Я не закончил!

Голос его стал тише, но жестче.

– Чтобы избежать каких бы то ни было недоразумений, я попробую еще раз донести до вас свою мысль, Штольц. Если вы позволите себе лишнее… Если с кем-то из тех, кого я перечислил – да-да, включая и демона, который так вас интересует – что-то случится… Я не буду с вами разговаривать, герр Штольц. И былые заслуги Института перед Империей я тоже не буду учитывать – в конце-концов, наше сотрудничество всегда было взаимовыгодным, бонусы и преференции получала не только царская семья, но и ваша организация… Если я узнаю, что вы действуете за моей спиной, вы пожалеете, что не оправдали моего доверия, – он выпрямился. – А я, напомню, царь.

На несколько секунд в комнате повисла тишина. Потом Штольц медленно кивнул.

– Я вас по-онял, Ва-аше Величе-ество.

– Надеюсь, – сухо ответил Алексей III. – Потому что больше я объяснять не стану.

Он отвернулся к окну, давая понять, что аудиенция окончена. Штольц тихо вышел. Уже на улице он достал из кармана небольшой телефон и, оглядевшись по сторонам, набрал номер. Дождавшись ответа, доктор заговорил тихо, по-немецки:

– Ich bin es. (Это я.)

Короткая пауза.

– Der Kaiser ist unzufrieden mit der Aufmerksamkeit, die wir diesem kleinen Dämon entgegenbringen. (Император недоволен тем вниманием, что мы проявляем к маленькому демону). – Штольц криво усмехнулся, – Hat mich ausgeschimpft wie einen Schuljungen. (Отчитал меня, как мальчишку.)

Он чуть склонил голову, словно собеседник мог это видеть.

– Undankbarer Junge… (Неблагодарный юнец…)

На том конце линии его явно перебили. Штольц замолчал, слушая, и выражение его лица медленно менялось – от раздраженного к холодно-внимательному.

– Aber… (Но…)

Снова пауза. Длиннее предыдущей.

– …Хо-орошо, – сказал он наконец, уже по-русски, словно соглашаясь сам с собой. – Gut. Ich bleibe. (Хорошо. Я остаюсь.) Я буду на-аблюдать.

Еще одна пауза.

– Да, – добавил Штольц заметно холоднее, – я по-онимаю, что нам ну-ужен этот демон.

Он на мгновение задумался, затем продолжил, чуть понизив голос:

– Я бы… auch das Mädchen beobachten. (Я бы присмотрелся и к девчонке.) Мне ка-ажется, они как-то свя-азаны с этой тва-арью.

Он замолчал, выслушал ответ, коротко кивнул сам себе, затем убрал телефон во внутренний карман, поднял воротник пальто и, не оглядываясь, зашагал прочь.

Глава 18

Бойся своих желаний, ведь они могут исполниться…

Когда еще месяц назад я решил, что мне непременно нужно поговорить с Императором, я, во-первых, не думал, что это произойдет так быстро, а, во-вторых, даже предположить не мог, к каким последствиям этот разговор может привести! Наша беседа с Алексеем III состоялась уже через день после его приезда в Романов-на-Муроме: ровно в тот момент, когда царь закончил все свои официальные дела, за мной пришел Петр и сообщил, что “его Императорское Величество просит меня пожаловать. Немедленно”... Император меня ждал!

Когда я вошел в царские покои, Алексей III сидел за столом и листал какие-то бумаги. Он поднял голову, кивнул и, улыбнувшись мне как старому знакомому, сказал:

– А-а-а, Демидов! Виктор…

– Павлович-с, – подсказал царю гофмейстер, выходя из кабинете и закрывая за собой дверь. Мы остались наедине…

– Виктор Павлович, присаживайся!

– Благодарю…

Я сел на предложенный мне стул. Глава Империи между тем не спешил начинать разговор – он аккуратно отложил бумаги, встал, подошел к окну, посмотрел на улицу…

– Говорят, у вас тут неспокойно, – сказал он. – Но вы, кажется, к этому привыкли?

– Конечно, Ваше Величество, – аккуратно ответил я. – Привык… По-другому здесь не получается.

Император усмехнулся и повернулся ко мне.

– Буду откровенен, – начал он. – Я ведь уже давно хотел поговорить с вами…

Я молчал.

– Вы же учитесь здесь, Виктор… – Алексей III снова повесил паузу.

– Просто Виктор, – поспешил добавить я, – и да, конечно, я развиваюсь и учусь… Но, Алексей Михайлович, вы ведь в курсе о том, что у меня есть… гм… некоторые проблемы в использовании своего дара…

– Проблемы? – Император рассмеялся, – Ох не смешите, Демидов! Насколько я знаю из отчетов Нечаева и других документов, вы прекрасно справляетесь! Вы замечательно работаете с прорывами, – царь поднял руку и загнул большой палец, – научились управляться с демонами и опустошами, – загнул указательный, – завели себе домашнего любимца с той стороны, – средний, – вернули в город некую девицу, которую здесь считали мертвой, – безымянный, – и, наконец, теперь можете не только закрывать, но и открывать прорывы…

– Я никого не воскрешал, – честно ответил я. – Катерина никогда не умирала, если не верите мне – спросите поручика Чагодаева, он нас сопровождал в нашем походе в тундру…

– Знаю, – отмахнулся царь, – уже говорил с ним. – Кстати, какого лешего вы в снега то поперлись? Петр Ибрагимович говорит учились вы там у северных людей…

– Правду говорит, – кивнул я. – Учился…

– И как прошло ваше обучение?

– Нормально, – уклончиво отозвался я.

Царь снова сел, откинулся на спинку кресла и улыбнулся:

– Опять скромничаете, Демидов! Я ведь все знаю…

– Не сомневаюсь, Ваше Величество…

– Скажу прямо: такие люди, как вы, сейчас крайне нужны Империи. Не когда-нибудь потом, а именно что сейчас.

Он посмотрел на меня внимательно, без давления, с некой, даже отеческой улыбкой:

– То, что вы пока не освоили свой дар полностью, – продолжил он, – не делает вас менее ценным. Напротив. У вас уже есть результат. Причем такой, которого нет ни у кого.

Я напрягся.

– Это вы про Фрысу? Про ручного демона, – поправился я.

– И про него тоже, – спокойно ответил Император, – Но не только.

Он сделал короткую паузу.

– Я ценю, Виктор, что вы сейчас не пытаетесь меня обмануть…

– Как можно, – пробормотал я, – врать царю? Я бы не посмел…

Алексей III снова рассмеялся:

– Конечно не посмели бы, вот только не потому что патологически честны, а потому, что прекрасно понимаете – Я ЗНАЮ ВСЕ.

Я кивнул.

– Хорошо, – улыбнулся он. – Я скажу честно: за вами наблюдают. Каждый день. Не потому что вы опасны, а потому что вы… перспективны. Очень перспективны!

Император встал и снова прошелся по комнате.

– Вы ведь знаете, что некромантия – один из самых редких и ценных даров в мире? На всей планете сейчас есть только двое ваших коллег: один в Швеции, второй – в Бразилии. Оба они работают на благо своих стран, а вот у Российской Империи, несмотря на огромные территории, некромантов и демонологов нет уже больше сотни лет…

– Так Орден же… – начал я, но Алексей Михайлович скривился и махнул на меня рукой:

– Орден, Орден.. Забудьте вы об Ордене! Отец Димитрий немного забылся, как мне показалось, и, откровенно говоря, переоценил свое влияние на Империю и на меня лично! Я уже дал ему понять, что Империи не нужен страх перед некромантией…

– И как? Он понял? – вырвалось у меня.

Царь осекся на полуслове, смерил меня взглядом и продолжил:

– Обстановка в мире меняется, Демидов! И я хочу, чтобы Российская Империя занимала достойное место на мировой арене. Чтобы нас уважали, даже боялись! – его слова резанули по ушам – эта риторика была мне хорошо знакома еще из моего родного Санкт-Петербурга… много проблем началось в той реальности из-за того, что власть хотела, чтобы ее “боялись и уважали”... Видимо, все правители рано или поздно приходят к такому желанию. Интересно почему?

– У нас должен быть свой некромант! – продолжал между тем Император. – Не беглец. Не изгой. А человек, на государственной службе…

– Вы, Алексей Михайлович, судя по всему, хотите сделать мне предложение, от которого я не смогу отказаться…

– Императору вообще не принято отказывать, Виктор, – усмехнулся царь. – Конечно, если вы не хотите проблем: для себя, для княжны Троекуровой (кем бы она сейчас не была), для вашего ручного демона, для Александры Альской…

Я почувствовал, как внутри все сжалось – царь говорил о Саше в женском роде… Получается, он все знал? Или узнал сейчас…

Алексей III усмехнулся, глядя на мое покосившееся лицо и явно довольный произведенным эффектом:

– Мне известно гораздо больше, чем вы думаете, – произнес он. – Тайная канцелярия Российской Империи прекрасно работает – пре-кра-сно! Так что я всегда в курсе всего, что происходит в жизни… гм… людей близких к короне! И ее друзей, и ее врагов…

Я молчал.

– Да не тушуйтесь вы так, Демидов, – Император подошел ко мне и похлопал рукой по плечу. – Если бы я хотел говорить с вами о ваших… гм… семейных ценностях… мы бы начали разговор с этого вопроса! Но он сейчас далеко не самый главный! Да и то, как корона отнесется к этой новой информации во многом зависит от вас…

– Чего вы хотите, – мрачно спросил я и мой голос прозвучал как-то хрипло.

– Хочу увидеть, на что способен Российский некромант!

Я поднял на царя удивленные глаза:

– Вы же, надеюсь, не хотите, чтобы я воскресил кого-то из ваших родственников? Уверен, Тайная канцелярия уведомила вас о том, что с такими… гм… ритуалами… у меня не все проходит гладко. Да вы и сами это знаете!

Алексей III махнул на меня рукой:

– Сдались мне ваши воскрешения! Я хочу увидеть то, что у вас хорошо получается! Хочу увидеть, как вы справляетесь с прорывами…

Я пожал плечами:

– Да без проблем, только прорыва в городе сейчас нет…

– Я хочу сейчас, – упрямо произнес Император, – И знаю, что вы можете не только закрыть, но и открыть прорыв, если нужно…

Я резко поднял на него взгляд:

– Хотите, чтобы я раскрыл расщелину вам на потеху? Так не делают!

Царь нахмурился:

– Если я хочу – делают!

Я уже собрался возразить о том, что я вообще не уверен, что смогу это сделать да и черт знает, что может вылезти из такой расщелины – с последним демоном, вон, пришлось серьезно повозиться, прежде чем удалось справиться… но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату почти вбежал запыхавшийся адъютант.

– Ваше Императорское Величество! – выдохнул он. – Нашли! Нашли! Прорыв! Как вы и хотели! В тундре, северо-восточный сектор. Километров пятнадцать отсюда…

Император просиял:

– Отлично, – сказал он. – Сбор через десять минут. Берите то, что туда доедет – машины, снегоходы, да хоть трактора – и выдвигаемся! – Он посмотрел на меня, – а вы, Демидов, берите княжну и демона.

– Ваше величество, – начал было я, но Алексей Михайлович перебил меня:

– Я. Хочу. Посмотреть. – произнес он, чеканя каждое слово и я понял, что возражать бесполезно.

До места прорыва добираться пришлось на снегоходах. В тундру выдвинулась целая процессия: царь, с восторгом 5-ти летнего мальчика, которого ведут на Новогоднюю елку; гофмейстер (с которым, кстати, я пока так и не успел пообщаться) и Петр; дюжина солдат, должных обеспечивать безопасность его императорского величества в случае, если что-то пойдет не так; Нечаев, проклинающий все на свете и за два дня, что в городе гостил Император даже похудевший; и мы с Лизой и Фрысой…

Несколько минут мы потратили на то, чтобы забрать княжну и микро-демона из нашего дома. Нежить захватила с собой полюбившейся мачете, а Фрысу, которая порывалась бежать за снегоходом по снегу, сунула за пазуху. Девчонка прыгнула на снегоход, обхватила меня за талию и мы двинулись догонять императорский кортеж. Саше сказали, что скоро вернемся – я хотел предупредить ее, рассказать, что в Империи есть как минимум еще несколько человек, которые знают ее тайну, то постоянно крутящиеся рядом солдаты (наверное, следили за тем, чтобы мы не сбежали) – не дали мне этого сделать. Эта мысль неприятно царапала изнутри всю дорогу до места прорыва…

Расщелина была… красивой – другого слова я не подберу! Будто сама великая Тьма решила выполнить заказ Императора и во всей красе показать ему, на что она способна. Посреди снежного поля, там, где еще вчера была ровная белая пустыня, воздух словно порвали изнутри – темная трещина шла снизу вверх на несколько метров и искрилась алым. Изнутри тянуло холодом, от которого не спасала даже меховая одежда.

Когда мы подъехали, Император уже спешился и стоял в нескольких метрах от прорыва, глядя на него так, будто бы он пришел в театр на нашумевшую постановку и ждал ее начала. Солдаты развернулись полукольцом: оружие наготове, одаренные – в первом ряду. Но я прекрасно понимал: они не будут вмешиваться, если не будет острой необходимости, в этой пьесе предполагалось только три главных действующих лица: я, Лиза и Фрыса…

– Начинайте же, – нетерпеливо произнес Алексей Михайлович и, словно повинуясь его приказу, сам прорыв задышал, завибрировал, и из расщелины показалась серая белесая лапа, Несколько секунд эта лапа криво изгибалась, словно ощупывая воздух, а затем из расщелины полезли опустоши – класические бледи с неправильными суставами и пастями, которые открывались слишком широко. Их было не много, но орали они премерзко! На царя эти твари, кажется, произвели впечатление: он слегка отшатнулся, и, хотя он не ушел за спины солдат, бравого бесстрашия в Императоре явно поубавилось.

– Начинаем, – тихо хмыкнул я себе под нос и кивнул Лизавете.

Княжну не требовалось приглашать дважды – она вытащила свой то ли нож, то ли меч и рванула ближе к расщелине. Лиза двигалась легко, почти танцуя: сильные и точные удары, рассыпающиеся инеем фигуры верещавщих тварей… Фрыса тоже решила поучаствовать в бою – для борьбы с выбледками микро-демон даже не стал расчехлять пасть или когти, просто носился за ними по снегу и напрыгивал, заставляя тех рассыпаться. Единственный раз, когда тварюшка порадовала Императора демонстрацией способностей случился, когда один из опустошей попытался обойти Лизу с тыла – Фрыса даже не обернулась, просто выпустила проекционный длиннющий хвост и ударила им сущность – бам, и от выбледка ничего не осталось.

Я пытался поймать поток силы, как делал это раньше в городе и в тундре, чтобы закрыть расщелину, но она словно сопротивлялась, пытаясь наоборот расшириться – все, что мне удавалось, это гасить это усилие, будто придавливая крышку кипящего котла. Мысли об Александре не давали мне сосредоточиться и справиться с разломом. В итоге, трещина сильнее запульсировала, послышался тихий хлопок и меня сбило с ног и отбросила в ближайший сугроб, а из прорыва на снег вывалился демон. Не маленький – наверное, размером с хорошего медведя, толстенький и упитанный… Он отряхнулся, остановился и обвел взглядом собравшихся вокруг солдат.

– Вот это… – негромко произнес царь отступая еще на шаг, – уже интересно…

Я вздохнул – стало очевидно, что справиться с прорывом, когда моя голова занята чем-то другим мне не под силу.

– Он ваш, – крикнул я солдатам, отряхивая начавшую промокать куртку, и двинулся назад к расщелине.

– Демидов, – услышал я голос Императора, – а возьмите его под контроль! Как эту вашу…

Захотелось послать Алексея Михайловича матом, но вместо этого я ответил:

– Не могу, Ваше Величество! Я не укротитель, а некромант, да притом еще и не самый профессиональный…

Обругивая про себя и по-детски любопытного царя, и его чертову Канцелярию, и себя, оставившего Сашу сейчас в доме одну, я по сугробам полез обратно к расщелине:

– Придурки, – бормотал я, чувствуя, как мои ботинки наполняются снегом, – Ущербные кретины… Идиоты… Как я вас всех ненавижу…

Подойдя к расщелине почти вплотную, я остановился, вытянул руки вверх и попытался ухватить силу, которая текла с той стороны. В прорыве что-то завозилось и на пару секунд в красном мареве мелькнула морда еще одного демона – явно покрупнее чем тот, что уже выбрался в нашу реальность:

– А ну на место, – рявкнул я ему, чувствуя, как раздражение и злость на царя придают мне сил: – Домой иди, тварь. Домой!

Демон с той стороны замер, а я, чувствуя, что еще немного и я перестану контролировать свою злость и ненависть, вцепился мысленно в края прорыва и со всей силы дернул их друг к другу. Трещина сжалась моментально – не медленно и аккуратно, как происходило с расщелинами до этого, а в секунду – словно я раздраженно захлопнул дверь. Воздух хлопнул и все закончилось, будто ничего и не было. Только запах серы да выжженное пятно на снегу там, где имперские пироманты настигли выбравшегося из-за черты демона напоминали о том, что еще несколько секунд назад здесь висел прорыв…

Наступила тишина. Император хлопнул в ладони – один раз, негромко.

– Великолепно, – произнес он. – Просто великолепно.

Я молча опустился на снег – в голове гудело, нужно было успокоиться… у меня было полное ощущение того, что охватившая меня злость еще немного и вышла бы из-под контроля и тогда, вероятно, случилось бы что-то плохое…

В город мы вернулись через пару часов. Император, кажется, временно потерял ко мне и к Лизе всякий интерес – он явно был доволен и всю дорогу молчал, только иногда бросая короткие реплики вроде «занятно», «любопытно» или «надо будет подумать». Складывалось полное впечатление, что ехал он не из тундры, а со смотра войск. Впрочем, в некотором роде так оно и было.

На подъезде к городу процессия слегка растянулась. Императорский кортеж свернул в центр, и мы, по приказу Нечаева, поехали следом "провожая" Алексея III до апартаментов. Только что выпавший снег снова был идеально выровнен и уложен в те самые квадратные, «по-столичному» сугробы. Я скривился – меня не покидало ощущение, что злость, охватившая меня на прорыве, никуда не делась, просто улеглась где-то внутри, как тлеющий уголек.

На площадке возле губернаторского дома остановились – царь на нас даже не посмотрел, только сделал рукой жест, означающий "свободны" и удалился, но быстрее чем мы успели уехать к снегоходу подошел Отец Эдвард.

– Ну на-адо же… – протянул он, когда мы остановились. – Ра-ад вас видеть, Викто-ор Па-авлович, княжна... Ein niedlicher kleiner Dämon...

Штольц наклонился, пытаясь поближе рассмотреть мордочку Фрысы, торчащую из Лизиной куртки, но тварюшка, словно назло ему быстро юркнула внутрь, прячась.

Общаться с ним сейчас мне не хотелось. Вообще. Раздражение снова начало подниматься внутри... Служитель ордена перевел взгляд на меня, хотел что-то сказать, но кажется физически наткнулся на стену моего негатива как на что-то живое, плотное и нехорошее. Его брови дернулись, взгляд скользнул в сторону, потом снова вернулся ко мне.

– Вы… – начал он и запнулся. – Вы сейчас…

Он замолчал и даже отшатнулся на полшага, будто передумал продолжать мысль.

– Я сейчас не готов с вами общаться, отец Эдвард, – сказал я наконец ровным тоном.

Штольц медленно кивнул, словно соглашаясь не со мной, а с каким-то своим выводом.

– Ко-онечно, – сказал он. – Но мы еще по-оговорим, Виктор Па-авлович.

– Не сегодня, – отрезал я.

Он не стал спорить. Просто отступил в сторону, пропуская нас и мы, наконец, поехали к дому. Но, чем ближе был дом, тем сильнее меня охватывало какое-то чувство тревоги и не зря. Едва въехав во двор мы оба увидели, что дверь была раскрыта нараспашку.

Я спрыгнул со снегохода и побежал внутрь. В доме было тихо. Слишком тихо. Пахло остывшей печкой и чем-то еще… лекарственным.

– Саша? – позвал я.

Ответа не было... Александры тоже...

Глава 19

* * *

Сергей Григорьевич Гриневицкий сидел в темной комнате и смотрел в одну точку. Свечи коптили, запах ладана и трав смешивался с чем-то кислым, лекарственным. Помещение находилось где-то под землей, может в подвале какого-то дома, может еще где-то, но, как бы там ни было, дневной свет сюда не доходил. Каменные стены были старыми и неровными, потолок – низким, а воздух – сырым и тяжелым. За стеной слышались голоса служителей Ковена, которые мешали ему сосредоточиться…

Пожилой граф сидел за грубым столом, сжимая пальцами глиняную кружку, в которой дрожала вода. Не от холода – от него. Он снова попробовал… Сергей вытянул руку, сосредоточился, как делал это тогда, на поляне. Злость поднялась внутри – густая и вязкая, с привкусом унижения и предательства, а перед глазами всплыло лицо племянника… Он вспомнил некроманта и княжну – это проклятую девчонку и придурка-недоучку. Вода в кружке послушно приподнялась, дрогнула, пошла рябью и… тут же опала.

– Черт… – прошипел он, с силой ударив кружкой о стол.

Вода выплеснулась, расползлась по дереву, но больше не откликнулась. Сила снова ушла. Сергей резко поднялся, заходил по комнате, спотыкаясь и бормоча себе под нос ругательства:

– Вы же мне обещали, – наконец, хрипло сказал он, обращаясь в пустоту. – Вы говорили, что сила вернется! Что она моя! Что она просто… заблудилась.

Из тени у стены отделился силуэт. Человек в темной одежде со спокойным и почти равнодушным лицом:

– Сергей Григорьевич, мы ведь это уже обсуждали, – тихо и спокойно произнес он. – Мы дали вам все, что смогли. Ровно столько, сколько позволили условия…

– Условия? Условия! – Сергей резко и истерично рассмеялся, – Какие еще нахрен условия? Я свою часть выполнил! Я помогал! Все эти годы, я поддерживал вашу чертову организацию рискуя всем и что в итоге я получил? Ни-че-го! Я получил свою силу назад даже не на день, на несколько минут! Теперь я лишился всего: своего имени, своего дома, своих связей… Меня ищут имперские безопасники – как пса, как преступника… Все это из-за вас…

– Нет, – спокойно возразили ему. – Все это из-за вас.

Сергей замер.

– Вы не выполнили условия ритуала восемь лет назад и ваш племянник остался жив, – продолжил служитель, глядя ему прямо в глаза. – И он снова остался жив сейчас. Пока он жив – сила заперта в нем, она не принадлежит вам. Чтобы получить к ней доступ – сосуд нужно разбить…

– Он должен был прийти один… – прошептал Сергей Григорьевич, сжимая кулаки. – Он должен был…

– Он пришел не один, – перебили его. – Это ваш просчет.

Гриневицкий отвернулся. В груди снова поднималась злость, но теперь в ней было больше отчаяния, чем ярости.

– Но вы… вы же дали мне воду, – упрямо сказал он. – Я чувствовал ее! Она слушалась… Почему вы просто не отдадите мне ее?

– Мы дали вам все, что смогли, – повторил человек с той же интонацией, что раньше, словно включил запись. – Мы показали, что это возможно.

Повисла пауза.

– И доказали, что силу можно переместить, в том числе и в вас!

Сергей медленно повернулся.

– Ну так переместите еще!

В комнате стало тише.

– Сосуд силы вашего рода не разбит, – терпеливо, словно объясняя нерадивому ученику таблицу умножения, повторил служитель Ковена. – Пока сосуд цел – сила держится в нем…

– Снова племянник, – тихо пробормотал Сергей Григорьевич и человек у стены кивнул. – Значит… все снова упирается в него.

Старый граф медленно опустился на стул, уставившись на мокрую поверхность стола. Снова племянник. Этот упрямый, живучий ублюдок. Такой же упертый, как его мать…

– Я хочу говорить с главным… с главной… – тихо и обиженно пробормотал Гриневицкий, словно ребенок, которому папа не разрешил есть сладости и он решил спросить у мамы… Но со Слепой Матроной – главой Черного Ковена Переписчиков Судеб – ему не удалось встретиться даже восемь лет назад, когда он был явно полезнее и более значим для организации, чем сейчас. К удивлению Сергея Григорьевича человек у стены ответил:

– Мать Ковена тоже хочет видеть тебя.

Они вышли из комнаты и двинулись по узким коридорам, освещенным тусклыми, мигающими лампами на стенах. Нет, это был не подвал какого-то дома – это было целое подземелье, бункер где-то под Петроградом, если угодно. Длинные узкие проходы, сводчатые каменные стены, от которых шаги отдавались гулким эхом… Когда они добрались до неприметной дверцы и служитель, говоривший с Сергеем Григорьевичем, молча отступил в сторону, склонив голову и приглашая старого графа войти, тот решился не сразу…

Небольшая комнатка, в которой свечей не было вовсе, но все пространство освещалось ровным, рассеянным светом, исходящим непонятно откуда. В центре комнаты сидела женщина. Старуха, если судить по ее фигуре. Маленькая, сухая, закутанная в темную шаль, с узкими плечами и тонкими запястьями. Ее глаза были открыты, словно она смотрела в потолок, но она совершенно точно ничего не могла там видеть – глаза были белесые, словно выцветшие, лишенные зрачков. Слепые.

На коленях у нее лежала толстая книга в кожаном переплете, а пальцы – длинные, жилистые, узловатые – были испачканы чернилами, въевшимися в кожу так глубоко, что их, наверное, нельзя уже будет отмыть никакими средствами. Страницы книги медленно перелистывались сами по себе.

Сергей Григорьевич почувствовал, как во рту у него пересохло.

– Подойди, – сказала женщина.

Голос у нее был спокойный. Не старческий, не дребезжащий, а ровный, низкий и уверенный, таким голосом обычно говорят люди, не привыкшие повторять что-то дважды.

Он сделал шаг вперед.

– Ты злишься, – продолжила она, не меняя положения головы. – Это естественно. Но ты злишься не на нас.

Сергей сжал кулаки.

– Я лишился всего, – выдавил он. – Из-за вас. Из-за ваших обещаний. Из-за вашего ритуала.

Книга на ее коленях остановилась. Пальцы легли на страницу, будто прижимая ее.

– Нет, – сказала она. – Ты сам отвечаешь за свои действия. Ты дважды не довел дело до конца. Ты испугался…

– Это ложь! – сорвался он. – Мне помешали! Откуда мне было знать, что в парк явится этот недоучка-некромант с девчонкой?

– Помешать можно только тому, кто и так не уверен, – ответила она спокойно.

Сергей открыл рот, чтобы возразить и… ничего не сказал. В комнате что-то изменилось и воздух словно стал плотнее. Женщина подняла руку и воздух двинулся, свернулся в крохотный смерч, прошел по комнате и остановился на ладони Матери Ковена.

Сергей замер.

– Воздух, – сказала она так же спокойно. – Не твоя стихия. Твоя – вода…

Ее вторая рука опустилась на каменный пол и из-под пальцев женщины выступила вода – не тонкой струйкой, не лужей, а ровной, идеально гладкой поверхностью, как зеркало. Вода поднялась, повторяя форму ладони, и зависла в воздухе. Сергей Григорьевич смотрел в эту водную гладь и видел в ней свое отражение…

– Но… Так не бывает, – прошептал он. – Два дара не бывает…

Женщина повернула голову в его сторону. Белесые глаза смотрели теперь прямо на него и при этом мимо.

– Бывает, – сказала она. – Если понимать, что человек – это сосуд и знать, как переливать содержимое из одного сосуда в другой.

Воздушная струя рассеялась, а вода рассыпалась каплями на пол:

– Один дар – мой, второй – я забрала у того, кому он не должен был принадлежать, – продолжила она, снова возвращая пальцы к книге. – И перелила его туда, где он нужен.

Сергей судорожно вдохнул.

– Значит… вы можете… – он запнулся. – Значит, вы можете сделать это и со мной?

Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

– Мы уже сделали, – сказала она. – И дали тебе больше, чем ты заслужил.

Он замер.

– Сила не удержится в тебе, пока проблема не будет решена до конца, понимаешь? – продолжила Слепая.

Сергей медленно опустился на колени.

– Скажите мне, что мне делать? Умоляю…

Книга снова начала перелистываться.

– Ждать, – произнесла Мать Ковена. – Сейчас ты можешь только ждать…

Когда дверь за Сергеем Григорьевичем закрылась, в комнате повисла тишина, но уже не благоговейная как раньше, а скорее рабочая. Свет стал ярче, а книга на коленях Матери Ковена захлопнулась сама собой. Страницы больше не шуршали. Из тени у стены вышли двое служителей. Они не кланялись, а лишь слегка наклонили головы, как люди, привыкшие обсуждать дела, а не мистические откровения.

– Он отработанный материал, – сказал первый без лишних эмоций. – Денег у него почти не осталось. Дом под арестом. Счета заморожены. Имперская канцелярия держит его в разработке…

– Дуэль с племянником, – добавил второй. – Была неофициальной, это уже покушение на убийство. Если его возьмут – дело даже не дойдет до суда чести…

Матрона медленно провела пальцем по обложке книги. Чернила на ее коже уже не выглядели так мистически – сейчас ее руки скорее напоминали руки архивариуса, который слишком долго работает без перчаток.

– И что вы предлагаете? – спокойно спросила она.

Служители переглянулись.

– Он становится бесполезным, – осторожно сказал первый.

– И неудобным, – добавил второй. – У него больше нет ресурсов. Даже его титул и фамилия теперь – это обуза. Если его возьмут он потянет за собой нас.

– Или нет, – возразила Матрона. – Он может привести нас к новым возможностям…

Второй нахмурился.

– К каким?

– К наследству, – пояснила она. – К новым активам, к новым людям…

Матрона чуть наклонила голову, будто вспоминая что-то.

– Пока его племянник жив и формально владеет фамилией, все, что может принадлежать роду Гриневицких находится в его ведении. Деньги. Земли. Контракты. Но стоит племяннику исчезнуть или оказаться… гм… недееспособным… и кто будет ближайшим законным представителем?

– Дядя… – медленно сказал первый.

– Дядя, – подтвердила Матрона. – А значит, и мы.

В комнате стало тише.

– Но что если его найдут раньше? – спросил второй. – Его ведь ищут, и обвинения серьезные.

Матрона сухо и без тени веселья усмехнулась.

– Ну что вы как маленькие! Такое ведь происходит не в первый раз, – сказала она. – Прокурор Вержбицкий прекрасно справляется с такими вопросами. Особенно когда ему вовремя напоминают о старых делах, семейных связях и сделках, которые он хотел бы забыть…

– Ему грозит тюрьма… – пробормотал первый.

– И что с того? Если выдвинут обвинение – он станет еще сговорчивее! – пожала плечами Матрона. – Спасенные от казематов аристократы бывают на удивление щедры. Особенно те, кому некуда возвращаться.

Служители молчали.

– Он не доверяет нам, – заметил первый. – Он чувствует, что сила не возвращается. Он может сбежать.

– Пусть, – спокойно ответила она. – Нам не нужно его доверие, нам нужно его отчаяние.

Матрона слегка повернула голову, будто прислушиваясь к чему-то далекому.

– Он слишком долго жил мыслью, что мир должен ему и что его несправедливо обделили. Такие люди не бросают цель – они просто меняют метод.

– А если он решит действовать сам? – спросил второй.

– Пусть, – снова отозвалась Мать Ковена. – В этом случае он сэкономит нам силы и время, ведь в итоге он снова явится к нам. Идти ему больше некуда и не к кому…

Книга снова раскрылась сама собой.

– Следите за ним, – добавила Матрона. – Не помогайте. Не мешайте.

– Если он добьет племянника – мы поможем ему вступить в наследство. Если не добьет, то приведет нас ближе к новому активу.

Она помолчала и сухо подытожила:

– В любом случае, он уже окупился. Все, что будет дальше – наша чистая прибыль.

После общения со Слепой Матроной отношение Ковена с Сергеем Григорьевичем несколько изменились. Во-первых, за ним начали аккуратно следить и это откровенно напрягало. Во-вторых, служители Ковена больше не спорили с ним, не уговаривали и ничего не обещали. На все вопросы отвечали вежливо, коротко и одинаково, словно читали ответы с какой-то одной методички, розданной им всем. Ему все еще приносили книги, а вот в архивные залы пускать стали уже неохотно и если раньше всегда рядом с ним оказывались «случайные» люди, готовые подсказать, объяснить и обсудить прочитанное, то теперь до всего приходилось доходить своей головой… И даже дурманящая дрянь, после которой вода хоть ненадолго отзывалась, исчезла.