Текст книги "Пьяный некромант и семейные ценности (СИ)"

Автор книги: Mediocre

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Заблудилась, – повторил я, будто пробуя слово на вкус. – Здесь? В городке на шесть улиц и одну церковь?

Тишина. Альский не знал, что мне ответить. Хотя, если поразмыслить, то, конечно, заблудиться здесь было можно: и лес рядом, и губа… И снегу намело…

– Ладно, с враньем потом разберемся, – буркнул я, натягивая обратно куртку. – Надо ее искать.

Мы вышли на улицу. Воздух был густой, холодный, солнце уже почти ушло за горизонт.

– С утра ее никто не видел, – сказал Саша, идя рядом. – В лавке была – взяла мясо и ушла. Я подумал, она с вами с Петром увязалась в лес…

– Ага, с мясом… – пробормотал я.

На какое-то время мы оба замолчали. Где-то в глубине сознания шевельнулась знакомая тревога: я уже чувствовал ее тогда, в поместье Паленов, когда с опозданием сообразил, что оставил Лизу одну и ушел и без меня она почти потеряла всю жизненную силу. Всетаки, она не классическая “нежить”, а что-то куда более тонкое и уязвимое. Тогда я едва успел вернуться к ней. А сейчас?

– Она сильнее стала, – произнес я вслух, будто сам себя убеждая. – Не раз уходила, бывало, на весь день. Возвращалась уставшая, но целая. Главное, понять, куда пошла. Может, просто далеко ушла, не рассчитала время.

– Может, – глухо сказал Саша.

Мое воображение уже рисовало перед глазами все самое худшее: снежное поле или лес, следы, уходящие в пустоту. Зачем бы княжне тащиться туда паника объяснять не трудилось, но этого и требовалось, я уже представил себе ее, лежащую в снегу, бледную и практически бездыханную…

– Не паникуй, – сказал Альский, видя как перекосило мое лицо. – Найдем!

Мы пошли по улице, опрашивая людей. Никто ничего не знал, никто ее не видел, никто не говорил с ней с утра… Зато через несколько минут к нам начали присоединяться люди: одни видели, как утром она шла по направлению к старому складу, другие сказали что вроде мелькала у околицы. Но никто не был ни в чем уверен.

Скоро весь Романов-на-Муроме стоял на ушах. Солдаты Нечаева собрали людей, разделили по секторам. Кто-то пошел в сторону леса, кто-то – вдоль берега губы, кто-то проверял старые терема на окраине. Снег скрипел под сапогами, люди звали ее по имени:

– Лиза! Елизавета Федровна! Лиза! Лизонька! – слышались голоса и эхом уходили в туман. Ответа не было.

Мы прочесывали город, дворы, мостки, сугробы… заглядывали в сараи и заброшенные дома. Все безрезультатно.

– Как сквозь землю провалилась, – выдохнул я.

Саша молча кивнул. Его руки дрожали.

Я посмотрел на небо – темное, без единой звезды.

– Она вернется, – сказал я, не зная, кому это говорю: ему, себе или тому, кто мог слышать нас там, наверху. Но внутри все холодело, потому что сейчас я вообще не был уверен в том, что говорю правду.

Глава 3

* * *

Лиза вышла из дома совсем рано: солнце только-только поднималось из-за горизонта, и его лучи придавали снегу золотистый оттенок. Девушка шла по главной улице Романова, оставляя за собой аккуратную цепочку следов и улыбалась в предвкушении чего-то невероятного… Она заглянула в лавку – благо, местный магазинчик работал едва ли не круглосуточно и миловидная продавщица-хохотушка, заметив княжну, заулыбалась:

Лиза кивнула и улыбнулась в ответ. Местные жители уже привыкли к тому, что княжна не разговаривает и считали ее немой, а потому, даже самые болтливые из них как правило лишних вопросов не задавали: а чего спрашивать-то, если все равно ответа не будет? Хотя любопытство, конечно, их распирало… Лиза купила кусок свежего мяса, аккуратно завернула его в бумагу, сунула в сумку и отправилась дальше.

Глава 4

Откосить от разговора с Аркадием Львовичем не удалось. Максимум, что мы смогли – это отсрочить “казнь”, отложив неприятный диалог до утра.

Ночь оказалась долгой, никто толком не спал. Лиза сидела у камина, наблюдая за тем, как спит Фрыса, свернувшись клубком у огня. Мы с Сашей заявили, что спать тоже не хотим и обосновались в гостиной: он – с книгой, я – с бокалом, и в итоге оба всю ночь следили за княжной, опасаясь, как бы ее новый питомец не напал на девушку. Справедливости ради, нужно отметить, что Фрыса вообще не проявляла никакой агрессии – складывалось полное ощущение, что ей вообще все пофиг: тепло, уютно и еду дают, что еще нужно для счастья? Под утро Саша начал ворчать, что генерал-губернатор нас сегодня точно вздернет, мне тоже идти никуда не хотелось, но деваться было некуда – штаб ждал…

Кабинет губернатора встретил нас непривычной тишиной – только тихонько потрескивали дрова в печи да шуршали бумаги под рукой дежурного писаря. В окнах стоял морозный свет, а сам Нечаев сидел за столом, ровный, собранный, в мундире застегнутом на все пуговицы и без единой складки, что не предвещало ничего хорошего. Когда мы вошли, он не поднялся и не поздоровался, просто отложил перо, посмотрел поверх очков и сказал:

– Значит, вы притащили в город порождение прорыва. Правильно я понимаю?

– Не совсем, – тихо сказал я. – Это не совсем демон…

– А что же это тогда, Демидов? – голос у Аркадия Львовича был ровный, без угрозы, но в нем чувствовалось недовольство и усталость. – Это не корова и не курица… Не зверек с ярмарки…

Саша кашлянул, будто пытаясь смягчить обстановку:

– Существо мелкое, мирное. Мы проверили, оно не проявляет агрессии. Княжна… – он замялся, – нашла его во время прорыва и, видимо, каким-то образом подчинила…

– Подчинила, говоришь… – генерал нахмурился. – Хорошо бы вы сначала подумали, что за этим “каким-то образом” может стоять, а уж потом действовали!

Он посмотрел на Лизу. Та стояла спокойно, руки сложены перед собой, подбородок чуть приподнят. Глаза с фиолетовым отсветом очень внимательно следят за губернатором.

– А вы, княжна, – обратился к ней Нечаев, – вы-то хоть осознаете, что натворили?

– Я спасла живое существо, – отрезала нежить. – Он там замерзал…

Мне даже не понадобилось озвучивать генерал-губернатору, что Лиза ответила на его слова – ему в принципе ее ответ был не интересен:

– Мы ее Фрысой назвали… – пробормотал я.

– Из прорыва вышло, значит – это демон. Как ни назови его! – рявкнул Нечаев. – Я, многоуважаемый господин Демидов, много чего на своем веку повидал и спасать мне приходилось много кого: от собак до еретиков. Но я служу Империи, и служу не первый год. Когда мне говорят: “принимай в город некроманта”, я молчу и делаю. Когда говорят: “береги княжну”, – я снова делаю. Но когда мне докладывают, что в моем городе на одной территории с женщинами и детьми живет тварь из прорыва, вот тут уж простите. Кто у огня играет, тот без бровей останется!

– Мы не хотели создавать проблем, – тихо сказал Саша.

– А выходит, что создали, – раздраженно и твердо ответил генерал-губернатор. – Я вас понимаю, правда понимаю. Молодые, сердцем живете, а не инструкцией. Но и вы поймите меня: у меня тут не пансион, а пограничный гарнизон. На западе за границей земли иностранные и иностранные маги, от которых сам черт не знает чего ждать; а за прорывами этот самый черт и есть, там даже не люди, а тьма. И я каждый день отвечаю за каждого, кто находится на моей земле: за детей, за стариков, за город целиком...

Он встал, опершись ладонями о стол.

– Поэтому решение одно: сообщаем в Петроград. Выписываем из города священника. Пусть осмотрит тварь, определит, что это вообще такое.

– Священник? – я шагнул ближе. – Они же все служители Ордена! А если донесут Патриарху? Если он узнает, то все наши усилия пойдут прахом…

– А если не сообщим и не вызовем, – отрезал генерал, – завтра весь север загудит, что Нечаев крышует нечисть. Этого я не могу себе позволить. Кто слухом живет – тот от сплетен и погибает.

– Но Святой Орден…

– Демидов, – вздохнул Аркадий Львович, – я ж не из соседнего прихода предлагаю пастыря звать, пусть Император сам решает. Я думаю, у Империи есть доверенные священнослужители, которые смогут помочь нам в этом деликатном деле… А ты, если хочешь жить тихо – так не зови беду в дом…

Наступила тишина. Только писарь закончил строчить донесение в имперскую канцелярию и со словами “готово” передал его генерал-губернатору на подпись. Тот поставил свой размашистый автограф внизу страницы.

– Значит так, – продолжил он, уже мягче. – До прибытия священника демон останется под наблюдением. Без самодеятельности. Никуда его не таскать, не выпускать, к людям не носить… Пусть живет, если уж живет, но под моим контролем.

Лиза посмотрела на меня, потом на Сашу и наконец заговорила. Голос ее звучал спокойно, но в нем чувствовалось что-то новое – не просьба, не упрямство, а решительность что ли:

– Если кто-то попробует ее обидеть, я не позволю.

Саша озвучил реплику девушки и Нечаев поднял глаза прямо на нее.

– Не сомневаюсь, княжна. Но не переживайте: пока я при власти, вашу зверушку никто без нужды не тронет.

Он выдохнул, снова сел, потер переносицу.

– Давайте так, господа. Я все понимаю, мы с вами не первый месяц здесь, так сказать не один пуд соли съели. Вы мне не враги, но так и я вам не надзиратель. Живите себе спокойно, занимайтесь своими делами, развивайтесь, на прорывы ходите как и ходили, вы, Демидов, – генерал-губернатор посмотрел на меня, – изучайте свои эти эманации темной материи или как там вы прорывы по научному называете… Я слова не скажу и мешать не стану. Но без существа вашего – из дома его не выпускать! И знайте: за вами теперь глаз да глаз. А то уж больно богаты вы на чудеса да причуды.

– Благодарим, ваше превосходительство, – сухо произнес Альский.

– Не благодарите, – ответил генерал. – Лучше бы вы мне поводов не давали. Где дым – там и угли, а мне тут пожаров не надо.

Он махнул рукой, мол, убирайтесь с глаз моих долой и наша троица – грустная и уставшая – вышла из штаба на морозную улицу. Лиза молчала. Саша тихо выдохнул:

– Ну, могло быть и хуже.

– Да, – ответил я, хотя все мое нутро противилось приезду в город кого-то, кто мог иметь хотя бы опосредованное отношение к Святому Ордену. – Только теперь мы тут под особым надзором…

– Можно подумать что раньше за нами не присматривали, – фыркнул блондин и я склонен был с ним согласиться.

Дорогу от штаба до дома мы проделали в тишине – даже говорить не хотелось, так и шли, каждый погруженный в свои мысли. Дошли до терема, зашли внутрь. Сняли куртки и также молча разошлись по комнатам. Усталость навалилась не от бессонной ночи, не от какого-то глухого и неприятного чувства будто кто-то невидимый теперь стоит за спиной и следит за каждым нашим шагом. Идти никуда не хотелось, но и спать – тоже. Спустя примерно час, я поймал себя на мысли, что все это время просто сижу у окна и слушаю тишину за стенами: то ли ветер во дворе гуляет, то ли горожане уже собираются у ворот с вилами, решив, что некромант, нежить и демон в одном доме это прям откровенный перебор. Но с вилами на нас никто не шел, жизнь вообще не поменялась, только вот то неприятное ощущение, что теперь мы под колпаком, не давало покоя.

Саша возился где-то на кухне, Лиза устроилась в кресле у огня, а Фрыса лежала у нее на коленках и дремала, тихонько посапывая. Я посмотрел на них и поймал себя на мысли, что княжна будто изменилась: на лице появился румянец, глаза стали не такие холодные, движения – более плавные, живые. За вечер она даже пару раз рассмеялась – негромко, но как-то по-настоящему, как человек, а не как эхо, вспомнившееся, что когда-то оно умело смеяться.

– Тебе не кажется, что она… другая? – спросил я у Саши, заходя на кухню к Альскому.

– В смысле?

– Ну, живее, чтоли.

Саша высунулся из кухни, посмотрел на княжну, потом вернулся ко мне:

– Ну да. Но это же хорошо! Может, зверушка на нее хорошо влияет, – пожал он плечами.

Я кивнул, но внутри что-то не давало покоя. Я весь вечер присматривался то к княжне, то к тварюшке и понял, что чувствую между ними связь, похожую на ту невидимую нить, которая соединяла нас втроем с Лизой и Сашей. От княжны сейчас тянуло знакомой мне энергией, только теперь в ней будто появился новый оттенок – пульсирующий. С красным отсветом, и я успел хорошо узнать эту энергию за последние три месяца: это была энергия прорывов. Не зло, не смерть, а тьма… Живая и первозданная.

Промаявшись без дела добрых пару часов я взял старый фолиант, один из тех, что мы привезли с собой из Петрограда. Стал искал что-то про “естественное сосуществование демонических существ с людьми”, как обычно это называлось в книгах и нашел всего пару строк: “Тьма не стремится к разрушению, если связана узами. Узы эти редки и возникают лишь там, где страх уступает место другим чувствам.” Красиво, конечно, но непонятно. Вот вообще нихрена не понятно…

Я оторвался от книги и посмотрел на Лизу, которая как раз принесла своему новому питомцу воды и, поставив перед ним на пол фарфоровую пиалу, сейчас смотрела как тварь принюхивается и лакает пофыркивая. Зверек усердно вилял хвостом на каждое слово княжны, будто понимал ее, а девчонка улыбалась и румянец на ее щеках разгорался все ярче и ярче… И вот тогда впервые мне в голову закралась мысль: а нужен ли я ей теперь? Если раньше она получала энергию через меня как нежить, связанная с некромантом, то теперь у нее, похоже, появился другой источник. Я вроде как должен был радоваться, что Лиза больше не привязана ко мне коротким поводком и становится более самостоятельной. Но не радовался.

– Опять думаешь слишком много, – заметил за спиной Петр и я вздрогнул. Я даже не слышал, как он подошел.

– Профессия обязывает, – буркнул я, не оборачиваясь.

– Профессия, – хмыкнул он, наливая себе чаю. – Нету у тебя пока профессии, так, баловство…

Я хотел пожаловаться ему на то, что генерал-губернатор собрался вызывать сюда священника – уж кто-кто, а Чагодаев, сам непосредственно участвовавший в моем спасении из Петропавловской крепости из лап Патриарха должен был бы меня понять! Тогда, чтобы вытащить нас с Васильевского острова, Императору пришлось даже устроить липовый прорыв, пожертвовав одним из “своих” демонов. Стоп! Конечно же! Были же “свои” демоны у Императора…

– Скажи-ка, Петр, – я так воодушевился пришедшей мне в голову мыслью, что даже Чагодаев заметил мое оживление. – А помнишь демона в Неве? Тогда в Петрограде. Ты же мне тогда говорил, что этот демон “императорский и ограниченный”. Значит есть твари, которые на Империю работают или что?

Поручик помрачнел.

– Твари, Виктор, ни на кого работать не могут…

– Давай не уходи от ответа, – перебил я. – Ты ведь понимаешь куда я клоню!

– Понимаю…

– И что скажешь?

– Скажу, что тебе это знать не нужно.

– Серьезно? – я с трудом сдержался, чтобы не повысить голос. – У нас тут демон дома и Святой Орден на подходе, а мне что-то знать не надо? Это что, типо секретная информация? – Чагодаев красноречиво промолчал в ответ на мою реплику, а я продолжил: – Ты правда думаешь, что у Империи от меня могут быть какие-то тайны? Я, между прочим, некромант. Некромант, о котором никто не знает или не должен знать! Я и есть самая главная ходячая тайна этой Империи.

Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

– Не нужно лезть туда, куда не стоит, – произнес он.

– Поздно. Я уже по горло во всем этом! Так что рассказывай. Я по глазам вижу, что тебе есть что мне рассказать…

Кавказец вздохнул, помешал чай ложкой, как будто собираясь с мыслями.

– Хорошо. Только без вопросов.

Я кивнул. Хотя, конечно же, у меня в голове уже появилась сотня вопросов и я не собирался не задавать их.

– Демон, что был в Неве, действительно был ограниченный, имперский. Значит, что он был безопасен – ну, вот как змеям бывает вырывают ядовитые зубы и они становятся не опасны для людей, выглядят также страшно, но вреда причинить почти не могут. Вот и демоны также, если они связаны печатями и подчинены. Это твари, которые после прорыва были пойманы и помечены. Делают это не военные и не маги. Есть в Империи одно место – Научно-Исследовательский Институт или лаборатория. Формально – это научное учреждение, что-то типо академии наук, только специализирующейся на прорывах и темной энергии, сборище ученых мужей-теоретиков, обсуждающих то, с чем мы здесь боремся. А на практике – это тюрьма для того, что вылезает из тьмы. Нужно же их как-то изучать…

– И кто там работает? Демонологи? Некроманты?

– Откуда же мне знать, – пожал плечами Петр. – Не некроманты точно, их у нас в Империи нет. Демонологов тоже вроде как нету, но ученые, кто умеет с тварями с той стороны работать вроде как есть. Иначе откуда взяться обезвреженному демону?

– То есть там ставят опыты над тварями?

Петр кивнул. По его лицу было видно, что он такое не одобряет:

– Да. Вроде того. Там тварей изучают, препарируют, ищут закономерности…

– А чего тогда мы всех демонов не ограничим и не поставим на службу Империи? – вырвалось у меня.

Чагодаев хмыкнул:

– Не каждого демона ограничить можно. Есть такие, которых не подчинить, насколько мне известно, и таких большинство…

– Прекрасно, – тихо сказал я. – И где находится этот Институт? Мне туда надо… может они мне подскажут, как Лизу … гм… доделать…

– Не надо тебе туда, – отозвался Петр. – Император же не дурак, он если б было нужно в первую очередь тебя бы направил в Институт. А так – значит не время еще…

– И много у Империи подконтрольных тварей?

– Имеются, – уклончиво отозвался Петр.

– А Святой Орден, они про это знают?

– Формально нет, а на деле – кто же знает!

– То есть, если нужно провести какой-то отвлекающий маневр, вы можете просто демона с поводка спустить, будучи уверенными, что он никому не навредит?

Петр ответил на мою реплику уклончиво:

– Иногда, чтобы победить хаос, приходится держать его на цепи. А иногда – с этой цепи его спускать…

Он отставил кружку, посмотрел на меня внимательно.

– Только запомни: если в Институте узнают, что у нас под боком живет одомашненный даже самый маленький и фыркающий демон – нас сожрут вместе с ним…

Я молча кивнул, но в голове у меня застряла другая мысль: Император. Он ведь давно собирался посетить наш медвежий угол, а тут такой повод чтобы приехать. Может и мне самому пришло время напомнить ему о себе? В конце-концов, я же не школьник-двоечник, об успехах которого маме с папой отчитывается то завуч, то классный руководитель, мне и самому есть что рассказать Алексею III, есть, так сказать, о чем с ним поговорить…

– Надо написать или позвонить, – пробормотал я вслух.

– Кому? – спросил Саша, как раз появившейся в дверях.

– Императору, – ответил я. – Хочу поведать ему нашу историю от первого лица, так сказать, и задать несколько вопросов…

Я покосился на Фрысу, растянувшуюся у огня, на Лизу, которая все никак не могла налюбоваться на свою новую любимицу, и решил, что завтра же свяжусь с Риттихом и буду добиваться аудиенции у самодержца. В конце концов, он же просил сделать так, чтобы несколько недель не слышать о нас – я просьбу выполнил и хорошо вел себя аж три месяца, а теперь можно было и позадавать неудобные вопросы, тем более, что ввиду новых обстоятельств, эти вопросы стали очень и очень актуальными…

Глава 5

Я с трудом дотерпел до утра, чтобы позвонить Риттиху. Конечно, очень хотелось бы связаться напрямую с Императором, но его номера у меня не было. Пока не было… Не скажу, что Сергей Иванович удивился моему звонку – мне показалось, что он ждал от меня весточки, а может – донесение Нечаева уже легко к нему на стол… Как бы там ни было, к моим расспросам и рассказам гофмейстер был готов. Я изложил все как есть: рассказал про прорывы; про тварей, которые приходят с той стороны; про мои скромные успехи, которых мне удалось достичь на поприще овладения темной магией… Я упомянул, что у нас возникли некоторые разногласия с местным населением ввиду одной … как бы это сказать … экстраординарной ситуации… И даже намекнул, что я знаю про НИИ и хотел бы пообщаться с учеными из института, но сначала, конечно, я бы хотел встретиться с Императором. Лично.

Гофмейстер не перебивал. Он просто слушал. А когда я закончил изливать душу и просить записать меня на прием к главе государства на ближайший свободный день, Риттих пообещал, что договорится об аудиенции для нас и сказал это так искренне, что сомнений в том, что эта аудиенция должна состояться у меня не осталось.

Я был очень доволен. Но когда я сообщил своим, что, мол, надо бы нам начинать готовиться к приезду самодержца, столкнулся со скепсисом со стороны Альского:

– Ты серьезно думаешь, что Император сюда приедет? – в голосе Саши слышалось недоверие и даже насмешка. – В это жопу мира?

– Это не жопа мира, а граница империи…

– Так ты думаешь, что из сверкающего огнями Петрограда глава государства поспешит скорее приехать в этот медвежий угол, чтобы пообщаться с группой одаренных дурачков?

– Думаю, – я лениво потянулся и пододвинул к себе чашку с чаем. – Мы ведь не просто какие-то дурачки с магией, а ценный ресурс… Да и он и так собирался посетить север и не один раз…

– Ну, во-первых, ты вроде как дурачок без магии… – парировал Саша и Лиза рассмеялась. – А во вторых, обещать не значит жениться…

– Секундочку, – парировал я. – Я между прочим могу уже значительно больше, чем мог до моей поездки сюда…

– Ну да, с такими темпами развития и самосовершенствования тебе скоро дадут орден.

– Ага, а потом догонят и еще дадут…

Мы сидели за столом и уплетали кашу, заботливо приготовленную для нас Олегом. Фрыса спала у камина, тихо посапывая, а за окном голубело морозное и свежее северное утро.

– Вообще, – я засунул в рот один из пирожков Марфы, которые еще оставались у нас. – Я бы уже хотел отсюда убраться куда потеплее… Меня, например, устроит ситуация, при которой не Алексей III к нам приедет, а нас вызовут в столицу… мне без разницы, где общаться с Императором… Он же сам заинтересован в том, чтобы нас выслушать!

– Ты про Орден на забыл? – уточнила Лиза, которая сейчас пила с нами чай.

Я посмотрел на нее в очередной раз и подумал: а ведь мелкий демон и правда делает ее более живой! Всего за несколько часов пребывания этой твари у нас дома, княжна начала смеяться и даже изъявила желание пить с нами чай… Я такого эффекта смог добиться только один раз – когда мы вместе провели ночь…

Саша хотел что-то ответить Лизе, но не успел.

Сначала раздался звук. Такой, будто в доме лопнула гигантская струна. Потом – грохот, настолько сильный, что посуда подпрыгнула на столе, а стекло задрожало. Фрыса вскочила, зафыркав, и метнулась под диван, прячась там.

Альский тоже вскочил, только фыркать не стал…

– Это еще что за…

Следом ударило еще раз, да так сильно, что показалось, будто стены сруба затрещали. С улицы откуда то издалека донесся крик, потом второй, затем воздух прорезал низкий протяжный вой сирены.

Мы выскочили на балкон. Город, раскинувшийся чуть в стороне, из нашего дома был виден просто отлично, и сейчас мы могли наблюдать, как над Романовым-на-Муроме прямо поверх серых крыш, поднимается черный дым – густой, живой, как если бы кто-то опрокинул чернильницу на небо. Тьма клубилась и растекалась по ветру…

– Прорыв, – выдохнул я.

– В черте города… – добавил Саша.

Раздался еще один хлопок и среди домов в небо потекла еще одна струйка дыма… Где-то далеко зазвучал колокол. Небо дрожало.

– В город! Нам нужно в город, – я бросился к выходу, на ходу натягивая подхваченную где-то в прихожей куртку и беря ружье.

Лиза побежала за мной:

– Зверушку оставляем дома.

Девчонка кивнула. Фрыса даже носа из-под дивана не высунула! Кажется, у микро-демона не было ни малейшего желания оказаться сейчас в зоне прорыва...

– Саша, ты дома? – скорее утвердительно, чем вопросительно, бросил я, привыкший к тому, что в последнее время Альский с нами на прорывы не ходит. Но неожиданно блондин отозвался, сообщив что тоже пойдет в город… Я удивился: даже и не помню, когда мы в последний раз шли на прорыв втроем.

Мы добежали до главной улицы города. Первое, что я увидел – это были люди, много-много людей… Обычных горожан, которые, как мне казалось, были привычны ко всему, но с подобным прорывом столкнулись впервые. Бабы кричали, дети ревели, мужики хватали что попало – кто лом, кто лопату – и бросались на выбледков, которые шатались прямо по улицам города.

– Где прорыв? – спросил я у первого попавшегося мне на глаза солдата.

Служивый посмотрел на меня таким же безумным взглядом, как и встреченная мной пять минут назад хозяйка лавки, и выпалил:

– Так это, ваше благородие, господин некромант… Нету прорыва…

– Как нету?

Я подумал: новичок. Только приехал на север. Испуганный до дрожи. Черт знает почему, но имперское министерство обороны получало видимо какое-то извращенное удовольствие, направляя сюда совсем молоденьких солдат, как с магическими способностями, так и без них… Другого объяснения тому, что каждый поезд из Петрограда непременно привозил с собой дюжину-другую новобранцев у меня не было: пришлет их сюда Император, покажет им с чем имеет дело государственная армия, и увозит обратно в город – ошарашенных и благодарных государству за защиту…

– Нету прорыва, – повторил солдатик. – Ни на земле, ни в небе…

Ответить что-то я не успел: из-под мостовой прямо передо мной повалил дым. Камни задрожали, а потом – вжух! – прямо у моих ног раскрылась трещина, тонкая, как порез ножом. Из нее выскользнула тварь – полупрозрачная, бесцветная, как будто нарисованная углем по воздуху. Выбледок… Разлом схлопнулся также быстро, как и раскрылся, а опустошь уже несся по улице, распугивая мечущихся горожан…

– Иванченко, – голос сержанта, оказавшегося рядом с расщелиной, вернул растерявшегося солдата в реальность. – Что стоишь столбом? Куда опустоша отпустил? Это не демон, тебя не убьет! А вот ты его можешь и прикладом, и саблей ушатать!

Пацан, с которым я разговаривал, резво пришел в себя, отдал честь старшему по званию и поскакал за выбледью по улице, двигаясь также дергано как и тварь…

– А-а-а, господин некромант, – недовольно протянул заметивший меня сержант. – Ну как, довольны результатом?

– В смсыле?

– В коромысле! Раньше такого не было!

– И я тут причем? – не удержался я.

– Ты, может, и непричем, а вот та дрянь, что у вас дома живет, скорее всего лапу – или что там у нее вместо лап – приложила. Пока она не появилась в городе, не было у нас такого!

Я даже не стал уточнять о какой дряни идет речь. Фрыса, конечно. Кто же еще.

– Выбледков держать! – заорал сержант, обращаясь то ли ко мне, то ли пробегающим рядом гвардейцам, зло сплюнул и бросился за сослуживцами…

Чуть в стороне от меня открылась еще одна расщелина: солдаты сориентировались быстрее, чем можно было ожидать: пара пуль и первая же показавшаяся из разлома тварь рассыпалась белым инеем. Но вслед за ней из трещины полезли еще две…

На площади работали геоманты. Большинство мелких расщелин закрывались сами также спонтанно, как и открывались, те же, что продолжали пропускать тварей в наш мир, закрывали маги земли. Они поднимали с мостовой целые плиты камня или стягивали края разрезов, как и при работе с прорывами…

Я заметил Лизу: она дралась сразу с несколькими опустошами, размахивая где-то добытым куском арматуры. Каждый удар железного прута отдавался звонким треском. Бам! Удар прилетает белесой фигуре в плечо, откидывая ее от княжны на несколько метров. Бам! Новый удар прилетает другой твари уже в голову и та рассыпается белыми искрами…

– Полплеча – работа тяжела, оба подставишь – легче справишь, – услышал я голос Аркадия Львовича. – Навались братцы! Сдюжим!

Генерал-губернатор наравне со всеми пытался победить хаос, обрушившийся на Романов-на-Муроме. Я вскинул ружье и выстрелил в пару выбледков, но стрелков тут хватало и без меня. Нужно было что-то делать, что-то другое, а не просто стрелять по тварям… Я вспомнил слова Чагодаева: «Тьма, как и вода, – это поток. Ее нельзя победить, но можно направить».

Я вздохнул. Что-то тянуло меня туда, к открывающимся расщелинам. Я сфокусировался, стараясь почувствовать, как под ногами пульсирует земля и у меня получилось! Я почувствовал! Ощутил как холод скользит по венам, будто внутрь влили ведро ледяной воды. И вдруг – словно кто-то открыл задвижку – я увидел поток. Не глазами, а чем-то внутри. Темная река текла под городом… Я сделал шаг вперед, двигаясь по улицам города, словно иду по течению. Я не знал что делаю, просто… пробовал. Вжух! Прямо передо мной открылась расщелина, но я даже не испугался – вместо страха было странное спокойствие и уверенность. Остановился, опустился на мостовую на колени и наклонился к образовавшемуся разрезу. Мир вспыхнул: выбледь, что вылезала из трещины, застыла, словно загипнотизированная. Я смотрел в ее белесые глаза без зрачков, а она – смотрела прямо на меня. И я готов был поклясться, что она меня видит… Я оскалился, как хищник, и тварь дернулась, заползая обратно в глубину преисподней (или откуда там она пыталась выбраться), а потом разлом затянулся, словно кто-то записал на камеру момент его раскрытия и сейчас включил обратную перемотку. Тихо, без шума, хлопков и скрежета. Он просто закрылся…

Я глазам своим не поверил – это что, я сделал? Направил поток в нужную мне сторону и он унес появившуюся на поверхности выбледь к чертям собачьим? Я кинулся к следующей расщелине, наклонился, силясь снова уловить ту темную реку – она никуда не делась, текла в своем направлении, не злая, не враждебная – просто чужая. И я не управлял ею, я направлял ее в нужную мне сторону. И тьма слушала меня…

Лиза крикнула что-то, но я не расслышал. Из соседнего переулка донесся выстрел – Альский стрелял по тварям. Все было в движении, крики, дым, лязг, треск и... тишина с которой я закрывал трещины на мостовой… Впервые за долгое время я чувствовал себя не просто наблюдателем, а частью этой силы. Частью тьмы. И, честно говоря, это было страшнее, чем все прорывы вместе взятые.

Город стонал. Я закрыл еще пару мелких расщелин и метнулся к следующей. Земля под ногами чуть стихла, а вот воздух вибрировал, будто сам север хрипел от напряжения. После тишины, которая сопровождала мое общение с тьмой, все вокруг казалось неправдоподобно громким: гул, крики, звон выстрелов, треск магических барьеров. И сквозь этот гвалт еле-еле пробивался один-единственный звук – детский визг. Тонкий, режущий.

На перекрестке, в углу, образованном двумя домами, застряла девочка – совсем малышка, лет трех от силы. Она забилась в угол и ревела, закрывая лицо руками и стараясь спрятаться от всего, что происходило вокруг, а к ней уже ползли выбледки – тонкие, ломаные, неестественные бледные фигуры… Лиза увидела это раньше меня и не раздумывая, кинулась к девчушке, размахивая своим железным прутом, словно священным жезлом, благо, для выбледков и такого оружия было более чем достаточно…