Текст книги "Пьяный некромант и семейные ценности (СИ)"

Автор книги: Mediocre

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

На крыльцо вышел Саша, которому ситуация похоже надоела еще больше, чем мне:

– Хватит, – сказал он. – Вам Виктор Павлович ответил уже – он не делает такого! Он не может – я с ним с Петрограда, я бы знал, если бы воскрешать было возможно. Вы сейчас просто…

Он не договорил.

– А ты вообще кто такой?! – рявкнули из толпы.

– Точно!

– Чего ты лезешь?!

– Графчонок столичный. Собирай манатки и дуй в свой Петроград!

Я посмотрел на Александра, который неожиданно принял удар на себя, и сейчас стоял, явно не ожидая такой реакции:

– А ну, успокоились! – громче произнес он, но ответом ему был только смех:

– А если нет? Что ты, граф, нам сделаешь? Мы тебе не холопы городские…

Голоса стали злее.

– Некромант – святой человек! Женщина его и демон вопросов не вызывают, поручик водой командует… А ты кто?! – заорал бородатый мужик с дедом прямо Саше в лицо. – Ты просто хрен с горы!

– Ни силы, ни толку! – поддержала толпа.

– Балласт один!

– Чемодан без ручки!

– Соглядатай от императора небось, больше-то ни на что негоден…

Саша побледнел.

– Что ты нам сделаешь? Ничего! – продолжали орать люди, – так и чего лезешь?

– Иди отсюдова, пока соплей не перешибли!

Я шагнул вперед, но было поздно, толпа уже нашла жертву. Кто-то кинул в Сашу снежком, попав тому в плечо. Толпа одобрительно загудела и принялась кидать снежками в Альского, стараясь при этом не зацепить меня.

И тогда сзади раздался спокойный, очень ровный голос Петра:

– Так. Хватит.

Толпа на секунду замерла. Петр вышел на крыльцо, медленно, не торопясь, словно не сомневался, что его и так услышат.

– Сейчас вы все, – сказал он, – разворачиваетесь и уходите. По-хорошему.

– А если нет? – буркнул кто-то из первых рядов.

Поручик посмотрел на него. Просто посмотрел и добавил:

– Без “если нет”, – сказал он все тем же тоном. – Сейчас вы уходите. Утром мы идем к Кате и вы своими глазами убедитесь, что она живая, что никто никого не воскрешал, и на этом сказке конец.

Он сделал паузу.

– Или… – продолжил Петр, – я начну вас разгонять.

Из толпы вывалился особенно рьяный мужик и полез к крыльцу.

– Да ты кто такой, чтобы…

Он не договорил.

Прямо перед ним из снега выросла ледяная стена – прозрачная, гладкая, с хрустальным звоном вставшая между крыльцом и людьми. Мужик врезался в нее лбом и отшатнулся, выругавшись. Петр даже не повысил голоса:

– А если понадобится, – добавил он, – я вокруг этого дома забор поставлю. Изо льда. Высокий. Красивый. Хотите с узорами.

Толпа затихла.

– Все, – сказал Петр. – Расходитесь. Концерт окончен!

Постепенно, нехотя, оглядываясь, люди начали пятиться. Кто-то бурчал, кто-то крестился, кто-то плевал в снег, но постепенно двор перед нашим крыльцом опустел. Последние ушли, не оглядываясь. Мы зашли в дом и закрыли дверь – стало тихо. Даже слишком тихо.

Саша стоял, уставившись в стену и стиснув кулаки так, что у него побелели костяшки. И я вдруг понял, что это только начало веселого вечера.

Глава 12

В гостиной было непривычно тихо. Тишину не слышали, а чувствовали все, поэтому никто из нас не произнес ни слова. Мы просто стояли и переваривали произошедшее, не до конца понимая, что с этим вообще делать. Только дрова сухо и неровно потрескивали в печи, словно переговаривались между собой, да где-то в углу шуршала Фрыса, устраиваясь поудобнее на своем месте, и этот звук в полной тишине прозвучал неожиданно громко, почти неприлично.

Но именно он, кажется, и вывел Альского из оцепенения.

Саша перестал сверлить взглядом стену, медленно разжал кулаки и подошел к столу. Олег, как ни в чем не бывало, уже расставил чашки под чай, корзинку с баранками, вазочку с конфетами и пузатый чайник с заваркой – все аккуратненько, по-домашнему, будто вечер обещал быть самым обычным.

Александр молча взял одну из кружек. Несколько секунд крутил ее в руках, разглядывая цветочный узор, словно видел его впервые, а потом – не произнося ни слова, не выражая ни единой эмоции – замахнулся и со всей силы швырнул кружку в стену. Та жалобно и коротко звякнула и осколки рассыпались по полу.

Лиза вскрикнула, Фрыса встревоженно фыркнула вскакивая со своего местечка, на котором только-только устроилась, Олег вздрогнул так, будто кружка угодила ему в лоб, а Саша… Саша просто отодвинул стул, сел за стол, сложил руки и уперся в них подбородком. Его лицо ничего не выражало и было бледным, ровным и пустым. Ни злости. Ни боли. Ничего.

Я молча следил за происходящим, а потом вздохнул и взъерошил себе рукой волосы…

– В тундре Кайе говорила мне… – начал я, сам удивившись, что вообще заговорил, – что огонь можжевельника помогает тем, кто услышал мертвых…

Саша поднял на меня взгляд. Лиза тоже посмотрела очень внимательно, не перебивая.

– Мол, если в тебя слишком много чужих голосов влезло, – продолжил я, – их надо как-то… выгнать. Или хотя бы заглушить…

– Огонь можжевельника? – тихо спросил Саша.

– Ну да. Самогон по нашему… Так к чему это я, – я посмотрел на стол, на чашки, на чайник и вдруг понял, что от одной мысли о чае меня просто тошнит. – Чаю я не хочу. Мне надо чего покрепче.

Слова прозвучали грубовато, но никто не возразил.

– Самогона у нас, конечно, нет, – добавил я, подходя к шкафу и открывая его. – Но где-то был виски. И он сойдет, чтобы выкинуть из головы тот бред, который туда сегодня напихали. День был очень тяжелый…

Я достал пузатую бутылку с вискарем и поставил ее на стол. Лиза без лишних слов встала, взяла из шкафа два стакана и поставила их рядом с бутылкой:

– Я с тобой, – сказала она. Хорошо все-таки, что нежить не пьянеет – нет необходимости пить в одиночку, как алкоголик… Хотя, в последнее время Лиза сильно изменилась, кто знает, может быть сейчас на нее и виски подействует?

Из этих размышлений меня выдернул Саша, до этого молчавший, но вдруг коротко вклинившийся в наш разговор с фразой “И мне!”.

– Чего? – я даже не сразу понял, что он имеет ввиду.

– Того! Я тоже буду.

Я поднял на него глаза. Альский, до этого вообще никак и никогда не проявлявший интереса к алкоголю мрачно посмотрел на виски, потом встал, потянулся к краю стола, взял одну из чайных чашек и пристроил ее рядом с двумя стаканами, уже стоящими рядом.

Олег, до этого незаметно стоявший в углу комнаты, дернулся, словно его ударили током.

– Господин, не стоит… – начал он поспешно. – После такого дня, да еще…

Саша резко поднял ладонь и повернулся к нему:

– Не сейчас, – сказал он сухо. – Я очень ценю твою заботу, но… просто не сейчас.

Олег замолчал, поджав губы. По его лицу было видно, что ему категорически не нравится происходящее, но он решил не спорить с начальством. Сделал шаг назад, будто отступая, но из комнаты не вышел. Мне даже стало интересно – неужто обычно холодный и сдержанный Альский полностью теряет самообладание под алкоголем и даже пара глотков способна расшатать его ледяное спокойствие? Даже любопытно посмотреть!

Петр тем временем взял свою кружку и наполнил ее горячим чаем, откусил кусок от баранки и покачал головой, глядя на нас:

– Не, я пас, – сказал он спокойно. – Посмотрю, чтобы никто к нам больше не приходил… поговорить. А если придут – отправлю восвояси. Так что, развлекайтесь.

Поручик зацепил пригоршню конфет и направился в свою комнату, но у двери обернулся и добавил: – Только не доводите до глупостей.

Дверь тихо закрылась. Бутылка, два стакана и кружка в окружении баранок и конфет выглядели странно, но нам было не привыкать – я взял вискарь и провернул пробку. Запах алкоголя резко ударил в нос и повис в воздухе – густой, терпкий, совсем не подходящий к баранкам и конфеткам. Я молча начал разливать алкоголь: сначала себе, потом – немного Лизе. Посмотрел на Сашу, на его чайную кружку, стоящую между стаканами, и плеснул туда тоже. Кружка выглядела нелепо, впрочем, как и вся эта ситуация. Мы чокнулись молча, даже взглядами не встретились.

Я сделал глоток – привычный вкус приятно обжег горло, зато голова будто немного прояснилась. Лиза выпила спокойно – мне вообще казалось, что ей пофигу что пить: налью виски – будет пить вискарь, налью воду – воду, эффект будет тот же! А вот Саша… сделав глоток он зажмурился, дернул щекой и с трудом сглотнул, словно проглатывал не алкоголь, а что-то куда более мерзкое.

– Фу, – выдохнул он хрипло. – Как ты это пьешь! И главное – зачем?

– Пьют не ради вкуса, – хмыкнул я. – Ради эффекта.

Лиза хмыкнула:

– Некоторые еще и ради компании.

Она посмотрела на Сашу внимательно, даже с некоторой заботой, как на человека, на которого слишком много свалилось в последнее время. Альский поймал ее взгляд, грустно усмехнулся краешком рта, отворачиваясь, и вдруг тихо сказал:

– Они ведь… не совсем неправы.

Я замер с бутылкой в руках.

– Кто? – уточнил я, хотя и так прекрасно понял, о ком говорит блондин.

– Люди, – Саша покрутил опустевшую кружку на столе. – Про меня.

Лиза напряглась.

– Саша…

– Нет, правда, – он поднял на нас глаза. – Посмотрите сами. Ты, Виктор, некромант. Демонов водишь, с мертвыми говоришь, прорывы закрываешь. Лиза… – он кивнул ей. – Лиза вообще с того света вернулась! Чагодаев наш ледяной кузнец… Фрыска – демон, но даже она … более полезна.

Фрыса, словно услышав свое имя, недовольно фыркнула из угла.

– А я? – Саша хмыкнул. – Я ничего не могу…

Я плеснул ему еще, не спрашивая.

– Пей, – пододвинул кружку с вискарем ближе, – пей и не неси чушь.

Он не стал спорить. Выпил. Уже увереннее, но все равно скривился.

– Ведь вся эта история даже началась из-за меня, – продолжил он, будто виски развязал ему язык. – Если бы я не полез… если бы не решил вернуть Лизу… ты бы не оказался в этой жопе! Не было бы проблем с Орденом, не было бы внимания Императора, этой ледяной тундры не было бы… Ни демонов, ни прорывов, ни северных народов, ни саамов с их тьмой, ни чертовой толпы с дедом в коробке…

– Так и Лизы бы тоже не было, – спокойно возразил я.

Саша запнулся на полуслове и уже слегка осоловело посмотрел на меня задумчиво и долго, а потом медленно кивнул.

– Да. Ты прав. И это, наверное, единственное, что я сделал правильно.

Я разлил еще и поднял свой стакан:

– За Лизу, – сказал я.

– За Лизу, – повторил он.

Мы чокнулись. Лиза ничего не сказала. Просто выпила и заулыбалась, а глаза ее сверкнули знакомым сиреневым огнем.

Саша поставил кружку и вдруг замолчал. Он выпрямился, будто снова натянул на себя привычную броню, не давая алкоголю расслабить его и сопротивляясь всем, чем только мог. Даже голос у него стал другим – слишком ровным и спокойным для человека, который пару минут назад швырялся посудой в стену:

– Я ведь правда… – он запнулся. – Ноль. Ничего не могу. Силы нет. Семьи нет. Дядя хотел меня убить. Император – ему я только потому понадобился, что с вами… Вокруг тайны, демоны, прорывы… а я стою рядом и делаю вид, что участвую. Налей мне еще!

Олег, до этого тихо стоявший у двери, шагнул вперед:

– Господин, может…

Саша резко повернулся и оборвал старого слугу:

– Исчезни, – сказал он спокойно. – И чтоб до утра я тебя не видел.

– Но…

– Исчезни! – едва ли не по слогам произнес Альский без злости, без раздражения, но так, что ослушаться было нельзя. Олег помялся несколько секунд, побледнел, но потом все же кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. В комнате снова повисла тишина, но уже другая. Не звенящая и тонкая, а вязкая и, хоть пока и не пьяная, но уже крепко поддатая.

Лиза вдруг фыркнула:

– Слушайте… – она наклонилась к нам через стол. – А помните, как мы с Виктором в твоем поместье таракана оживляли?

Я простонал:

– Не начинай.

– Да ладно! – она оживилась. – Мы же теперь, считай, специалисты. Может, вызовем кого-нибудь? Для разрядки.

Саша поднял голову:

– Кого?

– Ну… – Лиза задумалась. – Гнома-матершинника?

– Пиковую даму, – буркнул я.

– Или того, кто знает, куда деваются носки, – серьезно добавила княжна.

Саша неожиданно рассмеялся. Не нервно, а по-настоящему – коротко, но искренне.

– А давайте, – уже веселее сказал он. – Я с вами ни разу никого не вызывал и не воскрешал, тоже хочу поучаствовать! Хуже уже точно не будет.

И вечер окончательно пошел не туда.

Идея, как это и было понятно с первого взгляда, оказалась идиотской. Но именно такие идеи всегда и приходят в голову тогда, когда бутылка уже наполовину пуста, а мир кажется чуть менее враждебным, чем пару часов назад. К тому же, Альский вроде немного пришел в себя: его бледное обычно лицо порозовело, идеально уложенные короткие волосы растрепались и, наверное, впервые за время нашего знакомства, он показался все по-настоящему живым. Потягивая алкоголь из своей кружки с цветочками, Саша хихикал, пока мы обсуждали кого и как именно будем вызывать. Хотели даже сходить в мою комнату за гримуаром, но в итоге решили, что будет действовать по памяти и наитию – все-таки, вряд ли в древних серьезных книгах описано, как призвать гнома-матершинника…

Лиза первой слезла со стула и торжественно объявила:

– Так. Для нормального ритуала нам нужен круг.

– Круг? – переспросил Саша с подозрением. – У нас вообще-то стол квадратный…

– Слушай княжну, – уже не слишком трезво пробормотал я, – она дело говорит! Мы с ней столько трудов по некромантии прочитали и везде написано, что некромантия не любит углы.

– Да, да, не любит, – назидательно ответила Лиза, веселясь от души, и, не долго думая, отодвинула стол ногой. Тот жалобно скрипнул, зацепился за половик и встал криво, но место в центре комнаты освободилось.

– Вот! Так лучше.

– Абсолютно, – кивнул я. – Я прямо уже чувствую, как силы мироздания выстроились в очередь чтобы прийти к нам!

Мы принялись стаскивать со стола на пол, где решили проводить ритуал, все подряд: баранки, конфеты, пустые чашки и блюдца. В ход пошли свечи – обычные, хозяйственные, найденные в ящике. Лиза расставляла их «примерно симметрично», что в ее понимании означало «как получилось».

– А кого мы вообще вызываем? – спросил я, наблюдая, как она сосредоточенно прикусывает губу, устраивая на деревянном полу круглый поднос, которому суждено было играть роль магического круга.

– Я же сказала, – она махнула рукой. – Гнома-матершинника…

– А если придет не он? – уточнил Саша, уже заметно повеселевший и сидящий на полу, прислонившись к дивану. – Вдруг явится что-нибудь серьезное?

– Тогда притворимся, что не мы это звали, – пожал я плечами. – Ну типо “Ой, извините, ошиблись номером…” Универсальная стратегия.

Лиза вдруг щелкнула пальцами:

– О! Нам нужны магические символы…

– Какие? – насторожился я.

Она задумалась, оглядела комнату, потом уверенно указала на баранки:

– Это будут руны.

– Баранки вместо рун? – переспросил Саша и вдруг захихикал. – Тогда конфеты – это жертвоприношение?

Альский потянулся за голубой конфетой, лежавшей от него поблизости, но княжна ловко перехватила угощение и шлепнула блондина по руке:

– Не трогай жертвоприношение. Это не тебе!

Мы выложили на полу вокруг подноса что-то отдаленно напоминающее круг. Очень отдаленно. В центре оказалась бутылка с остатками виски – «для фокуса энергии», как выразилась княжна.

– Так, – Лиза хлопнула в ладоши. – Теперь слова.

– Какие? – спросил я.

– Ну… – нежить нахмурилась. – Магические. Ты же дохрена их читал! Неужели не помнишь ни одного?

– Ну… – моя голова уже совсем плохо соображала, ведь незаметно для меня виски в бутылке уже осталось на донышке. – Я знаю одно. Абракадабра.

– Это слишком банально, – возразила Лиза. – Надо что-то посложнее. Чтобы… с пафосом.

Мы переглянулись.

– Что-то вроде… – протянула Лиза. – О великий… – она замялась. – А кто он вообще, этот гном?

– Матершинник, – напомнил Саша. – Значит, надо официально и сразу к делу

Он выпрямился, поднял руку и торжественно, с расстановкой, выдал:

– О великий гном матершинник, явись и объясни, какого хрена все всегда ломается именно тогда, когда уже и так все пошло по пизде!

Я не выдержал и расхохотался.

– Надо хором! – захихикала Лиза.

– Хором? – я посмотрел на нее. – Мы не в церкви.

– Некромантия любит синхронность…

– А причем тут вообще некромантия, если мы гнома вызываем? – задал резонный вопрос Саша.

– Не усложняй! – буркнула княжна.

Мы кое-как, смеясь и пошатываясь, встали в круг. Лиза закрыла глаза. Саша попытался сделать серьезное лицо, но его хватило ровно на две секунды.

– Готовы? – шепнула она.

– Нет, – честно сказал я.

– Тогда начали!

– О великий гном… – начали мы втроем, но тут же сбились.

– Стоп! – Лиза открыла глаза. – Ты слишком рано!

– Я вообще не понял, где начало! – возмутился я.

– Ладно, еще раз.

Мы попробовали снова. Потом еще раз. Потом перепутали слова. Потом Саша икнул посреди «заклинания», и мы оба с Лизой разразились смехом.

– Все, – простонал я, держась за живот. – Если тут кто-то и появится, то только санитар.

Лиза вдруг стала серьезной, наклонилась к бутылке и прошептала:

– А вдруг… а вдруг они правда существуют?

Мы замолчали на секунду. Тишина повисла странная, зыбкая. Свечи потрескивали. Тени на стенах дрогнули. Саша сглотнул.

– Если выйдет Пиковая дама, я перед ней извиняюсь.

Прошла секунда. Две. Три. Ничего не произошло. Только Фрыса лениво зевнула в углу.

– Ну вот, – разочарованно сказала Лиза. – Никакого тебе гнома…

– Зато весело, – заметил я и плеснул остатки виски по кружкам. – За несуществующих сущностей.

– За них, – согласился Саша.

Мы выпили. И мне вдруг показалось, что впервые за весь этот бесконечный день мы действительно расслабились… И выпили. А потом нашли еще одну бутылку и выпили снова… Через некоторое время мир поплыл. Сначала – совсем чуть-чуть. Как будто кто-то подкрутил резкость, убрал лишние углы, сделал ночь мягче. Свечи горели неровно, подмигивая, тени на стенах перестали выглядеть угрожающе и начали просто… плясать. Даже половицы, казалось, поскрипывали уже как-то лениво и умиротворяюще.

– Все-таки жаль, что он не пришел, – вздохнула Лиза, ковыряя баранку и рассматривая ее так внимательно, будто пыталась вычитать в дырке судьбу. – Я бы послушала.

– Кто именно? – уточнил Саша, щурясь. – Гном? Или санитар?

– Гном, – уверенно сказала она. – Санитары обычно не матерятся так художественно.

– Это ты просто хороших санитаров не видела, – философски заметил я.

Саша прыснул со смеху и вдруг сполз по дивана вниз, уткнувшись затылком в подлокотник.

– А если честно… – протянул он, глядя в потолок. – Мне кажется, если бы гном все-таки пришел, он бы посмотрел на нас и сказал: «Ну и нахуя вы меня позвали?»

– Справедливо, – кивнула Лиза. – Мы бы на его месте сделали то же самое.

Она потянулась, зевнула совершенно по-человечески и, не особо задумываясь, улеглась прямо на ковер, подложив под голову свернутый плед.

– Теплый, – пробормотала она. – Пол. Я его раньше не замечала.

– Ты вообще много чего раньше не замечала, – буркнул я, устраиваясь рядом и чувствуя, как голова становится удивительно тяжелой. – Например, что таракан – плохой кандидат для воскрешения.

– Он был прикольный, – возразила княжна сонно.

Саша все еще смотрел в потолок. Потом повернул голову и очень серьезно сказал:

– А знаете… если бы я все-таки был бесполезным… мне бы, наверное, сейчас не было так спокойно.

Я хотел что-то ответить. Правда хотел. Что-нибудь умное, поддерживающее, обязательно правильное. Но вместо этого слова перепутались, мысли расползлись, и я только хмыкнул, закрывая глаза.

– Не философствуй, – пробормотал я. – Оставь это трезвым людям.

– Вот именно, – согласилась Лиза. – А мы сейчас заняты важным делом.

– Каким? – спросил Саша.

– Мы пьем, – сказала она с достоинством.

Это показалось нам настолько логичным, что мы снова рассмеялись. Дальше вечер распался на обрывки. Я с трудом помнил, как мы переместились с пола гостиной в комнату, как кто-то кого-то укрывал одеялом, как кто-то пытался допить виски, но и вторая бутылка была уже пуста… Помнил, как Лиза что-то рассказывала – длинно, с жестами, про империю, я даже удивился сначала, потом подумал, что она из нас все-таки самая трезвая… Помнил, как Саша тихо смеялся, совсем не похоже на себя, и в какой-то момент просто замолчал. Помнил, как я проваливался в сон, утыкаясь лицом в Лизины волосы и как чьи-то руки, обнимали меня за шею… И главное, помнил

ощущение: все, хватит, но сегодня все. А потом была темнота.

… Утро пришло без предупреждения, как, собственно, обычно и бывает после такой попойки! Просто в какой-то момент у меня в голове стало слишком светло и слишком больно одновременно. Настолько, что спать дальше не представлялось возможным. Поэтому я застонал, не открывая глаз, и попытался повернуться на бок, но тут же уперся во что-то теплое.

Я замер.

Медленно, с осторожностью человека, который очень боится увидеть то, что он натворил, я приоткрыл один глаз. Потолок. Не мой. Значит, мы не у меня в комнате...

Голова гудела. Во рту было сухо. Я попытался вспомнить вчерашний вечер, но память услужливо выдала только обрывки: свечи, смех, баранки на полу, гном и много много выпивки… Я вздохнул.

Справа от меня кто-то сопел. Скосив глаза, я увидел Лизу. Она спала, уткнувшись мне в плечо, растрепанная, теплая, и улыбалась во сне. Одеяло сползло и я хорошо видел, что княжна в одном белье…

– Блядь… – прошептал я.

Медленно, очень медленно, я повернул голову в другую сторону. И чуть не заорал от неожиданности – слева от меня спал Саша. Он лежал на боку ко мне спиной, светлые волосы растрепались, но его поза была спокойной и непривычно мягкой, без вечной собранности и напряжения.

– Дважды блядь, – прошептал я. – Только этого еще не хватало. Мы что, втроем?

Сердце неприятно екнуло. Я резко сел, тут же схватившись за голову – зря. Мир покачнулся, в глазах потемнело. Я заглянул под одеяло – по крайней мере, на мне тоже было что-то надето, а это уже неплохо…

Я начал тихо, стараясь производить как можно меньше звуков, выбираться из постели. Дополз до края и потянулся за своей одеждой, которая валялась на полу. В этот момент одеяло окончательно сползло, я машинально посмотрел на постель и завис. Саша что-то пробормотал во сне и повернулся на спину, точнее... повернулась. Это был не парень, а девушка, в чем не оставляла никаких сомнений его... тьфу ты… ее маленькая аккуратная грудь!

Я пялился на Сашу несколько минут, чувствуя, как в моей голове прокручиваются шестеренки, собирая общую картинку из разрозненных кусочков пазла. Как я мог этого не замечать? Тонкая шея; мягкие черты лица; плечи, слишком узкие для мужчины; ладони – маленькие и аккуратные, с длинными пальцами… Конечно, она маскировала все это одеждой, осанкой, манерой держаться, голосом, формой общения... Но все же, как я мог не заметить?

Я с трудом заставил себя перестать пялиться, вылез из кровати и отвернулся, пытаясь собрать мысли в кучу. Пока я натягивал штаны, за спиной кто-то заворочался, а я замер, но, на мое счастье, никто не проснулся. Это хорошо.

Я бросил последний взгляд на постель – на Лизу, на Сашу – и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.