Текст книги "Пьяный некромант и семейные ценности (СИ)"

Автор книги: Mediocre

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Зато появились другие вещи: закрытые двери; паузы в разговорах и ощущение, что он в клетке, просто пока без решеток. А потом появилась новость. И принес ее не Ковен…

Сергей узнал о ней от человека, которого уже считал отработанным материалом, своего старого карточного должника… Нет, денег отдать Гриневицкому проигрыш у того не было, ведь он находился едва ли не в худшем положении, чем сам Сергей Григорьевич, но какое-то чувство долга судя по всему осталось. Он сам как-то нашел способ связаться со старым графом, узнал его новый анонимный номер телефона, которым тот пользовался, пытаясь распоряжаться остатками своего имущества и узнавать что-то о жизни за пределами казематов Ковена… Он сам позвонил…

– Ты этого от меня не слышал, – сказал он вместо приветствия. – И лучше бы тебе вообще об этом не знать… но я тебе должен и отдаю долг информацией…

– А с чего ты взял, что твоя информация чего-то стоит? – огрызнулся Сергей Григорьевич.

– Письмо ушло, в Императорскую канцелярию…

Граф напрягся.

– Какое письмо?

Мужчина замялся, понизил голос:

– Про твоего племянника. Точнее… не племянника.

– Что значит “не племянника”?

– Говорят, – Сергей Григорьевич слышал, как собеседник судорожно сглотнул, – что он – это не он. Что это… девка. С самого начала. Просто хорошо спрятанная.

– Какая еще девка? Что ты городишь?

– Какая-какая! Племянница твоя… Не племянник, а племянница!

Комната словно накренилась. Старый граф медленно опустился на край кровати, чувствуя, как холод поднимается от пола по позвоночнику.

– Ты уверен? – глухо спросил он.

– Говорят, информация подтвержденная. Еще бы… через такие каналы слухи не пускают… Императору все-таки донос. Все! Я ничего тебе не должен! Бывай…

Сергей не ответил и не сразу сбросил вызов, хотя в трубке уже несколько минут звучали короткие гудки. Мир внутри него начал перестраиваться с пугающей быстротой. Александр это не мужчина. Не наследник. Не сосуд, который должен был быть разбит грубой силой. Это девчонка! Племянница! Та самая! С правильной силой, с правильной кровью и – главное – с телом, которое можно… использовать иначе…

Эта мысль была абсолютно логичной! И Сергей Григорьевич впервые за долгие месяцы рассмеялся. Не истерично, а тихо и почти счастливо.

– Вот значит как… – пробормотал он.

При таком раскладе ему уже и не нужен Черный Ковен, не нужно «дожимать» и «доводить дело до конца» как того хотела Слепая Матрона. Да что там, можно и не переливать силу в него, черт с ней! При таком раскладе не обязательно забирать дар себе – если сила останется внутри рода, это уже будет победой! Если он не стал великом одаренным – его сын станет! Их сын станет… Не первый, так второй ребенок. Не второй – так третий… Ведь сто процентов дар передается по наследству! Их прекрасный, чистый и сильный дар – дар рода Гриневицких… Он передастся через правильный союз, через наследника. Через ЕГО наследника… Судьба не дала ему быть сильным, но, кажется, дала шанс сохранить силу рода. И он не собирался упускать его!

Уже на следующий день Сергей Григорьевич исчез из владений Черного Ковена. Просто ушел: без скандалов, истерик и каких-то требований. Ковен заметил это не сразу, а когда заметил – было уже поздно.

Гриневицкий потратил последние деньги быстро и без сожалений: поднял старые связи, нашел сильных ребят, которые обычно не задавали вопросов – тех самых, кто уже однажды выходил с ним в ночь – тогда, в парке. Этим людям было все равно, кого хватать, если платят вовремя. Он уехал на север под чужим именем, по поддельным документам, в вагоне обычного поезда. Он был счастлив!

Гриневицкий снял жилье на окраине, сбросил с себя остатки графского лоска и стал тенью. Он наблюдал за племянницей, за домом где та живет. Изучал их распорядок, знал что охраны – нет, а рядом с Альской постоянно находится только гувернер. Слуга ее брата… Выходит этот старик был в курсе, что хозяин – это не совсем хозяин… Сергей Григорьевич не собирался действовать сразу, он ждал удачного момента, который вот-вот должен был наступить! А как иначе? Ведь судьба, наконец-то, начала работать на него…

Глава 20

То, что что-то случилось, было понятно сразу, и не из-за странной, звенящей и поглощающей все тишины, которая повисла в доме. Тишина сама по себе еще ничего не значит: в тундре тоже тихо; в храмах тихо; в конце-концов, на кладбищах тихо… Но там так и должно быть, а дома – нет. Здесь должны звучать голоса, должен звучать Сашин голос. Но было неестественно тихо…

Пахло остывшей печкой и чем-то еще. Не чаем, не едой, а какими-то травами – запах был тяжелым, едким и очень назойливым – от него накатывала усталость, становилось сложно думать, хотелось улечься на пол и больше не шевелиться.

– Саша?.. – снова позвал я, зная, что никто мне не ответит.

Лиза вошла следом, выпуская Фрысу из-за пазухи. Микро-демон встряхнулся, понюхал воздух, несколько раз чихнул, смешно встряхивая ушами, а потом тихо зашипел – не зло, а настороженно, как зверек, который чует беду.

– Здесь кто-то был, – сказала Лиза. – Недавно…

Ну просто капитан очевидность – конечно, здесь были! Незапертая дверь, валяющаяся на полу перевернутая табуретка, а на кухне…

– Олег! – я бросился туда.

Он лежал на боку, неловко поджав одну руку под себя. Лицо серое, дыхание ровное, хотя и слишком глубокое, слишком тяжелое… Я опустился рядом, осторожно потряс его за плечо.

– Олег… Олег, слышишь меня?

Ноль реакции.

Лиза тоже подошла, присела на пол рядом со слугой Альских, аккуратно перевернула его на спину и приложила ухо к груди, слушая сердцебиение:

– Кажется, он спит… – тихо произнесла она.

Фрыса, которая топталась рядом с нами, вдруг начала поскуливать, бегать по комнате, водя носом по доскам, по стенам, словно пыталась взять след. В какой-то момент ей даже это удалось – микро-демон рванул к выходу, но у двери ткнулся носом в щель, чихнул и недовольно фыркнул.

– Что, подруга, слишком много запахов? – пробормотал я, тяжело вздыхая. – Я думаю они не такие дураки, чтобы ты могла найти их по следам…

Я снова наклонился к Олегу, похлопал его по щекам – безрезультатно. Сходил на улицу, принес горсть снега и стал натирать лицо гувернера, пытаясь привести того в чувства. Как ни странно, это сработало. Сначала он гулко застонал, потом закашлялся и, наконец, с трудом приоткрыл глаза.

– Вик… тор?.. – прохрипел он. – Вы… вернулись…

– Где Саша? – спросил я сразу слишком резко.

Олег попытался сесть, но у него ничего не получилось – голова закружилась и его тут же повело в сторону. Лиза придержала слугу, не давая тому завалиться на бок.

– Тише, – сказал я. – Говорите медленно.

Олег сглотнул.

– Они… пришли… – он зажмурился, будто силясь вспомнить что произошло. – Я услышал шум… а потом… голос…

Я замер.

– Какой голос?

Олег посмотрел прямо на меня:

– Его голос.

– Чей его?

– Дяди… Сашиного дяди, – выдохнул он. – Сергея Григорьевича.

У меня внутри что-то оборвалось.

– Вы уверены?

– Я… его я ни с кем не спутаю, – Олег закашлялся. – Он говорил… так спокойно…

Я медленно выпрямился. Дядя, значит… Где-то на границе сознания подняла голову та самая злость, которая еще не успела успокоиться после шоу, что мы устроили для Императора. “Ненавижу!” – снова подумал я и осекся, – окей, а кого? В сложившейся ситуации злиться мне было не на кого, кроме как на себя самого. Ведь это я оставил Сашу дома и уехал развлекать Алексея III… Я мог взять ее с собой или хотя бы предупредить о том, что ее секрет больше не секрет…

– Он… – Олег тяжело вдохнул. – Он сказал ей не кричать… и она… не кричала…

Я встал и развернулся, доставая телефон.

– Мы найдем ее, – сказал я, не глядя ни на кого. – Слышите? Найдем!

Если честно, я и сам не знал, кому именно это говорю – Олегу, Лизе, Фрысе… или самому себе. Но в одном я был уверен точно: если мне придется перевернуть этот чертов город, чтобы найти Александру – я это сделаю!

Старый слуга снова закрыл глаза и опустился на пол – его организм, кажется, изо всех сил пытался справиться с дурманом, которым накачал его граф Гриневицкий, но безуспешно. Лиза легко подняла его на руки и сообщив мне, что отнесет Олега в комнату, удалилась. Все-таки, сила и скорость у нежити были не человеческими, а я все никак не мог к этому привыкнуть, удивляясь каждый раз, когда это видел.

Несколько секунд я стоял молча, просто сжимая в руке мобильный, но номер генерал-губернатора я набрал еще до того, как понял, что делаю это – просто автоматически. Нечаев ответил быстро, значит, не спал, хотя голос у него был удивленный:

– Виктор Павлович, – сказал он вместо приветствия. – Где день, где ночь, тут и сутки прочь. Что случилось?

– У нас беда, – сказал я без вступлений. – Сашу похитили…

– Молодого графа? Кто ж это…

Я перебил Аркадия Львовича, даже не сразу сообразив: он-то не знает, что молодой граф – это, на самом деле графиня…

– Сергей Григорьевич Гриневицкий – тот, с кем у них была дуэль в Петрограде. Ее… его, – я поправился, – его дядя. Ворвался к нам в дом, пока мы были на выезде с Императором и увез…

– Проворна Варвара на чужие карманы, – пробормотал Нечаев, после чего повисла продолжительная пауза.

– Мне помощь ваша нужна, Аркадий Львович…

Он вздохнул.

– Я подниму людей, мы перекроем все выезды, вокзал, дороги… Пошлю патрули... Как давно это произошло?

– Не знаю, Аркадий Львович, – честно сказал я. – Не знаю…

– Ох… – отозвался генерал-губернатор. – Ну что же, камни с неба я не обещаю, но землю под ногами мы ему разрыхлим…

– Мне не надо «разрыхлим», – перебил я резче, чем хотелось бы. – Мне нужно их найти! Быстро…

– Понимаю, – вздохнул Нечаев. – Все сделаем, что сможем! Но все это займет время, вы же знаете, как это бывает: быстро только сказки сказываются. А в жизни… пока колесо раскрутится…

– Мне не до сказок, у него и так фора…

Нечаев помолчал и, наконец, сказал:

– Демидов, патрули считай уже вышли, понял я, что у вас беда. Я отдам распоряжения сейчас и царских солдат попробую на поиски тоже отправить, сообщу Императору и перезвоню.

Он даже не стал слушать мой ответ и повесил трубку.

В том, что Нечаев сделает все от него зависящее, я не сомневался, а потому, когда телефон зазвонил сразу же ответил на вызов:

– Аркадий Львович?

– Не совсем, – ответил мне холодный голос. – Меня зовут Василий Иванович, я начальник личной службы охраны и информации его Величества…

– Охраны и информации? – переспросил я. – Канцелярии что ли?

– Если вам так угодно, Виктор Павлович. Мы уже в курсе вашей… гм… ситуации…

– Мне нужна встреча с Императором, – выпалил я.

– Сейчас? Вы верно шутите, Виктор Павлович, – ответили на том конце. – Его Величество сегодня уже никого не принимает: Алексей Михайлович отдыхает и переваривает увиденное…

– Так я ему это “увиденное” и показал, – едва не проорал я в трубку.

– Завтра я смогу организовать вам встречу, – произнес голос, никак не отреагировав на мою реплику. – Завтра – да. Сегодня – нет.

Я сбросил вызов, не попрощавшись, но телефон снова завибрировал.

– Разъединилось, Виктор Павлович, – спокойно произнес все тот же голос. – Я хочу успокоить вас и заверить, что ситуация полностью под нашим контролем…

– И что вы планируете делать? Вы планируете искать ее?

– Конечно! Но… Вы должны помнить, что Александра Альская не находится под защитой Империи, – сказал он. – Она не является одаренной, не состоит на службе и не представляет государственной ценности…

– Государственной ценности? – я едва не задохнулся от возмущения.

– Я имею ввиду, Виктор Павлович, что вам и княжне Троекуровой, как лицам особо приближенным к Императору, мы настоятельно рекомендуем не предпринимать никаких самостоятельных действий для разрешения этой ситуации. Это может быть расценено как…

Я даже дослушивать не стал:

– Вы запрещаете нам искать ее?

– Я запрещаю вам мешать государственным службам выполнять свою работу, – ответил он. – Мы берем ситуацию под контроль.

– «Под контроль», – повторил я. – А если она не доживет до вашего контроля?

На том конце линии помолчали дольше обычного.

– Вы драматизируете, – ответил, наконец, Василий Иванович. – Подобные ситуации решаются…

– Хватит, – перебил я снова и сбросил вызов.

В комнате стало очень тихо. Фрыса лежала, поджав лапы, и внимательно смотрела на меня, а Лиза молчала.

– Они не будут ее искать, – сказал я наконец. – Для них она не никто.

– Тогда мы найдем ее сами! – Лиза подошла и встала рядом, – а они пусть идут в задницу!

Я улыбнулся и обнял нежить за плечо, утыкаясь лицом в ее темные волосы. Княжна прижалась ко мне ближе и в груди прозвучало давно забытое “бум ба-да-бум”...

– Погоди-ка, – вдруг меня осенило. Я вспомнил, как некоторое время назад “подключался” к Лизе и даже умудрялся видеть ее прошлое. Но ведь с Альской у меня тоже есть связь, иначе она не могла бы слышать Лизавету, как и я. А что, если…

Я сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене, нежить опустилась рядом и даже Фрыса подошла и устроилась клубком у меня на коленях, будто инстинктивно понимала, что сейчас хозяевам паршиво. Я закрыл глаза.

Сначала ничего не происходило – обычная темнота. Шум крови в ушах. Запах неизвестного дурманящего лекарства все еще витал в воздухе, липкий, навязчивый, будто он впитался в стены. Я вспомнил, как тогда, в парке, использовал свою светящуюся леску, чтобы вылечить Сашу, как связал нас той нитью и сейчас я попытался потянуть за нее, почувствовать человека на другом конце и понять, что с ней… Удивительно, но эта связь была. Тонкая, почти прозрачная, но она была… и я потянул за нить – сначала осторожно, а потом – сильнее. Мир качнулся.

Я почувствовал это сразу: тяжесть в голове, будто она свинцовая, и гул в ушах. Мысли, такие медленные и неповоротливые, словно мухи, завязшие в сиропе. Запах. Тот же самый. Лекарственный…

– Черт, – выдохнул я.

И вдруг, мое зрение изменилось. Я смотрел на мир уже не своими глазами – ее глазами. Я видел потолок. Какие-то деревянные балки, темные и незнакомые. Свет – мутный, желтоватый, словно через грязное стекло. Я попытался «повернуть голову» и мир послушно качнулся, но с задержкой, будто сигнал доходил не сразу. Руки. Ее руки. Лежат неподвижно, а на запястьях что-то холодное. Наручники? Браслеты? Они давят где-то глубоко, ограничивая и не давая вздохнуть полной грудью. Что-то, что ограничивает ее дар – понял я и внутри меня поднялась паника.

Ответом на это стали ее эмоции – задавленные, приглушенные. Саша упрямо старалась оставаться в сознании, не давая себе отключиться. Не спать! Держаться. Я чувствовал это так ясно, что сердце болезненно сжалось.

– Виктор? – голос Лизы донесся будто издалека. – Что с тобой?

Я открыл глаза слишком резко и меня тут же повело. Фрыса жалобно пискнула и вцепилась коготками мне в руку.

– Я… вижу ее, – выдавил я. – Сейчас. Прямо сейчас.

– И где она?

Я покачал головой.

– Я не знаю. Потолок, какое-то помещение…

Я снова прикрыл глаза и картинка послушно вернулась.

Теперь появился звук. Глухие шаги и голос. Мужской. Слишком спокойный. Я не смог разобрать слов, но очень четко уловил интонацию и от нее меня передернуло.

– Это он, – сказал я вслух. – Гриневицкий. Он с ней рядом.

Связь дрогнула. Будто кто-то провел рукой по воде, разбивая отражение, но я вдруг понял, что уловил в этой интонации и что меня напугало:

– Он уверен, что у него все под контролем, – пробормотал я. – Он не планирует приводить ее в чувства, племянница в полузабытье его вполне устраивает…

Стоило мне произнести эту мысль вслух, как связь оборвалась, я чувствовал, как дурман тянет Сашу куда-то вниз, в сон, в пустоту и не мог больше смотреть ее глазами. Еще секунда и внутри меня поднялась настоящая волна ярости резкая, черная и липкая, та самая, которая обычно толкает нас на плохие решения…

– А я все жду, – прозвучал в голове знакомый, ленивый голос. – Вспомнишь ты обо мне или нет… Даже обидно, что сам не позвал…

Это прозвучало так отрезвляюще, что я моментально пришел в себя и едва ли не вслух произнес его имя:

– Херобор? Ты?

– Давно не слышались, Виктор. Вижу, ты подрос в плане своих возможностей. но проблемы у тебя все те же. Снова потерял девушку? Теперь вторую…

– Если ты пришел поиздеваться, я сейчас не в настроении. Выбери другой момент, – огрызнулся я. – Сейчас у меня нет на это времени.

– Ну-у, – протянула темная сущность в своей излюбленной манере, – Время-то у тебя как раз есть. Просто его очень мало… Точнее, мало его не у тебя, а у девушки, которую ты потерял…

Я стиснул зубы и продолжил мысленный диалог:

– Ты знаешь, где она?

Херобор усмехнулся и я почти физически почувствовал эту усмешку.

– Скажем так, я знаю, как ее найти… – сказал он. – «Где»… это уже детали…

– Говори прямо, – мысленно рявкнул я.

– А ты все такой же нетерпеливый, – вздохнула тень с показной усталостью. – А может я обиделся? Может я все еще недоволен тем, чем в прошлый раз закончилось наше сотрудничество? Ах, ладно, шучу… Если бы я не хотел тебе помочь, я бы не пришел! Поэтому, слушай очень внимательно, Виктор. Ты уже сделал половину всей работы: связь есть, нить есть и ты чувствуешь ее. Но сейчас ты тычешься вслепую, как котенок в мешке.

Я вспомнил мутный потолок, браслеты на ее запястьях, этот проклятый гул в голове.

– Да-да, – поддакнул Херобор. – Я ведь тоже могу немного чувствовать то, что чувствуешь ты… и я помогу тебе лучше понять, что ты увидел. Ее дядя накачал ее наркотиками и они тянут ее вниз, погружают в сон… Артефакт глушит ее дар. Еще немного и ты перестанешь ее чувствовать вовсе. Не потому что она умрет… нет. Потому что между вами станет слишком много темноты.

Лиза, до этого сидевшая на полу, встала и заглянула мне в лицо обеспокоенно:

– Что происходит, Виктор? – спросила она, но я только отмахнулся.

– Ты подумай, Виктор, – протянул Херобор. – Но только не долго… Как я уже сказал, времени у нее – а значит, и у тебя – не много…

Я посмотрел на Лизу. На Фрысу. На дом, который внезапно стал слишком пустым…

– Что ты хочешь за помощь? – спросил я.

– Немного, – ответил он почти ласково. – Я возьму совсем немного и не сейчас. Потом, когда мне будет нужно, ты не сможешь мне отказать в одном одолжении…

Я молчал.

– Нет-нет, не волнуйся, – поспешила успокоить меня темная сущность. – Никаких убийств или “мне нужен твой первенец”... Мне нужна сила и энергия, но не сейчас… Так что мы с тобой заключим эту сделку в кредит: я помогу сейчас, а ты оплатишь позже. Но зато, я дам тебе ясность, – заливался соловьем Херобор. – Не образами, не обрывками. Я помогу тебе увидеть путь. Ты сможешь понять, в каком направлении ее увезли, перестанешь метаться и начнешь действовать.

Пауза затянулась, а Херобор явно наслаждался моментом.

– Твоя формулировка платы слишком расплывчатая, – помня о том, что он всегда оказывается в выигрыше, как казино, мысленно сказал я.

– А жизнь вообще штука расплывчатая, – хмыкнул тот. – Ты же некромант, должен знать. Я просто хочу слегка… подстраховаться, чтобы ты не отвернулся тогда, когда станет по-настоящему темно.

Это плохая идея. Это ОЧЕНЬ плохая идея, говорил мне здравый смысл и, если честно, я это и сам знал. Но других вариантов сейчас у меня не было – решение было нужно немедленно…

– Ой да ладно, – Херобор тихо рассмеялся. – Всегда умилялся этой вашей человеческой рефлексии: плохая идея, хорошая идея… Главное – результат.

Я закрыл глаза. Передо мной снова вспыхнул мутный свет, холод металла на ее запястьях, упрямое: не спать, держаться.

– А если я откажусь?

– То будешь искать сам, – спокойно сказал Херобор. – Долго. Методично. И, возможно, даже найдешь ее… но скорее всего тогда, когда будет уже слишком поздно для того, чтобы что-то изменить.

Я сжал кулаки.

– Ты поможешь мне найти Сашу, – сказал я. – Без фокусов и без «сюрпризов».

– Я помогу тебе сделать первый шаг, – поправил он. – А дальше, ты сам решишь, куда идти.

Я открыл глаза.

– Ладно, – сказал я вслух. – Согласен!

На мгновение мне показалось, что воздух в комнате стал холоднее.

– Вот и славно, – довольно промурлыкал Херобор. – Я знал, что ты не станешь тянуть. Ты ведь не из тех, кто умеет ждать…

Где-то глубоко внутри что-то щелкнуло – тихо и почти незаметно. Я понял, что сделал шаг туда, откуда не так-то просто вернуться, но останавливаться было уже поздно.

Глава 21

* * *

Сергей Григорьевич выбрал это место не потому, что знал его истинное назначение, и уж точно не потому, что уважал древние традиции… Ему оно просто понравилось! К тому же, старому графу для ритуала нужны были тишина и уединение, поэтому старые заброшенные купальни, давно разбросанные по берегам Кольского залива, очень его заинтересовали… Именно одно из таких сооружений – затерянное в снегах, словно вросшее в землю и льды, находящееся в стороне от дороги и спрятанное среди редких кривых сосен и голых камней подошло просто идеально! Каменные стены здесь уже потемнели от времени и воды – местами они покрылись лишайником, а местами – обросли толстой ледяной коркой; крыша частично осела, но пока еще держалась; дверь, а точнее то, что от нее осталось, адски скрипела, а замки давно сгнили, как, впрочем, и все, что требовало человеческой заботы…

Когда-то давно это место было другим.

Еще задолго до Империи и даже до саамов на этой земле жили первые северные народы – те, чьих имен уже никто не помнит. Чудь, родовики… Для них вода была не просто стихией, они считали ее границей между прошлым и будущим, жизнью и смертью, старым и новым, а потому строили такие купальни как ритуальные сооружения. В них вода не застывала даже в лютые морозы, ведь находились они над теплыми источниками и старыми разломами, где граница между мирами была тоньше обычного. Поэтому прорубь здесь никогда не затягивало льдом и это считалось знаком.

В купальнях проводились самые разные ритуалы, от скрепления брачных союзов до жертвоприношений, но позже, когда Империя пришла на север, и эти здания, и всю религию древних объявили пережитком дикости. В результате, храмы сменили святилища, и хотя в древние места силы еще долгие годы тянулись паломники и староверы, поток их со временем иссяк: нога человека не ступала сюда уже десятки лет… да что там люди – даже зверье обходило эти места стороной: слишком теплая вода для такой стужи пугала их больше, чем лед.

Сергей Григорьевич узнал о купальнях совершенно случайно – читал исторические факты и исследовал карты, чтобы скоротать дорогу в поезде, и наткнулся на описание старых мест силы. Старый граф посчитал это знаком свыше: камень, тишина и … вода. Идеально! Этого точно будет достаточно для успеха ритуала, а главное – здесь ему точно никто не помешает и никто не услышит криков Саши…

Внутри купальни было тепло – пар поднимался от воды ленивыми, плотными клубами и оседал на старых стенах. В центре помещения стоял стол: грубый, широкий, явно не предназначенный для того, что на нем сейчас лежало. Саша… На ней было надето белое свадебное платье: слишком большое в плечах и талии, с пышной юбкой а-ля “баба на чайнике”, глупыми складками и нелепым шлейфом. За платьем он отправил одного из своих подручных и тот купил то, что сумел найти – другого все равно не было, а, как Сергей Григорьевич понял из книги с ритуалами, которую прихватил во время своего бегства из Ковена, платье непременно должно было быть белым.

Когда он аккуратно переодел Александру и уложил ее на стол, шлейф платья свесился прямо в прорубь и тонкая ткань начала быстро впитывать влагу и темнеть. Это темное пятно медленно поднималось все выше и выше, словно вода сама подгоняла старого графа и хотела участвовать в ритуале.

Когда Сергей Григорьевич обратил на это внимание, в голове у него все сложилось: конечно, дар сам просится вернуться в его род! Все правильно! Здесь тишина… Здесь место силы… Здесь вода, в конце-концов… А значит, все должно было получиться.

Приводить племянницу в чувства Гриневицкий не планировал – а зачем? Зачем ему сейчас эти крики, вопли, попытки сбежать, драка, в конце концов… Придется прибегать к помощи доверенных лиц, что сейчас стояли настороже: один здесь, в и без того тесном помещении, а еще двое – на улице. Они еще, не ровен час, поранят девушку или нанесут ей травмы… Нет, это, совершенно точно, ему было не нужно! Поэтому он и продолжал держать Альскую на границе создания препаратами, также прихваченными у служителей Черного Ковена Переписчиков Судеб. А вот сдерживающие браслеты на сложенные на животе руки племянницы он все-таки надел…

Александра как могла сопротивлялась. Ее дядя видел это по тому, как она следит за его движениями одними глазами, он видел, как иногда она предпринимает попытки что-то сказать или сделать, но ничего не выходит – дурман держит ее крепко.

Сергей Григорьевич аккуратно начал раскладывать на лавке предметы: книгу, украденную у Ковена; нож – не ритуальный, обычный, но очень хорошо заточенный; небольшой флакон с мутной жидкостью; старые фамильные кольца с гербом Гриневицких, когда-то принадлежавшие его родителям…

– Видишь, как все удачно складывается, – произнес он негромко, не ожидая ответа. – Я даже удивлен, что все так гладко идет! Значит, сама судьба, наконец, решила сыграть на моей стороне. На нашей с тобой стороне, Саша…

Он посмотрел на ее лицо – почти детское, ничего не выражающее…

– А ведь ты хитрая девчушка, – продолжил он с легкой усмешкой. – Обманула дядю. Спряталась у меня под самым носом! А я ведь тебя с пеленок знаю, считай, вырастил тебя! А ты что? Выдавала себя за брата столько лет… как вообще до этого додумалась, а…

Он покачал головой, будто восхищаясь.

– Погоди, а как ты жениться-то на княжне собиралась, а? – спросил он почти добродушно с неподдельным интересом. – Интересно даже. Хотя… теперь это уже не важно.

Сергей Григорьевич был уверен: он уже победил. все что осталось сделать – это правильно оформить результат.

Он открыл книгу и страницы в его руках зашуршали, пока он искал нужную ему информацию…

В этот момент где-то очень далеко в Петрограде, в небольшой комнатке посреди подземного бункера точно также зашуршали страницы большой книги в кожаном переплете, лежавшей на коленях Слепой Матроны. Матерь Ковена на мгновение опешила, убрала от руки от фолианта, но тот не перестал перелистываться, словно кто-то искал в нем нужную информацию…

– Странно, – произнесла Матрона, поднимая над книгой ладонь и чувствуя движение воздуха, создаваемое шуршащими листами, – Очень странно…

Наконец, книга нашла нужную страницу и остановилась… Выражение лица Матери Ковена изменилось, белесые глаза дрогнули, словно на мгновение она забыла что слепа и попыталась прочесть текст, написанный на открытой странице. Женщина коснулась книги испачканными в чернилах пальцами и стала “читать” своим способом – она чувствовала, как выведенные ровным и аккуратным почерком буквы словно скачут, пытаясь сложиться в новые, пока непонятные ей слова.

Матрона нахмурилась.

– Интересно… – прошептала она, продолжая “читать”.

В купальне же Сергей Григорьевич ничего этого не чувствовал. Он был слишком занят – как плохой повар, умеющий готовить только по четкой инструкции, он несколько раз прочел описание ритуала, на его взгляд, больше всего подходящего в его случае.

– Кровь – это всего лишь ключ, – пробормотал он, также как и Матрона проводя пальцем по строкам. – Родственная кровь – это союз. Продолжение. Все очень логично, если подумать…

Откровенно говоря, старый граф вообще плохо понимал, что именно делает – он лишь повторял чужие шаги, описанные в книге, не представляя, зачем они нужны. Но если у этих придурков из Ковена ритуал должен был получиться, почему он не получится у него? Зачем вообще ему эти посредники?

– Значит, нужна кровь… Хорошо…

Он наклонился и тонко надрезал кожу на ладони племянницы – кровь выступила сразу – алая, яркая, живая. Несколько капель упали на дерево, несколько – в подставленную Гриневицким чашу.

– Вот так, – удовлетворенно кивнул он. – Все идет как надо. Ты, Саша, отдохни немного, а мне нужно подготовить здесь все, – пробормотал граф, отходя в угол помещения и раскрывая дорожную сумку, в которой он притащил с собой ингредиенты для проведения ритуала.

Он не заметил, как пар, исходящий от проруби заметно сгустился, а вода – всколыхнулась. Он не почувствовал, да и не мог почувствовать, как где-то в Романове-на-Муроме в этот момент в сознании другого человека сама тьма хищно улыбнулась…

А вот Слепая Матрона – почувствовала… Она сидела неподвижно, словно рыбак, который заметил особо крупную рыбу недалеко от его снастей и теперь боится спугнуть ее…

Наконец, Матерь Ковена, подняла лицо к потолку и быстро-быстро стала водить пальцами по чернильным стокам, выступающим на раскрытом развороте… Этот текст всегда был для нее не просто набором символов – это был поток. Длинная, непрерывная строка судеб, вплетенных одна в другую, где каждое слово имело вес, каждое действие – отклик, а каждая ошибка – цену. Обычно строки вели себя предсказуемо: они могли путаться, расходиться, иногда рваться, но их движение всегда было знакомым. Сейчас – нет.

Слепая Матрона медленно провела ладонью над страницей, не касаясь ее, и ощутила, как текст словно сжимается – его скручивали. Аккуратно. Уверенно. С той же холодной точностью, с какой опытный писарь выводит каллиграфически совершенные символы на пустом листе…

– Это не я… – прошептала она. – И уж точно не ты…

Сергей Григорьевич, действительно, был здесь ни при чем. Его действия читались легко: грубые, линейные, жадные. Он шел по чужим строкам, не понимая языка, пытался писать что-то свое, но это выходило у него из рук вон плохо – такие люди как он всегда что-то ломают, даже когда им кажется, что они «создают». Но сейчас текст не ломали. И даже не переписывали – его перестраивали.

Матрона нахмурилась. Ее белесые глаза снова дернулись, будто пытались сфокусироваться, хотя она давно не пользовалась зрением, а пальцы коснулись страницы, в этот момент строка дернулась особенно резко – словно почувствовала внимание, и Матерь Ковена тоже почувствовала… чужое присутствие. Это было так неожиданно и так неправильно – она уже десятки лет держала в руках эту книгу, иногда используя ее исключительно как театральный реквизит, чтобы произвести внимание на новых адептов, иногда – действительно “читая” чью-то судьбу и даже переписывая ее… Но такого она не ощущала никогда! Это был не чей-то уникальный дар, не последствия особо сильного ритуала, не энергия в привычном понимании… Это было намерение, облеченное в форму силы. Сейчас текст в книге переписывало некое незнакомое ей существо с уникальными возможностями.

Матрона медленно и глубоко вздохнула: