Текст книги "Пьяный некромант и семейные ценности (СИ)"

Автор книги: Mediocre

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

За месяцы нашего пребывания в Романове-на-Муроме я усвоил одну простую истину: если где-то в окрестностях города объявлялся демон, опустош или любая другая дрянь, которая не должна была появляться вовсе, то люди, первыми эту дрянь увидевшие, неизбежно оказываются в штабе у генерал-губернатора. Иногда Аркадий Львович добирался до них только спустя несколько дней после случившегося, иногда – сразу, но добирался всегда. Поэтому я логично посчитал, что если хочу узнать больше о том странном существе, с которым мы встретились у старых складов, идти мне надо к Нечаеву, а уж у него найдутся те, кто про эту тварь может рассказать что-то интересное…

К тому же мне и самому было что рассказать генерал-губернатору: сущность, которую пришлось сначала вытянуть в наш мир, чтобы вообще иметь возможность нанести ей вред, я видел впервые.

Осмотрев с солдатами квартал и убедившись, что кроме вони серой и одной потерявшей сознание – то ли от ужаса, то ли от восторга – тетки, здесь не осталось ничего примечательного, мы с Лизой молча двинулись к штабу. Фрыса трусила рядом, периодически останавливаясь и с энтузиазмом обнюхивая каждую встречную снежную кучу: вот только лапу не задирала, а так – не дать не взять деревенская псина. Только вот иногда разевает пасть размером с грузовик и когтями своими проекционными пользуется…

Лиза тоже расслабилась, словно это не она полчаса назад билась с непонятной тварью. Нежить, сначала просто шагавшая рядом, вдруг оживилась, наклонилась, слепила снежок и метко швырнула его в Фрысу. Микро-демон сначала опешил, а потом, кажется, понял правила игры: завилял хвостом, весело фыркнул и принялся уворачиваться.

– Может, хватит? – решил я позанудствовать, но почти сразу получил снежком в грудь. – Ах ты…

Пытаться попасть в Лизавету оказалось делом безнадежным: нежить двигалась с такой скоростью, что я чувствовал себя медленным, как черепаха. Она носилась вокруг, закидывая меня снегом, и в какой-то момент я просто рванул вперед и сбил ее с ног, уронив в сугроб.

– А если я тебе сейчас снег за шиворот затолкаю – как тебе будет? – смеялся я, но довести угрозу до конца не успел: сверху на меня плюхнулась Фрыса. Холодный нос уткнулся мне в затылок, микро-демон фыркал и явно считал, что хозяйку надо защищать.

– Двое на одного! Не честно! – заорал я.

Лиза засмеялась.

Именно в таком, крайне недостойном виде, нас и застал Аркадий Львович.

– Где черти пляшут – там потом костей не соберешь, – голос генерал-губернатора мгновенно вернул реальность в привычное русло.

Фрыса тут же с меня соскочила и с самым серьезным видом уселась перед Нечаевым, аккуратно поставив лапы. Я помог Лизавете подняться и тоже выпрямился.

– Мы не черти… – пробормотала Лиза, но Аркадий Львович, разумеется, ее не услышал.

– Поди, про тварь эту узнать хотите? – сказал он, и я кивнул. – Так я, Демидов, и сам хотел бы понять, откуда она вылезла и почему мои солдаты сегодня полдня крестились и матерились одновременно.

Я вздохнул и рассказал все, что знал сам: как демон держался, как реагировал, как будто бы оценивал происходящее… Не забыл и о том, что внешне он больше напоминал выбледка, чем привычного демона, или еще какую сущность нам пока не знакомую... Нечаев молча слушал, пока мы неспешно шли к штабу.

– М-да… – протянул он, когда я закончил. – Только этого нам и не хватало. Раньше твари из разломов лезли тупые, как полено, а теперь, выходит, ум у них прорезался. Не к добру это. Если волк считать научился – жди беды вдвойне.

– А солдаты что говорят? – спросил я. – Они же первые его увидели.

– А что солдаты… – Нечаев фыркнул. – Солдат без байки – что каша без соли. Половина уверена, что это новая порода адской твари, другая – что это вообще не демон, а какая-то… – он покрутил пальцами в воздухе, – херня заморская, одним словом.

– И что делать будем?

– А что тут поделаешь, Демидов, – пожал он плечами. – Дальше жить будем. У нас тут дети, бабы… нам о них думать надо, знаешь ли. С прорывами как-то живем, и с этим научимся! Кстати, о прорывах…

Я напрягся.

– Донесли мне, что ты сам сегодня расщелину раскрыл…

Я посмотрел на него.

– Ну так я ж для дела! Как бы мы эту хрень иначе в реальность вытащили?

– Я-то понимаю, – кивнул Нечаев. – А вот люди… Ко мне уже несколько человек пришло с доносами, опасаются они, что ты теперь по городу расщелины открывать начнешь да нечисть сюда водить.

– А то что демоны их за задницы похватают они не опасаются? – огрызнулся я. – Как приходить просить родственников их воскресить – это им не страшно, а тут, значит, заволновались! Ты подумай какие неблагодарные…

– Люди, Демидов, пугаются не того, что страшно, а того, что непонятно, – хмыкнул он. – Много шума ты у нас в городе наделал: в тайгу ходил один почти, Катерину, которую мертвой все считали, домой вернул… Эту тварюшку, – Нечаев кивнул на Фрысу, – гм… завел…, теперь вот прорывы раскрываешь… Многовато для этого городка, не находишь?

– Это вы на что намекаете? – решил уточнить я.

– Я, Демидов, намеки не люблю. Мое дело простое: чтобы город стоял, люди спали, а нечисть дохла. Остальное от лукавого. Шуму от тебя много стало. Ты или веди себя тише или новое место ищи себе…

Он помолчал, потом добавил, будто между делом:

– Кстати, о лукавом. Вы не одни сегодня о ком город гудит…

– Отец Эдвард?

– Он самый. Служитель Святого Ордена из столицы, Император якобы отправил его сюда личным письмом-назначением.

– Не похож он на священника, Аркадий Львович, – сказал я. – Странный он.

– По бумагам – он священник, – упрямо повторил Нечаев.

– Мало ли что у него там написано! На заборе, вон, тоже много чего написано…

– А ты в жизни много священников видел, Демидов? – перебил он. – Хотя то что персонаж он странный я с тобой согласен. Но ты сейчас на него и посмотришь – он, вон, в штабе сидит, чаи гоняет. Говорит, по городу прошел – народ волнуется. А то без него я этого не знаю!

Я переглянулся с Лизой.

– В штабе сидит? Нас что ли ждет?

– А как же. Он как пришел в штаб, так и начал о вас расспрашивать. Очень хочет побеседовать лично, прямо-таки горит. Так что не будем томить человека. Как говорится, гостя не держи: либо корми, либо слушай.

Он кивнул в сторону двери:

– Прошу. Только, Демидов, ты ухо востро держи. Крест-то он носит, да не факт что по кресту живет.

В штабе было тепло и пахло чаем. Тем самым крепким, солдатским чаем, который заваривают так, что пить его становится просто невозможно. У дальней стены потрескивала печка, на столе лежали развернутые карты окрестностей, прижатые пресс-папье, а в кресле Аркадия Львовича, закинув ногу на ногу, сидел человек в темной сутане. Для священника он сидел слишком свободно – не как гость или скромный наблюдатель, а как начальник… Складывалось полное впечатление, что ему не нужно разрешение, чтобы занять кресло генерал-губернатора – он сам уже все себе разрешил… Когда мы вошли, человек поднялся и даже слегка поклонился: медленно, без суеты, словно никуда не спешил и точно знал, что мы уже никуда от него не денемся.

– А-а, – протянул он, растягивая гласные также, как и на улице. – Наконе-ец-то. Herr… кхм… госуда-арин Демидов. И княжна.

– Виктор, – представился я сухо.

– Да-да, – кивнул он с легкой улыбкой. – Ви-иктор Па-авлович.

Он смотрел на нас очень внимательно, так, как врач смотрит на пациента. И мне это не нравилось…

– Я здесь, – сказал он, – чтобы успокоить людей. Вера, знаете ли, в таки-ие времена… поша-атывается.

Он говорил спокойно, почти ласково, но взгляд его скользнул в сторону Фрысы. Микро-демон сидел у моей ноги, свернув хвост колечком и делая вид, что ему здесь совершенно не интересно. Получалось у него из лап вон плохо.

– Такой ма-аленький и такая концентрация силы! – с какой-то долей восторга произнес Штольц, – Я видел как этот …der Dämon… показал себя на улице. Впечатля-ающе! Ве-весьма… впечатля-ающе! Я сразу понял что э-это и есть то, о чем говорят … … diese dummen Landeier… кхм… жители…

– А о чем они говорят? – вклинился я, готовясь защищать фрысу.

– Народ гово-орит, что в деревне… как это… живет демон. Это, как вы пони-маете, вызывает у них … аngst … страх.

– Фрыса никого не трогает, – отрезал я.

– Я и не го-оворю, что трогает, – мягко улыбнулся он. – Я говорю, что лю-юди боятся.

“Священник” перевел взгляд на Лизу и посмотрел на нее – дольше, чем следовало бы и даже чуть наклонил голову, словно прислушиваясь.

– Мы разобрались с сегодняшней тварью и без Фрысы это было бы невозможно. Город цел, народ жив…

– Ja, ja… – кивнул Штольц. – Именно поэтому я и хо-отел побесе-едовать с вами. Не с до-оносами. Не с бай-ками. А с теми, кто… живет-ет вместе с …der Dämon.

Он снова посмотрел на меня.

– Вы очень интересно среаги-ировали на сущность у складов, госуда-арин Демидов, – произнес он как бы между прочим. – Очень… нео-обычно.

В комнате стало как-то тише. Даже печка, казалось, затрещала осторожнее.

– Я делал то, что было нужно, – ответил я.

– Ja, natürlich… конечно… я все … verstehe … понимаю – согласился он сразу. – Именно это и делает ситуа-ацию… лю-убопытной.

Он улыбнулся. Очень вежливо, даже почти тепло, но я вдруг заметил, что улыбается служитель ордена не мне, а микро-демону…

– Не возра-ажаете, – сказал Штольц, – если мы… немного побеседуем без официального то-она?

Он не спрашивал, а просто обозначал формат нашего будущего диалога. Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Священник прошелся по кабинету, явно о чем-то размышляя, стянул с рук перчатки – аккуратно, медленно, будто это было частью какого-то ритуала – и положил их на стол, а потом снова сел, но не в кресло Нечаева, а на край стола, повернувшись ко мне вполоборота. Так он мог хорошо видеть меня и Лизу, и при этом не выглядеть угрожающе.

– Вы не похожи на лю-юдей, – начал он вдруг, – которые стре-емятся к силе ради силы.

– А на каких похожи? – спросил я.

– Конкре-етно вы – на того кто оказа-а-ался вынужден действо-овать в предлагаемых обстоятельствах. Не всегда… комфо-ортных.

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось – это было близко к правде.

– Это вы сейчас как служитель Ордена говорите или как кто? Орден, вроде, вообще не жалует некромантию, а вы, как я посмотрю, многое обо мне знаете…

Он улыбнулся – краешком губ.

– Госуда-арин Демидов, я говорю-у как человек, который много слушает, – ответил он. – Святой орден… sehr dumm … Как это сказать… времена меняются и на-аше отношение тоже…

Я хотел было спросить, в курсе ли отец Димитрий о том, что “времена меняются”, но поймал себя на мысли, что он действительно разговаривает со мной так, будто мы сидим не в штабе, а в каком-нибудь тесном кабинете с кушеткой и графином воды. Как психотерапевт, мелькнуло в голове. Очень хреновый психотерапевт, нужно заметить.

– Вы чу-увствуете демонов? – спросил он вдруг. – Когда вы встре-етились с сущностью у скла-адов, – продолжил он, – вы не испугались.

– Испугался, – ответил я. – Просто не сразу.

– Нет, – мягко возразил он. – Вы рассер-адились. Это другое.

Я промолчал.

– Вы не бо-оитесь демо-онов, – сказал он скорее утвердительно.

– Нужно быть идиотом, чтобы не бояться демонов, – ответил я.

– Когда вы открыли разлом, вы слышали ту сторону?

– Нет, – соврал я.

– Вы говорите с ними?

– Иногда я, – почему-то сказал я. – Когда они хотят…

Отец Эдвард довольно кивнул, будто услышал то, что и хотел и перевел взгляд вниз. Фрыса сидела у моей ноги, свернув хвост кольцом и делая вид, что ее в комнате вообще не существует. Штольц медленно опустился на корточки, не делая резких движений.

– Ну здра-авствуй, – сказал он уже не мне. – Kleine Dämonin…

Фрыса подняла голову и внимательно посмотрела на него. Не агрессивно. Не испуганно – скорее оценивающе.

– Ты по-онимаешь меня? – спросил он.

Фрыса несколько секунд смотрела на него, а потом моргнула и… отвернулась. Демонстративно. После чего уставилась в стену.

Штольц замер. Попробовал зайти с другой стороны.

– Ich weiß, dass du klug bist… – произнес он тихо. – Я ви-идел, как ты движешься. Ты очень быстра-ая. У тебя впечатляющие возможности…

Фрыса зевнула. Широко. С показной скукой. И больше на него даже не посмотрела.

– Она не будет с вами разговаривать, – сказала Лиза.

Отец Эдвард, естественно, не услышал княжну, ведь слышали ее только я и Саша, поэтому священник никак на нее реплику не отреагировал. Княжне это не понравилось – она явно нервничала, наблюдая за тем, как Штольц сверлит взглядом микро-демона. Наконец, терпение нежити закончилось, она вздохнула, схватила со стола лист бумаги и что-то быстро и размашисто на нем написала. Потом встала, бесцеремонно похлопала Штольца по плечу и, когда тот отвлекся от тварюшки, ткнула ему листок под нос.

На бумаге было выведено крупно и кривовато:«Отстаньте от Фрысы! Она не человек. Она не будет вам отвечать»

Штольц прочитал, задумался и медленно выпрямился.

– Fair enough, – сказал он уже без растягивания слов. – Я понял…

Он отступил на шаг, словно признавая обозначенную нежитью границу, и больше на Фрысу не смотрел.

– Тогда… еще несколько вопро-осов, – сказал он, снова обращаясь к нам. – Совсем не-енавязчивых.

Священник открыл рот, чтобы задать их, но сделать ничего не успел:

– Господин генерал-губернатор! – дверь распахнулась, и в комнату влетел запыхавшийся солдатик. – Аркадий Львович! Там…

Он осекся, увидев что Нечаева в кабинете нет и растерянно закрутил головой по сторонам, тихо спрашивая:

– А где?

– Что ты кричишь, как старый верблюд? – послышался голос Аркадия Львовича из коридора. Видимо, генерал-губернатор услышал что кто-то пришел и вышел на зов: – Кабы криком города брать, ты бы уже губернатором был…

– Там люди… пришли… у дверей стоят….

– Чего им опять? – спросил Нечаев.

– Говорить хотят… Они пришли толпой. Просят выйти. Судачат про демона, про прорыв и… про Катерину.

Нечаев устало потер переносицу.

– Вот ведь, – пробормотал он. – Ладно… сейчас выйду.

– Позвольте мне? – мягко, почти лениво сказал Штольц, выпрямляясь. И повернувшись к нам добавил: – Продол-ожим… в другой раз.

Нечаев смерил его взглядом.

– Уверенны, отец Эдвард? – хмыкнул он. – Народ сейчас как сухой хворост. Искра – и полыхнет.

– Именно, – кивнул тот. – Поэтому… не вы.

Не дожидаясь ответа, он надел перчатки, кивнул нам и направился к двери. Когда же он наконец вышел, Фрыса повернулась ко мне и недовольно фыркнула.

– Мне он тоже не понравился, – пробормотал я, отвечая микро-демону.

В ответ тот ткнулся мне носом в колено…

Я вспомнил, как толпа паломников приходила к моему дому и меня передернуло: на пару секунд мне даже стало жаль отца Эдварда, который почему-то добровольно решил кинуться в толпу разъяренных людей.

– Пойдем посмотрим, – тихо сказал я Лизе.

Мы остановились у двери, не выходя наружу. На крыльце у штаба действительно собралось человек двадцать, не меньше. Мужики в полушубках, бабы в платках, кто-то притащил с собой иконы…

– Демон у нас под боком живет! – кричал кто-то. – Или мы у него! Где это видано?

– Прорывы теперь что, мальчишка этот городской у нас под носом открывать будет?

– Он Катьку через такую дыру сюда вытащил…

Отец Эдвард спокойно вышел на крыльцо, словно он шел не к агрессивно настроенной толпе, а просто выходил на вечернюю прогулку. Он оглядел людей и перекрестил их, после чего сложил руки на груди, соединив ладони и не произнес ни слова. Гул толпы начал стихать. Штольц дождался, пока толпа полностью замолчала и произнес:

– Де-ети мои. Я ви-ижу ваш страх. И я его по-онимаю.

Кто-то всхлипнул.

– Бог Жи-изни не оставит своих детей! Да-а, ми-ир вокруг вас не стал безопаснее, – продолжал он. – Но вера – это не отсу-утствие страха. Это уме-ение с ним жить.

Он говорил, что город под защитой, а демон – под надзором. Что Катерина жива по воле Божьей, а не по указу некроманта. Где-то он говорил правду. Где-то – аккуратно обходил острые углы. Но делал это мастерски. Я поймал себя на мысли о том, что сам его слушаю. Толпа постепенно успокаивалась: кто-то кивал, кто-то молчал и смотрел на отца Эдварда, не отводя глаз.

– Возвра-ащайтесь по домам, – закончил Штольц. – Молитесь. И дове-ерьтесь тем, кто здесь, чтобы вас защи-ищать.

Он снова перекрестил людей и… они медленно стали расходиться.

– Нихрена ж себе… – выдохнул я.

* * *

Вечером того же дня доктор Эдвард Штольц сидел в маленьком, холодном домике неподалеку от штаба, который ему выделили на время его пребывания в Романове-на-Муроме. Обстановка в комнате была скудной: стол, стул, кровать и икона на стене – явно новая, повешенная для вида.

На столе перед ним лежал мобильный телефон – “священник” явно ждал звонка. И он прозвучал.

– Ja, – сказал он по-немецки, – ich bin hier. (Да, я здесь)

Пауза.

– Nein. Es ist noch zu früh! (Нет, еще слишком рано)

Еще пауза. Его пальцы слегка сжались на краю стола.

– Его прису-утствие все усло-ожнит, – сказал он уже по-русски, словно переводя сам для себя. – Сильно усло-ожнит.

Он вздохнул.

– Да. Я по-онимаю. Но некоторые возмо-ожности… придется упу-устить.

Он повесил трубку и посмотрел на огонек лампы.

– Schade, – пробормотал он тихо. – Очень… жаль.

За окном Романов-на-Муроме засыпал, не зная, что Император и Самодержец Всероссийский Алексей III уже отправился в свое путешествие на север Империи и что некоторые люди в этом маленьком городе хотели бы успеть слишком многое до его приезда.

Глава 17

Утром следующего дня я проснулся от шума. Это был не уже ставший знакомым и родным треск открывающегося прорыва; не настойчивый стук в дверь кого-то, желающего, чтобы я вернул ему деда или корову; и даже не истеричное “Викто-о-о-о-ор Палы-ы-ы-ы-ыч, беда!” к которому я тоже уже привык… Это был другой шум – монотонный и раздражающий. За окном скрежетали обо что-то лопаты – такой звук обычно будил меня дома, в родном Санкт-Петербурге, когда в пять утра местный дворник начинал слишком рьяно чистить улицу и сначала я подумал, что мне показалось. Но потом услышал командный голос:

– Да не так! Я сказал ровно! Ров-но!

Я сел на кровати и несколько секунд просто смотрел в стену, пытаясь сообразить, какого черта вообще происходит. Потом подошел к окну и выглянул… Вокруг нашего дома, который стоял-то на отшибе и никогда никого из местных “коммунальщиков” не интересовал убирали снег, причем делали это с таким энтузиазмом, словно снег в чем-то провинился. Куча солдат с лопатами в руках чистили дорогу: одни сгребали сугробы, другие тут же насыпали их обратно, но «аккуратно». Какой-то мужик ругался, что сугробы «не той формы» и, весь красный от злости, орал на солдата:

– Ты что, слепой?! Угол должен быть четкий! Четкий, я сказал! Сугробы надо ровнять, чтобы были «аккуратные, по-столичному».

– Зачем? – логично спросил тот.

– Потому что так надо!

Ответ прозвучал очень убедительно… если проснувшись я было подумал, что все эти странные звуки ни что иное, как последствия вчерашних событий: демон у складов; перепуганные солдаты; слухи, ползущие по городу, то сейчас стало очевидно – дело не в демоне.

– Что за черт… – пробормотал я, вставая и одеваясь. – Квадратные сугробы? Может мы еще опустошей по линеечке выстроим?

Дом уже проснулся. Лиза, Петр и Саша сидели за столом. Нежить пыталась заплести свои волосы в косу, Олег готовил завтрак, Альская пила кофе, а Чагодаев смотрел в окно с таким выражением, с каким обычно смотрят на медленно надвигающийся шторм. Фрыса лежала у растопленной печи, вытянув лапы и довольно сопела.

– А что происходит? – спросил я.

Княжна пожала плечами, ответил мне Петр:

– Город гудит. Император приезжает. Планировал инкогнито, но, – поручик хмыкнул, – с “инкогнито” кажется возникли определенные сложности…

– Да уж, царя люди здесь больше нечисти бояться, – усмехнулась Саша. – Ну, если судить по тому рвению, которое они проявляют…

Позавтракав мы решили дойти до штаба и выяснить у Нечаева, что, собственно, происходит. И чем ближе к центру города мы продвигались, тем очевиднее становилось: Романов-на-Муроме лихорадит. По улицам бегали люди. Не в панике, как это обычно здесь бывает, а скорее деловито: кто-то тащил доски, кто-то спорил с соседями, кто-то ругался на солдат, которые зачем-то перегородили проезд. У лавки напротив хозяин кричал на подмастерьев, чтобы те срочно перемывали витрину, хотя еще вчера ему было глубоко плевать на пятна на стекле… У здания местной школы рабочие спешно чинили крыльцо, которое стояло покосившемся с момента нашего приезда в город…

– Слышал? – донеслось откуда-то сбоку. – Говорят, САМ приедет.

– Да не может быть…

– Мне брат жены моего старого друга сказал, что из столицы телеграмма была…

Я поймал себя на том, что ищу глазами Аркадия Львовича, который по логике должен быть где-то здесь и раздавать приказы, бурча и одновременно успокаивая всех вокруг своим присутствием, но его нигде не было. Зато были солдаты. Слишком много солдат для обычного утра.

– Да… Это не прорыв, – сказал я тихо. – Это намного хуже.

Лизавета и Александра, шедшие рядом, в унисон кивнули головами.

Через час мне начало казаться, что весь город уже в курсе: вечером приезжает Император. Разумеется, неофициально, инкогнито, и о его приезде никто не должен знать… Как говорится, слухами земля русская полнится, а здесь уже не шептали, а открыто говорили о предстоящем визите. Романов-на-Муроме реагировал на приезд царской особы ровно так, как реагируют маленькие города, когда к ним внезапно собирается приехать нечто огромное и страшное: городок впал в коллективное безумие.

Мы зашли в лавку за пирожками, но всеобщая истерия пробралась и сюда: хозяин дрожал, как осиновый лист.

– Вы понимаете, – говорил он кому-то, – если Его Величество увидит грязь… это же позор! Позор на весь уезд!

– Он к вам даже не зайдет, – пытался успокоить его покупатель.

– Так это еще хуже! – взвыл лавочник. – Приедет и не зайдет!

В районе складов уже расчистили снег и теперь мыли мостовую… с шампунем… зимой… Какой-то мужик стоял рядом и ругался, что «следы вчерашней паники портят общее впечатление».

– А ничего, что вчера тут демон был? – спросил я у него.

Тот посмотрел на меня так, будто я предложил ему справить нужду посреди площади и сухо ответил:

– Демон был, но сейчас его нет. А Император будет!

Логика железная. Спорить бессмысленно.

Мы прошли мимо дома одной из тех женщин, что вчера обивала порог штаба, требуя от Аркадия Львовича принять меры относительно демона, что живет у них «под боком» – относительно Фрысы значит – и называла военных, не пускающих ее к генерал-губернатору идиотами и свиньями. Сегодня на ее балконе висел вычищенный флаг Империи, а сама хозяйка улыбалась тем же солдатам так, будто они были ее любимыми племянниками.

– Все-таки как быстро страх меняет форму, – пробормотал я.

Фрыса трусила рядом, уткнув нос в снег. Люди на нее старались не смотреть вовсе. Видимо, наличие демона в городе куда приезжает Император не предполагалось, но решить эту проблему горожане не могли, а потому просто делали вид, что ее не существует.

– Отца Эдварда не видел? – спросил я у знакомого солдата, проходящего мимо, и тот покачал головой. Странно, я был почти уверен что при таком бедламе священник должен находиться где-то в центре событий…

Тем временем, мы дошли до площади – там уже строили сцену и развешивали парадные флаги: немного, Император же приезжает инкогнито, как-никак… Солдат на площади было столько, что даже самый тупой демон не стал бы сегодня к нам соваться…

Мы двинулись дальше и я вдруг поймал себя на мысли, что мне хочется оглянуться. Оглянулся, но не увидел ничего конкретного, только появилось неприятное ощущение, что за нами кто-то наблюдает и странное покалывание между лопаток (словно хотелось почесаться). Саша и Лиза чувствовали тоже самое, но понять, кажется ли нам, или же у нас и правда появился неизвестный соглядатай, мы так и не смогли.

Где-то ближе к полудню наша троица все-таки столкнулась на улице с Нечаевым: он был усталый и злой, будто ему только что сообщили, что завтра конец света.

– Аркадий Львович! – окликнул я.

Он махнул рукой, даже не останавливаясь:

– Потом, Демидов! Потом! Сейчас у меня тут… – он осекся, выругался сквозь зубы и добавил: – Без Бога свет не стоит, без царя земля не правится… Вот и правим!

– Да не волнуйтесь вы так, – пробормотал я, желая как-то поддержать генерал-губернатора, но вышло плохо. Аркадий Львович на минутку остановился и, посмотрев на меня, произнес:

– Ох Демидов, я тридцать лет с демонами я воюю, а с царями – живу. Но вот когда они вместе, то хоть крестись, хоть беги.

И исчез, утянутый куда-то мелкими местными чиновниками. Мы переглянулись. День тянулся медленно, даже слишком медленно. Город ждал. Люди нервничали. Солдаты суетились. А ощущение чужого взгляда так никуда не делось и где-то на краю сознания у меня крутилась мысль о том, что это не просто ощущение…

К вечеру город окончательно перестал притворяться, что о приезд Императора здесь может пройти инкогнито – народ высыпал на улицы и пошел к перрону, встречать Самодержца всероссийского. На вокзал шли все. Не «приглашенные», не «только чиновники», не «по спискам», а вообще все. Солдаты пытались кого-то оттеснять, выстраивать кордоны, но выходило так себе: люди стекались со всех улиц, из дворов, из переулков, с окраин. Кто-то из любопытства, кто-то из страха, кто-то – просто потому, что такое нельзя было пропустить.

Мы тоже пошли.

Платформа была забита так, что яблоку негде упасть. Женщины в лучших платках, мужики в начищенных полушубках, дети на плечах у отцов. Кто-то радостно смеялся, кто-то напряженно молчал, глядя на рельсы, уходящие в темноту, кто-то в полголоса обсуждал приезд с соседями…

– Едет! – раздалось с края платформы и слово сразу же волной прокатилось по толпе: – едет… едет… едет…

– Экспресс, – пробормотал кто-то рядом с благоговением, – Императорский!

Имперский состав действительно отличался от привычных поездов: сначала мы ощутили легкую вибрацию под ногами, потом – услышали низкий глухой гул, и, наконец, из темноты выплыл поезд… Черный, матовый, без рекламы, без лишних надписей. Стекла – затемненные, как у катафалка, локомотив – гладкий, обтекаемый, почти хищный, с гербом Империи на лбу. Даже двуглавый орел здесь был выполнен не в золоте, а в холодной стали, что придавало поезду какой-то солидности что ли… Он выглядел не как средство передвижения, а как инструмент власти.

Экспресс остановился точно, как по линейке. Двери открылись не сразу. Сначала из состава посыпались солдаты. Много. Очень много! Они выходили быстро, слаженно, выстраивались вдоль платформы, оттесняя толпу и образуя свободное место. Потом появился тот, кого все так ждали – Алексей III.

Император не спешил. Он вышел без театра, без пафоса, без жестов «я здесь». Просто шагнул на платформу – в темном пальто, без короны на голове, без мантии или ленты с орденами (черт знает почему, но приезд царской особы я представлял себе именно так). Толпа ахнула… Император оглядел людей – очень спокойно, внимательно, словно действительно видел каждого из их, а не просто безликую массу, кивнул и улыбнулся почти по-домашнему. И город растаял: в воздух полетели шапки, а перрон наполнился криками «ура Императору!».

Чуть позже была площадь на которой, по случаю приезда царя спешно организовали то ли ярмарку, то ли концерт, то ли все сразу. Город гулял и праздновал, огни, музыка, горячий сбитень, смех… Император вышел к людям уже без такого количества охраны – поднялся на временную трибуну и заговорил о том, что очень рад здесь быть и вообще давно хотел посетить Романов! Он говорил о том, что север важен для Империи, что местные жители делают великое дело и страна – да что там страна, что он лично – очень ценит их труд…

Люди слушали, внимая каждому слову – еще бы, не каждый день глава государства лично приезжает к ним! Они улыбались и неизменно реагировали аплодисментами и одобрительным гулом на все главные пассажи императорской речи.

Я заметил в отдалении за Трибуной гофмейстера Риттиха – он, конечно же, сопровождал царя в этой поездке – и обрадовался Сергею Ивановичу как старому знакомому. Вот уж кого я действительно был рад видеть! Впрочем, и от своей идеи поговорить с Императором лично я не пока не отказался и, судя по всему, царь тоже хотел со мной поговорить!

Когда Алексей III в очередной раз скользнул взглядом по толпе, он, кажется, заметил нас – взгляд его задержался на мне на секунду дольше, чем на остальных, он улыбнулся и махнул рукой, как старому знакомому. Я хотел сделать тоже самое, но не успел – увидел в толпе отца Эдварда и, что самое интересное, Император тоже его увидел. Улыбка на мгновение исчезла, но я успел понять: они знакомы лично…

* * *

Ночью город, наконец, стих – праздник быстро выдохся и горожане, измученные страхом и восторгом одновременно, медленно расползлись по домам отсыпаться. Площадь опустела, огни погасли, а шум уступил место скрипу снега под сапогами караула.

В Императорских покоях в здании бывшего губернаторского дома горел свет, в камине потрескивали дрова, а на столе стоял нетронутый чай, давно остывший. Алексей III стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на темную улицу, где еще час назад ему кричали «ура». Когда дверь тихо отворилась, он даже не обернулся.

– Заходите, господин Штольц…

Отец Эдвард, а вернее доктор Эдвард Штольц – представитель Имперского Института – вошел, аккуратно прикрыв за собой дверь и поклонился.

– Ва-аше Императорско-ое Величе-ество, – произнес он. – Вы хоте-ели со мной поговори-ить…

Алексей III медленно повернулся.

– Я не хотел, – сказал он спокойно. – Я счел нужным.

Он указал взглядом на кресло, но сам остался стоять.

– Объясните мне одну вещь, доктор. Я ясно помню наш разговор в столице, когда вы явились с просьбой дать вам возможность… гм… понаблюдать за ручным демоном, который появился здесь в городе. Вы тогда уверяли меня, что отправите сюда человека. Специалиста. Наблюдателя. – Император сделал паузу.– А вместо этого на границе Империи появились вы лично.

Штольц слегка улыбнулся.

– Я не на-ашел нико-го лучше.

Император усмехнулся.

– Вы сейчас серьезно? – он сделал шаг вперед. – Вы полагаете, что я настолько глуп, что поверю в это?

Штольц молчал.

– Демон, княжна и некромант, – Алексей III перечислял медленно, будто боялся, что его собеседник может не понять то, что он говорит. – Все они собственность Империи, доктор.

Он отошел от окна и подошел ближе к своему собеседнику.

– Я разрешил вашей организации посмотреть на демона, потому что у нас с Институтом хорошие отношения. Очень хорошие. Но вы, кажется, решили, что можете ими злоупотреблять.