Текст книги "Пьяный некромант и труп невесты (СИ)"

Автор книги: Mediocre

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Сейчас – восемь лет спустя – ярость которую испытывал Александр уже не не распыляла его внутренний огонь, не вырывалась наружу диким пламенем, как из огнемета, не сворачивалась в огненные шары. Она тонула в темном, глубоком и холодном омуте, образовавшемся внутри этого молодого человека восемь лет назад и на дне этой впадины зарождалось что-то совершенно новое, мощное, прекрасное и устрашающее не меньше, чем огненные хлысты. Хотя, если бы хлысты вдруг появились, Альский был бы этому, конечно, несказанно рад. Но он знал, что этого не произойдет.

Блондин уже добрался до Михайловского замка и сейчас, скрываясь в тени стен этого здания, где по преданиям привидений жило больше, чем живых людей, шел в направлении старого сада. За последние восемь лет молодой человек уже привык к невозможности полагаться на свой дар, поэтому в его руке лежал револьвер с полным барабаном.

– Ну здравствуй, племянничек. – знакомый голос, раздавшийся со стороны, вынудил молодого человека остановиться. – Ты и правду пришел один? Похвально но глупо! Впрочем, этого и стоило ожидать. С того момента как ты стал главой фамилии у тебя прямо пунктик какой-то появился на сохранение чести…

Сергей Григорьевич вышел в свет луны, освещающей заброшенный сад и криво улыбнулся.

– Здравствуй, дядя. – отозвался Альский.

– Щенок! Ты и правда идиот, Саша, – мужчина сделал шаг по направлению к блондину, – Ты идиот! Связался с некромантом, поднял княжну из могилы. Ты знаешь что тебе за это грозит? Ты знаешь? Ты все испортил, придурок!

– Ты же пригласил меня не за тем, чтобы рассказывать какой я идиот, верно…

– Конечно верно, баран, – Сергей Григорьевич больше уже не мог держать себя в руках. – Я тебя просто убью и все!

– Э нет, дядя, – Александр почувствовал, как даже злость на родственника покидает его, оставляя место только всепоглощающим спокойствию и равнодушию, словно круги по воде перестали расходиться и водная гладь снова стала ровной. – Ты пригласил меня, чтобы рассказать, что случилось с моими родителями. И я готов выслушать тебя…

Глава 17

– Так что, дядя, какое отношение ты имеешь к смерти моих родителей? Скажи мне правду, ведь ты позвал меня сюда, чтобы тоже убить…

Брови на лице Сергея Григорьевича поползли вверх и он криво усмехнулся, а Альский продолжил:

– Давай не будет ходить вокруг да около, ты ведь не планируешь выпускать меня отсюда живым, верно?

Граф снова усмехнулся и посмотрел на блондина даже с каким-то сожалением:

– Мне даже будет тебя не хватать, щенок, – произнес он. – Хотя ты такой же тупой, как и твоя мать, я привык к тебе за последние годы! Я думал, что все обойдется и мы сможем выйти из сложившейся ситуации, но нет! Тебе нужно было все испортить…

– Чем же я все испортил?

– Отсутствием у тебя мозгов, Саша! Отсутствием мозгов и здравого смысла. Ты, как и твоя мать, не следуешь правилам вселенной, не чувствуешь ее нити, идешь против воли провидения… Ты делаешь только то, что ты хочешь, игнорируя то, что нужно для семьи! Я ведь говорил тебе. Я просил. Я объяснял… Но ты не слушаешь. Ты упрямый осел, который не понимает, что в этом мире есть правила, которым нужно следовать. В этом мире, случаются союзы, которых не должно быть. Мы думали.. я думал, что союз твоих родителей худшее, что произошло с моим родом, но нет! Ты, Саша, ты умудрился переплюнуть по тупости мою бестолковую сестру, выбрав себе в жены Троекурову…

Злость внутри Александра снова подняла голову и его лицо перекосилось:

– И Лизу ты…

– Нет, – как-то раздраженно махнул рукой дядя, даже не давая блондину договорить. – Нужна мне твоя нищенка, какой мне прок от нее…

– А от родителей моих какой был прок?

– Для мира – никакого! И от тебя, щенок, никакого! Ты должен был умереть вместе с ними, – произнес граф. – Все должно было закончиться там, восемь лет назад, на том самом повороте. Одна вспышка. Одно «несчастье». И ваша линия крови стерта…

– Но почему? – прошептал Саша. – Зачем?! Я не понимаю…

В ответ дядя чуть улыбнулся одними уголками рта. Александру этот человек всегда казался неприятным, и еще когда родители были живы, и после этого. От него словно разило какой-то тьмой, завистью, неприязнью… Но мать любила брата и даже жалела его – не слишком удачливого представителя графского рода с силой на уровне ярмарочного развлекалы, неудачно женившегося и так и не обзаведшигося наследником, также неудачно разведенного и постоянно проигрывающего в карты те деньги, что сестра ему подкидывала. Отец был настроен к родственнику более скептически, но слишком любил жену, чтобы запрещать той помогать старшему брату.

– Она любила тебя, – пробормотал Александр. – Мама тебя любила…

– “Мама тебя любила”, – передразнил дядя. – Это все иллюзия, Саша. Любви нет и вы все слишком долго живете в иллюзиях о ней и о семье, мальчик. Вы все помешаны на благородстве, на великом предназначении рода. Твоя мать, твой отец, ты сам… Все такие одаренные, такие правильные, такие сильные… Когда кровь смешивается не так, как нужно, получается именно так. Моя сестра забыла кто мы, она оставила меня одного, вышла из моей семьи, создав новую с твоим отцом, она отдала вам свою силу, свою кровь. Ты ведь носишь не мою фамилию, Саша, а фамилию своего отца! А мы – мы древний род с огромной историей. Да, я не так богат как твой отец и не так одарен как твоя мать, но мы с ней были вдвоем и она должна была помочь вернуть мне восстановить честь нашего рода, вернуть нам силу, сделать так, чтобы наша фамилия гремела на весь Петербург… А она ушла в свою семью, она создала вас…

– Ты просто больной, – прошептал Альский.

Граф сделал шаг вперед, смотря племяннику прямо в глаза.

– Я устал, Саша. Я устал от того, что меня никто не воспринимал всерьез. Устал от того, что если ты не выиграл в эту чертову лотерею и у тебя нет сильного дара, то тебя не замечают. Даже дела с тобой вести не хотят – кому ты нужен, если не владеешь силой? Я устал быть пешкой в играх дворянских родов и устал служить их амбициям. Мне нужна была сила. Сила и свобода. Свобода от вас всех.

– Ты больной, – еще раз сказал Саша, обращаясь к своему дяде. – По тебе плачет психушка. Ты хотел силу? Но ее нельзя получить, если природа не дала ее тебе при рождении…

– Можно, – перебил его граф. – Можно Саша…

– Но как?

– Хочешь вернуть свою, мой мальчик? – Сергей Григорьевич рассмеялся и, кажется, по своему понял интерес племянника. – Не нравится тебе быть без возможностей, да? Понимаю…

Блондин одними глазами продолжал следить за графом, который, казалось, только и ждал возможности исповедаться и не собирался заканчивать свой монолог.

– Куда по твоему девается сила, когда одаренный умирает, Саша?

– Никуда…

– Так не бывает. Сила – это энергия, а она не исчезает бесследно. Сила передается роду, Саша. И ее можно направить кому-то, передать приемнику, ее можно получить. Знаешь же крестьянские сказки и поверья, когда внучка получает дар ведуньи от бабки после ее кончины? Когда таланты передаются потомкам… Это тоже самое, твоя одаренность пироманией тот же талант. И его можно передать. Есть способы. И есть люди, которые знают как это сделать, которые могут управлять этими материями…

– Это сказки, дядя… Это сказки, которые рассказывают своим адептам сектанты! Ты связался с сектой? Я не могу поверить…

– Нет, это не сказки. И я мог получить все! Мне помогли бы, но даже тут ты умудрился все испортить, щенок. Ты, – Сергей Григорьевич прищурился. – Ты должен был исчезнуть вместе с ними. Не должно было остаться никого, только я. Все было рассчитано. Все, кроме одной долбаной случайности. Один проклятый изгиб металла, одно неверное движение, – голос его стал резче. – Оп, и ты выжил, щенок. Оп, и я не получил мою награду… Думаешь куда делась твоя сила? Почему она пропала и ты не можешь использовать ее? Потому она должна быть моей! Потому что я заключил сделку, я заплатил за нее и выполнил свою часть договора! Но ты, придурок, ты все испортил…

Сергей Григорьевич покачал головой, убирая волосы от лица, сделал несколько шагов взад-вперед и продолжил:

– Хотя, все сложилось не так чтобы очень плохо. Да, ты выжил… Выжил, но потух! Я не получил обещанные мне силы, но и ты потерял свои. Так как это, племянничек, как это жить без силы в мире, где все вокруг тебя могут что-то, а ты нет? Где у всех есть что-то, а у тебя нет… – он сплюнул в сторону. – У тебя ничего нет, Саша. Нет матери, нет отца, нет сестры, нет силы... Только ты. Один.

Александр поднял глаза на дядю. Боль внутри уже утонула в том самом темном омуте и почти не чувствовалась:

– Значит, это все из-за власти? Ты убил свою собственную сестру ради свободы от ее имени?

Граф склонил голову набок.

– Ради будущего, мальчик. Ради моего будущего. Мне больше не нужны сильные родственники, я глава своего дома и я получу то, что должен получить. Я стану тем, кто будет вершить судьбы. Не ты, а я. – Сергей Григорьевич сделал шаг вперед. – Тебя не должно было быть, Саша. Ты все испортил…

* * *

Я думал, что выбраться с территории летнего домика Императора будет сложнее, но оказалось, что охрана не патрулировала периметр и не стояла на карауле через каждые пять метров забора. Полагаю, что именно поэтому и Альскому, и нам не составило никакого труда выйти в город.

В целом, это логично: судя по всему, глава государства и его помощники рассчитывали на наш здравый смысл и чувство самосохранения. Согласитесь, в нашей ситуации кажется предельно тупым покидать безопасное место где ты находишься под защитой короны, и идти в Петербург, где на тебя практически открыт сезон охоты. Ну, что я могу сказать: зря, товарищи, очень даже зря… Ни чувства самосохранения, ни мозгов у нашей троицы не было. Только, как говориться, слабоумие и отвага…

– Нет, ну какой же придурок, – я тихо обругивал Александра, бормоча себе под нос, пока мы с Лизой проулками и дворами искали путь к Михайловскому замку. – Просто сказочный долбоеб!

– Виктор, а что мы будем делать, когда найдем его? – спросила Лиза.

– Не имею ни малейшего понятия… – отозвался я.

Плана действительно не было. Да что там плана, не было даже понимания, куда идти и что делать там, на месте. То, что Александр отправился на встречу с родственником в гордом одиночестве, как и было написано в послании, я не сомневался (все-таки он долбоеб), а вот то, что его дядюшка решил отказаться от поддержки было очень и очень сомнительно. Сергей Григорьевич свою жизнь ценил, поэтому сейчас у нас с Лизой было гораздо больше шансов встретить в старом саду целую толпу вооруженных бандосов, похожих на тех, что явились тогда в дом к Александру, чем обнаружить на опушке Александра Евгеньевича и Сергея Григорьевича, чинно целящихся друг в друга из пистолетов в присутствии секундантов.

До Михайловского замка мы добрались без приключений. Старый сад встретил нас тишиной и тревожностью – казалось, что даже птицы здесь не поют, только Мойка тихонько плещется у стен дворца. Сам дворец оказался заброшен и выглядел мрачно и устрашающе. Из своей прошлой жизни я помнил веселенькие розово-рыжие фасады этого здания, по легенде выкрашенные в цвет перчатки фаворитки государя, и даже историю этого места, а еще здесь недалеко находился забавный памятник Чижику-Пыжику, который всегда мне нравился. Но в здешнем имперском Петербурге дворец стоял в запустении и выглядел удручающе.

Все те же розовые фасады, обветренные и потемневшие от времени, тонули в полумраке неосвещенной территории, а облупившаяся штукатурка на них складывалась в причудливые узоры, в которых, если включить фантазию, можно было рассмотреть и морды чудовищ, и силуэты людей. Пустые оконные проемы зияли черными провалами из которых давно ушел свет и заглядывать в которые совершенно не хотелось. Даже мост у замка умудрился обрасти мхом и какими-то травами и теперь в его чугунных перилах местами не хватало секций, а сам старый сад – давно не стриженный и не ухоженный – больше походил на небольшой лес, чем на городской парк. Даже кусты сирени вымахали едва ли не до второго этажа и сейчас, словно дикие лианы, прижимались к старым стенам, цеплялись за ним и, казалось, пытались утащить здание обратно в землю. Словом, сад выглядел весьма негостеприимно…

– М-да, местечко конечно они выбрали антуражное... – пробормотал я, заходя на территорию замка. – Попроще ничего не было в округе?

Мы с Лизой остановились, прислушиваясь и стараясь уловить голос Саши или его дядюшки, но было тихо. Мне показалось, что где-то в старом здании скрипнула половица и, прежде чем я подумал, что наши дуэлянты могут быть и внутри замка, почему-то мне вспомнилась легенда об Императоре Павле I, которого именно здесь удавили офицерским шарфом бравые гвардейцы. В моем Питере ходила легенда о том, что призрак убиенного царя так и не покинул любимый дворец и регулярно наведывается сюда, пугая гостей и персонал. И это у нас, где в замке открыт музей, а уж в этой заброшке призраку сам бог велел поселиться и вообще никогда ее не покидать. Где-то на втором этаже хлопнула на ветру оконная створка, пугая птиц и заставляя меня вынырнуть из моих размышлений.

– Он дышит, – прошептала Лиза, цепляясь за мою руку.

– Кто? – не сразу понял я. – Ты Александра слышишь?

Девчонка только помотала головой и, поежившись, пояснила:

– Замок дышит... Как-то тревожно...

Ясный хрен тревожно, подумал я. Двести с лишним лет назад в стенах, в которые мы пришли, уже произошло одно убийство и вот-вот произойдет второе. Почему-то мне вспомнился Риттих, разговаривающий с камнями в крепости и я подумал о том, возможно и я смогу поговорить здесь с кем-то – пусть не с камнями, а с привидениями, но почему бы и нет? Все-таки я какой-никакой некромант… Хотя, в сочетании со словом “некромант” определение “никакой” подходило ко мне лучше любого другого: нежить меня не слушается, темная сущность в лице Херобора, которого пытался и вызвать, и приманить предложением дать ему выпить моей энергии, тоже решила что являться на мой зов ей вообще не обязательно и придет она тогда, когда ей самой будет это нужно.

За последующие несколько минут в моей душе эта идея прошла все стадии от отрицания (да нахрена мне этим привидения, все равно у меня ничего не получится и пробовать даже не стоит) до принятия (искать Александра “вручную” в этом лесу ночью можно несколько часов, а у меня нет столько времени – дядюшка просто кончит блондина и все). В итоге, я подошел к сохранившемуся в центре двора замка мраморному постаменту, правда уже без статуи, сел на него и начал вспоминать все, что я прочитал о спиритизме и вызове призраков за последнее время. Вспомнил я, как и ожидалось, немного: механизм призыва привидений ничем не отличался от поднятия физического тела с того света с той только разницей, что если процесс проходит в течение года после смерти – то можно поднять тело (если его не кремировали, конечно), а если позже – то вызвать можно только призрак, а не реального человека. Ну и по оплате за общение с призраками, вроде как, стоит подешевле и отдавать свою жизненную силу за это не нужно.

Я, забравшись с ногами на постамент и усевшись по турецки, принялся бормотать себе под нос слова призыва, которые только смог вспомнить и уже готов был сдаться, как, вдруг, Лиза, стоявшая рядом подала голос:

– Он здесь, – произнесла она.

– Кто?

– Ну тот, кого ты звал. Он пришел. Он здесь.

Я завертел башкой по сторонам, пытаясь увидеть призрачный силуэт или полупрозрачную фигуру, как обычно принято изображать привидений, но ничего не заметил.

– Он сидит рядом с тобой на камне, – подсказала Лиза и я от неожиданности свалился с постамента, больно ударившись локтем о его основание.

– Ваше Императорское величество? – пробормотал я тихо.

– Он кивает, – сообщила Лиза. – Он спрашивает ты некромант?

– Что-то вроде того, – тихонько отозвался я. – Ваше величество, вы простите, что я потревожил вас… Тут такое дело, мы ищем нашего друга… Он где-то здесь, в парке…

– Я как вы, – судя по всему, пока я бормотал свои вопросы, Лиза уже начала свой диалог с посетившим нас духом. – Он, – нежить ткнула в меня пальчиком, – меня вернул. Только он не все умеет.

– Скажи, что мы ищем нашего друга… – пробормотал я.

– Он знает, – отозвалась Лиза. – И знает где Александр находится. И даже отведет нас туда, если ты поможешь…

– Ну вот, началось, – пробормотал я. – Как на рынке, право слово, ты мне – я тебе. Что же вы хотите, Ваше величество? Спросил я.

Лиза молчала, но едва я задал свой вопрос, как тишина старого сада нарушилась сильным порывом ветра. Зашелестели листья на кустах и деревьях, где-то наверху заскрипели и захлопали старые ставни, зашуршали подгоняемые ветром камушки на дороге… Эти звуки наполнили старый сад и в них я сам вдруг услышал ответ старого призрака:

«Я помогу тебе. Но взамен ты дашь мне то, чего не дала мне Империя. Ты дашь мне покой»

Я вздрогнул. Лиза, чьи темные волосы сейчас трепал ветер, стояла передо мной очень бледная, грустная и задумчивая, погруженная в свои мысли или, как я позже понял, выслушивавшая требования призванного мной духа:

– Он устал, – тихо произнесла она. – Иногда даже сильнейшие призраки устают. Он просит нас освободить его дух, отпустить его, что-то держит его привязанным к этому миру, но он больше не хочет здесь оставаться. Он хочет уйти. Ты поможешь ему?

Я не имел ни малейшего понятия, что нужно сделать, чтобы отпустить призрака, но Лиза смотрела на меня сейчас с такой грустью и безнадежностью, что я почему-то сразу понял – это не ее эмоции, это эмоции старого царя, вот уже двести лет запертого в стенах этого замка. А еще где-то здесь находится наш друг, который, вполне вероятно, скоро пополнит ряды привидений Михайловского замка, если мы не поторопимся… Времени думать не было и я согласился:

– Согласен. По рукам!

Глава 18

Мне всегда казалось, что ночные прогулки по паркам – это занятие на любителя. Днем еще ладно: солнышко припекает, цветочки радуют глаз, птички щебечут, дети с мороженым орут… – все чинно-благородно, но вот ночью все эти уютные прудики и полянки каждый раз превращаются в какое-то царство ветвей, шорохов и теней. А если парк еще и не слишком ухоженный или вообще – заброшенный, как тот по которому мы сейчас шли – так гулять по нему не составляет никакого удовольствия. И если бы месяц назад кто-то сказал мне, что я буду шататься ночью по Питерскому парку, рискуя выколоть себе глаз или сломать ногу – я бы ему не поверил. Впрочем, если бы этот “кто-то” добавил, что сопровождать меня будет девчонка, которая еще несколько дней назад лежала в гробу, и самый настоящий призрак царя – я бы вызвал говорящему санитаров…

Царя, кстати, я так и не увидел, хотя очень хотел и самозабвенно пытался. Ну, согласитесь, может мне больше никогда в жизни не предоставится возможность посмотреть на настоящего призрака: Павла I я себе представлял как эдакого полупрозрачного мужика в мундире XVIII века, левитирующего над землей. Пялился по сторонам во все глаза, но тщетно – я только смутно ощущал присутствие чего-то потустороннего, а вот услышать или увидеть нашего провожатого так и не смог. Указания убиенного самодержца мне транслировала Лиза:

– Направо… теперь прямо… здесь налево… Павел Петрович говорит, что они недалеко от павильона…

– Знать бы, где этот павильон, – пробормотал я в ответ.

– Павел Петрович напоминает, что без его помощи мы бы блуждали тут до рассвета… И говорит, что ты должен исполнить то, что обещал, – передала слова государя Лизавета.

– Да уж, – буркнул я, стараясь не споткнуться о корни, – навигатор “Яндекс.Парки” тут явно не помог бы. Хотя, у него подписка дешевле стоит, чем у царя…

Лиза на секунду задумалась и молча кивнула. Она вообще вела себя очень тихо, выглядела напряженной и сосредоточенной: если обычно девчонка могла задавать по тысяче вопросов в минуту, постоянно пыталась или обнять меня, или взять за руку, или поцеловать, то тут – ни слова. Лишь ее глаза поблескивали в темноте сиреневым светом.

“Отлично”, подумал я, в очередной раз спотыкаясь о какой-то камень или корень “Только этого тебе мне и не хватало для полного счастья: быть массовкой на семейной разборке аристократов…”

Поныть сам себе о том, как меня достали местные нравы я не успел: княжна резко остановилась и я уткнулся лицом в ее спину. Лиза указала в угадывающийся впереди просвет в деревьях:

– Павел Петрович говорит, что мы пришли, – сказала она тихо. – Они там.

Внутри у меня неприятно похолодело. Желание жаловаться на свою горькую судьбину уступило место пониманию, что мы должны что-то сделать, как-то помочь Александру… Но я даже не мог как следует оценить ситуацию: вокруг царила почти мертвая тишина, а фигуры блондина и его дядюшки едва угадывались вдалеке на поляне у развалин павильона, которые кинематографично подсвечивала луна.

– Я просто тебя убью, – блондин чинно вскинул руку с пистолетом и мы с Лизой даже не сразу узнали голос Александра, настолько холодно и гулко он звучал, словно доносился откуда-то с глубины.

– Какая трогательная наивность, – усмехнулся граф. – Саша, ты идиот. Твои родители сами виноваты в случившемся. Твоя мать пошла против семьи, против меня. И ты повторяешь ее ошибки. Ты принес пистолет? Это так глупо… Ты реально полный придурок, Саша!

Здесь я не мог не согласиться с Сергеем Григорьевичем. Надеяться на честный поединок на месте Альского я бы не стал: наверняка, в кустах за спиной дядюшки сидят три-четыре дуболома с магическими дарами, которые только и ждут указаний, чтобы растерзать Сашу в клочья…

Пока я думал, Александр выстрелил: мне показалось, что время замедлилось и граф, конечно же, ушел с линии огня. Причем, сделал он это с такой ловкостью, будто проделывал такое уже сотни раз. Пуля лишь рассекла воздух и улетела в направлении стены павильона.

– Слишком медленно, – сказал граф откуда-то сбоку. – Ты слишком медлителен, чтобы тягаться со мной. А вот я прибью тебя, мелкий выродок, и заберу то, что по праву мое! Я заберу силу! Я убью тебя сам, своими руками…

Саша молча повернулся к дяде, который уже стоял слева от него в тени старой сосны и улыбался. Раньше в движениях старого графа я не замечал такой ловкости и силы, но может он просто умело скрывал свои умения?

– Эта дуэль – это не просто семейная вражда, – громко и пафосно произнес Сергей Григорьевич. – Она изменит все…

Блондин не дал дяде договорить, выстрелив второй раз, но результат оказался таким же: пуля попала в дерево, а старый граф так резко сменил местоположение, что мне показалось, будто он просто телепортировался на три метра в сторону. На поляне пахло дымом и сырой травой.

– Нужно быстрее, Саша, вот так… – засмеялся граф, вскидывая руку. – Вспомни, чему тебя учили, знания же должны были у тебя остаться…

В следующую секунду воздух между дуэлянтами разрезал водяной хлыст или нечто похожее на него: тонкая, блестящая струя воды рванула в сторону Александра. Тот успел отскочить, а вода вспорола почву, выдирая траву и оставляя за собой в воздухе взвесь тумана, состоящего из микроскопических капель и частиц земли.

– Черт! – выкрикнул Альский, спотыкаясь, – как? Как это возможно?

Дядя не стал выжидать паузу. И отвечать тоже не стал. Его ладонь снова взметнулась и вода хлынула с левой стороны, мгновенно превращая землю в скользкое месиво. Александр не удержался на ногах, ковырнувшись по земле и растянувшись в грязи. Он поднялся на четвереньки и теперь растерянно пялился на родственника, который подобными умениями никогда не обладал.

– Удивлен, щенок? – захохотал Сергей Григорьевич, который сейчас напоминал мне пафосного злодея из фильмов или книг. – Это моя сила! Моя! Теперь я обрету ее, ведь я закончу начатое сегодня…

Я озадаченно пялился на происходящее, пытаясь понять, что я могу сделать, и совершенно забыв и про княжну, и про призрака, который нас сюда привел. Но, кажется, у нежити план созрел быстрее моего (ну, или просто быстрее сдали нервы). Лиза, до этого стоявшая за моей спиной, резко рванула с края поляны не издав ни звука. Она была как вихрь: ее ноги почти не касались земли, глаза сверкали, а на лице застыло выражение такой мрачной решимости, что я сразу понял: Сергею Григорьевичу пиздец… Тем временем тот хотел нанести новый удар по племяннику, но нежить уже бросилась на него, просто врезаясь в грудь и заставляя того потерять равновесие. Секунда и старый граф вместе с девчонкой сам оказался на мокрой траве. Лизавета моментально вскочила на ноги и бросилась к Альскому, который пытался подняться:

– Лиза! – прокричал тот, увидев, что баланс сил на поле боя изменился.

На поляну вынеслась не только Лиза. В свете луны, среди теней, отбрасываемых стенами старого павильона и деревьями, я заметил как воздух дрожит и приходит в движение, складываясь в едва различимый для меня силуэт человека. Призрак Павла Петровича мелькнул рядом с княжной, уже подхватившей своего жениха под руки, едва заметно, показывая рукой, куда увернуться. Лиза поняла подсказку, перевернула не слишком миниатюрного Александра, словно тряпичную куклу, и удар воды – уже значительно менее сильный – просвистел мимо них.

– Мерзкая дрянь, – взвыл Сергей Григорьевич, обращаясь к Лизавете. – Когда же ты уже сдохнешь окончательно!

Девчонка между тем отскочила в сторону к кустам (мне показалось, что она просто взяла Альского подмышку, как маленькую собачку и перенесла туда), поставила Сашу на траву и развернулась к графу. Ее глаза засветились сиреневым светом, а на лице появилась кровожадная ухмылка, да такая, что пожилой аристократ явно почувствовал себя неуютно и попятился несколько шагов к стене павильона. Нежить же сделала столько же шагов в его направлении, продолжая скалиться и не моргая разглядывать свою жертву, слегка наклонив голову на бок.

Сергей Григорьевич предпринял крайнюю попытку прибегнуть к магии воды, но в этот раз получилось совсем тухленько: вода появилась, но совсем немного и с таким жалким напором, словно графа стошнило…

– Это все? – как-то разочарованно и зло пробормотал он и, быстро сориентировавшись, изобразил какой-то непонятный знак. Я было подумал, что сейчас снова сработает сила, но это мгновение из кустов появились два крепких парня. Один замахнулся огненным копьем, другой – воздушной спиралью. Нежить покосилась в их сторону, взвесила все “За” и “Против” и, видимо, приняв решение сначала разобраться с этими бравыми ребятами, кинулась в их сторону.

Девчонка влетела между бугаями, пригибаясь, будто в замедленной съемке. Огненное копье пронеслось над ее головой, а сама Лиза с легкостью подскочила на корень дерева, оттолкнулась и приземлилась позади мага огня. Второй маг направил воздушный поток прямо на нее – нежить резко перекувыркнулась в бок и ударила рукой противника в лицо, сбив тому каст, а уже в следующее мгновение оттолкнулась ногой от его груди, отправив парня на землю.

Тем временем первый маг попытался использовать огонь снова. Лиза подпрыгнула, развернулась в воздухе, нанося мощный удар локтем прямо по вытянутой руке пироманта, схватила его за ладонь и использовала его же импульс, чтобы прокатить здоровенного дядьку по скользкой земле и отправить головой в стену павильона.

Я охренел. Каждый шаг, каждое движение княжны были выверены до мельчайших деталей. Она была быстра, опасна и прекрасна одновременно.

– Сука! – прорычал огненный маг, отлипая от стены, а Лиза уже скользила по траве, уходя от очередной атаки его коллеги.

Дядюшкины подельники напали снова, теперь действуя вместе. Вихрь воздуха и огонь слились в хаотичный поток, который мог бы сжечь кого угодно. Лиза подскочила на валун, с него – на уцелевшую кирпичную стену павильона, и скрылась за ней, прячась от огня.

Я с трудом отвел глаза от того представления, что устроила Лизавета на поляне и заметил, как Сергей Григорьевич и Альский возобновили свое противостояние. Пока княжна воевала с магами, старый граф подошел ближе к племяннику и сейчас стоял напротив Саши:

– Я еще могу! – он пытался сосредоточиться, стиснуть зубы, как-то по особенному взмахнуть рукой, но больше ни одной магической вспышки не последовало. Бонус – или что это было – был израсходован полностью.

Саша молча смотрел на потуги родственника и на его лице застыло выражение брезгливости и отвращения:

– Что это было? – тихо спросил Альский графа.

– Сила, – ответил тот. – Моя сила! Та, что по ошибке досталась твоей матери, а не мне… Та, что по ошибке ушла к тебе и твоей сестре… Я заберу ее! Это была лишь малая толика, лишь демонстрация! Мне показали, что я могу получить, если завершу задуманное, если избавлюсь от тебя, щенок.

Лицо блондина дрогнуло. Он медленно поднял руку с пистолетом, наводя дуло на родственника, все еще пытавшегося выжать из себя остатки магии.

– Ты убил моих родителей, – произнес он. – Ты лишил меня семьи. И я не прощу тебя…

В очередной раз за этот вечер мне показалось, что я вижу реальность в замедленной съемке. Саша выстрелил. Я увидел, как он нажал на курок, как ствол пистолета едва заметно отскочил назад и отдача прошла по руке блондина, как Сергей Григорьевич отвлекся от своих попыток воспользоваться магией воды и сообразил, что племянник целится в него, как глаза графа округлились от страха… А потом я увидел воздушный хлыст…

Один из телохранителей Сергея Григорьевича заметил, что хозяину грозит опасность, отвлекся от схватки с Лизой и бросился на защиту господина. Кончик хлыста дотянулся до руки Альского, заставляя того дернуться и выпустить пистолет, но самое страшное – я увидел, как хлыст, словно лезвие, рассекает запястье Саши из которого моментально начинает хлестать кровь.

Скорость времени вернулась. Сергей Григорьевич испуганно ойкнул, но остался стоять – племянник промахнулся. А сам Саша, схватившись здоровой рукой за рассеченное до кости запястье, вскрикнул, не удержался на ногах и рухнул на землю, заливая все вокруг кровью. Лиза отвлеклась на его крик и пропустила брошенный в нее файербол: огненный шар просто снес девчонку, ударив ей под ноги, подкинув нежить в воздух и заставив ее несколько раз перекувырнуться в полете вокруг своей оси. Княжна рухнула на землю как мешок с картошкой, попыталась встать на ноги, но это оказалось не так просто, ведь ее спортивные брюки ниже колен оказались полностью сожжены, а на ногах сияли свежие ожоги…

– Саша! Лиза! – заорал я, выскакивая из кустов, откуда до этого момента благополучно следил за происходящим.

Все, чего я хотел в тот момент – это чтобы время снова замедлилось, а мои страх, боль и злость, которые я испытывал, дали мне сил как-то переломить ход этого поединка. Не зря же я читал все эти гримуары и магические книжки – некромантия темное искусство, которое питается темной энергией…