Текст книги "Пьяный некромант и труп невесты (СИ)"

Автор книги: Mediocre

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Я шагнул на поляну, чувствуя, как от того места, куда ступает моя нога, по земле расходятся вибрации и холод. Краски перед моими глазами померкли: ночной парке стал казаться мне выцветшим и черно-белым, а время действительно замедлилось.

Еще один шаг. Я чувствую, как погружаюсь в холод, как будто бы стирается какая-то невидимая граница и вхожу в новое пространство, где температура на несколько градусов ниже, чем в парке Михайловского замка… Мне кажется, что я ощущаю силу, чувствую, будто могу сделать что-то, что раньше было мне недоступно…

Снова шаг. Я ощущаю – да нет, я отчетливо вижу – как рядом со мной из воздуха появляется призрачный силуэт мужчины в военном мундире, именно такой, каким я представлял себе призрак Павла I. Сам призрак, кажется, не слишком доволен происходящим и не хочет принимать участие в драке, он дергается и пытается мне что-то сказать, но я иду дальше…

Еще один шаг. С лица старого призрака исчезают всякие эмоции, он больше не сопротивляется мне и готов выполнять мои приказы. Я хмурюсь и говорю: “убери их”. Призрак царя кивает, уважительно склоняя голову.

В следующие минуты небо над парком затягивают непонятно откуда взявшиеся тучи, погружая его в темноту… Сергей Григорьевич и его телохранители не успевают что-то предпринять: маг огня и мог воздуха подлетают над землей, словно столовые приборы на кухне, где хозяйничает полтергейст, ударяются голова друг о друга и падают вниз уже без сознания. Длинный ледяной поток воздуха подкидывает старого графа, от души прикладывая того головой о дерево, и опускает на землю... А дальше… дальше меня самого словно кто-то ударяет по голове, время ускоряется, краски реальности возвращаются и воздух резко становится куда более теплым, чем он казался мне несколько минут назад. Я сам чуть не теряю сознание…

– Нет, нет, нет, – я не могу сейчас позволить себе потерять сознание, – бормочу я, опускаясь на землю.

Ощущение точно такое же, словно я поймал темного. Я сажусь задницей на мокрую траву и очень надеюсь, что меня сейчас отпустит. "Я должен помочь Александру и Лизе, я должен защитить их” – это все, о чем я думаю, пока тучи на небе расходятся над старым парком снова появляется луна. Я уже не разбираю того, что говорит мне старый призрак, недовольный тем, что я позволил себе взять под контроль дух императора, и даже не вижу прозрачную фигуру в военном мундире, склонившуюся надо мной на поляне…

Глава 19

Как я не старался, меня все-таки вырубило и я понятия не имел, сколько провалялся без сознания. Голова гудела, словно после хорошей попойки; тело меня не слушалось; во рту было ощущение, словно кошки нассали; а изображение перед глазами двоилось и плясало. У меня было полное ощущение, словно по мне проехал асфальтоукладчик, но я каким-то чудом остался жив…

“Жив… Я-то жив, а Саша? А Лиза?”

Именно эта мысль быстро привела меня в чувства без лишних рассусоливаний и реверансов: испугавшись, я резко завертел головой по сторонам, пытаясь увидеть своих друзей, и не смог сдержать стона: каждый поворот шеи отдавался такой вспышкой боли, что хотелось заорать в голос.

Альский лежал на поляне там же, где его настиг удар мага воздуха. Лиза, к этому времени уже сумевшая до него доползти, тихо скулила рядом, склонившись над женихом, и что-то бормотала. Я попробовал подняться, чтобы подойти к ним, но голова закружилась еще сильнее и я просто встал на четвереньки и пополз по мокрой траве по направлению к своим друзьям.

– Лиза, – прохрипел я каким-то сиплым, охрипшим и тихим голосом, – Лиза, он живой?

– Я не знаю, – всхлипнула мне в ответ девчонка.

Я конечно не медик, не даже относительно тупому в этом плане мне и даже в темноте ночного парка было понятно, что ситуация патовая. Говоря по-русски – это жопа. Блондин потерял много крови и сейчас лежал на спине, зажимая рассеченное запястье здоровой рукой, такой же серо-бледный, как Лиза, с полуприкрытыми глазами, сухими бескровными губами и слипшимися короткими волосами. Его одежда и земля вокруг были пропитаны кровью и в первый момент мне даже показалось, что он не дышит и все пропало. Но Альский, словно почувствовав мой страх, медленно приоткрыл глаза и даже попытался криво улыбнуться – не для меня, конечно, для княжны. Лиза, заметив это, громко всхлипнула и заулыбалась в ответ:

– Саша, – пробормотала она. – Все будет хорошо…

А я, глядя на всю эту картину, понимал что “хорошо” уже не будет. Довезти Александра до больницы мы просто не успеем, да что там до больницы – мы даже из парка вынести его не сможем – судя по количеству крови, которую он потерял, у нас просто нет столько времени. Удар воздушного хлыста рассек лучевую артерию – ту самую, которую обычно вскрывают суицидники – причем, рассек сильно.

– Ты должен о ней позаботиться, – пробормотал Александр еле слышно. – Виктор, обещай мне, что позаботишься о Лизе.

– Не неси бред, – настолько бодро, насколько только мог, отозвался я, – ты о ней сам позаботишься.

– Мы ведь оба знаем, что нет, – хмыкнул блондин. – И не вздумай воскрешать меня, если такая мысль придет в твою тупую голову. Твоя жизнь должна быть достаточно длинной, чтобы позаботиться о ней и защитить ее, ты меня понял?

Я на автомате кивнул, пытаясь хоть что-то придумать. Мысленно пытался призвать и Херобору, и призрак покойного императора, но то ли силенок у меня сейчас не хватало выйти с ними на связь, то ли потусторонние силы не желали со мной общаться и тупо игнорировали.

– Сделай что-нибудь, – пробормотала Лиза. – Ну пожалуйста! Умоляю тебя…

– Я бы рад, но я не знаю что делать, – честно признался я. – И я не знаю как это что-то делать…

Я и правда не знал, что делать в такой ситуации. В голове вертелись самые разные мысли, мозг пытался просчитать варианты развития этой ситуации, но самым условно позитивным из всех представляемых мной финалов был тот, где вместо одной строптивой нежити у меня оказывается парочка недоделанных упырей, а моя собственная жизнь становится ещё в два раза короче… В целом, я был бы не против пойти и по этому пути, но я не был уверен, что тот же ритуал, который так криво сработал на Лизе, вообще хоть как-то сработает на Альском. Да и сидеть здесь и ждать, пока мой единственный в этом мире друг просто умрет для того, чтобы потом попытаться его поднять мне не улыбалось.

– Жгут… надо перетянуть жгутом, – пробормотал я, вспоминая все доступные мне знания из этого и моего мира. Почему-то мне вспомнился преподаватель ОБЖ из моих старших классов – отставной военный, который в подвале школы учил нас собирать и разбирать калаш и оказывать первую помощь. – Жгут может помочь! Надо перетянуть руку и тогда уровотечение должно остановится…

Я завозился на траве, пытаясь найти что-то, чем можно было бы обмотать запястье блондина, а Лиза, видимо, каким-то чудом сообразившая, что именно нужно, быстро оторвала рукав от надетой на ней кофты и протянула мне. Вместе с нежитью мы принялись неуклюже заматывать руку Саши, который, как мне показалось, за прошедшую минуту стал еще бледнее и потерял еще больше крови. Мой взгляд зацепился за руки Лизы, на одной из которых я увидел шрам от встречи с представителями Святого Ордена – тот что остался от фактически пришитой мной назад кисти и вспомнил, чему меня учила Херобора.

– Погоди-ка, – я поймал Лизины руки и мягко отвел их в сторону от Альского, который уже даже не пытался улыбаться нам. – Дай-ка я кое-что попробую…

Взяв рассеченную руку блондина в свои ладони я напряг все свое воображение для того, чтобы представить себе ту самую нить жизни, о которой говорила темная сущность из крепости. Ту светящуюся леску, которая несколько дней назад на кладбище связала меня с Лизаветой и которая помогла мне поделиться с княжной своей энергией в крепости. Получилось не сразу, но вскоре слабо сияющая нить действительно появилась в поле моего зрения и я силой воображения взял ее за кончик и принялся зашивать рану на руке Саши также, как делал с нежитью в подвале замка на Заячьем острове. К моему удивлению, это сработало: рана действительно начала затягиваться прямо на глазах, другой вопрос, что шил я как сапожник и на месте пореза образовывался весьма уродливый шрам, но это сейчас была самая меньшая из моих проблем. На энтузиазме я принялся с удвоенным рвением штопать руку аристократа, а после того, как порез был зашит, не отпустил Сашину руку, а продолжил сжимать холодные пальцы его ладони, которая, как мне показалось, даже как-то уменьшилась и была сейчас чуть ли не вдвое меньше моей. Я представлял себе, как по светящейся нитке, связывающей сейчас наши руки, я делюсь с ним своей энергией или своей жизненной силой. И, кажется, это сработало! Спустя несколько минут лежащий на земле Альский уже перестал казаться мне мертвенно бледным, а его ладонь перестала быть ледяной. Я готов был поклясться, что прямо чувствую как жизнь возвращается к нему.

Лиза сидела рядом и затаив дыхание наблюдала за происходящим. Она просто молча застыла на траве возле нас с Сашей, не задавала вопросов, не пыталась понять, просто заворожено смотрела на творящуюся магию. Наконец, леска погасла и Саша открыл глаза… моргнул… а потом сел на траве

Княжна радостно взвизгнула и бросилась к нему на шею:

– Я так рада! Я так испугалась…

– Я тоже, Лизонька. Очень испугался… – блондин обнял свою мертвую невесту за плечи и прижал к себе, а я со спокойной совестью уселся на жопу рядом с воссоединившимися влюбленными, как вдруг вскочил, как ужаленный. Саша и Лиза уставились на меня с удивлением, а я ткнул пальцем в Сашу, потом в княжну и спросил:

– Ты ее слышишь? Она сказала, что испугалась и ты ответил, что тоже испугался. Ты слышал ее?

Они молча переглянулись и блондин удивленно кивнул:

– Слышал… Ну-ка скажи еще что-нибудь, – добавил он обращаясь к нежити.

– А что сказать-то?

– Да что угодно, – ответил Альский и осекся. Он действительно слышал, что говорит Лиза…

– Я что, умер? – спросил у меня блондин, разглядывая шрам на своей руке.

– Не думаю. Ты не выглядишь мертвым, – отозвался я, трогая его лоб, словно мать, проверяющая температуру у ребенка. – И ты теплый!

Саша вытянул руку к лицу Лизы, потрогав ее голову и удивленно кивнул – судя по всему, нежить, как и полагается была температуры окружающей среды или немного теплее…

– А как тогда?

– Не знаю, – пожал руками я. – Вот понятия не имею.

– А давайте дома с этим разберемся? – подала голос княжна. – Там и книжки есть, в которых, наверняка, можно поискать ответ, и там безопаснее…

С этим здравым предложением сложно было не согласиться: из парка надо было валить. К тому же старый граф и его подельники, кажется, оклемались после нашей с Павлом I атаки на них и сделали ноги: во всяком случае, их бездыханных тел в округе не наблюдалось.

“Черт, еще же император” – подумал я, мысленно извиняясь перед его величеством за то, что позволил себе взять под контроль царственный дух:

– Ну вы же понимаете, Ваше Величество, – тихо прошептал я, обращаясь к призраку. – Ситуация была критическая, а я сам не понимал, что я делаю…

Саша и Лиза моего бормотания не заметили (и слава Богу) и мы медленно двинулись к выходу с территории парка, который уже просыпался. Небо посветлело и даже ранние птицы уже начали щебетать, разбавляя тяжелую тишину этого места живыми звуками.

До дома мы добрались без происшествий, а вот проникнуть на территорию также незаметно, как и выйти с нее нам не удалось. Видимо в доме, куда нас великодушно определил Император, работало правило “всех выпускать – никого не впускать”, а может наш выход охрана просто провафлила, а вот прибытие – нет. Как бы там ни было, около 5-ти утра наша троица – весьма помятая и потрепанная (а Альский еще и облитый кровью с ног до головы) – стояла в кабинете поднятого по тревоге поручика Чагодаева, который сейчас смотрел на нас неодобрительно:

– И как это понимать?

Мы как трое нашкодивших школьников стояли, глядя в пол и не зная что ответить и слушали, как Петр нас отчитывает:

– Из-за вашей троицы весь город уже гудит, а вы по ночам дворец покидаете? Совсем ума нету? Вам мало встречи с отцом Димитрием, еще хотите с Орденом пообщаться?

Альский сделал шаг вперед:

– Это моя вина, Петр Ибрагимович, – отрапортовал он, встав по стойке смирно и добавил: – Готов понести наказание!

Чагодаев окинул Альского неодобрительным взглядом и пробурчал:

– Вы, Александр Евгеньевич, судя по всему, уже его понесли, да?

– Это не моя кровь, – бодро отозвался Альский. – Со мной все хорошо!

– А чья тогда?

– Его дяди, – подал я голос и тоже сделал шаг вперед, под неодобрительным взглядом Александра. – Он напал на нас уже не первый раз, напал на Александра и мы с княжной не могли оставаться в стороне…

– Виктор, – шикнул на меня Александр, – будь добр, заткнись!

– По поводу Сергея Григорьевича у нас и без этого были вопросы и за прошлое его на вас он должен понести ответственность, – отозвался Петр, которого перебил блондин:

– Это дело чести! Это мое дело! Дуэли не запрещены…

– И не разрешены, – ответил поручик, проигнорировав тот факт, что Саша его перебил. Видимо, для кавказца вопросы чести стояли также остро, как и для Альского и он мог понять чувства, которые сподвигли того принять дуэльный вызов своего дядюшки и посреди ночи отправиться в парк…

– Я готов понести наказание, – упрямо повторил блондин, добавив: – но мои отношения с дядей – это мое личное дело, отвечать он должен в первую очередь передо мной, а не перед судом…

Петр в ответ на это заявление только махнул рукой, сообщив, что доложит о произошедшем Риттиху и государю и отправив нас приводить себя в порядок и отдыхать.

В душ я сходил с огромной радостью, а вот спать не хотелось совершенно. Поворочавшись в кровати минут пятнадцать, я встал и направился в общую гостиную, где нашел Сашу и Лизу, склонившимися над одной из старых книг, привезенных из дома Альских.

– О, и вы тут? – улыбнулся я. Блондин с нежитью сидели, прижавшись друг к другу: Лиза в кресле, а ее жених устроился на подлокотнике, обнимая девушку за плечо. Парочка сосредоточенно листала устрашающего вида толмуд. Мой голос отвлек их от этого действия и они синхронно подняли головы, посмотрев на меня, и заулыбались. Мне стало неприятно. Я успел поймать это ощущение только за самый хвост, но… кажется я приревновал Лизу к ее жениху и мне не хотелось, чтобы они сидели вот так вместе да еще и свободно общались теперь…

“Стоп, Виктор! Вот этого нам только и не хватало…”

– А мы читаем, – как-то тупо сообщил мне уже отмывшийся от крови и переодевшийся Альский, чем еще больше подогрел неприятное чувство внутри меня. – Пытаемся понять, что произошло, что теперь я Лизу слышу. Я даже подумал, может я умер и стал как она, но вроде нет…

Лизавета посмотрела на меня своими сиреневыми глазами и похлопала ладошкой по второму подлокотнику кресла, мол, присоединяйся. И я хотел уже было отказаться, но ноги сами понесли меня к злополучному креслу и через пару секунд я уже плюхнулся на второй подлокотник. Лиза уселась поудобнее, поджимая ноги и устраивая книгу у себя на коленях и мы принялись изучать ее содержимое…

– А почему вы думаете, что если ответ есть, то он именно в этой книге?

– Саша сказал это единственный труд, в котором есть главы о том, как некроманты работают не только с энергией смерти, но и энергией жизни, – отозвалась княжна, перелистывая страничку.

“Саша сказал…” – мерзкий голос внутри меня передразнил девчонку и следом за ним прозвучал второй, уже знакомый мне голос Херобора:

– Могу помочь…

“Вот ты где!” – мысленно рявкнул я на темную сущность. “Какого хрена не пришел, когда мне нужна была твоя помощь? Когда нужно было Сашу спасти?”

– А ты уверен, что ты хотел его спасти? Уверен, что не ошибся? – голос Херобора в моей голове звучал с усмешкой. Он с наслаждением пробовал на вкус ту новую эмоцию, что испытал несколько минут назад – ревность…

“Уверен, конечно! Что за бред ты несешь!” – разозлился я.

– А я вот не уверен… – снова усмехнулась темная сущность. – Некромантия – это темное искусство, основанное на темных материях, на скрытых желаниях, на чувствах, в которых ты боишься себе признаться. Я рад видеть в тебе что-то новое, что-то что сможет дать новые возможности прокачать свою силу.

“Ой, только давай не будем” – подумал я как можно громче, всем своим видом желая показать Херобору, что он явно ошибается в своих суждениях и я не хочу продолжать этот диалог. “С чем ты там предлагал помочь?”

Ответить мне темная сущность не успела. Из диалога с самим собой меня выдернул радостный вскрик Александра, который слегка толкнул меня в плечо и ткнул пальцем в книгу:

– Нашел!

– Что нашел?

– То что ты сделал нашел, – пояснил он и, кивнув на толмуд добавил: – Вот, читай.

– Дар жизни, – прочел я вслух заголовок на старой странице. – Может некромант не только призывать смерть, но и противиться ей. Когда дыхание жизни меркнет и холод загробного ветра уже касается плоти, он может воззвать к Тьме и Свету одновременно, разорвав завесу между мирами. В этот миг он отдает часть собственной сути – искру, что разжигает огонь силы в нем самом. Сила эта перетекает из одного сердца в другое, а смерть отступает, обманутая этим обменом. Но есть и цена: спасенный и спаситель теперь будут связаны незримой нитью. Их души переплетены, и даже время не способно разорвать сей союз. Радость одного – отзовется теплом в груди другого, боль одного – станет тенью на сердце другого. Так рождается связь, что сильнее крови. Так некромант, коснувшийся самой бездны, обретает себе отражение – живое доказательство того, что даже смерть не властна над волей, рожденной любовью и жертвой…

Я уставился на старый текст, словно силясь понять то, что только что прочел.

– Я поняла, – взвизгнула Лиза, вскакивая на кресле и обнимая одной рукой меня, а второй – Александра. – Тогда на кладбище ты провел ритуал и связал меня с собой, а теперь – провел другой и связал себя с Сашей! Получается, что теперь все мы трое связаны этими самыми узами, которые сильнее крови и даже время не способно нас разъединить!

Княжна весело засмеялась, повисая на мне и блондине и заставляя нас наклониться к ней ближе. Саша улыбался просто от того, что мог слышать ее голос, а я, коснувшись щекой ее темных волос с фиолетовой прядью, с тоской подумал, что сейчас я бы не отказался вернуться на день в прошлое в то самое утро, когда проснулся в одной постели с княжной и даже подумать не мог о том, что эта надоедливая девчонка может потерять ко мне интерес или я стану не единственным, кто будет интересовать ее…

– Теперь мы втроем! – продолжала веселиться Лизавета.

– Радость-то какая, – с какой-то слишком саркастической интонацией буркнул я, но ни Саша, ни Лиза этого не заметили…

Где-то в глубине моей души расхохотался в ответ на это Херобор, а я почувствовал, как искра ревности, зародившаяся внутри несколько минут назад, перерастает в настоящее пламя…

Глава 20

Гостиная казалась мне какой-то неестественно уютной: будто и не было темного парка и битвы со старым графом, будто Альский и не умирал еще несколько часов назад, а мы с Лизой не мучались, не понимая, как его спасти... Но этот уют не приносил мне спокойствия и при первой же возможности я выбрался из объятий Лизы и Александра. Я отсел от них на диван, всем своим видом показывая, что безмерно устал и меня лучше не трогать. Они и не трогали, а я теперь сидел один, как сыч, постоянно косясь на блондина и его невесту, которые, кажется, не могли наговориться друг с другом. Шутка ли – несколько дней эти двое могли общаться только записками, а сейчас сидели вместе, прижавшись друг к другу как воробушки, и щебеатили о чем-то своем очень тихо, стараясь меня не беспокоить.

Я понимал, что должен радоваться: все живы, Святой Орден вроде не стоит под окнами с требованием выдать им меня для немедленной расправы, мы под защитой Императора и даже Лиза – более живая чем обычно. Но чем дольше я находился с этой парочкой в одной комнате, тем сильнее меня передергивало изнутри. Я чувствовал себя лишним.

– Пойду, пожалуй, отдохну, – буркнул я, вставая с дивана.

Альский коротко кивнул, не отрываясь от своей невесты. Лиза посмотрела на меня, как будто хотела что-то сказать, но промолчала. Я поймал этот взгляд и почему-то от этого стало еще хуже.

В своей спальне я бросился на кровать, закрыл глаза и постарался очистить голову. Все это не правильно! Я же знаю, что злиться бессмысленно. Саша – мой друг. Единственный друг в этом мире... Да и за последние несколько дней столько всего произошло с нами, что теперь Альский, пожалуй, был для меня тем самым человеком, которому я мог доверять на сто процентов. Даже там – дома, в моем родном Петербурге – у меня не было друга ближе! А Лиза… она его невеста. Все же просто! Но если так просто, то почему так мерзко?

– Черт, – выдохнул я и перекатился на бок.

Вспомнил то утро, о котором старался не думать и мало что помнил. Когда я пьяный и уставший позволил Лизе остаться в моей комнате. Ничего не произошло… почти. Но теперь, когда Александр может слышать княжну, мне казалось, что весь мир вот-вот узнает об этом «почти» и нашему тройственному союзу точно придет конец.

– Пьяный дурак, – я в очередной раз шлепнул себя рукой по лбу. – Ты идиот, Виктор, ты конченый идиот…

– Не могу не согласиться, – в глубине сознания, тихо хихикнул Херобор.

Кажется, темной сущности хотелось общения, а вот я на диалог был не настроен. Тварь не унималась: – Ревнуешь, Виктор? – голос в моей голове звучал лениво, будто кошка потягивалась на солнце.

– Заткнись.

– Да брось, я же просто радуюсь. Это же нормально! Настоящие живые люди так и делают – хотят то, что им нельзя. Если ты хочешь – значит, живой! Значит жизни в тебе еще много…

Херобор наслаждался. Он чувствовал и наблюдал, как внутри меня появляется и крепнет злость и сквозь его смех проскакивала искренняя, почти детская радость: еще бы, внутри хозяина (хотя, вряд ли эта тварь считала меня хозяином) растет то, что питает тьму.

– Тебе ведь нравится это чувство. Тебе нравится княжна, – прошептал он.

– Мне мерзко, – ответил я вслух и попытался отвлечься на что угодно, лишь бы не думать о происходящем. Я закрыл глаза, сжал кулаки, вдавил ногти в ладони до боли, пытаясь заглушить голос темной сущности. Хотел даже рявкнуть и послать Херобора на хер (каламбур какой-то), но не успел. В дверь тихо постучали.

– Господин Демидов? Вас ждут в кабинете. Господин Риттих приехал.

Глаза пришлось открыть. Я глубоко вздохнул, поднялся и бросил короткий взгляд в зеркало: выглядел я, конечно, как настоящий некромант! Бледный, с огромными синяками под глазами, с ссадинами на костяшках рук, одурелым выражением лица и растрепанными волосами…

– Сейчас буду, – устало вздохнул я. И, пока шаги слуги удалялись по коридору, Херобора шепнул мне на ухо почти ласково: “Пойдем, Виктор. Посмотрим, что нам там скажут… глянем на твою любовь еще разок”...

Кабинет, в который меня привлекли, выглядел как-то слишком чисто и слишком правильно. Я готов был поклясться, что в нем никто и никогда не решал никаких государственных дел, а вот за тем массивным столом из красного дерева, у которого сейчас стоял гофмейстер, никогда никто не работал. На полках – книги в одинаковых переплетах, на стене – старинная карта Империи, где половина Европы все еще принадлежала нашим. Я вошел, и первым, что услышал, был голос Сергея Ивановича.

– …вы не ребенок, Александр Евгеньевич, – я не так давно знал министра, но голос его сейчас звучал жестко, с тем самым холодным тоном, от которого мороз идет по спине. Не даром все-таки господин Риттих владел магией земли. – Император-с не намерен более рисковать из-за ваших авантюр. Город гудит, газеты шепчутся, Патриарх Святого Ордена задает вопросы. Вы – под надзором, а она… – он кивнул в сторону Лизы, – предмет особого интереса половины столицы!

Альский стоял у окна, руки за спиной, губы сжаты в тонкую линию. Лиза сидела рядом и переводила взгляд с гофмейстера на блондина и обратно…

– Это только моя вина, – тихо сказал Саша. – Да, я отправился на дуэль, но я не собирался ничего скрывать, я просто не успел доложить о случившемся.

– Конечно-конечно! Не успели, – прищурился Риттих. – А город успел-с. Слухи уже разносят. Говорят, что в Неве поднялись мертвецы и некромант водил их по воде. Как Иисуса!

– Не было такого! – подал голос я и гофмейстер перевел на меня взгляд.

– А, вот и сам виновник, – произнес он с легкой насмешкой. – Господин Демидов-с, рад видеть живым. Прошу, присаживайтесь.

Я кивнул, подошел, сел в свободное кресло, стараясь не встречаться глазами ни с Лизой, ни с Сашей.

– Ну-с, продолжим, – продолжил Риттих, сцепив пальцы на столе, – по решению Его Императорского Величества вы временно покинете Петербург. Сегодня-завтра прибудет сопровождающий, и вы отправитесь в Романов-на-Мурмане.

– Куда? – переспросил я.

– В северный порт, – ответил Альский. – Говорят там только снег и демоны на границе империи…

– Нет-нет, это не так, – отозвался Сергей Иванович. – Это тихое место, далеко от любопытных глаз. Там, где воздух свежий и никто не сует нос, куда не просят. А вы, – добавил он, обращаясь к Альскому, – Не распространяйте слухи.

– Это приказ? – огрызнулся Альский.

– Это забота-c, – сухо ответил Риттих. – Для вашей же безопасности. Империи не нужны слухи о некромантах в столице.

Александр хотел что-то сказать, но я видел, как он сжал зубы, подавил раздражение. Лиза повернулась к нему, дотронулась до его руки – мягко, едва заметно. У меня в груди что-то кольнуло. Конечно, все правильно. Безопасность, все такое. Но откуда-то изнутри поднялось то мерзкое чувство, липкое и горячее, которое Херобора сейчас внутри меня взращивал, как заботливый садовод.

– Она его за руку держит, Виктор. Как трогательно, – раздался в голове голос темной сущности.

“Отвали”, – мысленно рявкнул я.

– А может, ты просто хочешь, чтобы она держала за руку тебя?

Я выдохнул сквозь зубы. К счастью, Риттих не заметил, что я чуть не зарычал.

– В Романове, – продолжал он, будто ничего не произошло, – для вас все будет подготовлено. Покои, наставник и учителя. Для вас господин Демидов – книги. Император распорядился доставить часть коллекции из Академии. Кроме того, именно в той губернии глава – человек с опытом работы с демонами и потусторонними силами. Да-да, господин Альский, – Риттих отреагировал на Сашу, который демонстративно закатил глаза, – разлом на острове Кильдин находится под его контролем. Так что вам, Виктор Павлович будет чем заняться.

Министр посмотрел на меня прищуром, в котором было не то одобрение, не то предупреждение.

– Итак-с, господа, – сказал он, вставая. – Решение принято. Выезжаете послезавтра. До того времени – просьба не покидать территорию особняка без уведомления охраны.

– То есть мы теперь под арестом? – не удержался я.

– Как можно-с! Что вы, – улыбнулся Риттих. – Вы – гости Империи-с. Просто гости, за которыми пристальнее присматривают. Всем все понятно?

Я переглянулся с Лизой и Альским и мы не сговариваясь кивнули. Гофмейстер заулыбался:

– Вот и славно. Я рад, что разум победил.

Он взял со стола перчатки и направился к двери. Уже на пороге повернулся и добавил:

– Времени, господа, мало. Отдыхайте, пока можете. Дальше будет труднее.

Дверь за ним закрылась и мы снова остались втроем: я, Лиза и Александр. Тишина повисла вязкая, густая. Лиза вздохнула, Александр сел к столу, а я поймал свое отражение в стекле окна. Почему-то вспомнились слова моей бабушки, любившей говорить, что все, что не делается – все к лучшему. В Мурмане, черт возьми, хоть мне будет чем заняться да и эта бестолковая ревность, наверное, пройдет… А пока и правда стоит отдохнуть!

Оставшийся день прошел тихо и спокойно, будто бы кто-то специально убрал из моей жизни сейчас все, что могло вызвать хоть какую-то эмоцию. Я сказался уставшим и старался не выходить из своей комнаты и, как оказалось, не я один. Альский и Лиза, так живо общавшиеся утром, тоже как-то приуныли, были тихими и уставшими. Молчаливый обед сменился таким же молчаливым ужином. Даже Лиза, обычно оживленная, сидела как в воду опущенная. За столом Александр что-то писал у себя в блокноте, а я притворялся, что читаю книгу, косясь на безучастно болтающую ложкой в тарелке супа княжну. Я даже грешным делом подумал не передаются ли им мои эмоции? Силился вспомнить, как звучали слова из талмуда прочитанного утром, но не смог: сходил в кабинет, еще раз нашел текст и еще раз прочел.

"Радость одного – отзовется теплом в груди другого, боль одного – станет тенью на сердце другого. Так рождается связь, что сильнее крови".

Немного позлорадствовал тому, что погано не мне одному, но почти сразу подумал, что это не мои мысли, а мысли Херобора, усердно пытавшегося вести со мной задушевные беседы весь день. Не зная как его заткнуть я даже подумывал нажраться в слюни и вырубиться, но для начала принял решение пробовать отвлечься на книги и прокачать свой некромантский скил. Безрезультатно. Книги, что принесла прислуга, не шли вообще: слова расползались, строки путались. Херобор то и дело всплывал где-то на краю сознания, отпуская едкие комментарии вроде: "Может, книжка оживет, если ее похоронить? А, я забыл, ты же не умеешь оживлять" или "Давай я уже тебе помогу! От тебя пользы больше даже от пьяного, чем от такого скучного".

В итоге, я выдержал до девяти вечера, а потом сдался. Налил себе виски – сперва один бокал, потом второй, потом перестал считать. Тепло разливалось по телу, мысли вязли, а голос Херобора стихал, уходя куда-то на дно: вот она, настоящая магия, которая всегда работает. Надо забыться? Пожалуйста! Хочешь тишины? И это устроим... А я именно этого и хотел – хотел, чтобы мир хоть на пару часов перестал шипеть мне в голову. Последнее, что я помнил – как поставил стакан на тумбочку и рухнул в кровать.

Проснулся я от холода. Не от какого-то там сквозняка, а от настоящего, можно даже сказать, мертвецкого холода, который лез мне под кожу, как ледяной дым. На город уже опустилась ночь, комната была полна бледного лунного света, такого чистого, что он казался мне серебряной лентой, протянутой через приоткрытое окно.

Пока я, еще не до конца проснувшийся и уж точно не до конца трезвый, пытался осознать кто я вообще такой и где я нахожусь, я почувствовал запах... легкий, горьковато-сладкий, какой-то незнакомый и очень... старый. Так пахла старинная парфюмерия, которую я нюхал когда-то давно в одном из музеев.

– Господи, только не ты, – пробормотал я, не открывая глаз. – Только не сейчас!