Текст книги "Пьяный некромант и труп невесты (СИ)"

Автор книги: Mediocre

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Сомневаюсь, что Патриарх к которому меня велено было «доставить живым», обитал в крепости на Заячьем острове. В моем мире, помнится, здесь находился прекрасный ресторан с вкуснейшей корюшкой, а в местном Петербурге крепость, кажется, использовалась по прямому назначению. И едва мы прибыли на остров, вошли в здание и начали спускаться куда-то вниз, как мне стало очевидно, что аудиенция у местного «Его Святейшества» или как там его правильно называть, будет проходить не в комфортном кабинете и не прямо сейчас. Во всяком случае, на это красноречиво намекал дежурный пост охраны, длинный коридор по которому мы шли и камеры, расположенные по обе стороны от коридора.

В общем, именно в Петропавловскую крепость доставили нас служители Святого Ордена по пути пару раз намекнув, что "живым" это не обязательно значит целым: у нежити вон, вообще рука почти отвалилась, но ее это не смущает и никак не мешает. Поэтому, в случае излишне активного поведения, они вполне могут доставить нежить туда по частям, а мне кулаками объяснить, в чем именно я не прав.

Собственно, два особо резвых и фанатичных парня из числа местных инквизиторов не удержались от того, чтобы дать-таки мне по морде пару раз, сообщив при этом, что я выродок, который уже фактом своего существования на этой земле оскорбляет Бога Жизни и погружает Россиюшку в скверну (будто бы без меня в этой стране скверны было мало)...

Темный узкий коридор крепости вел куда-то вглубь и вниз. Уж не знаю, придумал ли я себе это или же здесь я и правда чувствовал какую-то энергетику. Я шел и думал о том, сколько же жизней загублено в этой крепости и какой темной энергией обладает это место. Мелькнула даже мысль поднять тут какую-нибудь нечисть и дать мерзким святошам бой хотя бы за то, что они сделали с Лизой.

Девчонка шла по коридору чуть позади, придерживая почти полностью отрубленную мечом одного из служителей кисть руки. Крови уже не было, да и боли Лиза не испытывала, а заорала на складе больше от страха – не каждый же день видишь, как у тебя рука отваливается...

– Ты как? – спросил я, обернувшись.

Лиза улыбнулась и ответила мне коротким «нормально», на что сразу же сагрился один из наших сопровождающих:

– Не разговаривать! – рявкнул он.

Тот факт, что нежить что-то говорит, а слышу это только я, уж больно нервировал этих ребят, поэтому любые разговоры они старались пресекать на корню.

– Да пошел ты, – прошептала в ответ на его замечание Лиза, едва шевеля губами.

Блондин в сопровождении еще одного служителя Ордена тащился в конце нашей процессии: сколько сообщившая святошам о нашем местонахождении Шереметьева не пыталась доказать, что Александра нужно отпустить и отдать ей на поруки вот прямо здесь, прямо сейчас и прямо сразу – это не помогло. Уже знакомый мне капитан заверил ее, что ее ненаглядного Сашеньку Патриарх отпустит после аудиенции и так красноречиво глянул на девушку, что и мне, и Сашеньке сразу стало понятно: никого никто отпускать не собирается и шанс мирного урегулирования конфликта даже для Альского стремится к нулю.

Коридор по которому мы шли расширился, образовав что-то вроде ниши, в которой находилось несколько железных дверей.

«Камеры» – подумал я и не ошибся.

Капитан открыл одну из дверей перед моим носом и я ощутил холодный воздух, поползший по коже. Комнатушка была маленькой и мрачной, без окон (как и ожидалось) и с одной тусклой лампочкой, свешивающейся с потолка на тонком проводе. Сам потолок так низко нависал, что казалось, его можно коснуться рукой.

– Заходи, – скомандовал капитан мне и я нехотя подчинился.

Лиза хотела зайти со мной, но ее не пустили.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – почему-то посчитал нужным сказать я. – Мы отсюда выберемся...

– Как мило! – скривил лицо капитан, обернулся к девчонке и, посмотрев в ее действительно напуганные глаза, немного осекся. – Ладно, идем дальше, – буркнул он и, запирая дверь, бросил мне: – А за тобой я вернусь как придет время.

В моей голове роились мысли об Александре и Лизе, которых увели дальше по коридору. Особенно меня беспокоила нежить, которую столь же растерянной и напуганной я видел только на кладбище в момент нашей первой с ней встречи: что с ними будет? Куда их увели? Может, не очень далеко? Я закрыл глаза, пытаясь представить себе девчонку и установить с ней связь как тогда, в особняке Альских, но, естественно, ничего у меня не вышло.

Каждый звук за дверью резал тишину и сбивал с каста: шаги охраны, шум ключей, еле слышные голоса. Я начал прислушиваться, надеясь уловить знакомый голос, но вместо этого слышал кучу разных шумов, включая, как мне показалось, и звук волн, бьющихся о стены крепости.

Чтобы отвлечься, я принялся разглядывать камеру в которой меня заперли: с обстановкой тут было не густо. На полу, на небольшом подиуме, лежал матрас, а единственный предмет мебели – потрепанный деревянный стол без стула – кажется, стоял тут уже не одно столетие и местами был покрыт плесенью. В углу на стене я заметил несколько надписей, выцарапанных на камне и подошел ближе:

«Свобода или смерть!» – гласила самая заметная и размашистая надпись, сделанная чем-то вроде светлой краски. Интересно, что из этого набора досталось в итоге ее автору? Выпустили его или казнили? Чуть ниже виднелись надписи помельче: «Святой Орден – говно»; «Святые свиньи»; «Горите в аду»; неожиданное "Аня, я люблю тебя. Знай это!" и, конечно же, вездесущее и единое для всех миров слово «ХУЙ», написанное разным почерком и повторяющееся несколько раз.

– “Ваша сила станет вашей собственной погибелью”, – шепотом я прочел еще одну надпись на стене, пропустив очередной "ХУЙ" в этот раз дополненный схематичным рисунком.

Других развлечений придумать себе я не смог, поэтому, уткнувшись носом в стену, принялся изучать слова, ставленные здесь предыдущими поколениями узников. Некоторые надписи были выцарапаны в камне и чтобы прочесть их мне приходилось долго водить пальцами по поверхности камня, пытаясь разобрать буквы:

– Тот, кто забыт, лишен света и плотского облика, встань из тени, пробудись и приди. Я взываю к вам, потерянные и безымянные, свяжите свою волю с моей, пока мрак не прозрел. Служи тому, кто дарует тебе свободу из кромешного мрака, – прочел я едва ли не по слогам даже не сразу поняв смысл произнесенных мною слов.

"Не стоило это читать", – подумал я, произнеся последнюю фразу и чувствуя, как холод пробегает по позвоночнику. У меня появилось устойчивое ощущение, что что-то происходит, словно с каждой минутой воздух в камере меняется, становится тяжелее, как будто сама тьма густеет.

Внезапно, лампочка под потолком качнулась на своем длинном проводе, отбрасывая причудливую тень на стены маленькой камеры, стены, казалось, вздрогнули, и из темноты выплыл силуэт...

– Твою мать! – выругался я, отскакивая от угла и ударяясь о деревянный стол.

Тень, а по другому назвать эту хреновину, теперь появившуюся в углу камеры я не мог, была словно наполнена странной, вибрирующей энергией. По форме эта штука напоминала очертания человека, закутанного в какую-то длинную хламиду, но я прямо всем своим новым тщедушным тельцем чувствовал, что сущность словно наполнена целым вихрем теней, которые постоянно движутся, переливаются, перетекают с места на место, рвуться на свободу, словно с трудом удерживая себя в этом мире.

– Ты кто? – пробормотал я.

– Ты... вызвал меня, – прозвучал голос и я скорее не услышал, а просто понял, что именно он говорит. Этот голос больше бы похож на шум волн у стен крепости или на ветер, гоняющий сухие листья по дороге... Было в нем что-то... вечное что ли...

– Да я... это... не хотел... – пролепетал я и осекся: ну да, еще извинись перед ним как перед мужиком, которому случайно мячом в окно попал типа: дяденька, я нечаянно...

Существо, кажется, тоже чувствовало мои эмоции, потому как мне показалось что оно улыбнулось или что-то вроде того:

– Уже больше сотни лет никто не приглашал меня в этот мир, – если бы тварь могла это сделать, она бы наверняка потянулась на этой фразе и даже хрустнула затекшими от долгого сидения позвонками в спине, но я не был уверен, что у него вообще есть спина. – Уверен, что тебе не нужна моя помощь? Мне кажется ты попал в... как бы это выразиться ... сложную ситуацию.

– Что есть то есть, – согласился я. – А ты вообще кто?

Сущность задумалась, видимо подбирая слова для того, чтобы объяснить мне, а потом ответила коротким:

– Тьма.

Увидев мое непонимающее лицо, фигура решила все-таки сжалиться надо мной и пояснить:

– Или, если тебе так удобнее и понятнее, магия, которая столетия была заперта в этих стенах. Ты ведь почувствовал меня когда пришел сюда в крепость, верно? Я тоже тебя почувствовал и ждал, когда ты меня позовешь.

Я задумался о том, стоит ли предупредить сущность о том, что я какбы не самый опытный призыватель и вообще начинающий некромант, но оно меня опередило:

– Я знаю все, что знаешь ты. И то, что ты пришел сюда из другого мира, как и я, тоже знаю. Не трудись.

– Так что, теперь ты мой союзник? – спросил я. – Поможешь выбраться отсюда?

– Да и нет.

– Что значит "да и нет", – уточнил я.

– "Да" – я твой союзник и "нет" – я не смогу помочь тебе выбраться отсюда. Ты открыл мне дверь в этот мир...

– С дверью все ясно, – перебил я. – Нет ли у тебя желания, так сказать, в ответочку открыть и мне дверь из этой камеры и помочь выбраться? Ну, чтобы мы были в расчете, так сказать? Никогда не поверю, что такая мощная штука как ты не может этого сделать!

– Я могу, – последовал ответ. – Но не стану.

– Интересное кино! – возмутился я, – То есть тот факт, что твоего призывателя не сегодня завтра тут сожгут на костре служители местной церкви тебя вообще не беспокоит? Хреновый из тебя союзник тогда!

Сущность задумалась и через пару минут выдала мне ответ:

– Ты должен сам научиться использовать свой дар.

– Да я бы рад, – зло отозвался я. – Но видишь ли какая штука, я понятия не имею как его использовать.

– Ты должен принять этот дар. Это первый шаг. Прими дар!

На этих словах мой бестелесный собеседник, кажется, решил закончить нашу аудиенцию и начал медленно таять в воздухе, оставив меня одного в компании дичайшего непонимания происходящего.

– Прими дар, – недовольно пробормотал я. – Будто у меня есть выбор и я отказываюсь! Прими дар… А как его принять то? Херня какая-то… Херобора…

В камере я провел несколько часов: пытался вызвать Херобора, как я мысленно окрестил сущность, но то ли дверь, которую по его словам я открыл в этот мир, заклинило, то ли эта штуковина просто отказывалась приходить на мой зов. На всякий случай я, словно первоклассник, даже заучил слова призыва, чтобы иметь возможность провести ритуал даже если меня переведут в другое помещение...

К моменту, когда скрип открывающейся тяжелой двери возвестил меня о прибытии кого-то в мои пенаты, я уже откровенно устал и сидел на матрасе, а потому просто поднял голову, но не двинулся с места. В дверном проеме сначала мелькнул свет из коридора, потом появилась тень, которая быстро удлинилась, а затем вошел человек в уже знакомом мне белом одеянии служителя ордена.

– Поднимайся, – голос капитана Игнатьева, а это был именно он, прозвучал спокойно и властно.

Я не торопился. Если моя судьба уже решена, то нет ни малейшего смысла выяснять отношения с этим дуболомом. Для себя я уже решил, что буду блефовать по максимуму: буду стараться держаться холодно и отстраненно, как некроманты во всех тех фильмах, которые я за свою жизнь смотрел. Главное, держать полный покерфейс, излучая, так сказать, надменную самоуверенность и сдержанность. В конце-концов, этот Святой Орден, судя по всему, боится меня ничуть не меньше, чем я их, потому что просто не знает о том, что мои способности в деле темных искусств очень скромны.

Я поднялся на ноги медленно, изучая капитана. Молодой мужик, но явно фанатично преданный своему делу – его лицо, гладко выбритое, выражало лишь неумолимую решимость и не отражало ни тени сомнения. Именно так по моему мнению должен был выглядеть настоящий религиозный фанатик.

– Ну, и ты меня поведешь? – наконец спросил я хриплым от долгого молчания голосом, в который вложил все доступное мне спокойствие, граничащее с безразличием.

– Патриарх Святого Ордена глава Церкви Российской Империи святой отец Димитрий ждет тебя. Ты будешь отвечать за свои деяния перед ним, – ответил Игнатьев, не моргнув глазом.

– Ого как! Даже в регалиях начальства не запутался...

Капитан пропустил мое замечание мимо ушей – казалось, ему вообще безразлично, что за человек перед ним: некромант, убийца, маг, или просто несчастный узник – если начальство сказало что этот человек зло, значит так и есть.

– Патриарх… – протянул я, когда мы вышли из камеры и направились по коридору в компании ещё нескольких здоровых ребят, – Знаешь, а я буду рад с ним поболтать!

– Ты не сбежишь, даже не пытайся, – рявкнул на меня один из сопровождающих, стоило мне только немного ускорить шаг. Я же в ответ усмехнулся краем губ и гордо ответил:

– Сбежать? – я глянул на подавшего голос стражника со всем доступным мне ледяным спокойствием. – Мне это не нужно!

Тот, осекся, кажется, немного испугавшись и сразу же отвел глаза, пряча мелькнувшую в нем тень сомнения. Дальнейший путь до зала аудиенций его святейшества мы проделали в полной тишине.

* * *

Министр влетел, а точнее почти вкатился, в спальню Императора без стука и без объявления, едва удерживаясь на ногах, когда дубовые двери со звуком захлопнулись за ним. Его лицо было перекошено от ужаса и неуверенности, и не ясно было что его пугает больше: то, что он так бесцеремонно вломился к Его Императорскому Величеству или же новость, которую он принес. Едва отдышавшись, он низко поклонился, ожидая, пока Император, который уже проснулся и одевался, а сейчас нарочито спокойно продолжил заниматься своими делами и проигнорировавший толстячка, вкатившегося в его спальню, обратит на него внимание.

– Ну, и что же заставило тебя так ворваться ко мне? – голос Императора был спокоен, и в нем слышалось скорее любопытство, чем раздражение. Министр внутренне перекрестился – гроза миновала, кажется, у царя сегодня хорошее настроение.

– Ваше Величество… – тяжело дыша начал он, понимая, что новость слишком важна, чтобы медлить с донесением. – Святой Орден… они схватили Демидова...

Повисла какая-то нехорошая тишина, мгновенно поглотившая все звуки в комнате. Алексей III замер перед зеркалом и через его отражение неподвижно посмотрел на министра. Пальцы, до этого спокойно поправляющие ворот рубашки, остановились, как будто сама рука ощутила вес новости.

– Демидов – это некромант… – то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Император, а само слово «некромант» было произнесено медленно и задумчиво.

– Да, Ваше Императорское Величество! – Министр с трудом выдохнул. – Святой Орден повез его в крепость… Они собираются доставить его к Патриарху, чтобы судить.

– Судить? – Император наконец оттаял и повернулся к визитеру. Он был достаточно молод для главы государства и, наверное, в силу возраста не мог сдерживать все свои эмоции (а может просто не считал нужным). Сейчас царь был явно раздражен, – Отец Димитрий мне уже порядком надоел! При нем Святой Орден стал уж слишком самоуверен! Он даже не посчитал нужным сообщить мне, а ведь власть и закон в этой стране я... Я Император!

Министр нервно переминался с ноги на ногу и косился на Алексея III, не решаясь что-то ответить, но Император в ответе и не нуждался.

– Некромант – это оружие! МОЕ ОРУЖИЕ! Которое позволит мне кардинально изменить порядок мировых сил, – тихо произнес он. – Конечно, дед мне удружил возвысив этих религиозных фанатиков до того уровня, на котором они сейчас, но пришло время изменить это. Демидов не должен оказаться в руках фанатиков!

Глава государства подошел к огромному окну, которое выходило на площадь дворца.

– Я хочу, чтобы этот Демидов не успел предстать перед Патриархом. Он нужен мне! И он нужен мне живым...

Министр закивал, хватаясь за рукава своего одеяния и попятившись прочь из кабинета:

– Конечно, Ваше Величество… Я немедленно займусь этим.

Глава 12

Зал аудиенций, куда мы, наконец, добрались, поражал своим великолепием. Наверное, по задумке дизайнера, или кто там оформлял это огромное пространство, войдя сюда человек должен был почувствовать свою полную ничтожность, задавленную величием веры, а духовные скрепы вошедшего должны были укрепиться настолько, чтобы больше никогда в жизни ему не приходила в голову мысль о том, что в этом мире есть что-то важнее религии и церкви Бога Жизни.

Подобная мысль мелькнула и в моей голове, но она быстро сменилась на другую:

– Вот все-таки, церковь во всех мирах едина, – тихо пробормотал я себе под нос.

Такие понятия как “аскеза” или хотя бы “скромность” местным религиозным шишкам были, судя по всему, не знакомы: все должно быть дорого-богато! Если иконостас то от пола до потолка и непременно из золота. И чтобы потолок был обязательно расписан всякими там фресками, а пол чтобы был мощеный самым дорогим камнем... В моем мире меня всегда поражало когда попы призывали своих прихожан к скромности и терпению, покачивая огромным пузом, на котором, как правило висел массивный золотой крест размером с мою ладонь. Местный Патриарх, судя по всему, от них если и отличался, то не сильно.

Мы медленно шли по огромному вытянутому залу, высокие своды которого были украшены лепниной, расписаны библейскими сюжетами, и подперты массивными колоннами, обрамленными, конечно же, золотыми орнаментами. На стенах зала висели гобелены, рассказывающие истории о славных подвигах служителей Святого Ордена. Их цветные нити переливались в мягком свете свечей, от чего складывалось ощущение что рыцари в белых одеяниях на гобеленах оживают и движутся.

Под потолком я заметил витражные окна, похожие на огромные витражи Нотр-Дама-де-Пари, поразившие меня в мою первую поездку в Париж еще там, в прошлой жизни... Они были выполненные из цветного стекла и сейчас пропускали внутрь слабые лучи просыпающегося солнца, размывая их свет на полу в виде ярких узоров. В зале царила тишина, нарушаемая лишь звуком моих шагов и шагов капитана, который шел за мной.

Патриарх, восседал на высоком белоснежном троне, установленном во главе зала на постаменте. Этот трон возвышался над всеми, кто входил в помещение, что, видимо, должно было внушать уважение и страх и, если честно, работало даже на меня. Трон был выполнен из белого мрамора и украшен золотыми орнаментами, перекликающимися с орнаментами на колоннах, расставленных по залу... Здесь было неожиданно холодно – я прямо кожей чувствовал этот могильный холод. Казалось, он пронизывает не только воздух, но и меня самого насквозь.

Сопровождавший меня Игнатьев остановился не доходя до трона и жестом указывал мне на него. Я шагнул вперед, словно преодолевая какую-то завесу, отделяющую жизнь от смерти.

Патриарх величественно и молча смотрел на меня. Вопреки моим ожиданиям, это был не стереотипный толстый поп, а весьма молодой, подтянутый и строгий мужчина, облаченный в белую рясу. Он держался нарочито спокойно – ни один мускул на его лице не дрогнул пока я медленно шел по залу в его сторону и только светло голубые глаза, в которых как-то очень странно отражался витражный свет, заставляя их мягко сиять, выдавали его интерес. Мне даже показалось, что Патриарху было очень любопытно, что же представляет собой некромант, которого притащили ему прислужники, но он старался соблюдать торжественность момента.

– Ты смеешь являться сюда, окруженный тенью мертвых? – наконец, произнес отец Димитрий громким, хорошо поставленным голосом, разрезавшим тишину и отразившимся от высоких сводов зала.

Эта пафосная фраза, почему-то, меня выбесила:

– Так была бы моя воля, я бы вас и не беспокоил, Святой Отец, – отозвался я, встречая взгляд Патриарха. – Ваши люди напали на меня и моих друзей, избили, доставили сюда...

В глазах Патриарха голубой огонек блеснул ярче. Он медленно поднялся с трона и легко спустился вниз, подходя ближе:

– Я чувствую гниль твоих чар. Скверна и тьма – вот твоя суть.

Я демонстративно закатил глаза: если некромант, то сразу “скверна и тьма” что ли?

– Ты нарушил законы Империи... – продолжил Патриарх, но я решил ответить ему также пафосно и выдал из-себя консистенцию всего того что я почерпнул из книг еще в доме Альских:

– Моя сила – это просто инструмент. То, что вы называете "черной силой", всего лишь иной способ познания мира, а не источник зла. Все зависит от того, как им пользоваться.

Патриарха мои речь не заинтересовали:

– Ты говоришь, как все еретики до тебя. Некромантия – это разрушение естественного порядка жизни и смерти. Ты вмешиваешься в замысел Бога Жизни, нарушаешь циклы мироздания…

– Святой Отец, – перебил я, – Вы слишком ограничены своим догматическим мышлением. Жизнь и смерть лишь две стороны одной монеты. Почему не исследовать обе?

Глава церкви посмотрел на меня с раздражением:

– Исследовать? Ты зовешь "исследованием" выкапывание мертвых и подчинение их своей воли? Это кощунство!

– А отрубить руку девчонке не кощунство?

– Ее тело уже мертво она не испытывает чувств...

– С чего вы это взяли? – повысил голос я.

– Ее душа не твоя игрушка.

– Видимо, теперь это ваша игрушка? – распалялся я. – Где она? Я хочу увидеть Лизу…

– Княжна Троекурова давно мертва...

Я почему-то представил себе, как эти чертовы фанатики будут закапывать Лизу обратно в могилу и вышел из себя окончательно:

– Если вы хоть что-то ей сделаете, если хотя бы волос упадет с ее головы… – зло прошептал я, но Патриарх не слушал меня, он продолжил свою речь:

– Мы все – дети Бога Жизни, его сила – это сила света, она служит для защиты и правосудия, и мы не можем позволить тьме, скверне, разрушениям и смерти затмить этот свет. Некромантия, демонология, темные учения запрещены на землях Российской Империи. За нарушение законов ты понесешь кару.

– А кто решает, что законно, а что – нет? – рявкнул я. – Или твой Бог не против того, чтобы ты вершил самосуд? Я что-то не вижу тут присяжных, судью и своего адвоката!

Патриарх перевел на меня глаза:

– Я служу воле Создателя,я его проводник на этой земле и его глас! Я его воля и желания его во все времена едины: оберегать жизнь и пресекать тьму. Твое время истекло. Империя защитит себя от таких, как ты...

Отец Димитрий не успел закончить свою пафосную речь, а я даже не успел испугаться тому, что произойдет дальше. Нашу содержательную беседу прервал резкий, пронзительный звук сирены, ворвавшийся в зал, разрушивший всю торжественность момента и лишивший Святейшего Владыку его триумфа.

Сирена была настолько громкой, что мне показалось, будто пол крепости задрожал, а толстые стены, которые за свои века видали явно не мало, застонали. Свет на мгновение погас (я был уверен, что даже свечи словно кто-то задул на секунду), но освещение быстро вернулось, да и огонь разгорелся, хотя и немного тусклее.

Патриарх резко обернулся к окну и его глаза расширились от удивления. Он даже потерял ко мне интерес. Я же вообще не понимал, что к чему:

– Что это? – тупо спросил я. – Что вообще тут происходит?

Ответ на мой вопрос, неожиданно, пришел от одного из служителей Ордена, распахнувшего двери и ворвавшегося в зал с полным ужаса воплем:

– П-п-прорыв, В-в-владыка! – молодой стражник с очень бледным лицом, едва не запутавшись в своем белом одеянии и неуклюже громыхающий мечом, тяжело дышал и заикался. Он бросился к Патриарху. – Д-д-д-демоны… Отец Д-д-д-димитрий, д-д-д-демоны...

– Прорыв? – непонимающе уточнил Святой Отец. – Здесь? В черте города? В Петербурге? Днем? Как это вообще возможно?

Демоны, прорыв… Я сам не понял, почему отреагировал на новую информацию так спокойно. Нет, ну логично конечно: если есть магия, тьма и всякое такое, почему бы и демонам не быть, но вот встречаться с ними не хотелось. Хотя, было безумно любопытно!

Пока Святейший Владыка, или как там его, вместе со своими прислужниками пытался сообразить, что же им делать, я старался выжать из своей памяти максимум и чтобы вспомнить хоть что-то из истории этого мира, а именно – хоть что-то о демонах. А ведь я читал что-то такое и совсем недавно. Кажется, все началось с какой-то кометы или астероида... С метеорита, точно!

В какие-то там лохматые года на местную Землю упал метеорит и именно его падение изменило этот мир, сделало его не таким как, например, та планета, на которой я вырос. Если в моем мире этот камень пролетел мимо нас, то здесь произошло столкновение… Из кратера, образованного ударом, по мнению местных ученых, и появилась магическая энергия, пропитавшая почву, реки и воздух, она распространилась по всему континенту. Стихии изменились, и сама природа стала откликаться на волю тех, кто смог почувствовать эту новую силу.

В первую очередь сила стала проявляться у правящих домов, у аристократов, которые посчитали это даром. Кого-то одарили сильнее, кого-то – меньше. По своему содержанию эти дары тоже отличались: некоторые научились манипулировать огнем, другие – управлять водой, третьи – вызывать бури... Все эти способности, кстати, и помогли местной России сохранить статус Империи с легкостью задушив революционный порыв пролетариата на корню (ну да, согласен, против чуваков с фаерболами и воздушными хлыстами хоть толпу крестьян с вилами выстави – вряд ли они что-то смогут сделать).

Но у любой медали, как известно, две стороны: вместе с магией в этот мир пришла и тьма. Энергия стала не только источником силы для местных князей, баронов и лордов, но и мостом между реальностями. За завесой, разделяющей мир людей и иные измерения, веками жили древние существа, забытые и изгнанные в небытие и вот, когда баланс рухнул появились трещины между реальностями, они получили шанс вырваться на свободу.

Первый прорыв в Российской Империи произошел в небольшом поселении где-то в Сибири. Простой люд оказался категорически не готов к такого рода сюрпризам: к тому, что барин теперь может тебе не только плетей насыпать, но еще и задницу файерболом подпалить они, худо-бедно, привыкли, а вот нашествие демонов не оценили. Твари из разломов между реальностями сыпались самые разнообразные: одни походили на чудовищных зверей, другие были бесформенные и бестелесные – они могли растворяться в темноте и появляться в другом месте в одно мгновение, третьи вообще выглядели как драконы. Но кто бы не приходил из-за черты, их приход всегда сопровождался разрывом ткани реальности, искажением материи мира.

Местным аристократам ничего не оставалось кроме как начать борьбу с этими зверушками – нет, ну а как, если какие-то трехголовые собаки будут периодически безнаказанно жрать крестьян из твоей деревни то, во-первых, крестьяне разбегуться, а во-вторых, рано или поздно эти твари доберуться и до тебя. В итоге, аристократы со временем научились не только давать бой демонам, но и запечатывать прорывы. Но каждый раз, когда один прорыв запечатывался, вскоре случался новый. Вдали от крупных городов, где влияние магов было слабее, прорывы происходили часто и неконтролируемо, а в столицах и больших городах они почти всегда сдерживались, но вот сейчас, кажется, что-то произошло...

Прокрутив все это у себя в голове, я принялся что было зрения пялиться в одно из витражных окон, пытаясь разглядеть хоть что-то в утреннем небе. Я ожидал увидеть все, что угодно: трещину в небесах, напоминающую гигантскую рваную рану, из которых сплошным потоком будут течь на землю демоны, или же что-то похожее на затмение солнца, на худой конец, дракона, парящего в небе над Заячьим островом с когтями, длинными, словно кинжалы, и кожей, покрытой пульсирующими жилами и шипами… Меня устроило бы и что-то похожее на око Саурона, горящее ярким желтым огнем и источающее дымящийся черный туман в этот мир. Но я ничего не увидел. Ни-че-го... Только солнце, встающее над Невой.

Тем не менее, служители Ордена, которые уже столпились в зале, были не на шутку взволнованы:

– Это невозможно… – повторял себе под нос Патриарх, но затем он резко повернулся ко мне и спросил. – Это твоя работа?!

Я лишь пожал плечами – я то тут причем?

– Конечно нет, – ответил сам себе глава Церкви Российской Империи. – Но как...

– Святейший Владыка, мы должны спешить, – подал голос стражник. – Город под атакой…

Патриарх стиснул зубы, на его лице отразилась вся гамма чувств от разочарования до глубокой ярости.

– Твоя казнь откладывается, – наконец процедил он сквозь зубы. – Но не думай, что демоны спасут тебя.

– Как скажешь, Святой Отец, – хмыкнул в ответ я. – Тебе, кажется, есть чем заняться и без меня. У тебя тут целый город, который надо спасать.

Надеяться на то, что в хаосе демонического прорыва обо мне просто забудут не приходилось: двое служителей Ордена, едва ли не пинками, "проводили" меня до уже знакомой камеры, втолкнули внутрь и без лишних слов заперли дверь. Я так и не увидел ни одного, даже самого завалящего демона, а стражники не сочли нужным отвечать ни на один из моих вопросов о Лизе или Александре, за которых я очень переживал.

Время в камере тянулось невыносимо долго: я ходил из угла в угол как заведенный повторяя слова призыва Херобора, но сущность или была слишком занята (может своих встречал) или просто не желала приходить на мой зов. Или же я что-то все-таки напутал со словами. Я даже пытался ругаться на бестелесную тварь и торговаться с ней, то угрожая самыми страшными на мой субъективный взгляд карами, то суля все, что только он захочет, за помощь или хотя бы за информацию о Лизе и Александре. Ответом мне была только тишина.

Я уже почти сдался, когда услышал очень странный приглушенный звук, который шел, кажется, все из того же угла с надписями.

– Наконец-то, – приветствовал я Херобора, но тень так и не появилась.

А звук, звучавший кажется прямо из глубины стены и похожий на скрежет камня о камень, стал слышаться отчетливее. Спустя минут пять, я с удивлением увидел, как каменная кладка в дальней части камеры начинает медленно раздвигаться. Огромные глыбы, которые веками оставались неподвижными, начали двигаться, расползаясь в стороны. Пыль полетела в воздух, оседая на полу, и вскоре в стене образовался проход, узкий, но достаточный для того, чтобы в него можно было пролезть.

Я помедлил несколько секунд, подошел к проходу и выглянул наружу, едва не столкнувшись нос к носу с невысоким полным мужичком, с весьма заметной лысиной на макушке и в очках. Одет визитер был в серый спортивный костюм и кроссовки, и стоял на крохотном каменном выступе в стене. От неожиданности, гость коротко вскрикнул и едва не свалился со стены, но прямо под его ногой из каменной кладки крепости услужливо выехал еще один булыжник, образуя опору.