Текст книги "Пьяный некромант и труп невесты (СИ)"

Автор книги: Mediocre

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 24

Поезд находился в пути уже несколько часов. Императорский экспресс – гордость железных дорог – катил по рельсам, почти не издавая звука и с бешеной скоростью: в моем мире подобные поезда ходят в Японии и используют силу магнитов… На чем же состав двигался здесь – на науке или на магии – было не ясно, но при достижении определенной скорости колеса поезда и вагонов отделялись от земли и поезд просто левитировал над рельсами на расстоянии нескольких сантиметров. Никаких “тук-туков”, только легкое вибрационное гудение, тишина, спокойствие и полный покой…

Купе, в котором я сидел очень контрастировало с современными технологиями, приводящими состав в движение и выглядело как кусочек прошлого века, старательно отполированный до блеска. Панели из красного дерева, позолоченные уголки, мягкие шторы, пропускающие ровно столько света, сколько нужно. Все было ну ооооочень дорогим и почти нереальным. На столике – серебряный чайник с чаем, чашка с гербом Империи, а напротив миниатюрная эмблема в виде двуглавого орла, инкрустированная в стену. Я сидел у окна, глядя, как за стеклом проплывают поля, перелески, редкие деревушки. Чем дальше на север, тем холоднее: ветер врывался между сосен, кружил туманы, а вода в лужах уже бралась льдом. Я думал о том, как же странно устроен этот мир: еще утром я ехал в электричке без билета, а сейчас сижу в царском вагоне, в котором даже поручни пахнут какими-то бесценными духами и благовониями. Хотя, о чем говорить, если меня тут вообще не должно было быть и попал в этот мир я по чьей-то странной воле или шутке, словно кто-то играл в шахматы моей жизнью, и я пока даже не понял, чья фигура я на доске.

Когда мы вернулись из Гатчины, весь летний дворец императора уже стоял на ушах. Сергей Иванович встретил нас у самого входа: бледный, с мешками под глазами и, кажется, как-то похудевший и осунувшийся за время нашего отсутствия (то есть, за один день). Александр завидев нас бросился к Лизавете, желая убедиться что с девчонкой все в порядке, а я остановился, понуро опустив голову, словно школьник которого поймали на курении, и приготовился получать заслуженное наказание.

Сначала Риттих говорил. Говорил о том, что город гудит, что орден поднял тревогу, что в сети форсится ролик, опубликованный младшим графом Паленым. Я слушал не перебивая. А потом гофмейстер осекся, тяжело вздохнул и сообщил нам, что говорить с нами будет сам Император Алексей III, который вот-вот прибудет сюда, а пока мы с Лизой может немного привести себя в порядок.

Министр устало вздохнул, развернулся, и пошел в глубь летнего дома. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Глядя на спину Риттиха я чувствовал себя отвратительно: министр землепользования был мне безгранично симпатичен, а я разочаровал и подставил его. Но разве я мог поступить иначе? Нет!

В доме я сходил в душ, чтобы смыть с себя пыль подвала имения Паленов и мокрую землю из их сада, а когда вышел – услышал голос царя. Раздраженный, но ровный и уставший: местный самодержец, кажется, и сам уже не рад был что связался с некромантом:

– Отец Димитрий совсем стыд потерял? – зло говорил Алексей III. – Он возомнил себя себя наместником Бога и смеет указывать мне – Императору и Самодержцу Всероссийскому – что мне делать! Кого мне карать, а кого миловать. Он думает, что может распоряжаться моими подданными…

Риттих осторожно шагнул вперед:

– Не стоит переживать, Ваше Императорское величество-с, – мягко произнес гофмейстер, стремясь успокоить главу государства. – Это ведь не новость для нас, глава Ордена всегда вел себя соответствующе, просто ранее ваши-с с ним интересы не пересеклись…

– Почему вообще мои интересы могут с кем-то пересекаться? – возмущенно произнес царь и в его голосе прозвучала какая-то детская обида. Осталось только добавить “Царь я или где?”.

– Конечно-конечно, Ваше Императорское величество. Ваши интересы всегда в приоритете…

– Мои интересы – это интересы Империи, – не унимался Алексей III и все отчетливее слышал, как в нем говорит обиженный мальчик у которого другой мальчик – отец Димитрий – хочет отобрать понравившуюся игрушку.

– Ваше Императорское величество, – снова подал голос Риттих, – Нам главное не дать ход той волне, что пытается поднять патриарх. Орден и так знал, что в городе появился некромант, но теперь об этом знает весь город…

– Как же меня достал этот хренов патриарх, – взвыл Император, закрывая лицо руками и произнося что-то нечленораздельное. – Ладно. Делай то, что считаешь нужным, – добавил он обращаясь к гофмейстеру, – но имей ввиду: некроманта я им не отдам. Ни Ордену, ни их святейшему владыке, ни кому-то еще другому. Я император. И решаю здесь я!

Риттих молча поклонился, а царь, заметив меня, притаившегося у входа в зал, обратил свое внимание на скромного некроманта:

– И что же вы творите, Демидов? Вам что, славы захотелось? Так чего бы просто не выйти на Дворцовую площадь и не устроить шоу сразу для всех горожан, чтобы у них не осталось сомнений в том, что в городе появился носитель темной магии…

Я молчал.

– Отвечайте, когда с вами Император говорит, – самодержец всероссийский повысил голос, видимо, тот факт, что маг-недоучка позволяет себе его не слушать на фоне неповиновения отца Димитрия становился для него той самой последней каплей, переполняющей чашу царского терпения.

Я поспешил извиниться и почтенно склонить голову перед царем:

– Ваше Императорское величество, – неуверенно начал я, косясь на Риттиха, который знаками показывал мне что я должен рассказать все царю, – Я бы не поступил так, если бы не дух вашего пра-пра-пра-пра-пра-пра-деда Павла I…

– Чего? – Император даже злиться перестал, с любопытством уставившись на меня.

– Призрак из Михайловского замка… – произнес я и рассказал царю историю Павла, правда, не углубляясь в детали. Алексея III история привела в настоящий восторг, он даже потерял интерес к патриарху и святому ордену, предоставив министру разбираться в ситуации. Бросив мне что-то в духе: “Вы уезжаете. Сейчас. И постарайтесь, чтобы я не слышал о вас хотя бы несколько недель” он удалился из зала, бормоча себе под нос что-то о Павле I и о том, какие же невероятные перспективы перед Империей может открыть мой дар.

Я выдохнул с облегчением…

И вот я сижу в купе Императорского экспресса и смотрю в окно на холодное серое небо. Чай в чашке уже совсем остыл, а за окном потемнело. Поезд несся все дальше на север, туда, где, как сказал поручик Чегодаев перед нашим отъездом, “граница между мирами трескается чаще, чем лед под сапогами”.

Я поднялся, поправил воротник и вышел в коридор. Пора было найти кофе и хоть немного нормального человеческого разговора…

Коридор вагона был длинным, узким и тихим. Тусклое золото ламп мягко отражалось в полированных панелях, ковровая дорожка глушила шаги. Запах лака, древесины и столь желанного мной сейчас кофе вперемешку с чем-то теплым, чуть сладковатым – как будто поезд сам излучал уют и чинное благородство. На стенах зеркала с позолоченными рамами, в которых отражались всполохи света проносящихся мимо фонарей.

Я прошел мимо купе охраны. За приоткрытой дверью кто-то смотрел новости: дикторша с безупречной укладкой, холодным лицом и голосом без особой интонации произнесла: “Святой Орден объявил охоту на некроманта. В Гатчине и окрестностях продолжаются обыски. Империя в напряжении”…

Я усмехнулся.

– Империя в напряжении, – пробормотал я. – Некромант тоже в напряжении.

Ресторан оказался еще роскошнее. Белые скатерти, фарфор с золотыми гербами, серебряные ложечки, официанты в белых перчатках, легкий запах свежей и вкусной еды. На стенах крупные экраны, и на каждом, как на грех, все те же новости. Лица дикторов, герб Ордена… Казалось, мир решил не дать мне забыть о том, кто нынче назначен главным врагом Империи.

Я заметил Александра. Он сидел за дальним столиком с идеально прямой спиной, как будто в него встроен стальной стержень. На столе фарфоровая чашка, кофейник, рядом – раскрытый блокнот. Я подошел.

– Можно? – спросил я, указывая на стул напротив.

Альский поднял глаза. Холодно, сдержанно. Вежливо, но даже без тени радости.

– Конечно.

Я сел. Мы молчали несколько минут. Поезд мягко вибрировал, официант прошел мимо с подносом, на котором блестели рюмки с янтарной жидкостью. Мелькнула мысль в очередной раз нажраться, чтобы отключиться, но я отогнал ее, мотивируя себя тем, что это уж становится похоже на алкоголизм…

– Я видел ролик, – наконец сказал Саша, не глядя на меня.

– Я тоже, – отозвался я.

Ролик и правда вышел шедевральным: все как в классическом ужастике. Сначала просто пустой кадр – старый винный погреб, каменные стены, лампа мигает, потом появился я, стою у витрины, в руке шарф. На полу кровь, рядом лежит старик. За моей спиной женщина и мальчик, их будто кто-то прижал к стене, но в кадре никого больше нет. Они висят в воздухе, и видно, как с потолка падает иней, бутылки трескаются от холода, а я стою посреди этого ада, ору в пустоту, размахивая шарфом, будто командую кем-то. Камера чуть дергается, будто что-то проходит между объективом и мной, но ничего не видно, женщина кричит, мальчик плачет, кадр становится почти черным…

Нет, красиво конечно, и главное – даже если умельцы Святого Ордена и приложили руку к монтажу этого ролика, то все равно недалеко ушли от правды. По сути, все так и было. Увидь я такой ролик (а его меньше чем за сутки посмотрело уже больше 40 миллионов человек по всему миру), я бы и сам перекрестился, взял вилы и пошел охотиться на некроманта.

Саша вздохнул. Он поднял на меня взгляд и я впервые увидел в его лице какой-то проблеск слабости – он устал, очень устал:

– Ты подверг Лизу опасности. Ты вообще понимаешь, во что нас втянул?

Я усмехнулся.

– Я втянул? Может, напомнишь, кто вообще решил ее воскресить?

Альский поджал губы.

– А еще в доме Паленов я выполнял обещание, данное призраку убиенного царя из Михайловского замка, того самого, где на дуэли тебя чуть не убили. Напомни, пожалуйста, кто поперся в этот замок для дуэли со своим дядей? Кого мы с княжной искали когда нам пришлось просить о помощи местное привидение?

Мы оба замолчали. Напряжение между нами можно было резать ножом.

Александр откинулся на спинку кресла, кивнул официанту. Тот поставил перед нами две чашки кофе и тарелку с какими-то пирожными.

– Она моя невеста, – тихо сказал он, когда официант ушел.

Я кивнул.

– Знаю.

– И все равно… ты… – он не договорил.

Я усмехнулся, а Саша перестал смотреть на меня. Взял кусочек сахара и бросил его в кофе, теперь сосредоточенно мешая темную жидкость серебряной ложечкой.

– Ты знаешь, что Лиза может видеть сны? – спокойно сказал я, зная, что эту тему Альский просто не сможет проигнорировать.

– Что?

– В электричке. Она заснула. Просто спала как обычный человек и видела сон. И я его видел, будто вместе с ней смотрел. Маленькая девочка, белое платье, мать называет ее принцессой. Потом пансион, гувернантка, больше похожая на злую бабку, все рушится. Что это было?

Саша опустил взгляд.

– Это не сон, это ее жизнь. Она же действительно княжна, просто, если так можно выразиться, княжна ниоткуда – от семьи ничего не осталось. Ни имений, ни состояния. Только бумага с гербом и подписью, которую никто не может подтвердить. Ее мать умерла, отец тоже. Ее воспитывали в пансионе. Там над ней смеялись, когда она говорила, что она принцесса. А “Князь” – это в Империи это высший титул дворянства, одно время говорили, что в роду Лизы была царская кровь только не наших царей, а Польских.

Он сделал паузу.

– Когда мы познакомились с ней, мы сразу почувствовали что родственные души. Дядя был в шоке – нищая дворянка без роду без племени, зачем она мне? Но мне было все равно, кто она. Я просто хотел, чтобы она была рядом. И сейчас хочу.

Он замолчал, сделал глоток кофе. Я кивнул, чувствуя, как ревность медленно, но упрямо царапает изнутри.

– Ладно, – сказал я наконец. – Пойду отдыхать…

– Погоди, – спросил Саша. – Ты сказал она спала, это правда?

– Да. Иногда она становится такой же живой как ты и я, – сказал я. – Я пока не до конца разобрался как это работает, – тут я лукавил, – но я уверен, что смогу завершить начатое и закончить ритуал.

Альский посмотрел на меня, потом чуть заметно кивнул. Он протянул руку и мой взгляд зацепился за шрам на его запястье оставшийся после моего неумелого лечения. Я вздохнул и пожал протянутую ладонь:

– Да и потом, мы теперь с вами все втроем связаны…

– Это меня и пугает, – тихо сказал Саша.

– Меня тоже…

Мы еще некоторое время сидели молча. В ресторане играла тихая, спокойная мелодия, похожая на старый романс. На экране снова мелькнул отец Димитрий, говорящий о «чистоте веры». Я поднялся.

– Спасибо за кофе, граф.

– Всегда пожалуйста, некромант, – ответил Саша, и уголок его губ дрогнул.

Я вышел обратно в коридор, чувствуя странное спокойствие. Похоже, перемирие состоялось, хотя и не совсем такое, какое я бы хотел видеть…

Ночь в поезде прошла спокойно. Лиза спала в соседнем купе и за все время путешествия мы с ней так и не поговорили, хотя я слышал как к ней заходил Альский и мне безумно интересно было, о чем же они там говорят. Я хотел даже подслушать, используя старый трюк со стаканом – а что, вдруг сработает – но уснул и впервые за долгое время я проснулся выспавшимся.

Романов-на-Муроме встретил нас гулом ветра и легким снегом, клубящимся над железнодорожными путями. Было ощущение, что сам воздух здесь гуще, холоднее, и даже солнце, пробиваясь сквозь облака, светило неохотно. Я вышел на платформу последним. Пар срывался с крыш вагонов, пахло железом, солью и озоном. Воздух обжигал лицо, и где-то в глубине души я вдруг понял, что теперь мы действительно далеко забрались и не просто от Петрограда, а от всего привычного мира. На горизонте дымились трубы завода, над головами мерцало серое море, а на перроне нас уже ждали.

Широкоплечий, седой мужчина, с лицом, испещренным мелкими шрамами, облаченный в старый военный китель, фуражку и перчатки шагнул на встречу сопровождающему нас Чегодаеву и отрапортовал:

– Аркадий Львович Нечаев, генерал-губернатор Северного края, – говорил он размеренно и гулко, как будто каждое слово пропитано северным спокойствием. – Добро пожаловать, господа. Север холоден, но хлебосолен, – сказал он, пожимая руки мне и Альскому, а перед Лизой вежливо склоняя голову. – Воля есть, дух есть – остальное наживем.

Он усмехнулся, махнул в сторону черного внедорожника с гербом региона.

– Садитесь. Гостям у нас радость, хоть и мороз по колено.

Дорога заняла минут двадцать. Город выглядел как смесь какой-то старой деревни с деревянными домами с декорациями к стимпанковому фильму: дома из посеревшего бревна, крытые железом, узкие улицы, а над всем этим – высокие башни ретрансляторов и каких-то радаров, испускающих мягкий свет. На фасадах домов и на улицах местами мерцали сети из тонких энергетических линий, как паутина из света.

– Красиво у вас, – сказал Саша, глядя в окно.

– У нас, господин Альский, все по-нашему, – усмехнулся Нечаев. – Север любит порядок и не терпит суеты. Где нет порядка, там не жди успеха.

Когда мы выехали из города пейзаж изменился: по бокам от дороги появились хмурые сопки, а Аркадий Львович от души веселился, наблюдая за тем, как мы разглядывали в окно северные пейзажи и рассказывал, что в здешних местах “чудеса – как метель, каждую неделю налетают”.

– У нас тут мало того, что граница с Европой северной, – говорил он. – Так еще и разлом периодически подкидывает интересного всякого. Но вы не пужайтесь, господа: волков бояться – в лес не ходить! А вы то уже в лесу…

Дом, куда он нас привез, стоял на холме. Прочный, двухэтажный деревянный сруб, с видом на залив. Внутри тепло, пахнет хвоей и старым деревом. Но не успели мы толком осмотреться, как на двор дома влетел молодой солдат, бледный как простыня.

– Ваше благородие! Ваше благородие! Аркадий Львович! Прорыв! На восточной заставе, тьма пошла!

Нечаев нахмурился, но не растерялся.

– Отставить панику, сынок! – рявкнул он. – Что галдеж поднял, аки баба? У нас это регулярно, ты ж был уже на прорыве! Храбрый не тот, кто страха не знает, а кто узнал и навстречу ему идет.

– Не был, Ваше благородие… – виновато отозвался солдат, уже взявший себя в руки и сейчас выслушивающий указания Нечаева, рассказывающего что нужно сделать и к кому пойти. Никакой паники, только дисциплина и спокойствие.

Закончив раздавать указания он повернулся к нам, почти извиняясь:

– Два-три раза в месяц стабильно. Да вы не волнуйтесь, это не прорыв, так дырка. Сейчас заткнем, и чай допьем. Если волков боишься, шубу не наденешь!

Мы вышли на балкон.

На горизонте, где море встречалось с землей, поднимался столб черного дыма. Далеко, но видно хорошо. В этом дыму будто за стеклом, мелькали тени. Неясные, но живые.

– Нихрена себе “не прорыв”, – тихо сказал Саша.

Нечаев усмехнулся.

– Да это так, баловство. Вот если небо начнет гореть, тогда можно паниковать. Тут, как говорится, если жив остался – значит, день удался.

Я стоял, не двигаясь. Глядел на этот туман, чувствовал, как внутри все сжимается, будто что-то зовет меня туда, ближе к этому черному дыму, к этой “дырке” которую генерал-губернатор Северного края обещался заткнуть минут за 20-30. То, что исходило оттуда, было не злом. Оно было… знакомым. Даже в каком-то смысле родным.

Я сжал перила, ощущая как мои ногти врезаются в старые бревна и смотрел на мерцающий впереди разлом, похожий на дыхание живого существа. И где-то внутри, там, где обычно звучало знакомое мне “ба-да-бум”, я понял:

“Вот сейчас все только начинается. Здесь все будет иначе.”

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Уважаемые читатели, спасибо за ваше терпение и за то, что прочли историю.

Выкладка второй части начнется в течение 10 дней.

Автор будет безгранично благодарен всем, кто подпишется на аккаунт – надобны подписчики для государственного дела :) Заранее спасибо!

P.S. ChatGPT вот примерно так представляет себе героев, приехавших на север...