Текст книги "Аккорды безумия (СИ)"

Автор книги: Marianna Girl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Херма Мора, – с благоговейным трепетом повторила Фрея. – Демон леса.

Мы вновь перекинулись взглядами, словно наши мысли пошли в едином русле.

– В наших легендах именно он соблазнил Предателя, пообещал могущество и, возможно, заставил пойти против драконов, – продолжила женщина.

– Или этот Предатель сам по себе задумал восстать против драконов, – предположил я.

В моей голове начала складываться кое-какая картинка. Возможно ли, что Хермеус Мора и дал Мираку силы стать равным драконам? Да, но как даэдрический принц сумел создать дар Ауриэля, даже если предположить, что всё же Алессия была первой? Боги не стали бы заимствовать столь тёмный и нечестивый дар, не стали бы выдавать эту тьму за свой свет. Может, сама святая Алессия обратилась за помощью к Хермеусу Море, а не к богам? Нет. Даэдрический принц не стал бы дарить этой женщине Амулет Королей, и не стал бы велеть ей возжигать Драконьи Огни, державшие барьер между Обливионом и Нирном закрытым.

– Вам известно, кто сделал Мирака Драконорождённым?

– Наверняка – нет, – скаалка действительно будто бы понимала ход моих мыслей. – Хотелось бы верить, что Всесоздатель, но кто знает, как далеко зайдёт коварство Хермы Моры.

Но Мирак определённо поклонялся даэдрическому принцу, тайно поклонялся, прельстившись обещанными знаниями – иначе зачем бы ему ставить в глубинах своего храма статую Хермеуса Моры. Возможно ли, что именно поэтому все книги и скрижали здесь были уничтожены, что древние норды боялись знаний, предлагаемых Принцем? Но почему тогда они не разрушили статую?

– Почему твои предки не разрушили эту статую, раз Хермеус Мора для вас – зло?

– Злой дух, или добрый – нельзя разрушать то, что в честь него построено. Это может навлечь беду на всех.

Я едва заметно усмехнулся: мы разрушаем все святилища Талоса, какие только сможем найти, но отчего же этот якобы могущественный бог не мстит нам, отчего же не навлекает на нас никаких бед?

Фрея направилась вглубь ещё одного коридора, я последовал за ней, и мы уткнулись в небольшую круглую комнату, освещаемую жаровней под полом. Жар раскалявшейся решетки чувтствовался через тонкую подошву форменных сапог, я пытался держаться от жаровни подальше – но странная книга, лежавшая на пьедестале, так и манила к себе. В голове зазвучал шепот, велевший мне взять эту книгу, открыть и прочесть её. Крепкий, сделанный будто бы из дерева переплёт отдавал каким-то странным холодом, но в тоже время и обжигал, как огонь, моё сознание расплывалось всё больше, я уже не мог себя контролировать, подошёл ближе, взял в руки фолиант и открыл первые страницы.

Я не обратил внимание, что там было написано на этих страницах, что-то начало душить меня, лишать сознания, я провалился в пустоту, и тут же пришёл в себя на металлической площадке, раскинувшейся над зелёным мертвенным небом – как в моих снах. Передо мной стоял тот самый норд в золотой маске, что-то с важным видом вещал уродливым чудовищам с щупальцами на лице и несколькими тоненькими ручками, а позади стоял дракон – но какой-то уродливый, лишенный рогов на голове, больше похожий на змею с крыльями.

– Что? – норд повернул голову.

В его руках блеснули искры, и вскоре в меня вонзилось множество обжигающих колючих молний. Я рухнул на пол и не мог пошевелиться.

– Ты – Мирак? – решил перехватить инициативу, ошеломить его вопросами.

– Да. Я – Мирак. Ну, а ты, эльф…

Я вновь почувствовал на себе пронизивающий взгляд, по спине пробежали странные мурашки.

– Удивительно. Ты не должен быть Драконорождённым, но я чувствую в тебе ту же силу, что есть и у меня.

Одарил своего мучителя взглядом, каким я обычно успокаивал потерявших чувство дисциплины подчинённых или же подследственных, которых мне приходилось допрашивать, но ответом мне был презрительный смешок из-под глухой маски.

– Узнаю этот взгляд. Так же смотрели и твои белолицые братья перед тем, как наши клинки вонзались в их плоть. Вы, эльфы, все одинаковые – надменные и самоуверенные. Знаешь, некоторые из тех, что я убивал на жертвенном алтаре, до последних мгновений сохраняли такой взгляд, но затем… затем он сменялся недоумением, они до последнего не могли понять, как это какой-то человек – грязь, мелкая букашка, животное – ухитрился пленить их и убить.

Хочет позлить, заставить меня пойти на глупый поступок, что ещё раз унизить и затем посмеяться. Хочет поиздеваться. Нет, такого удовольствия он не получит.

– Почему же тогда ты приходил ко мне во сне?

– Считай это любопытством, – ответ Мирака звучал небрежно. – Сколько же я не видел золотокожего эльфа? Кажется, с тех самых пор, как я отъехал на этот остров. Да, всё верно. Знаешь, ты и твои воины – лишь тень вашего прежнего величия, но гонора в вас так и не убавилось. Не смотри на меня так, эльф. Ты сам понимаешь, что твоей расе далеко до прежнего величия твоих предков – но куда ты зайдёшь ради своей цели, куда приведут тебя все эти глупые попытки?

Снова хочет разозлить меня, заставить совершить глупый поступок. Зачем он это делает?

– Но довольно болтовни, – норд развернулся ко мне спиной и направился к своему дракону. – Пусть подождёт моего возвращения вместе с остальными жителями Солстхейма.

– Ты не ответил на мои вопросы, норд!

Мирак делал вид, что не слышит меня, оседлал дракона и улетел прочь, а надо мной склонились двое существ с щупальцами и принялись бить меня заклинаниями, причиняя невероятную боль, пока перед глазами всё не расплылось.

– Что с тобой произошло? – испуганный голос Фреи неожиданно успокоил и ободрил меня; что же, по крайней мере, эти твари не убили меня, хотя на какое мгновение я был уверен в обратном. – Книга у тебя в руках, а потом вдруг… тебя как будто бы здесь не было, ты был где-то там, далеко.

– Я не знаю, – признался я. – Эта книга перенесла меня куда-то, где я увидел Мирака.

– Всё опять сходится, – вздохнула скаалка. – По легенде, Херма-Мора куда-то унёс Предателя в самый последний момент перед его смертью. И значит, всё это время Мирак был жив и лишь копил силы для нового удара. Пошли, мы должны рассказать всё моему отцу! Книгу не забудь!

Пришлось взять тяжеленный фолиант в охапку и, перехватывая его, бежать вслед за воительницей. Женщина вновь открыла какой-то потайной ход – на сей раз ведущий наружу. Холодный свежий воздух ударил прямо в легкие.

– Вон, посмотри на то зелёное свечение. Это осквернённый камень Ветра, там мой народ работает против своей воли. А там, – Фрея махнула рукой в сторону пика Фрукт, – Застава Сиринга. Мы с тобой отправимся туда завтра утром.

Кажется, я понимал, о каком месте говорила воительница – я уже был там, видел такую же Стену, как и в храме Мирака. Возможно ли, что GOL взялось в моей голове оттуда?

– Ты говоришь о древних руинах со стеной, на которой высечены непонятные символы?

– Да. Ты уже был там?

– Был. Я не знаю, как это объяснить тебе, но там меня впервые посетило видение, о котором я говорил тебе. Стена говорила со мной, а когда я убил дракона, в моей голове зазвучало слово.

Я намеренно не стал ничего утаивать от скаалки: всё равно она единственная, кто хоть как-то воспринимает мои рассказы всерьёз, и кто не спешит объявлять меня сумасшедшим. Хотя бы это успокаивало меня – и неважно, насколько низко я пал, раз готов делиться такими вещами с дикаркой. Я – не сумасшедший. И приятно, что хоть кто-то считает так же.

– Значит, ты уже начал овладевать той силой, какая есть у Мирака, – ободрила она. – Пожалуйста, попробуй с её помощью освободить мой народ. Прошу тебя, просто попробуй. Я не могу больше смотреть, как они страдают.

Как бы женщина не пыталась строить жалобливый взгляд, как бы не старалась умолять меня, я буду равнодушен. Множество раз я видел этот взгляд, слышал такие интонации у тех, кого мне предстояло допрашивать или убить.

– Мне плевать на твой народ. И ты это понимаешь.

– На твоих воинов тебе тоже плевать? Хочешь узнать наверняка, сможешь ли ты им помочь, или им суждено однажды упасть замертво от усталости?

На сей раз Фрея была спокойной, в её взгляде и голосе не было слышно ни единой злобной или истеричной нотки, она просто искала, на что надавить, за что задеть. И она нашла.

– Хорошо. Я попробую.

***

– Тогда ты Крикнул в первый раз? – Арнгейр позволил себе перебить меня.

– Да.

Это был очень странный опыт, Мастер. Я даже не догадывался, что означало это слово, не понимал, что я вообще делаю, на какое мгновение мне хотелось рассмеяться над собой же. Я – офицер армии Альдмерского Доминиона, достигший хороших результатов в изучении заклинаний нескольких школ, моя раса живёт и дышит магией, даже у полукровок сохраняются задатки к её изучению, но я абсолютно не представлял, как должно сработать это странное заклинание, что мне вообще нужно с ним делать! Но в тот день я впервые осознал, что именно значит быть Драконорождённым, какие именно силы мне даровал Ауриэль или кто-либо ещё. Ты говоришь, что у обычных смертных уходят десятилетия, чтобы их дыхание стало огнём или ледяной бурей, а мне для этого достаточно убить одного дракона или же немного помедитировать. Мизерная цена для такой силы. Да, ты прав – я не знаю, как моё руководство отнесётся к моему дару. Скорее всего, меня просто будут использовать и в конечном итоге от меня избавятся. Возможно, меня сочтут опасным и сразу попытаются убить.

– GOL, значит, – многозначительно повторил Седобородый. – И ты до сих пор не знаешь, что означает это слово?

Отрицательно завертел головой.

– «Земля». Оно означает «земля». Твой Крик воззвал к ней и помог скинуть проклятие. Хотя, возможно, я ошибаюсь. И что случилось после того, как ты Крикнул?

***

Постройки, сделанные руками пленных скаалов, покрылись трещинами – такими же рыжими, ржавыми, как и слово. Люди будто воспрянули от долгого сна, но когда постройка разлетелась по сторонам и изниоткуда появилась ещё одна тварь из моих снов, никто не понимал, как лучше поступить. Часть из них пыталась напасть на чудовище, другая убегала и пряталась.

– Фанари, уводи людей!

Фрея, укрепив своё тело заклинанием, набросилась на чудовище, пытаясь перерубить ему ноги. Её соплеменница тем временем приказала своим людям уходить, уводила всех куда-то. Тем лучше: не будут мешаться.

Тварь пыталась уворачиваться от ударов, норовила пинком отбросить воительницу на камни, тем самым серьёзно ранив её. Я принялся отвлекать чудовище молниями, оно мерзко пищало, пыталось дотянуться до меня своими длинными уродливыми руками-щупальцами. Скаалка, наконец, ухитрилась перерезать твари сухожилия на ногах, чудовище плюхнулось на землю, поднимая в воздух снежную пыль.

– Подожги её!

В очередной раз женщина подкинула мне хорошую идею – мощный огненный шар поджёг склизкую кожу, заставлял противно сморщиваться, тварь пищала от боли, вертелась, пока не превратилась в угольки.

– Не ранена?

Я не знаю, отчего мне стало интересно состояние моей союзницы – она ведь всего лишь человек, всего лишь дикарка, с которой я, к тому же, знаком лишь несколько часов. Тут же одёрнул себя – Фрея сейчас важна для меня, она может стать ключом к открытию секрета обработки сталгрима, моим билетом с этого острова.

– Нет. Всё хорошо, – женщина подняла глаза. – Спасибо.

– Да не за что, – изобразил простодушную улыбку. – Знаешь, из нас, кажется, получилась неплохая команда.

Скаалка рассмеялась.

– Странно слышать это от тебя. Но приятно.

========== Равновесие ==========

Седобородые вновь решили, что на сегодня они выслушали достаточно моей истории, и Арнгейр попросил продолжить рассказ завтра. Так лучше и мне – мой язык не будет заплетаться, я смогу яснее выражать свои мысли, и у меня есть возможность лучше обдумать все свои слова. Нет, я ничего не собирался утаивать от стариков: наш разговор всё равно останется в этих стенах, а моё начальство узнает только то, что нужно. Если, конечно, драконы не сожгли наше посольство и не убили всех его обитателей. Нет. Эленвен никогда не была дурой, она должна хоть как-то организовать оборону, а в случае чего – запросить из Алинора разрешение на эвакуацию. С другой стороны, она – следователь, дипломат, разведчица, а не военный стратег, Рулиндил также не отличился воинскими подвигами, и единственный, кто в состоянии в такой ситуации принять на себя командование нашими силами, это Ондолемар – но он, как я знаю, был командирован в Маркарт. Да и дожидаться разрешения на эвакуацию, возможно, придётся ждать слишком долго. Что мне делать в случае, если всё будет совсем плохо? Вернуться на Солстхейм? Остаться у Седобородых?

После того, как в столовой было убрано, я решил сразу же начать готовить для нас и завтрак: маленькая полевая хитрость, которой меня научили скаалы, требующая малых затрат, но позволяющая после пробуждения не думать о том, что приготовить на завтрак. Стоит лишь обмазать выпотрошенную и набитую специями и снежными ягодами тушку глиной и поместить её в горячие угли. Арнгейр смотрел на меня с нескрываемым удивлением.

– Скаалы научили, – пояснил я. – Разную дичь или рыбу можно набивать разными приправами, главное, крепко зашить брюхо и обмазать глиной.

Старик с не меньшим любопытством продолжил наблюдать за мной, старался запомнить всё, что я делаю – наверное, чтобы затем повторять.

– Ты уже решил, что будешь делать после того, как покинешь нас?

– Это будет нескоро. Но – да. Мне нужно показаться в нашем посольстве, если до него, конечно, не добрались драконы. Арнгейр, как ты думаешь, можно ли скопировать дар Драконорождённости и вселить его в смертное тело, для того не предназначавшееся?

Мастер усмехнулся.

– Говорят, во времена Междуцарствия Орден Червя пытался сделать Драконорождённым Императором человека, не нёсшего в своих жилах ни капли Акатоша, и у них ничего не вышло. Возможно, они намеренно обманули этого человека. Возможно, переоценили свои силы. У нас нет доказательств, что такое в принципе возможно – но и нет доказательств обратного.

Всё-таки мой вопрос был глуп: старик даже не позволит себе предположить, что сила Драконорождённого может иметь какую-либо иную природу, чем благословление Ауриэля. Фрея тоже пыталась ободрить меня, что мой дар имеет светлую природу, дан мне Всесоздателем, и никем иным, говорила, что я лишний раз пугаю себя же.

Затянул на заполненной травами тушке лосося узлы из ниток и осторожно положил её в ещё горячие угли.

– Если ты расскажешь нам больше о том, что происходило с тобой на Солстхейме, то, возможно, я смогу дать тебе более точный ответ, – ободрил Арнгейр. – Скажи, эта женщина, Фрея… ты говоришь о ней с такой теплотой. Она много для тебя значит?

– Она была добра ко мне. Помогла многое осознать. Да и с такой, как она, в принципе не пропадёшь – наверное, будь я обычным альтмером, обязательно бы остался с ней.

– Ты устал, – будто бы невзначай произнёс старик. – Иди отдыхай, завтра тебе предстоит большая работа.

Я не стал уточнять, что именно приготовили для меня Седобородые, и просто отправился на свою лежанку. Моя постель казалась мне совсем жёсткой и неудобной, а само место – неуютным, но усилием воли я пресёк этот порыв слабости и изнеженности. У меня есть крыша над головой и продукты, из которых я могу приготовить вкусную горячую пищу. Меня никто не убьёт и не ограбит. Меня выслушают и не сочтут сумасшедшим или опасным. Имею ли я право требовать большего в моём нынешнем положении?

Мне снилось, что я стоял на заснеженной вершине горы – но не чувствовал ни холода, ни нехватки воздуха. На заснеженном валуне сидел белоснежный дракон – ящер выглядел миролюбивым, совсем неопасным, хотелось подойти к нем поближе и разглядеть внимательнее, но тело не слушалось меня, а сам дракон меня словно не замечал. Небо было ясным, но вдруг солнце начало скрываться за тучами. Поднял голову наверх – и понял, что солнце превратилось в серую дыру, обвитую алыми кругами, и вокруг него кружился чёрный дракон. Чудовище начало снижаться, я хотел убежать прочь, но тело всё так же отказывалось подчиняться. Чёрный дракон кружил над белым, смотрел на него, как на предавшего доверие близкого друга или даже брата, белый дракон покорно склонил голову, и чёрный в одно мгновение перекусил ему шею. Белый замертво рухнул на снег, а его чёрный собрат повернул на меня глаза – алые, лишённые зрачков, горящие пламенем. FahLIL. Слово, которым первый раз назвал меня дракон, вновь зазвучало в моей голове, его сказал мне этот чёрный дракон низким, сипящим голосом. Затем тварь разинула пасть, перед глазами мелькнули рыжие сгустки пламени, я чувствовал их жар…

….И незамедлительно очнулся. Постельное бельё пропиталось потом, волосы налипли на лоб, дыхание участилось, а сердце бешено колотилось. Давно у меня не было подобных кошмаров – так неужели всё повторяется опять? Напиться бы сейчас до беспамятства. Да, пожалуй, крепкое вино или эль были бы для меня идеальным лекарством – в хмельном сне не бывает сновидений, разве что если выпить слишком много, кончики пальцев немного покалывают, начинает тошнить и рвать, а если пойло совсем мерзким окажется – ещё и голова на следующее утро болит. Нащупал длинополую серую шерстяную робу, которую нашли мне старики, натянул сапоги, оделся и, прихватив бутылку вина, вышел во внутренний дворик обители. Я молча смотрел вдаль, пил вино и пытался выбросить из головы этот кошмар. Одной бутылки мне будет мало, чтобы напиться до нужного состояния, надо будет идти за второй… почему я сразу не догадался взять их несколько?

Позади меня скрипнула тяжелая железная дверь – но я даже не стал оборачиваться. Скорее всего, кто-то из Седобородых заметил моё пробуждение и разбудил Арнгейра, жестами объяснив ему, что произошло.

– Вино затуманивает разум, – с укором заметил старик.

– Этого мне и надо, – небрежно парировал я.

Седобородый отобрал у меня бутылку и закупорил её.

– Пошли внутрь. Не хватало ещё, чтобы ты с лихорадкой свалился.

Лихорадки я боялся меньше всего – Солстхейм закалил меня, научил не бояться холодов. Да, не нагретое вино даёт лишь иллюзию теплоты, но опасна она только если пьяным рухнуть на снег или долго брести по морозному воздуху в слишком легкой или мокрой от пота одежде, а не отправиться в тёплую кровать.

Арнгейр отвёл меня в столовую, зажёг несколько свечей, принялся хлопотать над кувшином и поставил возле меня кружку, наполненную обычной водой.

– Выпей. Поможет быстрее уснуть.

– Что это?

– Пара капель настоя паслёна, разбавленных в обычной воде. Не бойся. В таком количестве убить может разве что корень жарницы – но откуда ему здесь взяться?

Седобородым незачем меня травить, я нужен им. Смело осушил кружку.

– Дурной сон? – догадался старик.

– Да. Мне снилось, как солнце почернело, а чёрный дракон убил белого. Что это могло означать?

На мгновение мне показалось, что Арнгейр чего-то испугался.

– Возможно, это лишь твои страхи.

Старик недоговаривает что-то, я чувствовал это. Он считает, я не готов что-либо узнать, не готов – или просто не должен. Только почему?

– Драконы от природы гордые и властолюбивые существа, – продолжил Седобородый. – Во всяком случае, так их описывают наши легенды. Но некоторые из них отказались от своей гордости и властолюбия и перешли на сторону людей во время Войны Драконов. Возможно, какая-то часть тебя готова отказаться от прежних желаний и мыслей, но другая всеми силами за них цепляется, и намерена бороться за них до последнего.

– Да. Я знаю.

Некоторые идеи и мысли, которые ещё пару лет назад казались мне непогрешимыми истинами, священными идеями, за которые я, как талморский юстициар, должен сражаться, должен отстаивать до последнего, становились для меня ошибочными, если не глупыми.

– Ты никогда полностью не избавишься ни от одной из них. Прими их обе, найди между ними равновесие. Так и только так ты сохранишь свой разум. Иди, попробуй уснуть.

Объяснение показалось мне хоть и разумным, но каким-то натянутым. Возможно, есть вещи, которые я пока что не готов узнать? Известно, что правда способна свести с ума, лишить внутреннего равновесия, заставить сомневаться ещё больше, и потому её нужно подавать небольшими порциями, постепенно. Арнгейр именно так и узнаёт обо всём, что происходило на Солстхейме и, наверное, точно так же и будет подавать мне правду о своём ордене. И моём Предназначении.

– Арнгейр, – старик обратил на меня по-отечески добрый взгляд. – Что означает FahLIL?

– «Эльф».

Всю оставшуюся ночь я спал, не видя никаких сновидений – и проснулся не таким бодрым, как хотелось бы, лишь чай из горноцветов смог кое-как привести меня в порядок. Арнгейр велел мне одеться теплее и вывел во внутренний дворик.

– Ты уже знаешь, что Крик состоит не из одного Слова?

– Да. Из трёх.

– Всё верно, – подбодрил Седобородый. – Сегодня ты попробуешь выучить второе Слово Безжалостной силы – RO, «равновесие».

RO. Более мягкое, чем FUS, но такое же холодное, синее. Попытка удержаться в бурном потоке горной реки, не быть унесённым прочь – или же наоборот, нестись по течению без риска удариться головой о подводные камни или захлебнуться бурлящей водой.

– Подумай, сможешь ли ты устоять на ураганном ветру и идти по узкому мосту над пропастью? Сможешь плыть по горному потоку? Сможешь найти опору и сдвинуть с места скалу? Подумай об этом. Подумай, и соедини FUS и RO в одном Крике.

Я вновь ощупывал холодные острые потоки FUS, присоединял к нему более мягкое RO, мой разум скользил по ним, наблюдал за тем, как эти два Слова пытаются стать единым целым, складывал эту мозаику в единую картину, ковал из этих двух осколков цельный клинок. До этого у меня выходило правильно Крикнуть три Слова – значит, выйдет и в этот раз.

– FUS! RO!

Слишком рано дал Силе выход, не наделил её Равновесием – и Крик вышел слабым, не таким, как должен быть. Арнгейр велел мне попробовать снова. Пробовать вновь и вновь, пока не FUS и RO не станут в моём сознании единым Криком. Я пробовал вновь и вновь, надрывал голос, медитировал, соединял и разъединял Слова в своих мыслях. Как же собрать их, в какой момент дать накопившейся Силе выход? Я понять не мог.

– Отдохни, – посоветовал Арнгейр. – После обеда продолжишь.

Мне снова предстояло готовить обед – но я не роптал. Такая помощь этим старикам даже доставляла мне какое-то удовлетворение, мне в целом давно начало нравиться готовить, этот процесс как-то успокаивал, становился сродни медитации. Мне становилось легче от того, что я делюсь с Арнгейром своей историей, сам Высокий Хротгар, несмотря на свою внешнюю мрачность, так же успокаивал, вселял умиротворение. В медитациях над Словами даже время текло по-другому, я мог разглядывать, ощупывать Крики, изучать их так, как не изучал заклинания.

– На Солстхейме мне удалось освоить два Крика полностью, у меня получалось их применять с первого раза. Почему у меня плохо получается сейчас?

– Возможно, тебе помогали драконьи души, – предположил старик. – Или что-то ещё, о чём я пока не знаю. Скажи, твои кошмары…

***

Ты хочешь узнать, но боишься. Я понимаю – моя история слишком дикая и слишком необычная, а мои кошмары – неотъемлемая её часть. Так слушай же. Ты можешь не принять мою историю. Можешь испугаться и попросить благого неведения. Это твоё право, Мастер.

Скаальская деревня на первый взгляд ничем не отличалась от обычной нордской. Такие же примитивные деревянные постройки, самый большой дом принадлежал вождю, где-то за оградой мирно паслась домашняя скотина. Разве что землю дикари не возделывают, и добычу предпочитают разделывать чуть ли не в самом центре своей деревни.

– Фрея!

Моя вынужденная спутница кинулась на зов, обняла звавшего её старика – по всей видимости, своего отца.

– Фрея, что случилось? Я почувствовал, как Камень Ветра освободился, и затем все начали возвращаться в деревню. И зачем сюда пришёл этот эльф?

– Этот эльф освободил Камень Ветра, ему мы обязаны свободой, он – такой же, как и Мирак, из Драконорождённых.

Сторн едко поднял бровь и смерил меня взглядом.

– В древних гробницах воздух отравлен нечистотами, – к чему-то заметил старик. – Пар поможет вам очиститься. Фрея, помоги нашему гостю, а я подойду позже.

Фрея проводила меня к небольшой избе на самом отшибе, велела положить найденную нами книгу возле порога и принести несколько крупных поленьев, лежащих недалеко, а сама набрала в колодце пару ведер воды и нырнула внутрь. Некоторое время женщина хлопотала внутри, и из-под мелких щелей на крыше начал валить белый пар, дверь распахнулась и скаалка велела мне заходить внутрь. Я оказался в небольшой комнате, заставленной скамьями возле стен.

– Раздевайся.

С недоумением посмотрел на неё, но в ответ Фрея принялась лишь подавать мне пример, повернувшись ко мне спиной.

– Раздевайся и заходи, – равнодушно повторила она, обвернув вокруг тела светлый моток ткани.

Женщина бросила мне такой же моток ткани и нырнула в заваленную паром комнату. То, что она требовала от меня, казалось мне диким, сумасшедшим – но желание помыться пересилило, и я принялся раздеваться. Меня одолевали странные чувства, казалось, я поступаю неправильно, непозволительно мне находиться практически голым в одном помещении с человеком. Мне словно пытались навязать чувство какого-то равенства, внушить, что я такой же, как и они, смертный из плоти и крови, устроенный точно так же. На пороге меня окатила волна жара, сзади одолевал неприятный холод, я поспешил в эту парилку и закрыл дверь.

– Садись, – Фрея жестами указала на деревянную полку напротив каменной печи.

Я сел. Старался смотреть в пустоту, ни о чём не думал – жар, запах дыма и берёзы лишали меня этой возможности, отключали разум. Скаалка подлила немного воды на камни, комнату заволокла новая порция горячего пара.

– Твой отец – вождь? – поинтересовался я.

– Шаман, – поймав мой недоумевающий взгляд, женщина решилась на объяснения. – Целитель. Защитник от злых сил. Хранитель мудрости.

Волшебник, очевидно. Я должен был догадаться – иначе откуда у неё развитый магический дар и откуда она умеет им пользоваться.

– Его слово много значит у вашего народа?

– Скаалы никогда не отказывают друзьям в помощи. Но готов ли ты стать нашим другом?

Хотелось усмехнуться: дикарка хочет, чтобы я стал другом её примитивного народа. Временным союзником – да, деловым партнёром – да, но другом – никогда.

– Можешь ничего не говорить. Я вижу, что не готов.

Мышцы спины странно защемило, руки болели – наверное, сегодня я слишком много двигался, и завтра всё будет ещё хуже; надеюсь, я не подал виду, не показал своей слабости.

– Ложись на живот. Ложись, не бойся.

Веник из листьев, оказавшийся в руках Фреи, немного испугал меня, но, переборов глупый и нелепый страх, всё же лёг на жесткую деревянную полку. Кожа почувствовала хлёсткие прикосновения, было совсем не больно, даже приятно.

– Расслабься.

На удивление, у дочери шамана мягкие руки. Массаж – пусть немного болезненный, доставлял мне огромное удовольствие, я зажмурился, наслаждался каждым прикосновением и даже небольшая боль и последовавший щелчок в шее не сразу смутили меня.

– Ты могла бы и убить меня, – отчего-то заметил я, осознав, что именно скаалка сейчас сделала.

– Только если бы применила больше силы.

Легкие прикосновения кончиков её пальцев заставили меня забыть о боли и страхах. Мой разум был странно чист, тело расслабилось, хотелось просто лежать так, забыв обо всём. Дверь в парилку снова скрипнула.

– Фрея, оставь нас, – голос Сторна вернул мой разум в обычное состояние.

Сел на полку, подтянув ноги к себе, старался не обращать внимание на бесстыжую наготу старика.

– Сейчас мы с тобой равны, – шаман точно так же подтянул ноги к себе.

Не знаю, что заставило меня выровняться – но в тот же миг мой собеседник принял такую же расслабленную позу. Это совсем не злило меня, всё выглядело естественно, так, как и должно быть.

– Значит, ты видел Мирака, – заключил Сторн; согласно кивнул.

Старик поддал ещё пару; на мгновение мне стало немного жарко и даже душно, голова закружилась, и разум снова затуманился.

– Фрея сказала, что ты – как и он, из Драконорождённых. Если вы оба не заблуждаетесь, то только ты можешь сразить Мирака. Конечно, просто так ты ничего и ни для кого делать не будешь. Что же, назови свою цену.

– Секрет обработки сталгрима.

Я надеялся, что ответ звучал достаточно жёстко, но в тоже время и достаточно спокойно. Дикари должны понимать, что я заключаю с ними сделку. Я – не герой, убийство Мирака не будет подвигом. Силы, которыми меня одарил Ауриэль – лишь средство, а секрет обработки сталгрима – оплата.

– И зачем он тебе?

Когда мне давали это задание и отправляли на Солстхейм, я не задавал лишних вопросов. Никто и никогда, получая приказ, не задавал вопроса «зачем». Ответ всё равно был бы один – «во благо нашей цели». Сам я всегда отметал лишние вопросы, отметал зарождавшееся иногда сомнение. Сомнение в нашем деле – путь к предательству.

– Это не твоё дело.

– Хорошо. Пусть будет по-твоему, это не моё дело. Тогда освободи Солстхейм от влияния Мирака – и секрет обработки сталгрима будет твоим. Как ты понимаешь, его смерть тебе тоже выгодна.

Довольно улыбнулся: приятно, когда люди понимают, что от них хотят, не торгуются и не сокрушаются о всяких глупостях. А смерть Мирака будет выгодна и мне – она избавит меня и моих подчинённых от этих снов, не нужно будет больше строить что-то по ночам и выслушивать однообразные бредни в своей голове.

– Позволишь знающему человеку дать тебе несколько советов?

Согласно кивнул головой.

– Для начала, освободи все камни Солстхейма – всего их шесть, Камень Дерева, который оскверняет Храм Мирака, тебе вряд ли по силам, но если ты освободишь ещё четыре, это ослабит Мирака.

– Хорошо. Но мне нужен проводник и тёплая одежда.

– Я посмотрю, осталось ли что-нибудь от Скафа Великана, нашего прежнего вождя. Ростом он был такой же, как и ты – но гораздо крепче. А Фрея отведёт тебя к остальным Камням, которые тебе предстоит освободить.

Гораздо крепче, значит. Ничего, я в состоянии немного ушить себе его одежду, если что – попрошу Фрею.

– Ещё ты должен получить все знания, которыми овладел Мирак. Для этого, как я понимаю, тебе придётся искать ещё Черные Книги.

– Ты знаешь, с чего мне начать?

– Нет. Чёрные Книги – плод тёмных сил, я никогда не стал иметь бы с ними дела. Но вот волшебник из тёмных эльфов, Нелот, поможет тебе.

Нелот. Опять идти к этому сумасшедшему данмеру, опять терпеть его нелепые издевательства, да ещё и просить о чём-то. Может, если я приду к нему с моими оставшимися в живых подчинёнными, он хоть немного испугается и сделает вид, что стал более любезным?

– Сторн, ты что-нибудь знаешь о Драконорождённых? – я решил задать столь болезненный для себя вопрос старому шаману, вдруг он знает что-нибудь полезное.