355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мари Явь » Апогей (СИ) » Текст книги (страница 15)
Апогей (СИ)
  • Текст добавлен: 28 сентября 2016, 22:15

Текст книги "Апогей (СИ)"


Автор книги: Мари Явь



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

– Не как моя жена. – Говорит мужчина, словно эта фраза должна была мне все разъяснить.

Называет меня своей женой и даже не пытается это подтвердить. Не то чтобы я настаивала на немедленной консуммации брака, но мне казалось, что именно этого и добивался господин.

– Простите, но я еще не родилась, когда вы расстались со своей последней. Так как должна выглядеть ваша жена? – Поинтересовалась я, невинно хлопая ресницами. Однако один его взгляд, и мои смелость и нахальство как ветром сдуло. – Думаю, сама разберусь.

– Мейа. – Я замираю около двери, ведущей на «мою территорию». – У меня было много женщин, но ни одну из них я не называл своей супругой.

Сглотнув, я быстро оказываюсь за спасительным порогом, закрывая дверь на замок.

Было много женщин… черт, я и так знала, что его любовницам имя легион, главе совершенно точно не стоило озвучивать очевидное.

Много женщин. Насколько много? Сколько несчастных Ев он соблазнил? Сотню? Тысячу? Он помнит каждую? Да какое мне дело до этого?!

– Много женщин… – Повторяю я тихим шепотом, перебирая вешалки с платьями. – Что ж, очень рада… Вероятно, и одевались они – что надо, не то что некоторые…

Моя рука замирает над маленьким черным платьем с молнией, идущей по спине. Вытащив его, я еще долго рассматриваю наряд, думая, что именно он идеально подойдет сегодняшнему вечеру и моему настроению. Эдакий элегантный траур.

Провозившись с нижним бельем, чулками и прической с полчаса, я в итоге принялась за платье. Которое не смогла застегнуть… конечно же, из-за чертовски неудобно расположенной молнии. Это главное украшение наряда выглядело весьма эффектно, но справиться с ним я так и не смогла, раздраженно выдыхая, когда дошла до поясницы.

В дверь вежливо постучали, намекая на то, что время – не Аман, потому ждать меня вечно не будет.

– Я сейчас. Одну минуту. – Крикнула я, вновь проходя к гардеробу.

– Опять заснула?

Молча терплю, зная, что мужчина ухмыляется в данный момент.

– Молния заела.

– Открой, я помогу.

– Сама справлюсь. – Ворчу я, лихорадочно перебирая наряды. Чертовски богатый выбор. И в этом вся проблема.

– У нас нет на это времени.

Выругавшись себе под нос, бреду, чтобы открыть замок.

– Закроешь глаза? – Спрашиваю я, приоткрывая дверь.

– Не в этот раз. – Заявляет Аман, проходя внутрь.

Его вид дает понять, что в моем теле он совершенно не заинтересован. Черт возьми, дайте мне инструкцию к этому мужчине! Какого дьявола он называет меня своей женой, смотря при этом как на пятно от соуса на своем манжете?

– Застегните. – Прошу я, поворачиваясь спиной к Аману.

Уставившись на носки своих туфель, я жду, чувствуя себя при этом ребенком. Опять. И так в течение минуты. Разве не он только что говорил о времени? Как последовательно, господин Аман.

– Все настолько плохо? – Спрашиваю я, чуть поворачивая голову в его сторону. Вещь выглядела дорогой, не хотелось бы узнать, что я ее испортила. – Мне переодеться?

Ответом мне служит глубокий вздох, после чего я чувствую на спине чужие руки.

Вздрагиваю.

– Стой смирно.

– Руки холодные. – Обиженным бормотанием отвечаю я, чувствуя скользящее движение молнии.

– Не переживай, я не весь такой. – Я слышу в его голосе насмешку, покрываясь краской с ног до головы.

Я прекрасно знаю, что с кровообращением у него полный порядок. И что он отражается в зеркале. Я прожила с ними достаточно, чтобы перестать верить в глупые мифы.

– Я и не переживаю. – В конце концов, меня абсолютно не волнует температура его тела.

Его тело, проклятье!

Встряхиваю головой, поправляя шиньон: пытаюсь всем своим видом показать беззаботность и в то же время невероятную занятость. Выгляжу при этом, наверное, весьма нелепо.

Мне трудно устоять на месте, когда господин Аман начинает медленно обходить меня, внимательно рассматривая. В его чуть сощуренных красивых глазах читается одобрение и… что-то еще, что заставляет меня вновь смущенно отвернуться.

– Сойдет? – Спрашиваю я, когда терпеть его взгляд уже невыносимо.

– Более чем. – Заключает самодовольно мужчина, после чего выходит из моей комнаты. – Подойди.

Чтоб его, вот же раскомандовался! Если он считает, что жена и рабыня – слова синонимичные, ему придется совсем скоро сильно разочароваться.

Но не сегодня.

Когда я подхожу к нему, стоящему возле журнального стола, мужчина забирает из шкатулки золотую цепочку. Потом браслеты. Крупное кольцо с драгоценным камнем. Господин Аман неторопливо наряжает меня, словно наслаждаясь происходящим. А я чувствую себя рождественской елкой. Чертовски смущенной рождественской елкой.

– У меня уши не проколоты. – Говорю я, когда на дне шкатулки остались изящные серьги.

– Я знаю. Мы не будем их трогать. – Отвечает мне Аман, смотря на часы.

– Это… будет обычный ужин? – Спрашиваю я, следуя за ним в коридор. На мне так много золота, что я с каждым шагом все острее чувствую земное притяжение.

– Ты хотела чего-нибудь необычного?

– Нет. – В моей жизни и так слишком много всего необычного. – Просто ужин – то, что надо.

Когда мы останавливаемся перед двойными дверями, ожидая, пока лакей распахнет их, Аман берет мою руку. Я застываю, впитывая в себя это непривычное ощущение его близости. Непривычное, но приятное, доказывающее мне мою важность, значимость, убеждающее в необходимости быть здесь, рядом с ним…

– Боишься?

Каждую секунду.

– Немного.

– Меня?

Я вскидываю взгляд на мужчину, пытаясь определить степень его серьезности. Хотя имело ли это смысл, господин Аман чертовски серьезен, даже когда спит.

От необходимости отвечать меня спасает лакей, склоняющийся в почтительно-пригласительном жесте. И когда я захожу в большую ярко освещенную залу и предстаю перед взглядами его семьи, я понимаю, что это будет не простой и очень долгий ужин.

* * *

И тем не менее, как бы ни был труден этот вечер, мне не хотелось покидать границы роскошной трапезной. Потому что в окружении мадам Бланш, Каина, его невесты Вивьен и их беспечных разговоров, я чувствовала себя куда уютнее, чем наедине со своим… мужем.

Какая радость, что никто не поднял эту тему за столом, воспитанные леди и джентльмен словно читали мои мысли. Хотя они и успели обменяться пару раз многозначительными взглядами, которые не утаились от меня, а от Амана – тем более. Интересно, как это выглядит со стороны? Мы же так похожи на влюбленных, что этому не поверил бы даже слепой.

И ужин шел своим чередом… а потом я неожиданно поняла одну вещь: приближающаяся ночь – особенная. И называется она «первая брачная». Не знаю, насколько нужно было забить свою голову мыслями об Амане и нелогичности его поступков, чтобы совершенно упустить из виду эту маленькую деталь.

Распрощавшись с семьей главы, я намерено неторопливо шла по коридору, словно пытаясь отстрочить неизбежное, время от времени поглядывая на Амана. Он ведь сделает это, да? На что это будет похоже? Как именно будет проходить? Говорят, это весьма болезненно в первый раз…

Сердце учащенно забилось, когда мужчина открыл дверь, пропуская меня вперед. И я не осмелилась поднять голову, чтобы прочитать в его глазах свой приговор.

Оказавшись в гостиной я замерла, слыша, как щелкает замок за спиной. Молчание делало обстановку еще более пугающей и интимной. Попытаться заговорить? В моей голове такой бардак…

Возможно, стоит его попросить быть нежным?

Тихие шаги. Я слышу, как Аман подкрадывается сзади, и не могу сдержать дрожь, когда его рука касается меня. Моей шеи. Его пальцы скользят вниз, достигая молнии. Мне теперь не холодно, а чертовски жарко. И я не думаю, что после того, как он освободит меня от одежды, станет легче.

Где же трезвость мысли, когда она так необходима? Он же просто прикоснулся ко мне! Всего лишь дотронулся…

…И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.

Мое дыхание тяжелеет, и я закрываю глаза, когда чувствую, как он ведет язычок молнии вниз.

Вжик.

… избави от лукавого. Аминь.

Сосредоточенная и притихшая, я терпеливо жду. Он не касается меня всего несколько секунд, но я так остро понимаю, что скучаю по его рукам. По его губам. Боже, как давно это было.

Предвкушение. Паника. Невольно вспоминаю слова Каина о видах страха, и думаю о том, что мою робость будет слушать только мой муж.

Мой. Муж.

Который почему-то медлит.

– Неужели я должен помочь тебе и с остальным? – Я напрягаюсь, поднимая голову. Аман обходит меня, ослабляя узел галстука. – Я думал ты самостоятельная девочка, Мейа.

Ошалело хлопаю глазами.

То есть… выходит он… и не собирался? И это было просто… помощью, потому что он думает, что я скорее испоганю это платье, чем аккуратно справлюсь с проклятой молнией?

Стыд и ярость– ядерная смесь, переполняющая мое сердце, бушующая под кожей.

Саму себя забыла от одного прикосновения! Ни слов, ни говорящего взгляда, одно только осторожное касание. Господин, чтоб его, Аман – моя личная версия нейтрализатора. И судя по взгляду, которым он меня сейчас наградил, он считает меня неисправимой идиоткой. Не страшно, ведь он даже не может себе представить какими «комплиментами» я мысленно награждаю себя в данную минуту.

– Моя госпожа? – Зовет глава, словно пытается своим голосом вернуть меня на землю.

Обращается ко мне так же, как Каин обращается к своей невесте. Как мужчины его расы обращаются к своим избранницам.

Бесит.

Возможно, я пожалею об этом уже через секунду, но сейчас мне необходимо сбить с него эту спесь. Потому я, передернув плечами, скидываю платье на пол и переступаю через него. Я знаю – он внимательно следит за мной. За тем, как я нарочито медленно наклоняюсь, поднимая стильную вещицу. Я чувствую – мужской взгляд изменяется, он перестает быть безразлично-небрежным, теперь он обжигает.

– Как видишь, сама справилась. – Улыбаюсь я, после чего швыряю платье в его сторону. – Спокойной ночи, мой господин.

Ах, какое приятное чувство. Победа. Триумф. Доминирование. От выражения его лица, которое я наблюдаю краем глаза, гордо проходя к двери во всем своем великолепии, поставленном на каблуки, я получаю такое же удовольствие, как и от его прикосновений. Наконец-то мне удалось поколебать уверенность главы в себе, в его силе и воле. Надеюсь, он хорошо запомнит урок: мне ничего не стоит разбить иллюзию его власти надо мной.

Минутку, с каких пор я рассуждаю столь уверенно и надменно?

Стоило мне оказаться за порогом спальни, и чары (точнее чувство собственной силы и сексуальности) развеялись, и я поспешно закрыла замок. На все три оборота. И прислонившись к двери спиной, еще долго пыталась отдышаться и прийти в себя. Кажется, безумие господина Амана передается воздушно-капельным путем, потому что факт остается фактом – я окончательно сбрендила. И смотря теперь на свою огромную кровать, мне приходиться признать, что моя первая брачная ночь пройдет в одиночестве и будет самой ужасной первой брачной ночью всех времен и народов. Кажется, это начинает входить в традицию.

23 глава

Крик, слетевший с моих губ, разбудил меня. Тяжело дыша, я лихорадочно сжимаю простыни в своих кулаках и смотрю в потолок. Секунда, вторая… Боже, так это был всего лишь сон. Всего лишь… сон…

Закрывая глаза, я вновь погружаюсь в пугающую, темную атмосферу греха…

Выкинуть это из головы. Срочно!

Принимая такое решение, я ухожу в ванну и трачу там не меньше часа, принимая душ, прокручивая в голове события недавнего прошлого, а так же то, что заставило меня сбежать из соблазнительного плена кровати. Кажется, я становлюсь совершенно испорченной.

Когда красноту щек можно списать на действие горячей воды, я выхожу из-под хлестких струй. И на этот раз я надеваю первое, что попадается под руку, готовая дать отпор Аману, если его вновь не устроит мой внешний вид. Черт, нет, я больше не буду демонстративно раздеваться!

Выходя из комнаты, я надеюсь, что сумею прошмыгнуть незаметно. Глава мог отлучиться по важным делам, ему совершенно не обязательно встречать меня каждое утро, как это у него было заведено. Однако господин Аман был все это время неподалеку – в своем кабинете. Из приоткрытой двери доносится его голос: скорее всего, обсуждает свои дела по телефону. Что ж, не буду ему мешать…

– Доброе утро, моя госпожа. – Я замираю, не дойдя до двери, ведущей в коридор, всего несколько шагов. Думаю, «моя госпожа» в его исполнении когда-нибудь окончательно остановит мое сердце. – Снился кошмар?

Ты даже не представляешь какой!

– Пустяки. – Пытаюсь выглядеть беспечной, в то же время отказываясь оборачиваться.

– Не расскажешь?

– Это… личное.

Я не лгала. После всех испытаний, посланных щедрыми небесами, мне частенько снились кошмары. Очень даже личные. Однако не они посетили меня этой ночью.

– Настолько, что нельзя доверить собственному мужу?

Ему особенно!

И вообще, Аман так часто говорит о том, что является моим мужем, словно хочет, чтобы я поскорее смирилась с этой правдой. Хотя прошел только день с нашей «свадьбы».

– Это всего лишь сон.

– Именно поэтому ты так дрожишь?

Дрожу? К сожалению, у меня слишком много причин для дрожи.

Кстати.

– Эм… то, что произошло вчера… мне очень жаль. – Кидаю на него несмелый взгляд через плечо. Господин Аман стоит на пороге своего кабинета, скрестив руки на груди, и внимательно меня слушает. – Мое платье… вы мне его отдадите?

– Нет.

– Почему это? – Теряюсь я.

– Ты замечательно выглядела и без него.

Резко отворачиваясь, я хватаюсь за ручку двери и выхожу в коридор.

– Ну и носи на здоровье. – Бормочу я, слыша за спиной тихий мужской смех.

Он так умеет? С ума сойти, я думала глава и не знает о том, что такое веселье.

Его смех – вид нежной ласки, потому я торопливо сбегаю, намереваясь найти Франси. С некоторых пор она была не лучшей собеседницей, но ведь от нее требуется только присутствие: я буду чувствовать себя намного комфортнее в обществе хранительницы. Ее вид будет напоминать о моих проступках, которые ранили не только меня, но и ее, а еще рядом с ней я буду старательно отсевать все мысли об Амане. В том смысле, что мне будет стыдно даже думать о нем при посторонних.

Чертов сон! И почему я не могу забыть его так же, как и все остальные? Казалось, достаточно просто выглянуть в окно, чтобы стереть воспоминания о кошмаре под чистую.

Не в этот раз. Кажется, Аман взял под контроль и мое подсознание.

Позавтракав, я спряталась в библиотеке, рассчитывая потратить на вдумчивое чтение пару часов. Вероятно, безделье когда-нибудь наскучит мне (ведь супруга главы должна выполнять какие-нибудь обязанности в его доме?), но пока я не готова приносить пользу. Собственно, от меня ее в данный момент, как от козла – молока.

Пролистывая картотеку, я самодовольно думаю о том, что весь этот выбор, сравнимый разве что с библиотекой Конгресса, принадлежит мне. И что я теперь могу выставить за дверь любого, кто переступит этот порог. Особенно острых на язык горничных (если такие появятся). Это так похоже на личную версию нирваны…

И тем не менее, перебрав пару книжек, я пришла к выводу, что в данный момент меня может удовлетворить разве что учебник по ядерной физике, потому что в художественной литературе через строчку говорилось о любви. Или же у меня ярко выражена паранойя раз я патологически избегаю это слово?

«Госпожа, возможно, я смогу вам что-нибудь посоветовать?» – Пишет Франси, когда я в очередной раз встаю со своего места, чтобы подыскать себе более подходящее чтиво. – «Я знаю эту библиотеку довольно хорошо».

Не понятно почему, я смущенно отвожу взгляд, сбивчиво отвечая:

– Да… было бы здорово… знаешь, что-нибудь… попроще.

Франси недоуменно вздергивает бровь, словно пытается понять, было ли это просьбой достать букварь.

– Что-нибудь… не романтическое. В смысле, совсем.

Задумчиво покивав, она ушла, надолго скрываясь в стеллажах. Наверняка, остановит свой выбор на топографическом словаре. Терпеливо ожидая хранительницу, я заняла ум молитвой, просто чтобы не думать. Не думать ни о чем. Особенно о вчерашнем вечере. О чужих прикосновениях. О проклятом сне. О мужском смехе. О его голосе так порочно произносящем «моя госпожа»…

Я распахнула глаза, когда Франси положила мне на колени сборник Сетона-Томпсона. Посмотрев на хранительницу, я тихо ее поблагодарила, а девушка просто пожала плечами, мол, вроде это подходит под мои критерии.

И правда, его рассказы простые и неромантические от слова «абсолютно», и все же, наткнувшись через десять минут на слово «любовь», я со стоном накрыла книгой свое лицо, сползая в кресле. Мой случай клинический, ведь я думаю о своем муже, даже читая произведения для детей.

Рука легонько сжавшая мое плечо в тревожном жесте, заставляет меня убрать книгу и посмотреть на Франси.

«Поискать что-нибудь другое?»

– Нет… Книга замечательная, Франси. Это я… – с ума сошла, – …не могу собраться с мыслями. Видимо, мне не удастся почитать сегодня.

«Вас снова что-то беспокоит.»

Ее взгляд почти требовательный, она лучше остальных знает, как опасно замыкаться в себе. Франси снова быстро пишет и отдает листок мне.

«Вы можете рассказать мне абсолютно все. Вы же знаете, что любая ваша тайна умрет со мной.»

– Боже. Конечно же я знаю это, Франси. – Протянула я мучительно. – Дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто это… слишком личное. Не думаю, что смогу рассказать это… кому бы то ни было.

– Даже мне? – Раздается из дверей, заставляя меня подскочить на месте. Появляться внезапно, словно из шляпы фокусника, это у них семейное. В библиотеку входит Каин, улыбаясь, как звезда Голливуда с фотокарточки. – Не смотри на меня так, я просто хотел переброситься с тобой парой слов после долгой разлуки. Мы же теперь семья, Мейа.

Брось, и ты туда же!

– Эм… брат Лукас, а вы разве не должны сейчас быть с госпожой Вивьен?

– Мейа, мы помолвлены, а не прикованы друг к другу цепями. – Разве это не одно и то же? – К тому же… дьявол, как я соскучился по твоему «брат Лукас»!

Я, признаться, тоже соскучилась. Все же молодой господин был единственным в доме Вимур, кто позволял мне частенько над ним подтрунивать. Что говорить о том, что с Каином было довольно… просто. А простоты моей жизни весьма не хватало.

Мужчина присаживается в соседнее кресло, давая Франси понять взглядом, что ей не обязательно стоять по стойке смирно в его присутствии.

– Так о чем речь? – Он берет книгу с моих колен, бесцельно ее пролистывая. – О моем брате, разумеется.

– Кажется, вы прекрасно справляетесь с этим разговором и в одиночку.

– И швец, и жнец, Мейа. – Улыбается он сухо, а я почему-то думаю о том, что у него чертовски красивая улыбка. Вероятно, у Амана такая же… увидеть бы хоть раз. – И все-таки ты должна как-то повлиять на нашего главу. Мужик звереет день ото дня.

– Это как раз таки плоды моего влияния.

– Значит, то ли еще будет, да? – Каин насмешливо покривил губы, тихо добавив: – Впервые его таким вижу… м-да. – Захлопнув книгу, он кинул ее на стол. – Видишь ли в чем дело, Аман попросил нас не поднимать эту тему, но когда я подчинялся авторитетам?

– И то правда.

– Я бы хотел услышать от тебя о причинах твоего… осмелюсь сказать, бунта и побега. Что случилось с тобой после? Что ты узнала нового… о нас? О них?

– Круг вопросов весьма личный, вы так не считаете?

– Ты же понимаешь, Мейа. Просто любопытство.

– Господин Каин, вы и вправду сын Евы.

– И?

Я пожала плечами. Что тут скажешь: он пришел весьма вовремя: у меня была куча свободного времени, которое мне, как я уже поняла, не суждено провести за книгой.

– Я потребую от вас такой же откровенности.

Каин удовлетворенно кивнул, давая понять, что эти условия для него – пустяшные.

И прежде чем начать свой рассказ, я подумала о том, что Вивьен весьма повезло. Каин совершенно не походил на своего молчаливого, угрюмого брата, который любил руководить всем и всеми. И который чертовски пугал… многим, но особенно – своей нелогичностью. Хотя, вспомнив его слова, я поняла, что существует особый вид женщин, которых это привлекает. И у него их было чертовски много. Много женщин, которые знали его не как жестокого главу, а как любовника. Много тех, кого он без труда ставил на колени или укладывал на лопатки или…

– Прости, у меня, видимо, проблемы со слухом. – Напомнил о своем присутствии господин Каин, и я закатила глаза.

– Нетерпение и любопытство, брат Лукас. Не представляю, как вам столь умело удавалось претворяться монахом.

– Очевидно, так же, как и тебе законником. – Молодой господин намеренно подталкивал меня к интересующей его теме, потому пришлось сдаться под его напором и волной воспоминаний, несмотря на то, что воспоминания эти были весьма болезненными. – Итак?..

* * *

Вероятно, наряжать своих женщин было в традиции мужчин его семьи. А может и целой расы. Как бы то ни было, господин Аман украшал мою шею, запястья и пальцы золотом и в этот раз, пока я смирно стояла, пытаясь не показывать собственное волнение. Хотя, уверена, мое сердце меня уже выдало.

– Ты сегодня встречалась с Каином. – Говорит Аман как бы между делом, ловко застегивая замочек браслета. Его пальцы задерживаются на моем запястье.

Я хмурюсь, кидая на него быстрый взгляд.

Как он узнал? Неужели следил?

Не могу понять, о чем он думает. Глава выглядит как всегда совершенно не заинтересованным во мне и смотрит лишь на украшения, оценивая свои старания. С таким количеством золота можно идти топиться, но Аман, кажется, доволен.

– Просто говорили.

– О чем?

– Если это допрос, то я воспользуюсь пятой поправкой.

Аман медленно проводит взглядом по моему телу, снизу вверх, достигая в итоге глаз.

– Мы не в США, моя госпожа. К тому же, должна быть причина, по которой ты не хочешь свидетельствовать против себя.

– Не… не называй меня так. – Бормочу я, смотря мимо него.

– Не нравится?

Проблема как раз таки в обратном.

– Не люблю, когда ты лжешь.

– Меня радует, что в этом мы похожи. – Я еле сдерживаю себя от шага назад, когда его пальцы заправляют прядь моих волос за ухо. – Так о чем ты говорила с Каином?

– О том, о чем не могу поговорить со своим мужем – обо всем.

Кажется, я вижу, как приподнимается уголок его губ в насмешливой полуулыбке.

– О чем не хочешь с ним говорить.

– Разве мы не опаздываем? – Беспокойно спрашиваю я, пытаясь увести разговор в другое русло.

– Ты хочешь, чтобы я поднял эту тему за семейным ужином?

Шантажирует меня, это же надо!

– Он спрашивал меня о последних двух месяцах, которые я провела вне этого дома. – Говорю таким тоном, словно это ничего для меня не значит.

– Мило поболтали, моя госпожа?

Снова, черт!

– Да, вполне. Брат Лукас очень… интересный собеседник.

– Еще бы. Он всегда красноречив с женщинами, которых пытается затащить в свою постель.

Ну вот опять. Его слова можно было бы растолковать как ревность, если бы не эта непроницаемая интонация.

– Не все они являются женщинами его старшего брата. Хотя кто знает, у тебе же их было полно.

– Наконец-то. – Вздыхает удовлетворенно Аман, беря меня за руку и ведя к дверям.

– Что… что это должно значить? – Недоуменно шепчу я, смотря на наши руки. Его прикосновения всегда слишком сильно действуют на меня.

– Наконец-то ты сама признала это.

– Я не… – Замолкаю, понимая, что оправдываться уже нет смысла. Потому иду другим путем: увожу разговор в совершенно иную степь: – Каин сказал, что ты встречался с Захарией раньше.

– Ты могла узнать это и от меня.

Несомненно. Но случай избавил меня от такой необходимости.

– Почему ты… не убил его тогда? – Шепчу я, заставляя Амана остановиться.

Я смотрю в сторону, сознательно пряча свои глаза. Там злость и детская обида.

Если бы глава уничтожил ублюдка, когда была такая возможность, моя семья была бы сейчас жива, и кто знает, как сложилась бы моя судьба. Возможно, я бы вообще не появилась на свет при таком раскладе. В любом случае, мое положение не было бы хуже нынешнего…

– Кем же ты меня считаешь? – Задумчиво говорит Аман, а я чувствую его пронизывающий взгляд.

– Единственным, кто мог это сделать.

– Но кто пошел на поводу долга. Таких как Захария – единицы…

– Это точно. – Лично я еще не встречала таких отпетых подонков.

– …они неприкосновенны.

– Потому ты просто сделал его калекой.

– Да.

– Тогда почему ты не убил его в этот раз?

Конечно же, по той же самой причине. Он не имел права трогать Захарию, хотя от этого тщедушного старика уже нет никакой пользы.

– Потому что я пришел к нему домой. Пришел требовать плод его крови.

– Я – никто для него. Он отдал бы меня и даром.

– Дело не в нем, а во мне. – В его спокойном голосе проскальзывало недовольство. – Захария понял, что может торговаться, раз уж я явился к нему добровольно. Что может требовать все что угодно.

– И ты дал ему свою кровь. Каин сказал, это запрещено. И это табу находится на одной строчке с убийством чистокровных людей! – Мой голос достиг высоты непозволительной для разговора с главой. Я вырываю свою руку из его ладони. – Но этот закон ты нарушил, а тот… он безжалостно убил мою семью! Если я… я все еще не верю в это, но если я что-то значу для тебя, почему ты…

Я замолчала, не в силах договорить. Я обвиняла не его на самом деле, а саму себя. Обвиняла в слабости и страхе перед этим тяжелейшим грехом. Потому что решившись однажды убить Захарию, я знала, что не смогу пройти через это снова. Я не в состоянии отомстить за них и себя. Я слишком слаба для этого.

– Какая кровожадная.

– Думай, что хочешь. – Нервно бросаю я, уходя вперед. – Живя там, я на каждом шагу только и слышала что о мести и ненависти. Каждый встречный-поперечный говорил мне о необходимости отомстить, потому что это лучшее обезболивающее. Я не предавала значения их словам лишь потому что клан Вимур, якобы уничтоживший моих родных, был высотой недоступной для меня. Я бы никогда не справилась с этой задачей, потому и старалась об этом не думать. Но когда я узнала о том, что их смерть – вина Захарии… возомнивший себя богом, он был рядом все это время, лгал, улыбаясь, калечил судьбы других людей, тогда как сам был всего лишь человеком… Мне казалось, что сделать это по силам мне. Я была готова. Тебе следовало бы опоздать… ах!

Моя спина резко соприкасается с холодной стеной, и я впервые за этот вечер жалею о том, что выбрала платье с глубоким вырезом сзади. Воздух покидает легкие одним толчком, и когда я открываю глаза, прижимаюсь к стене плотнее. Как же… близко…

– Моя ошибка, Мейа, я не сказал тебе о том, что в этом доме наложены запреты на некоторые темы. – Очень тихо говорит господин Аман, нависая надо мной. А я бессовестно смотрю на мужские губы, убеждая себя в том, что на этот раз его недовольство мной не закончится страстным поцелуем. Конечно, нет. – Так вот одна из них – мои поступки, которые касаются непосредственно тебя. Особенно, если это имеет отношение к твоей безопасности, твоей жизни.

– Или смерти.

– Особенно смерти. – Рычит мужчина, а я продолжаю недоуменно на него пялиться. Сколько экспрессии. Ну просто… ничего себе! – Потому я тебя настоятельно прошу больше не говорить о том, что стало бы, опоздай я на какую-то секунду. Договорились?

– Настоятельно просишь? Похоже на приказ.

– Моя госпожа, ты же знаешь, я не могу тебе приказывать. Я просто ставлю тебя перед фактом, что тебе не понравиться то, что произойдет, скажи ты еще хоть раз о возможности умереть.

Я ошарашено смотрю на него, взглядом умоляя о расстоянии.

– Ты… ты… ударишь меня?

О, кажется, я сделала только хуже. Мужчина буквально изменился в лице.

– Мейа. – Тихо вздыхает господин Аман, кладя свою голову мне на плечо. – Я же только что говорил тебе о том, что твоя безопасность – мой приоритет.

Я облегченно закрываю глаза. Он и не был похож на тех, кто может позволить себе бить женщину, но его слова про «не понравится»… что еще они могли означать?

– Много того, о чем ты узнаешь в скором времени. – Прошептал в ответ на мой вопрос глава. Очень многообещающе. – Ведь ты даже не слышала о покорности.

Не правда, я очень покорна и веду себя исключительно прилично.

– Ты просто смеешься надо мной. – Говорит на это Аман, а мне почему-то нестерпимо захотелось его обнять. Мы стоим так целую вечность, забыв о времени. – Хочешь, чтобы я забрал его жизнь?

Я тяжело вздыхаю. Почему-то мне кажется, что если я отвечу утвердительно, для Захарии сегодняшний день станет последним. Однако я и так доставила главе полно хлопот, не стоит заставлять его нарушать еще больше законов.

– Мне больно. – Говорю я чуть слышно. – Просто я наивно полагаю, что после станет легче… А еще… кажется, без него мир станет лучше.

Дочь священника, называется.

– Всему свой срок, моя госпожа. – Едва ли цитата из Екклесиаста утешит меня. – Я не убиваю старых инвалидов.

В его словах звучит обещание. Конечно, Каин говорил об этом: кровь чистокровного вампира для человека – живая вода. Мы еще увидимся с Захарией, эта встреча неизбежна. Потому что вернув себе молодость, сильнейший законник не захочет с ними расставаться снова. Он придет за новой дозой.

– Мы опаздываем на ужин, мой господин. – Шепчу я, не желая на самом деле никуда идти. Даже просто шевелится.

Склонившись надо мной, слушая стук моего сердца, Аман кажется безмятежным и… счастливым.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю