Текст книги "Свадьба. В плену любви (СИ)"

Автор книги: Любовь Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27.

– И когда ты начала копать? – сжимаю пальцами руль, злюсь. На пределе. Получается, что не у одного меня есть тайны.

Ну ладно я, сюрприз хотел сделать, беспокоить не хотел, а она чего?

Ей просто нравится не впускать меня в свою жизнь.

Быть этакой единицей, отдельной от всех? Задолбала.

– Да давно на самом деле, – поджимает она бледные ноги и опрокидывается на спинку сидения. – Еще до твоего приезда искала ниточки к нашему похищению. Долго сидела в архивах. И вот там нашла упоминание своей фамилии. Была, знаешь ли, сильно удивлена. Документы были засекречены. Хранились у главного областного судьи. Да и как я поняла только копии. Куда делись оригиналы тоже очень интересно. В общем мне пришлось устроиться на работу к этому сварливому старику. С ним никто работать не может, я подход нашла.

– Ты даже к маньяку подход нашла…

– Ну да… – фыркает лиса. – И вот, только через месяц уговоров, я смогла договориться отдать мне эту злосчастную папку.

– Шерлок, я не узнаю вас в гриме.

Ася смеется, но папку так и не открывает.

– Мне очень страшно. Я очень переживаю о том, что могу там прочитать. А вдруг это касается моего отца. А вдруг он в этом замешан?

– Знаешь, – забираю папку и кидаю на заднее сидение. – Объявляю выходные. За пару дней эта информация не изменится, зато пару дней мы можем провести свободными балбесами.

– Это совершенно безответственно Демьян Одинцов, – качает она указательным пальчиком, а я его укусить пытаюсь. – Эй!

– А ты никогда не прогуливала уроки? – сворачиваю на трассу. Ставлю наш любимый трек. С выпускного. Вальс, под который мы танцевали. С которого все началось.

– Нет конечно! – делает Ася громче и начинает взмахивать руками в такт. – Ведь на уроках можно было пропустить что – то важное.

– Порой важное можно было пропустить и вне уроков, – хватаю руку, что гуляла возле моего лица, успеваю облизать пальчик. – А учитывая как ты росла…

– Так, так, и как я росла?

– Изолировано. Потом институт и помешательство на важной информации. Ремезов хоть раз возил тебя купаться?

– Как раз хотел свозить на море, но ты помешал, – напоминает Ася, тыкнув меня в плечо. Мне остается только фыркнуть.

– Мечтаю увидеть тебя в купальнике, так что едем.

– Куда? Постой! Нельзя! Ты с ума сошел?!

– Это похищение… На этот раз тебе тоже понравится.

– А тебе?

– И мне, – смотрю в ее глаза, добавляю газу.

– И я должна верить тебе?

– Я не буду ничего доказывать, я просто тебя похищаю.

– Ну и куда?

– В спа центр с термальным бассейном… Там есть отдельные комнаты с полной изоляцией…

– Демьян! Но у меня нет с собой купальника! И я маме обещала на выходных приехать. Выбираем платье для выпускного Иры.

– Я уже позвонил и по фоткам выбрал самое лучшее. И купальник тебе купил.

– Эй! Ты не имел право.

– Ты забываешь, что я твой муж?

– Это ты забываешь, что это временное недоразумение.

– Кажется ты единственная, кто еще так думает.

– И что это значит?

– Почему ты не спрашиваешь, чем я занимался эту неделю? Совсем не интересно?

– Я же трусиха. Вдруг ты скажешь, что брал билеты в свою Италию.

– Брал. Только нам. Прежде чем, я навсегда стану жителем этой холодной страны, я должен показать тебе Италию. Ну и походу дела сдать квартиру и уйти с работы.

– Ты шутишь?

– Я еду на скорости сто пятьдесят, думаешь я склонен шутить…

– Мы будем вместе?

– А мы и не расставались. Просто взяли перерыв. Или сюда, – хватаю ее за коленку и тяну на себя. Ее возбуждение бьет по нервам. Мне он нужен. Прямо сейчас.

– Сейчас? Ты же за рулем.

– На дороге никого. Иди сюда, Чебрец, трахни меня.

Против такого она просто не может устоять. Забирается на мои колени, расстегивает ширинку, доставая готовый рычаг передач и медленно вбирает всего меня, обхватывает словно тесной перчаткой.

Я открываю крышу и окна, чтобы она смогла ощутить порывы воздуха и адреналин, который бьет по каждой клетке организма. Знала, что это такое. Знала, что без нее я не жил. Не ощущал себя целым. Свободным. Живым.

– Ты серьезно хочешь, чтобы я надела этот купальник? – показываю ему две тряпочки, которые выуживая из большой спортивной сумки. – Ты где его купил? В рыболовных снастях?

Демьян ржет, достает свои плавки, и совершенно ничего не стесняясь переодевается. Вот прямо так, словно мы эти пять лет не жили на расстоянии нескольких тысяч киллометров, а были женаты и переодевались при друг друге каждый божий день. Мне в принципе сложно представить, чтобы такую же вольность я чувствовала при Андрее. С ним существовала постоянная скованность, желание казаться лучше, чем есть, притворяться, наверное. Чтобы он никогда не узнал меня такой, какой видел в том подвале Демьян. Наверное, еще было свежо отвращение, которое я видела на его лице. Почему же теперь мне плевать. Почему я спокойно снимаю всю одежду и надеваю пару лоскутков, чувствуя, как под взглядом Одинцова вскипает кровь.

– А далеко идти до бассейна? Не хотелось бы в таком щеголять перед всем честным народом.

– Ты потрясающа парадоксальна. То есть трахаться почти на виду у бедного старого судьи можно, а пройтись там, где все ходят в купальниках нельзя?

– Он ничего не видел! Так есть халат? Или я сейчас твои трусы надену, – игнорирую его стеб, а он усмехается, открывает штору, и я ахаю, когда за окном вижу длинный голубой бассейн. Практически у самого балкона.

– И что, никого больше?

– Думаешь я бы кому – то позволил смотреть на тебя в таком виде?

– А как же бедный судья?

– Так он не видел ничего, – смеется Демьян, открывает балконную дверь и просто падает в воду, оставляя на стекле несколько крупных капель. Я смахиваю воду с лица, смеюсь и иду наблюдать за этим дельфином. – Знаешь сколько я не купался?

– И я должна тебе поверить, что в солнечной Италии нет таких вот мест?

– Есть конечно. Полно. Но я работал, разъезжал по объектам, постоянно учился и читал. Представляешь меня в очках?

– Ты посадил зрение?

– Иди сюда. Пожалеешь меня.

– Твои бедные глазки?

– И не только,– выхожу к нему, касаясь ногой воды.

– Она теплая!

– Она с подогревом. Можем сами температуру регулировать.

– Я никогда не плавала в бассейне, – признаюсь я, обнимая себя руками. Демьян пожимает плечами. – И вообще нигде.

– Мне тут по грудь, Ась. Утонуть сложно. Иди сюда.

– Сделаешь мне если что искусственное дыхание, – сажусь на бортик и тут же это твердое тело подплывает ко мне ближе, влажное, желанное.

– Рот в рот? – обнимает он мои сухие бедра мокрыми руками, пуская топот мурашек, подлезает пальцами по резинки трусиков. Это какое – то наваждение. Мы же час как занялись сексом, час как отлипли друг от друга. Почему все тело немеет, стоит нам снова оказаться так близко, снова вдохнуть воздух, который словно заряжен флюидами, словно ядом отравляющим кровь. – Или рот и твоя сладкая дырочка…

– Знаешь, это не нормально, – хочу его оттолкнуть, но он словно прилип. – Когда мы сидели в подвале нас бесило как часто приходилось заниматься сексом, а теперь не можем остановиться.

– Вполне себе нормально. Никому не нравится делать что – то по принуждению, – дергает он меня в воду, что окутывает меня теплом и влагой. – А когда хочется, это вполне нормально. Помнишь, этот урод воздух нам перекрывал?

– Конечно, – морщусь, как вдруг Демьян просто затаскивает меня под воду, вынуждая не просто вспомнить подвал, а буквально оказаться там на несколько мгновений. Это помогает прийти в себя. Вспомнить, что моя жизнь долгих пять лет крутилась вокруг желания отомстить и узнать, кто был причиной того, что наша жизнь так резко изменилось.

– Что? Что случилось? – волнуется Демьян, когда отталкиваю его и из воды вылезаю.

– Мы в машине папку оставили. Принеси. Я готова ее прочесть.

– Прямо сейчас? Серьезно?

– Потрахаться мы еще успеем, – выхожу из воды и сразу в комнату, где ищу во что завернуться. Вроде тепло, но мурашки по коже. Пока бурчащий Дема переодевается в сухое, снимаю уже мокрый купальник и вешаю на сушилку. Он уже за дверью, а я достаю телефон. Сообщение от Андрея весит со вчера. Я не смотрю. Не читаю. Я все еще чувствую себя перед ним дико виноватой. Что так быстро сошлась с Демой, что не могу ответить взаимностью. Что вместо спокойного будущего с другом выбираю непонятное настоящее с любимым. Сегодня он рядом, сегодня он кормит меня вкуснейшими как пироженые обещаниями, но совершенно забывает, что вряд ли понимает, что вся наша одержимость и желание лишь посттравматический синдром, словно вьетнамские флешбеки из подвала, когда все что мы бы познали и так со временем, нас делать принуждали. Мы выживали, теперь мы отыгрываемся. Но однажды придет просветление, однажды придет понимание, что есть реальная жизнь, в которой у нас с Демьяном нет ничего общего кроме той недели после выпускного.

Откладываю телефон, когда в номер входит Демьян. Какой – то смурной и задумчивый.

– Что случилось? Где папка.

– Ее нет в машине.

– Как?! Не может быть! Господи, она вылетела, когда открыли окно! Поехали, может где найдем на трассе. Почему ты смеешься!

– Ты такая забавная в панике. Это настолько редкое явление, что я не могу отказать в возможности понаблюдать за этим.

– То есть это была шутка?

– Конечно. Держи свою папку, – бросает он ее на кровать и плюхается рядом. Меня до сих пор потряхивает. И я со злости просо спихиваю шутника с кровати на пол. Он прилично бьется спиной. – А ты жестокая.

– Кто бы говорил, – пихаю его в плечо, когда он усаживается рядом. – Ну что…

– Задерживай дыхание и открывай. Только помни, что твоя бабушка тебя любила.

– Знаю. Помню. Но все равно страшно, – развязываю я тугой узел, открываю первую страницу знакомого документы, которые уже давно заполняю сама. Хотя тут и довольно старая копия, но все четко читается. Мы читаем про себя, каждый витая в своих мыслях.

* * *

– Ты не кажешься удивленным, – шагаю я по комнате, переваривая информацию.

– Я? Да я в ахуе. Тот факт, что мой дедушка, о котором даже папа упоминать не хочет, тусил с твоей бабкой и нашим маньяком.

– А насчет того, что маньяк – это дед Гриши ты знал.

– Узнал недавно, – признается он нехотя, а мне обида горло жжет. – Да мы же и так это предполагали, не хотел тебя волновать.

– А тебя тот факт, что этот человек еще на свободе не волнует.

– Еще как волнует! Но сделать мы ничего не можем! Блять! Я хотел просто отдохнуть, покупаться и потрахаться, но ты же как цербер, вцепилась в эту информацию и не отпустишь.

– А как ты можешь относиться к этому так спокойно?!

– Я нихера не спокоен! Но у нас ничего на них нет!

– У нас есть это! – кидаю в него папкой!

– Теперь есть. Пока не было этой папки, они были лишь подозреваемыми. Не было ни одной причины даже слежку за ними начинать.

– И это говорит мне человек, который пять лет был обижен на отца за бездействие? Не ты ли мне говорил, что ваша семья чуть ли не самая всемогущая…

– Я бы нашел решение! Противозаконное, но в понедельник!

– А все выходные, наши родные и все жители города находятся рядом с потенциальными убийцами.

– Он уже убил… Ну то есть, убийство уже было.

– И ты так спокойно говоришь об этом?! Словно это нормально? У нас есть шанс спасти людей! Хотя бы поехать туда и сказать, что мы знаем, что мы следим, а мы вместо этого только трахаемся.

– Я понял, понял, я одержимый козел, который просто тебя хочет, а ты у нас великая Жанна Дарк, готовая броситься в огонь. Ну поехали! Что ты тут сиськами щеголяешь. С такими уликами, полиции придется как минимум задержать их и предъявить обвинения.

Запахиваю халат, тут же отворачиваясь. Собирая свои вещи и шагая в ванную. Почему у меня такое ощущение, что для него все это не серьезно. Что он просто играет, смеется над такими важными вещами. Словно я зря пять лет потратила, чтобы достать такие важные улики. Улики… Знал ли отец? Если знал, то что? И как умерла бабушка. Покончила с собой? Сама ли… А может помогли…

Страх берет дикий, потому что если отец хоть каким – то боком завязан в этот узел, я его не пожалею, я его на этот раз посажу.

Глава 28.

Молчание угнетает. Но и дает надежду, что мы небезнадежны. Что есть шанс, что Демьяну не все равно. Кажется, мозг от постоянной дозы эндорфинов задубел и перестал функционировать. Мы жили эту неделю на инстинктах размножения, так, наверное, пора прийти в себя и вспомнить, что в нашей вселенной есть зло. И его необходимо победить. По коже ползет страх, что не получится. Или что может быть поздно…

– Ася…

– Не хочу разговаривать.

– Это я понял. Ты уже час молчишь. Едем – то мы куда? В полицию?

– Нет, притормози на обочине, давай еще потрахаемся.

– Смешно…

– А мне нет! Конечно в полицию! Нужно поймать этих ужасных людей, чтобы они больше никому не причинили вреда.

– Я тут подумал… Твой отец знал, что мать помогала этому ублюдку?

– Я не знаю. Я не хочу думать об этом. Не хочу даже предполагать, что отец знал о подвале, знал где мы, а потом играл скорбь и ужас. Да еще так, что я поверила и простила ему побои.

– И кстати выгнала меня, когда я его ударил.

– За это я извиняться не буду. Ты набросился на него, даже слова не сказал.

– Я не прошу извиняться, просто у меня сложилось ощущение, что ты все ему простила слишком легко. Пара построенных зданий, работа с психологом и словно не было побоев и стояний на твердой доске в занозах. Ты вообще у нас такая всепрощающая.

– Тебе это на руку, иначе как бы я с тобой трахалась.

– А за что тебе меня прощать? За изнасилование в подвале? Так я сделал это, чтобы ты потом не чувствовала стыд.

– Я его все равно чувствовала. Чтобы ты там не думал и не делал. А тот факт, что ты врал про любовь ко мне, не вызывает у тебя малейшего чувства вины?

– Опять же, я делал это, чтобы спасти твою психику. Гораздо проще трахаться по указке с тем, с кем планируешь жизнь, а не просто с парнем, который хочет умотать заграницу.

– Тебя послушать, так ты святой агнец, который все делал только ради меня. Спаситель хренов. Не думал открыть религию?

– Это ты папашу своего спроси, которого внезапно стали все возносить аки Иисуса. Как ты проверишь его?

– Я не знаю. Спрошу напрямую.

– И он конечно тебе ответит.

– Я увижу, что он врет.

– Не смеши, – фыркает Демьян. – Ты за пять лет не увидела ничего подозрительного, потому что такие люди отлично умеют переобуваться и скрывать все эмоции. Давай я спрошу?

– Ты перепутал слова спрошу и побью.

– Знаешь, – он убирает руку от руля и находит мою ладонь. Не отстраняюсь, чувствуя, как холодные от страха руки тут же согреваются. Он переплетает наши пальцы, целует тыльную сторону моей ладони. – Мне всегда нравился твой острый язычок.

– Почему каждый твой комплимент звучит так, словно ты просто хочешь снова меня трахнуть.

– Одно другому не мешает. Но ты и правда остроумна.

Остаток пути мы держимся за руки, перебрасываясь короткими, ничего незначащими фразами. Но чем ближе мы подбираемся к нашему городку, тем сильнее я нервничаю. Рука, в ладони Демы уже потеет, кожа покрывается мурашками.

– Думаю, если позвоним отцу, моему, полиция будет быстрее шевелиться.

– Хорошо, – мне уже все равно кто будет в этом задействован, я просто хочу, чтобы это закончилось. Хочу проснуться и верить в то, что никто никогда не окажется в подвале, никто никогда не будет страдать как я когда – то.

– Ты как?

– Нормально, представляешь, если их сегодня возьмут?

– Это будет охуенно, пошли.

Мы выходим из машины у отделения. Пока Дема звонит отцу, я рассматриваю новое здание, покрашенные стены, деревья, остановку, что совсем рядом. Краски кажутся ярче, а слух различает самые далекие звуки. Детский смех. Скрип качели. Клаксон автомобиля совсем рядом. Пение птиц. Все правильно, но почему у меня ощущение, что я прыгаю в колодец, из которого не выбраться, почему у меня ощущение, что я на грани чего – то очень нехорошего.

– Отец будет через десять минут. Папку взяла? – Демьян коротко обнимает меня, а я киваю, показывая на зажатую руку. Я папку и не отпускала всю дорогу, словно она была приклеена к ладони.

Мы идем внутрь, проходим дежурного, все ближе к кабинету следователя. Приходится подождать, пока он освободится. Но очень скоро мы уже внутри. Без слов показываем папку. Я слежу за ней коршуном, чтобы не дай Бог ни листочка не пропало.

Блин, может копии стоило сделать.

Следователь читает все очень медленно. Кажется, еще немного и я взгорвусь.

– Может вам перевести? – не выдерживаю, а следователь голову поднимает, кажется даже сглатывает.

– Это многое меняет.

В этот момент врывается в кабинет отец Демы, забирает папку из замерших рук. Читает бегло, резко вскидывает голову.

– Быть не может.

– Твой отец был большой затейник, да?

– Мне больше интересно, есть ли в его окружении люди, от него непострадавшие. Ася, вы в порядке?

– Буду, когда мы поймаем Боровых.

– Алексеевич, ну что?

– Нужно вызвать спецназ из города. По протоколу. Но да, лучше действовать прямо сейчас, – кивает он на тяжелый взгляд отца Демьяна.

– А нам можно?

– Ни в коем случае. Сейчас вы едете домой и сидите там, пока вам не позвонят.

– Но, – мы с Демьяном в один голос. – Но мы должны поехать!

– Алексеевич, дай им поехать. Без них неизвестно сколько людей еще бы погибло.

– Ладно, но под ногами не мешаться и надеть бронежилеты. Непонятно, какую дьявольщину мы там встретим.

Глава 29. Демьян

Никто не включает мигалки. К самому дому подъезжаем довольно тихо. Почти бесшумно. Ася вся на нервах. Меня и самого слегка потряхивает.

При мысли, что сегодня может все закончится становится не по себе. Словно мы почти вычерпали из сарая все дерьмо и осталось последняя лопата.

Вокруг дома полная тишина. Наверное, фантазия разыгралась, а иначе почему ощущение такое, что должны звучать звуки бензопил и крики людей.

Следователь, несмотря, на свою массу, довольно ловко руководит группой оперативников.

Мы держимся в стороне и просто наблюдает. Но только Богу известно, как тяжело оставаться на месте.

Тяжело не ворваться туда самому и посмотреть этому горе – колясочнику в глаза. Посмотреть и спросить, какого ему извращенцу было наблюдать за нами? Надрочился ли он. И он ли один. Да, видео тогда изъяли, но чем дольше я живу на свете, тем четче понимаю, что оно могло попасть куда угодно. В полном варианте. И от этой мысли душа уходит в пятки. Страшно и от того, что Ася может об этом догадаться.

– Пошли! – почти шепотом кричит следователь и они буквально вламываются в дом.

Мы с Асей переглядываемся. Нервы на пределе, словно натянутые канаты.

Наверное, сотни раз я представлял эту картину. Как нас находят, освобождают, ломают замки.

Ненавидел всех и вся, за то что они не успели. Довели до самой крайней точки. Почти убили нас. И самое мерзкое – это знание, что старик нас спас. Мог убить. Почти убил. Но именно он позвонил тогда и сказал где мы.

Получается я ему «спасибо» должен сказать? Спасибо?!

Как же хорошо мне жилось эти пять лет без всего этого дерьма.

Спустя почти минуту их выводят из дома. И если Нестор молчит и просто угрюмо смотрит в пол, то Петя этот орет, что инвалид, и ни в чем не виноват.

Он так хорошо вжился в свою роль, что просто не хочет вставать, пока офицеры его практически несут. Но даже я, не имея медицинского образования понимаю, что будь он инвалидом вряд ли смог бы так ловко перебирать ногами.

– Асенька! – вдруг переключается он, и смотрит прямо на нас. – Асенька, девочка, спаси меня! Ты должна мне. Вы оба мне должны!

Его заталкивают в машину, а Ася утыкается мне в плечо и громко шмыгат, дрожа всем телом. Должны. Это слишком громко. Но ужас в том, что я и правда чувствую себя обязанным, и от этого чувства тошнота подбирается к горлу.

Следователь машет рукой и мы идем к дому, пока Нестора и Петю увозят в отделение.

– В общем, лишний раз не топчите и все трогаем в перчатках. Но думаю вам стоит осмотреть дом вместе с экспертами. Может вы узнаете кое – что из вещей.

Мы идем внутрь, ступая так, словно земля под нами может провалиться, и мы вновь окажемся в подвале.

Внутри все так же, как когда мы были неделю назад. Мы осматриваем дом. Он небольшой, без особых удобств, но вся техника дорогая, а ткани на вид тоже не из самых дешевых.

– Откуда у них деньги? – словно читает мои мысли Ася. – На пособие о инвалидности они бы не смогли купить себе такую стиральную машину. Даже моя мама, когда – то сказала, что это излишнее расточительство.

– Да и чтобы содержать подвал нужны большие деньги, разве нет?

– Особенно если подвал был не один, а вы не единственные, – подает голос отец Демьяна, находя дверь, которая не открывается.

Бросаюсь к ней. Знакомый литой метал. Непробиваемый. Сколько сил я потратил, просто вбивая туда разные предметы.

– Ее не пробить. Разве что тротилом.

– Иногда дверь можно просто вскрыть, сын, – достает он нож из кармана. – Ася, есть шпилька?

Она смотрит на меня, поднимает плечами и достает из сумочки целый набор.

Под взглядами следователя и нескольких оперативников, отец довольно ловко вскрывает замок.

Я конечно рад, но осадок мерзкий.

– И почему ты никогда не учил меня этому?

– Был уверен, что тебе уж точно не понадобиться вести преступную деятельность.

– Мы могли бы выбраться, тогда. Из подвала.

– Или вас бы просто убили.

– Нас почти убили! – кроет меня, но прохладные пальцы, переплетенные с моим, снижают градус возвышения.

– Кто мне говорил. Что пора прошлое оставить в прошлом? Шепчет она у самого уха и проходит за отцом, держа меня за руку. Я втягиваю носом запах земли и ржавого металла, который буквально сводил с ума в те дни.

Мы спускаемся по очень крутой лестнице, толкаем еще одну дверь и вдруг слышим крик.

– Помогите!

Фонариками светим в место крика, замечая почти полностью раздетого…

– Гриша, господи! – бросается к нему Ася, обнимает, вызывая у меня скрежет зубов. Что он тут делает. Почему его посадили сюда? – Гриша, как я волновалась!

– Ты спасла меня. Я знал, что рано или поздно именно ты меня спасешь.

– Скорую пусть подгонят, надо осмотреть парня. Гриш тут есть еще люди?

– Не знаю, тут дверь, я пытался ее взломать…

Ага, пытался он.

Заросший и грязный, он обнимает мою Асю, которая помогает ему подняться.

– Ему помогут, Ась, нам дальше нужно идти.

– Давай я тебя хоть до скорой доведу.

– Ася, ему помогут! – дергаю жену на себя, а она бурчит, но отпускает полуголого Гришу. – Никуда он от тебя не денется.

– Ты иди, – гладит она его лицо, почти вызывая желание дернуть ее на себя еще раз. – Я обязательно навещу тебя в больнице, ладно. Как я рада, что ты в порядке.

– Я рад, что ты меня нашла. Я думал только о тебе.

– Меня сейчас вырвет.

– Работай над своим рвотным рефлексом, – пихает меня Ася и идет за следователем, который уже вошел в следующую открытую отцом дверь и попадает в длинный коридор, очень сильно напоминающий тот, в котором мы однажды чуть не задохнулись с Асей.