Текст книги "Свадьба. В плену любви (СИ)"

Автор книги: Любовь Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15.

– Это совершенно не смешно, – наконец, отмираю я, пока он спокойно ставит чашки на стол и садится за него.

– Да я вроде шутником никогда не был. Ну, что ты застыла? Садись чай пить.

Не могу, не могу даже пошевелиться!

Шутником он, может, и не был, но я жду, что сейчас выглянет режиссер программы с криком: «Вас снимают скрытой камерой!»

Что за бредовая идея?

Зачем ему это?

А главное, как это вообще может помочь поймать маньяка?

Нет, нет! Самое важное, зачем ему ловить этого маньяка?!

– Да не буду я никуда садиться! Ты какую-то чушь придумал. Ты пять лет не интересовался ни моей жизнью, ни тем, что творит маньяк… Пять чертовых лет, Демьян!

– Так и он не особо светился. А теперь увидел нас вместе и активизировался. Прекрасный повод его поймать и, наконец, узнать, кто это.

– Да не неси ерунды! Тебя это больше не касается, – меня колбасит, раздражение и злость готовы вылиться в рукоприкладство. Хочется не просто его ударить, хочется больно ему сделать. – Зачем ты это придумал?! Чтобы что? Трахнуть меня на посошок? Пойдем трахнемся, может, ты перестанешь нести эту ересь! Оставишь, наконец, меня в покое!

Я просто уверена, что он, как нормальный человек, в этой ситуации противопоставит моему предложению свои слова, но точно не жду, что он глотнет чай, поднимется и подойдет со словами:

– Пойдем.

– Куда? – теперь я уже ни фига не понимаю.

– На посошок. Может, и правда, спермотоксикоз мне на мозги давит, и я какую-то чушь несу, – он все ближе, нависает скалой, а я пытаюсь понять, куда себя деть.

Дернуться в сторону, а зачем?

Почему бы просто вот так не постоять и не посмотреть на то, что он вырос, да, точно вырос, что раздался в плечах.

А можно еще подумать о том, что пока мы занимались сексом, я не видела его тела. Даже не трогала.

Все было так быстро!

Гормональный взрыв, в котором не было ни капли разума. Голые эмоции, которые кипят во мне до сих пор.

Шагаю назад, чтобы избежать падения, но Демьян ловит за шею, обжигает касанием, заставляет застыть в ожидании маленькой сладкой смерти, что несут его губы.

Ему просто секс нужен, да?

Просто чертов посошок, и он уйдет?

Перестанет мозолить глаза, вынуждая каждый раз начинать терапию избавления от чертовой зависимости?

Нужно что-то сказать, закричать, послать! А я слабая… Я лишь даю к себе прикоснуться, даю тронуть свои искрящиеся влагой губы.

А потом химия, соединение составов, после которых следует фейерверк. Отбрасывается в сторону здравый смысл и логика, смертью храбрых падет гордость, а похоть дьяволом хохочет из самых недр тела. Тела предателя. Тела клетки. Оно отвечает на каждое касание стовольтным разрядом, стреляющим по коже.

Мурашки табунами.

Волоски дыбом.

В груди рождается совершенно неприличный стон. Он тонет в жадном поцелуе, в трении языков, в оглушающем топоте сердец, что так близко друг к другу.

Рука Демьяна массирует мне затылок, словно гипнотизируя, словно это еще требуется.

Словно я уже не глина, из которой можно слепить, что хочешь. Вот он и лепит, а я поддаюсь. На то, как он подцепляет рукой свитер, как стягивает его через голову.

Тут же возвращая губы на место, тут же снова врываясь в мой рот. Ни секунды на раздумья, никакого промедления, и вот его губы уже на шее.

Его зубы впиваются в кожу, а я лишь влажно постанываю, сжимая руки в кулаки.

– Оживи, будь со мной, – шепотом в районе груди, эхом отражается по барабанным перепонкам, словно заклинание.

Еще минуту просто стою, просто терплю эту сладостную пытку, до невозможности приятную, когда твердые губы скользят по шее, когда острые зубы врезаются в мякоть груди.

Но меня будит теплое дыхание на соске.

Вот так.

Через ткань, которую Демьян тут же тянет вниз, скользнув по отвердевшему соску языком.

Раз, другой, словно колет острием языка. Раз, другой, и вот он весь у него во рту.

Я распадаюсь на частицы, сливаюсь со Вселенной, окончательно теряя связь с реальностью.

Я просто накрываю ладонями его плечи, ощущая их твердость даже сквозь ткань, ниже…

Ниже!

Подцепляя его кофту и потянув ее вверх, выше, выше, пока голова не проходит через горловину, пока кофта не летит в компанию к моей. Глаза в глаза, и столько вопросов! Глаза в глаза, и мы просто летим вниз.

– Это плохая идея, – пытаюсь говорить, пока еще мозг соображает…

– Молчи, силы тебе понадобятся на другое.

Он целует меня снова, смачно, со звуком, крайне мокро и приятно.

Я стискиваю бедра, между которыми влажно так, словно он уже засунул туда язык. Вскрикиваю, когда он опускает на лобок руку, собирает его ладонью, пуская вниз живота длинные стрелы судорог.

Большим пальцем находит сквозь ткань клитор, чуть нажимая на него. Гааад… Знает прекрасно, как сделать так, чтобы я быстро кончила.

Он убирает руку, отпускает, наконец, мой затылок и заводит ладони мне за спину, нажимает на поясницу, заставляя расплющить грудь об его.

Горячо. Бесстыдно. До невозможного хорошо.

Он гладит спину, целуя меня все грубее, словно пытаясь сожрать, затолкать язык мне в глотку. А я только поддакиваю.

Трепетной ланью дрожу от каждого его вздоха.

Когда он хватает меня за зад, просто обнимаю его за плечи, закидывая ступни на талию.

Я уже в воздухе, уже плотно прижата промежностью к его стояку.

Но это всего на пару мгновений полета.

В следующую секунду я плюхаюсь на стол, сметая чашки с чаем. На краю сознания возникает мысль, что потом это все убирать. Но и она тает под напором его поцелуев, под наглостью его рук.

Они на груди, сжимают, соски теребят, опускаются ниже, оттягивая резинку спортивных штанов.

Кожу холодит сквозняк, пока он стягивает с меня лишнее, пока я пальцами изучаю, насколько изменилось его тело.

Стало тверже, сильнее, грубее даже. Порхаю пальцами ниже, ниже, нащупываю рваную полоску… Шрам.

Хотела бы обсудить, но Демьян не отрывается, не дает даже вздохнуть, лишь дергает в спешке завязку на собственных штанах, спуская их ровно настолько, чтобы с оттяжкой врезаться в давно влажное, готовое лоно. Вломиться в меня и вынести остатки мыслей.

Я ахаю, прогибаясь в пояснице, каждым миллиметром ощущая в себе его плоть.

Величину, твердость, контуры вен, пульсацию, что отдается по венам, заставляя кровь вскипать быстрее.

Глава 16.

Счастье есть!

Кажется, только в такие моменты осознаешь это полностью. Когда глаза в глаза, губы в губы, когда все, что различаешь, это его лицо!

Счастье есть! Пусть мимолетное, пусть на раз, но как же не хочется, чтобы это заканчивалось! Чтобы стянутый напряжением низ живота продолжал ныть, чтобы грудь тряслась от сильных, грубых толчков, чтобы пальцы жесткие впивались в столешницу, в которую ударами молота он сам вбивал меня. Не хочу, чтобы заканчивалось, не хочу, чтобы тормозил.

Пусть трахает!

Пусть дух толчками выбивает!

Пусть берет меня целиком! Мимолетно. Но сейчас! И пусть на мгновение, но покажется, что навсегда. Я цепляюсь за шею, ближе подтягиваюсь, чтобы полнее ощущать плоть внутри себя.

Она царапает венами, бьет концом в матку, она скользит внутри так правильно, так сладко! А я пытаюсь помогать, подмахивать, но кажется, что только мешаю, да и ноги дико затекли.

– Дем, ноги!

– Да-да, – убирает он руки так, что мои ноги теперь опираются на его локти. Теперь угол проникновения другой, и ощущения кажутся более острыми, болезненными.

Демьян двигается быстро, порывисто, вбивается в мое тело на полной скорости, словно торопится, словно я могу сбежать. А я уже патокой теку по его телу. Руками ощупывая твердые мышцы, глазами улавливая ветки татуировок…

Он такой, Господи, правильный, идеальный, не мой, и от этого только злость поднимается. На раз, все это на долбанный раз!

Тогда я все возьму!

Все, что помню, все, что понравилось! Бью резко, сильно, по лицу. Демьян дергается, сначала на лице читается недоумение, а потом триумф, словно ждал, словно знал.

– Ну, привет, Чебрец! Скучала?

– Трахай давай, болтаешь много!

И вот уже моя шея в его захвате, мою грудь обжигает шлепок, а влагалище пошло хлюпает от медленных, но таких безжалостных толчков, словно он планирует пробить меня насквозь каждым ударом члена.

Я захлебываюсь в стонах, кричу, пока он наклоняется и кусает мой сосок, мою грудь, оставляя красный след.

Он тут же его зализывает, скользит языком выше, выше, пока не добирается до губ, пока не вгрызается в них поцелуем.

Жадным.

Нетерпеливым.

Сумасшедшим до дрожи.

Толчки внутри замедляются, он поднимается, смотрит вниз на то, как член грязно тянется сквозь половые губы, оттягивая их, влажный, обернутый в мою смазку, что еще умудряется стекать по ногам. Ему нравится. Мне нравится! Кажется, в подвале мы могли наблюдать за этим очень долго! За тем, на что способны наши возбужденные тела.

Он бросает на меня взгляд, а я облизываю губы. Потому что хочу его губы. Хочу его там.

Он убирает руку от шеи, тут же собирая влагу с промежности, тянет нити все выше, показывая…

– Охуеть, ты мокрая, – хрипит, а я лишь сцепляю руки в кулаки, пока тело горит огнем в нервозном ожидании, пока внутри все ноет от болезненного желания. Это жажда! Голод. Чертова зависимость от того, что он может со мной сделать. От того, какие ощущения это подарит.

Он толкает пальцы в меня, сразу два, растягивает изнутри, скользит ими туда – обратно. Сначала медленно, потом быстрее. Теперь живот сводит, я сгибаюсь, смотря на то, как вытекает из меня прозрачный сок. Как он тянется по его пальцам прямо на пол.

Вены на руках вздыбились. Большой палец то и дело касается клитора, а я падаю, захлебываюсь тихими стонами.

Но и они резко меняют тон, когда он вытаскивает пальцы, толкает мне их в рот, в тот же миг опуская рот на мокрую киску.

Втягивает сочную влагу, непозволительно глубоко толкает язык, тут же хлещет им клитор, пока я под мычание обсасываю пальцы, ощущая на них сгустки собственной влаги. Оргазм заставляет раскрыть глаза и прогнуться, как от удара током.

Он резкий, неожиданный, я кричу, корчась от судорог, что бьет тело, словно плети. Вою, стискивая зубы.

Царапаю плечо, которым он давит мне на грудь. Все, да? Кончила? Но мне этого недостаточно, я хочу еще! Поэтому толкаю Демьяна, взгляд которого говорит о чем угодно, только не о том, что это финал! Я падаю перед ним на колени, впиваюсь ногтями в голый, прохладный от испарины зад, вбирая член в рот.

Зажмуриваюсь от восторга, который охватывает тело. Я ужасная лицемерка, но я никогда не скажу ему, как мне это нравится! Как мне нравится все! И вкус, и запах, и стальной торс, по которому я вожу языком, слушая, как Демьян хрипит где-то там.

– На меня посмотри, Чебрец, покажи, сучка, как тебе это не нравится!

Качаю головой, но взгляд поднимаю, а он впивается взглядом, наслаждается тем, как сильно я сжимаю губы, втягиваю его сильнее. Получай, придурок, посмотри, как такое понравится тебе? Нравится, мне нравится, когда я над ним, когда хоть на минуту держу в своей власти, когда он сам признает свою слабость. Меня.

Демьян пальцами в стол впивается, наклоняясь и толкаясь в корень языка.

В подвале Демьян терпеливо учил меня брать глубже, выпуская, давая передохнуть. А сейчас мне не хочется отдыхать, мне хочется взять в горло и смотреть, как Демьян корчится, как собирает в кулак мои волосы, толкаясь на полную длину, пока горло не опаляет брызгами семени. Я захлебываюсь, но Демьян держит мою голову, вынуждая проглотить все.

Выпускает резко, смотря, как остатки спермы стекают по языку, губам, подбородку.

– Урод! Я чуть не захлебнулась! – бью его по животу, а Демьян смеется хрипло, поднимает меня за подмышки и укладывает голой грудью на стол, тут же шлепая по заднице, кусает до вскрика за плечо, мягко поглаживая взбухшие половые губы, не трогая еще напряженный клитор.

* * *

Демьян

* * *

– Пиздец, меня кроет, Ась! Думаю о тебе постоянно! Как внутри тебя мокро и тепло, туго и глубоко!

Признание дается мне с трудом, как и всадить ей снова.

Знаю, что после оргазма ей надо дать время, иначе она бесится и бьется, словно рыба в силках, но вот так, лаской, небольшими укусами, которые потом смягчаются языком, можно выторговать второй заход, секс еще жестче, когда до звездочек в глазах и возможности не думать!

Просто биться головкой о матку со всей дури!

Бьет по нервам жестко, как после абсента! Остановиться нет ни сил, ни желания. Хочется трогать, щипать, смотреть, как после шлепков кожа краснеет. Душу сдавливает мысль, что все это только мое! Только для меня! Что со всеми она холодная, никакая, а на меня орет, мне сосет, для меня задницу подставляет, раздвигая ноги шире и крича!

Дичь. Помешательство. Это не любовь, это хуже! От любви лекарство есть – расстояние, предательство, боль, другие бабы, а тут с концами завис, а лечиться не хочу! Хочу все так же во рту вкус ее ощущать, хочу трахаться, как животные!

Ненормально это, но уже похуй.

Сейчас главное, чтобы дала, чтобы стонала так же сладко. Так же сладко ругалась, когда без предупреждения врываюсь в ее тугую пизденку.

В глазах тут же темнеет, в ушах звенит, а пространство сужается до тонкой талии, до пепельных волос и пятен на белой коже.

Глажу белую задницу, сжимаю в кулак, смотря, как Ася хватается за стол, готовая к долгой качественной ебле.

Я чуть раздвигаю половины, смотря на тугое отверстие между. Розовое, манящее, как и губы, которыми обтянула мой член ее писечка. Рык вырывается непроизвольно. Зверь внутри ликует и требует выхода очередной порции одержимости, которая уже застоялась в яйцах. Толчок, еще один, еще, грубее, резче!

Закрываю глаза на минуту и понимаю, что уже долблю на полную скорость и амплитуду, сквозь собственный стон слушая, как кричит Ася. Наклоняюсь, зажимаю локтем ее шею, продолжая брать ее на грани разумного. Еще. Еще! Еще! Пока член тисками не стягивает, выдавливая из яиц всю силу.

– Бля, бляяяя, – оргазм приливной волной чуть не сбивает с ног. Я резким движением успеваю вытащить член, брызгая на белый живот. Ноги подкашиваются, и я просто падаю на Асю, слушая прерывистое дыхание. – Ты успела?

– Не скажу! – то ли стон, то ли хрип. А меня улыбаться тянет.

– Давай еще разок, – тяну со стола, когда он вдруг с треском ломается. Успеваю утащить Асю в последний момент. – Не, тут мы жить не будем! Даже не потрахаться нормально.

– Правильно, мы здесь жить не будем, здесь буду жить я, а ты вали! Дверь закрой только! – толкает она меня, поднимается на дрожащих ногах и ковыляет в сторону комнаты. Я вздыхаю, смотря на разгром, который мы тут устроили.

– Ладно, тут, так тут. Помоги хоть убраться, стерва!

– Помоги себе сам, слышал песню?!

– Ага… – ищу в телефоне и врубаю, чтобы послушать, убирая разбитые чашки и воду. Стол, конечно, вдребезги. Надо новый.

Поеду, сгоняю, пока Чебрец смиряется с моим присутствием на время расследования. Ну, или не на время. Одеваюсь, бросаю взгляд на фотку на зеркале. Ася и Ремезов… Сдергиваю ее и сминаю в кулаке.

Помоги себе сам, помоги себе сам!

Я знаю, ты сможешь, я знаю!

И тогда в небеса, улетит в небеса

Твоя боль, как пугливая стая.

Кого ты полюбишь, кого ты погубишь – никто не узнает, а если бы знал – не сказал ни за что!

Куда убегают дороги, которые ты выбираешь, – тебе не расскажет об этом никто!

И звезды тебя не покинут, и ты никогда не собьешься с пути.

Я знаю, ты должен идти!

И рядом с тобою какие-то киногерои

Смеются, рыдают и тянут тебя за собою.

Но ты уже знаешь пароль и проходишь туда,

Где тебя незаметно меняют на точно такого, как ты, но не на тебя!

"Тет-А-Тет" "Помоги себе сам"

Глава 17.

Хлопок двери выводит из транса. Я сама себя в него загнала. Своими словами. Мыслями.

Господи, что я натворила?

Опять!

Как наркоман или алкоголик, который не может не прикоснуться к заветной дозе! Как обжора на диете, увидевший куриную ножку.

Ножка… Помню, как не могла сидеть, когда мы ее ели.

Единственное приятное воспоминание об анальном фистинге – это вкус той чертовой курицы. Как он меня уговорил? Как он вообще меня уговаривал? На все. На все!

А может, эти уговоры просто красивая маска тому, чего я сама хотела? Той близости, которую я ощущала каждый раз с ним. Ведь если мы не трахались, мы почти все время молчали, а мне так хотелось узнать о нем все!

А получалось только трахаться. Ааааа, как же это бесит!

Бесит, что он снова вернулся, снова бередит душу! Ковыряет раны, только-только затянувшиеся. А еще бесит, что я, как чертов мед, таю при нагревании, как только он приближается чуть ближе, чем на метр.

Запах, вкус, желание. Это сводит с ума. Это лишает ориентации, пути, который я для себя выбрала! Нужно прийти в себя, тем более, Демьян ушел.

Получил свое и ушел. Как обычно…

Я и сама этого хотела! Хотела, чтобы он убрался из моей жизни! Из моей головы! Только вот теперь, стоя в душе, прижавшись к стене, я ощущаю внутри пустоту, полость. Он ушел, я этого хотела, но почему внутри обида гложет, крутит изнутри?

Я не плачу, это просто капли воды.

Я не плачу, не плачу!

Пусть валит в свою красивую жизнь, пусть валит туда, где нет боли! А боль пусть мне останется, как и любовь, которая без нее не существует. Закрываю воду, тру лицо и отвожу в сторону шторку. Слишком резко, так что штанга падает прямо мне на ногу. Я шиплю, откидываю дурацкую палку с мокрой шторой в сторону.

В общаге все-таки было лучше. Беру полотенце, выбираюсь и выхожу, чтобы переодеться, открываю дверь и утыкаюсь взглядом в обои, цветочные. В голову приходит свадьба, подаренные цветы от гостей. Гостей было так много.

Мог ли там быть маньяк? Знает ли он нашу семью? Может, идея с тем альбомом не такая и глупая? Может, стоит еще раз всех проверить в нашем городе? Может, Демьян прав, и он активизировался из-за того, что там произошло? Увидел жениха, узнал?

В комнате одеваюсь в домашнее. Тело все еще импульсами отдает от перенесенных эмоций. Что он там думает обо мне? Что я теперь всегда буду готова, стоит ему попросить? А вот фиг!

Иду в прихожую, пинаю обои. Придурок! Обои он купил! А вот не нравятся мне теперь эти обои! Другие хочу!

По-другому хочу! Чтобы не чувствовать себя вечно с ним с протянутой рукой! Словно я его заставляла себя хотеть, словно в плену держу! Может, не приехал бы Демьян, умер бы маньяк естественной смертью, а теперь гибнут люди! И погибнут еще.

Дверь открывается, и я застываю. На мгновение, лишь на секунду я понадеялась, что это Демьян. Что он вернулся, что он решил, что секс не предел, и ему хочется больше…

– Привет, ты чего тут стоишь? – удивленно спрашивает Люба, снимая ботинки и устало держась за стену.

– Да вот, думаю, обои нарезать. Ты сильно устала?

– Да можно и нарезать сегодня. Все лучше, чем просто тупить и думать, – мы взглядами пересекаемся.

– Да, лучше не думать.

Вдвоем тут узко, да и дышать становится нечем, и я ухожу в сторону кухни. Замираю на пороге, вспоминая, что мы с Демьяном сломали ветхий стол. А теперь его просто нет. Демьян вынес? И кружек разбитых. И воды на полу… Все помыл. В голову пускает корни неправильная мысль, что он постарался для меня. Остается, цветет цветом. Тогда чего ушел? Мусор вынести? Чего тогда не вернулся? Передумал?

– Ой, а куда стол делся?

– Эм, он мне надоел, и я его выкинула.

– А есть мы где будем, деловая колбаса?

– На полу, потом новый купим.

– Гениально. А на что?

– Я у отца попрошу, он новый сколотит, еще лучше, чем был.

– Да, точно. Отцу же твоему заняться было нечем. Кстати, скатерть сработала бы точно так же, как отвоз на мусорку.

– Да я понимаю, наверное…

Она вздыхает и уходит переодеваться, а я стою, не шевелясь, чувствую себя ужасно из-за лжи. Но не могла же я сказать, что несмотря на гордость и прошлые обиды, потрахалась с Демьяном. Не просто потрахалась, а сломала стол! А потом он этот стол еще и унес, как чертов трофей… Просто сюр какой-то!

– А поесть чего есть? – Люба протискивается на кухню и играючи начинает готовить нам ужин. Ну, да, я же была занята, я, блин, сексом занималась, другие вещества потребляла.

– Ась, ты меня пугаешь, все нормально?

– Давай я картошку почищу, – прихожу в себя, натягивая улыбку. Это, конечно, глупость, Любу не обманешь.

– Давно с тобой таких провисаний не происходило.

– А происходило? Не помню.

– На первом курсе в основном. Ты могла просто застыть и смотреть в одну точку. Такая забавная.

– Ну, да…

– Это из-за Демьяна?

– Может, хватит обо мне?! – срываюсь я и, конечно, режу себе кожу. Да что б тебя. Люба хмыкает, продолжает нарезать куриное мясо. – Давай лучше о Максе. Он звонил?

Она поджимает губы, качает головой. Я пока пластырем залепляю порез. Возвращаюсь к картошке.

– Писал?

– Нет. Зато выложил фотки с какой-то телкой. Со мной никогда не выкладывал. Никогда, Ась. Он сломал меня сначала, а потом хвастаться игрушкой не захотел! Потому что я неправильная… – она долбит ножом по мясу, превращая его в месиво, а я подхожу сзади, обнимаю. Наверное, сейчас не стоит говорить, сколько раз я предупреждала ее, что он не самый лучший вариант… Парень порой не видел границ дозволенного и просто брал, что хотел. Такие люди быстро вспыхивают, но также быстро гаснут, не понимая, что в этой жизни самое важное. А Демьян понимает? А я?

Сколько мы так стоим, думая каждая о своем, в тесном объятии. Вздрагиваем одновременно от звонка в двери.

– Надеюсь, мы тут не месяц простояли, и это не хозяйка квартиры.

Я иду открывать. Толкаю дверь, и сердце бухается с высоты в пятки, разнося по коже мурашки. Это Демьян, вернее, его ноги и коробка, которую он толкает в проем.

– Ну, ты подвинешься? – еще и ворчит, а я сглатываю, и чтобы не запрыгать от радости, ставлю руки по бокам.

– Ну, и что ты приволок?

– Стол. Взамен сломанного. Этот, кстати, надежный, сейчас соберу и можем проверить.

– Очень интересно, как вы собрались его проверять и как сломали предыдущий.

– Молчи, – тычу пальцем в Демьяна.

– Да понятно, как…

Я смотрю на Любу, а та только усмехается.

– Ну, иди, собирай стол, а мы пока ужин доделаем.

– Люба! Его выгнать надо!

– Стол соберем, накормим и выгоним. Хотя, судя по взгляду, для этого придется вызывать Омон.

Я всплескиваю руками и теряюсь на кухне.

– Не, ну, ты можешь обижаться и дальше, – ловко крутит отверткой Демьян, пока я уже жарю картошку с курицей. Люба тактично слилась. – Но там нашли еще один труп. Надо уже поймать этого гада. Он теряет контроль.

– Если бы ты не вернулся…

– Но я вернулся! И у нас есть шанс отомстить тому, кто с нами это сделал.

– А потом ты уедешь?

– А потом я уеду.

– Отлично. Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее я спокойно вздохну…

– Точно, я тоже. Ну, а пока…. Стол готов.

– Ужин тоже.