Текст книги "Отец моего парня - мой босс (СИ)"

Автор книги: Любовь Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 33

– Вот прямо так замуж? – вспоминаю сына Кости – Егора. Сплошные мышцы и ни капли мозгов. Он все детство дергал меня за косы, а потом говорил, что мы будущие муж и жена. Прям уверен был в этом. Придурок, да простит меня дядя Костя. А вот сестры у него нормальные.

– А как ты хотела? Или понизишь ставку? Может быть вообще откажешься от спора.

Нет, никогда. И отец это знает. Значит, нам придется задницы порвать, но выиграть. Тем более что команда отца состоит из упырей, уверенных, что они пупы земли. А у нас молодые, креативные.

– Ну, вот еще!

– Договорились, – жму ему руку. В этот момент выходит Зотов, удивленно взирая на нас. – Дядя Костя, разбейте.

– А я что получу?

– Отличную невестку.

– Причем, когда я выграю, вы тоже получите отличную, просто не меня.

– Беспроигрышный вариант, я считаю, – разбивает дядя Костя со смехом.

В этот же момент по телу катится шаровая волна теплой энергии. Сосредотачивается на лице. Поворачиваю голову, чувствуя, как обжигает щеку.

Георгий. Злой и раздраженный. Ему снимают наручники, и он трет запястья.

Меньше всего мне хочется сейчас, чтобы папа знакомился с Георгием. Но поздно, отец следит за моим взглядом и сразу же идет к нему.

Пока они не поравнялись, у меня откровенная тошнота и страх, что они столкнуться как два мощных грузовика тяжеловеса. Я даже не думала, что они одного роста и комплекции. Просто Георгий весь такой офисный, примерный директор, а папа по жизни байкер, который и врезать может, и напоить всю команду. Куда с таким тягаться?

Они не жмут друг другу руки, а смотрят в глаза, как два борца перед боем. Я подбегаю, планируя вклиниться между, но меня просто отодвигают в сторону. Обидно, между прочим!

– Папа, это...

– Я понял. Воронцов… Я Брамов. Да что ты прыгаешь, как будто у тебя шило в жопе. Встань вон там, пока я с твоим начальником разговариваю. Живо!

– Ладно, ладно, – бурчу, отходя к стене и замечая краем глаза как дядя Костя складывается пополам от беззвучного смеха. Зотов, тебе плохо?

– Нет, нет, я уже ухожу… Раз все уже улажено.

Он проходит мимо меня, одобряюще накрывает плечо, так что у меня колени сгибаются.

– Спасибо за помощь, – цедит Георгий, хотя явно недоволен тем, что я помогла ему. Или что из – за меня мы сюда вообще попали.

– Рад помочь. Берегите вашу… – дядя Костя делает паузу, за которую я готова его убить. – Сотрудницу. Вон у нее какой папа.

– Да вижу уже. Вижу.

– Воронцов. Передайте вашему сыну, чтобы держал подальше свои яйца от моей дочери.

Георгий переводит на меня взгляд, а я делаю круглые глаза, умоляя не говорить ничего лишнего.

– Я прослежу.

– До встречи на конкурсе.

– Да, до встречи. – Георгий достойно принимает рукопожатие, поворачивает голову ко мне. – Маша, нам пора.

– Ну уж нет. Дочь поедет со мной. Тебе, сынок, нужно разобраться, откуда у него в машине запрещенные предметы.

Прыскаю со смеху от этого «сынок».

– Разберусь, – поджимает он губы, смотря сквозь меня.

Я машу ему рукой, говоря одними губами "спасибо" и бегу за отцом.

Мы выходим из отделения и идем к его машине. Когда на парковку буквально залетает черный джип, из которого выходит мужчина, которого я видела уже несколько раз. Вячеслав, знакомый Георгия, отец Кристины. Он радостно здоровается с моим отцом, и тот, судя по всему, хорошо его знает, потому что тепло улыбается и бьет по плечу.

– Ты скажи этому своему приятелю, чтобы разобрался с тем, кто ему чего подкидывает.

– Обязательно. Разберемся. Увидимся на рыбалке?

– В субботу, как обычно.

Он уходит в отделение, а я сажусь в "Гелик" отца, вдыхая запах натуральной кожи и привычной ели, которую так любит мама.

– Может, домой? – предлагает папа, а я качаю головой.

– Не начинай. На работу. Только на работу.

– И в кого ты такая упертая?

– Даже не знаю… Даже не знаю, – хмыкаю я, а отец фыркает. Но мы тут же смеемся. Отец с барского плеча подкидывает мне деньжат. Ого…

– И с чего такая щедрость?

– Чтобы не каталась с престарелыми боссами.

– Стой, стой, ты сам его сынком назвал.

– Для меня он сынок, сосунок, а для тебя старпер.

– Гоша младший слишком молод, Гоша старший слишком стар… А Егорка идеально подходит.

– Вот ты всегда была умненькой.

– Ага. А тебе не приходило в голову, что я сама могу выбрать спутника жизни. Как мама.

– Маме твоей как раз выбора я не предоставил. Взял и все.

– Он что, совсем тебе не понравился? Мне кажется, симпатичный. Мужественный такой.

– Не понял. Он что, подкатывал к тебе? – дает папа по тормозам, но я качаю головой, крича излишне громко.

– Нет, что ты! – испуганно, а после паузы, когда мы уже подъезжаем к офису. – Только я к нему.

– Маша!

– Да шучу я! Шучу! – выпрыгиваю из машины и, послав воздушный поцелуй, забегаю в офис. Сердце еще бьется очень сильно. Руки дрожат. Боже, нет, нет, нельзя папе знать, вообще не о ком. По крайней мере пока я прямо с пузом не приду к нему домой и убивать отца моего ребенка уже убивать будет нельзя.

Хочу уже отойти, но сталкиваюсь с Кристиной, смотрящей на меня как на грязь под своими ногами.

– Думаешь, став любовницей босса, можешь опаздывать? А это кто тебя привез? Офигеть, какой мужик.

– Это мой… – чуть не сказала… Но посмотрела в ее восхищенное лицо.

Отличный повод переключить внимание Кристины с Георгия на кого-то более интересного. Прости, папа!

– Мой поклонник. Но я пока не решила, что с ним сделать. Он, кстати, знакомый твоего отца. По субботам они ездят на рыбалку.

– Это Брамов? Тот самый?! Постой, так ты Брамова… Он твой отец…

– Бинго, детка. Там тебе ничего не светит. Впрочем, с Воронцовым тоже, – хохочу и убегаю в только что открывшийся лифт. Перед тем, как он закрылся, замечаю озлобленное выражение на красивом лице Кристины и задумываюсь о том, что я, пожалуй, переборщила.

Глава 34 Георгий

– Пап, привет, можно? – Гошка заглядывает в кабинет, пока я подписываю с Людой очередную кипу договоров и документов. Видеть мне сейчас вообще никого не хочется. До сих чувствую тюремный смрад. Кто бы мог подумать, что попытка потрахаться закончится решеткой? И ладно, я бы сам выбрался, нет же, меня вытащили знакомые папаши Маши. Нет, спасибо им, конечно, но и должным такому человеку я быть не желаю.

Обычно это мужчины стремятся как можно дольше сохранить отношения в тайне. А тут все наоборот. Мало того, что я ее трахнуть не могу, так она еще и скрывать меня вздумала! Словно я какое-то позорное пятно на ее кристально невинной репутации.

– Заходи, чего встал? Уже не дуешься на меня? Люда, уши в трубочку сверни и иди работай.

Она нервно кивает, улыбается и убегает, плотно закрыв за собой двери.

Я, наконец, иду к бару, наливаю себе воды и залпом выпиваю.

– Да, конечно. Что мы, из-за какой-то… – он ловит мой взгляд и улыбается. – Девушки ссориться будем? Я понял, что выше этого.

– Очень по-взрослому. Не ожидал. Выпьешь со мной, мне надо перебить запах тюрьмы.

– Тюрьмы?

– Да, поцапался с властями и все утро провел за решеткой.

– А из-за чего? Что случилось?

Не говорить же ему, потому что Маша дрочила мне в машине в пробке?

– Говорю же, вспылил.

– Просто ты обычно спокойный, а последнее время… Маша на тебя плохо влияет.

– Это уже позволь мне решать. Ты, кстати, знаком с ее отцом?

– Ну, виделись, да. Он меня с лестницы спустил, когда я знакомиться к нему пришел. Собственно, поэтому Маша и ушла из дома.

– С лестницы… – ладно, в конце концов, это даже не отношения. Временная стыковка половых органов. – Ну, видишь, как я тебя спас от будущих избиений.

– Не говори, прям герой.

Не знаю, мне прям слышится в его голосе сарказм.

– Ладно, пойду работать, а то начальник у меня строгий.

– Давай, давай, дожми финов.

– Обязательно.

Он уходит, а я переодеваю, наконец, рубашку и принимаюсь за накопившуюся работу, периодически думая о том, что связь с Машей хорошо бы прервать насовсем. Судя по тому, что я слышал о Брамове от Славы, он настоящий псих. Тем более, уже был замечен в воровстве чужих идей. Скандалы вокруг фирмы мне ни к чему, мы только-только вышли на международный рынок, и совсем скоро я надеюсь выйти на рынок акций.

Мне работать надо, а не этой чепухой заниматься.

С твердым решением порвать этот узел и общаться с Машей как с сотрудницей я выключил в кабинете свет и вышел в холл. Взгляд тут же натолкнулся на Машу, которая балансировала одной ногой на подлокотнике дивана и пыталась полить цветок.

Юбка чуть задралась, как и пиджак, оголяя столько участков идеального тела, что кровь, застывшая на время, вновь потекла по венам.

Я стряхиваю наваждение, сжимаю кулаки в твердой решимости вообще уволить чертовку. Я не смогу нормально думать, когда она вот так близко, на расстоянии вытянутой руки. Специально пришла провоцировать мое не слишком удовлетворенное либидо.

– Мария Захаровна, почему вы все еще на работе? – говорю излишне резко. Маша оборачивается и вместе с лейкой испуганно взмахивает рукой и валится прямо на меня. Успеваю словить ее, вздрагиваю от случайного душа, который обрушивается на мою голову.

– Прости, прости, я все вытру… Где полотенце, – встряхивает она мои волосы, а я пытаюсь вспомнить, почему я хотел выгнать Машу? Вот же она, рядом, такая близкая и совершенно не торопится уйти! Она бежит в кабинет, хватает полотенце, а я иду за ней, смотрю, как она мечется, стирает с меня воду, с шеи, с лица.

– Ну, хватит...

– Ну, вроде, немного совсем. Да и лето. Жарко сегодня, да?

– Жарко, да. Ты что-то припозднилась, – стирая с ее лица капли воды, задеваю губы. Это реально какое-то наваждение, от которого одно спасение: окунуться в него с головой.

– Так я давно освободилась. Но Люда сказала, что ты сегодня не в духе, а учитывая утро…

– Да, утро было веселым.

– Ты прости, что я папе тебя как мужчину своего не представила, просто он иногда ведет себя не совсем адекватно в отношении меня.

И того, с кем я встречаюсь.

– Да, я наслышан про лестницу.

– А ты у меня такой, – она трогает мой кадык, а потом просто прижимается к нему губами, заваливая меня на пол. Блять. Надо это прекращать, но я шагаю к дивану и сажусь, чуть расставив ноги. Маша уже уселась сверху и легонько расстегивает мои пуговицы.

– И какой же я?

– Шикарный, – шепчет Маша и прижимается ко мне губами.

Ровно несколько секунд я размышляю, в какой пиздец ввязываюсь, потакая капризам дочери бывшего бандита, и чем это все может обернуться, но вместо того, чтобы оттолкнуть девчонку, нажимаю на ее поясницу, прижимая к себе еще крепче, трусь ноющим стояком о промежность, чувствуя, как жар проникает даже сквозь штаны.

Тело как оголенный провод, вот-вот вспыхнет, а Маша вот совсем не помогает успокоиться. Наоборот, скользит руками по уже обнаженной груди, цепляя плоские соски, царапнув живот.

Она совсем не понимает, к чему это все может привести?

– Одной дрочкой не отделаешься.

– А я и не хочу… – хрипит она, открывая осоловелые глаза и пьяно улыбаясь влажными губами…

Дергаюсь вперед, почти сгоняя ее со своих колен, но только лишь затем, чтобы бросить чертовку на диван спиной. Нависнуть сверху и прижаться к пухлым, розовым губам. Она протяжно скулит, стоит мне накрыть ладонями ее грудь, найти соски и долго-долго их массировать, пока она не начнет хныкать моим именем.

– Пожалуйста, пожалуйста...

– Это не совсем президентский люкс, – напоминаю ей, но пальцы уже расстегивают мелкие пуговицы на ее рубашке. Все мысли о том, что нужно закончить, уволить, работать просто растворяются в похоти, как сахар в горячем чае. А Маша очень-очень горячая и совершенно искренне шепчет.

– Плевать..

Глава 35

Плевать. Плевать. Президентский люкс или удобный диван в офисе. Важно ведь не место, а человек, к которому испытываешь самые искренние желания. Георгий жадно целует меня, скользя языком по языку, губам, словно выпить душу хочет. Словно дорвался. Словно давно ждал возможности вжать ладони в мою грудь. До сладкой боли, до цунами, что крутит живот изнутри, пуская ливень между ног. Свети их хочется, так там ноет, но Георгий только сильнее раздвигает их, рвет узкую юбку, закидывая мои ступни в кедах себе за спину.

Так, стоп. Я не переживу, если сейчас нам помешают.

– А ты двери закрыл? – спрашиваю, словно умоляю, хнычу, пока он скользит пальцами вдоль линии лифчика, забирается в него и задевает соски.

Господи, да… Как же приятно…

– Закрыл, я же не самоубийца. На этот раз я тебя не отпущу.

– И будешь делать со мной, все что хочешь? – хихикаю, трусь об его пах. Там член сквозь ткань так давит, словно вот-вот порвет все или вспыхнет – такой он горячий.

– Все что хочешь ты… – низкий, чувственный голос Георгий даже действует на меня словно гипноз. Я уже забыла о причинах, почему оказалась здесь, о сомнениях, которые одолевали, пока ждала конца рабочего дня. Все, о чем могу думать – на нас слишком много одежды. Я недостаточно прилипла к его божественному телу.

Георгий определенно читает мои мысли, потому что знает, куда поцеловать. Знает, как заставить дрожать мое тело. Находит безошибочно эрогенную зону на пульсирующей на шее вене, скользит по ней языком, чертя линию все ближе к лифчику, который стал неожиданно тесным, создающим дискомфорт и вызывающий раздражение. Но стоит Георгию протянуть руку мне за спину и найти защелку, как я издаю затихший жалобный стон. Офигеть, как я возбуждена. Дичайше. Меня начинает трясти, а чуть ниже пупка все сладко сжимается.

И вот лифчик болтается ниже, а Георгий рассматривает мою грудь словно голодный кот, узревший сметаны…

– Нравится? Ну, то есть, я понимаю, что она тебя возбуждает, – и откуда во мне эта неуверенность, черт. – Но ты наверное столько сисек видел…

– Георгий прыскает со смеху, а потом двумя руками сжимает мою грудь с двух сторон, зарываясь туда лицом. И как – то даже счастливо вздыхает.

– Это самая совершенная грудь, какую я видел.

– Да ты всем девушкам это говоришь…

– Теперь твоя очередь.

– Ну Гош! – он сначала дергается как от удара, но я облизываю губы… – Теперь твоя очередь так называться. А то, как – то сильно, официально Георгий для того, кто собирается запихнуть в меня свой окаянный отросток.

– Маша ты просто… – он ржет мне в грудь, а я смеюсь вместе с ним. – называй меня как хочешь…

– Зайчонок? – предлагаю я, показывая шубы и издавая фыркающий звук, но смех пропадает, когда замечаю во взгляде Гоши огонь, который опаляет меня изнутри, жжет и заставляет задыхаться.

Гоша наклоняется, втягивает в рот один из сосков, второй сдавливает пальцами.

– Ох ты ж, – выдыхаю я, выгибая спину, накрывая хлопком его спину и царапая ноготками. Чем больше он лижет мои соски, мучает их языком и губами, тем громче из меня рвутся всхлипы. Все тело, как натянутая струна, на которой он играет свою чувственную мелодию, давая забыть обо всем на свете, кроме яркого, всепоглощающего желания, пронзающего меня насквозь.

– Хочу, хочу… – Гоша так близко. Чувствую его тяжелое горячее дыхание на своей, покрывшейся испариной груди, на лице, губах. Он чуть поднимается надо мной, вдавливая членом в диван, рассматривая результат своих трудов и поднимая властный взгляд на меня.

Как же я рада, что он станет первым.

Сжимаю пальцы в кулаки, не понимаю, чего он ждет.

– Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

– Начни пить таблетки, если не планируешь сменить фамилию в ближашие месяцы? – напоминает он об ответственности, а я только сейчас вспоминаю, что от секса бывают дети.

– Ты удивительно прагматичный.

– Кто бы говорил, маленькая сучка, – хрипит он, падая на меня всем телом, вжимая в диван, толкая язык в рот.

Тяжело думать об ответственности и последствиях, если Гоша каждым своим порочным действием выбивает землю из-под ног, роняет в бездну непривычных, невероятных ощущений. И мне не страшно, мне с ним ничего не страшно…

Обхватываю его голову пальцами, сжимаю густые волосы, пока он приподнимается. Слышу сквозь пульсацию в голове треск колготок, чувствую, как по голым ногам скользит прохладный воздух и тут же покрываюсь мурашками.

Стону ему губы. Его язык хозяйничает в моем рту. Обволакивает все своей сладкой слюной.

И то не поцелуй прелюдия. Это поцелуй секс. Жесткий и глубокий. Так умеет только Гоша старший. Властно увлекая в чувственный мир, в котором я просто забываю слово «нет».

У меня подкашиваются колени, поэтому я вынуждена схватиться за его предплечья.

Как же давно это было. Только он целовал меня так. Будто у меня во рту кто-то карамель разлил и его языку нужно собрать всё до капельки. Он целовал меня так, будто хотел съесть.

Я наконец стягиваю его рубашку, кидаю к той кучке, в которую уже скинули мою одежду. Глажу его выпуклые мышцы, царапаю, ставлю клеймо. Он мой. Он только мой. Как же мне нравится его плоский живот, твердый как камень. Мне нравится в нем все, и я хочу, чтобы он так же сходил с ума по мне, а иначе это все зря…

Гоша целует меня снова и снова, попутно избавляя от одежды. Вот уже на очереди трусики, которые он тянет, разрывая ткань и оставляя болезненный след,

– Теперь ты..

– Тоже порвать тебе трусы? – шепчу с улыбкой, а он резко переворачивается, чуть ли не скидывая меня с узкого дивана и вот я уже сверху, а Гоша в моем полном распоряжении.

– Я думала мужчины любят сверху.

– Хочу видеть тебя.

– Лентяй, – фыркаю, скольжу руками по широкой груди, плоским соскам и шикарному прессу. И вот наконец ремень, который я расстегиваю очень медленно, наслаждаясь тем, как тяжело дышит Гоша, как сжимает руки в кулаки и ждет, как я разбираюсь с ширинкой и достаю член, который выпрыгивает уже готовый к подвигам. Большой и твердый, он опасно дрожит, увитый выпуклыми венами.

– Мне кажется, что он в меня не влезет.

– Не попробуешь не узнаешь, – хмыкает Гоша, проведя по нему несколько раз, сдвигая крайнюю плоть, так что головка оказывается перед моими глазами по всей красе.

Я жду, что мне дадут поиграться с моей игрушкой, но Гоша сдавливает мои бедра с двух сторон, легко приподнимая меня над колом, который теперь стрелой смотрит прямо в горячую, истекающую влагой сердцевину.

– Гош, может еще поговорим?

– Хватит разговоров, – напрягает он пресс, поднимается, целует меня жадно, дико, совокупляя рот, пока член тычется в мое нутро. – Дыши...

Я качаю головой. Он слишком большой, а возбуждение выключили как по щелчку, но темнота в глазах Воронцова дает понять, что обратного пути нет. Только вперед, только вглубь. Жестко и до самого конца, срывая печать девушки и делая женщиной. Своей женщиной.

Я сжимаю губы, боль ярким огнем опоясывает тело. Я сдавливаю плечи Гоши и жду, когда распирающее ощущение, хоть немного сменит острую боль. Дышу часто, шумно, шепча.

– Варвар, по нежнее нельзя было? – но Гоши словно тут нет. Он сжал челюсти и закрыл глаза, погруженный в противоположное боли чувство безграничного удовольствия.

– Гош, – реву от досады. Ну как так, почему мужчинам все сливки. Он открывает глаза, довольно улыбается. – Перестань выглядеть таким довольным. Мне между прочим больно.

Он тут же хмурится, но улыбка стоит ему начать двигаться во мне, как довольная рожа все равно сменяет серьезную.

– Сволочь. Хоть бы вид сделал, как за меня переживаешь...

– Извини, просто я как будто под кайфом.

Глава 36. Георгий

Я варвар, это точно. Потому что не могу перестать двигаться внутри нее, потому что не могу даже дать ей передышку.

Меня ломает всего, словно от простуды. Ломит мышцы, сковывает спину, колотит как от холода. И все этот может прекратить только оргазм, который уже на подходе.

А все почему.?

Потому что член внутри, как в тесном коконе. Влажном, горячем и таком узком.

И с каждым толчком внутри ее болевые импульсы сжимают меня сильнее, словно стараясь раздавить, наказать, что посягнул на честь юной девчонки.

Она словно кара, от которой бежишь, но она все равно тебя настигает. И отказаться уже невозможно, потому что подсел знатно.

Еще несколько сильных, длинных фрикций под ее скуление и стоны, и меня скручивает от удовольствия.

Успеваю вытащить, вжимая член между нашими животами, чувствуя как несколько капель стекают по стволну. И дышу через раз, и сжимаю Машу со всей силы.

Позорище конечно, так быстро кончить, но меня оправдывает тот факт, что я старался закончить побыстрее и причинить ей как можно меньше боли.

Хотя я все равно эгоист.

– Живая?

– Да иди ты… – хнычет она мне в плечо, обнимает руками. Я опираюсь на спинку дивана, спускаю вторую ногу и поднимаю Машу на руки.

Несу в ванную. Легкая как пушинка, хотя это смотря чем заниматься.

В башке еще гудит, но я нахожу в себе силы отнести ее в свою ванную, посадить на столешницу.

– Ноги вот так оставь.

– Ага, вот еще. Ты же не гинеколог.

– Я ближе, чем гинеколон, – смачиваю полотенце и начинаю вытирать. Ее, себя. Маша отворачивается, кусает губу. – Легче?

– Может быть. Все равно ты подонок. Сам удовольствие получил, а я осталась без сладенького.

– Все будет, как только у тебя все там заживет, – оставлю ее ноги раскрытыми, заглядываю в заплаканные глаза. Не стану ей врать. Ничем хорошим это не кончиться. – Я хотел тебя уволить.

– Что? Почему? Я же хорошо…

– Ты стала занимать слишком много места в моей голове, жизни, плюс отец у тебя мой конкурент.

– Так это только из – за него? А раньше не мог сказать, я бы тогда честь Зотову отдала.

– Куда собралась. – Даже знать не хочу, кто такой Зотов. – . Ты вообще меня не слушаешь?! Почему услышала только последнее.

– Самое важное.

– Это не так.

– Ну почему ты говоришь ою этом сейчас?!

– Потому что хочу быть с тобой честным. Потому что даю понять, что не хочу никуда тебя отпускать.

– Потому что я была девственницей? Тоже мне, нашел проблему.

– Да сядь ты, – шлепаю по бедру, а я она вскрикивает.

– Ну что ты творишь! Больно!

– Ты когда научишься старших слушаться… – вжимаю ее бедра в столешницу, чтобы не дергалась. – никаких больше тайн и конспираций. Если мы вместе, мы вместе. Поняла?

– Я тебя не пойму. Ты только что говорил, что хочешь меня бросить, а теперь что хочешь всем открыть…

– Я могу быть без тебя. Рано или поздно, покинув поле моего зрения, ты все равно станешь прошлым. Но я не хочу терять то, что у нас есть…

– Секс?

– Маша, ты зануда.

– Я просто не понимаю, что у нас есть. Ты лишил меня девственности, сделал больно, а теперь. – затыкаю ей рот поцелуем, давая понять, что имею ввиду, что чувствую. Не даю дернуть головой, сжимая затылок. Другой рукой скольжу по спине, задеваю задницу и крепко сжимаю, вдавливая животом в заново вставший член.

– Божечки… – хрипит она, отвечая на жадный поцелуй, который становится бесконечным. Все длится и длиться, пока не опухают губы. – Гош…

– Мм??

– Мне кажется, я снова возбудилась…

Я отрываюсь от Маши, разглядываю ее шикарное тело в свете ярких ламп.

Грудь, плоский живот, влажная, чуть пульсирующая щель.

Член дергается, словно намекая, что тоже не прочь был бы повторить погружение. Но на этот раз я придерживаю его.

Беру Машу под бедра, опускаюсь на корточки, наблюдая перед глазами восьмое чудо природы. Причину многих воен, место, откуда появляется человек.

Черт, дико про это думать, но насколько парадоксальна порой природа, даря человеку тело для удовольствия и рождения ребенка.

– Гош, ты точно не гинеколог.

– Заткнись, я философствую.

– А можешь это делать, занимаясь делом, – она сама накрывает пальцами мою голову и пытается вжать в себя. Притрагиваюсь к влажным складкам – Маша прикусывает нижнюю губу, стонет от удовольствия. И мне дико нравится, что о сдержанности Маша забывает только со мной.

Я медленно проталкиваю в нее сразу два пальца. Охренеть, какая она тугая, узкая, мокрая.

Меня немного штормит, желание сводит с ума.

Рот наполняется слюной от вида абсолютно гладко выбритого лобка. И плевать, что она ждала секс с другим, важно, что досталось это сокровище только мне

– Не щиплет?

Она качает головой, кусает губы, смотрит внимательно, как я закидываю ее ноги себе на плечи, вжимаясь губами чуть выше пальцев.

Мм… Какой вкус. Отрываюсь, наблюдая какая она стала влажная.

Раздвигаю ее складки. Провожу языком по розовой точке клитора.

Маша вскрикивает.

Дергается со стоном на губах, а я жадно продолжаю вылизывать ее, наслаждаясь все новыми и новыми звуками, ощущая терпкий вкус.

Охренный.

Еще и еще, сдавливая стенки изнутри, мучая клитор снаружи.

– Еще, еще, еще немного. Вот так, почти… Пожалуйста, пожалуйста… Гоша-а-а-а…

Кончает Маша всегда громко.

И мне это пиздец как нравится.

Нравится, что она не боится признаться в своих чувствах, желаниях, ничего не скрывает и не юлит.

И самое главное, все это богатство для меня одного.

Она успокаивается, дышит реже, спокойнее.

– Знаешь, а может ты не такой уж и эгоист.

Шлепаю по щели, резко поднимаюсь, вовлекая Машу в новый поцелуй. И только когда член уже ноет, а трахаться сегодня нельзя, я говорю:

– И никакой общаги. Жить будешь у меня.

– Знаешь, мне кажется нам надо все обсудить.

– Вот пока будем ехать за твоим вещами, все и обсудим.

– Ладно, – дуется она, а потом одевается уже в моем кабинете и восклицает. – Тебе нужно поехать на рыбалку!

– Зачем?

– Чтобы подружиться с моим папой. Понимаешь, ты ему не слишком понравился.

– Меня не слишком это заботит.

– Да я понимаю. Просто мне не хочется потерять двух близких людей. А так и будет, если он тебя застрелит.

Я закатываю глаза, помогаю Маше застегнуть юбку.

– Ну пожалуйста. Ради меня.

– Думаешь, если я с ним подружусь, кровопролития не будет?

– Ну, максимум драка. А ты же умеешь драться. Я уже предчувствую, что ввязываюсь во что – то крайне нехорошее, но и отказаться уже не могу.