Текст книги "Отец моего парня - мой босс (СИ)"

Автор книги: Любовь Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17. Георгий

Контроль.

Он просто растворяется в диком, животном желании, которое рычало внутри меня весь вечер.

Которое вставало на дыбы столько времени.

И вот она так близко. Мария...

И все в ней пробуждает животное.

Запах, изгибы фигуры, гладкость кожи, ответная страсть.

Она трепещет в моих руках, позволяет обнять ее крепче, позволяя чуть всунуть ногу между длинных ног, стыкуясь как две детали одной мозаики.

Теплое дыхание, сладкая слюна, что пробую на вкус.

В прошлый раз был фейерверк, а сейчас искры, что проникают под кожу, обжигая нервные окончания. И оторваться надо, но как оторваться, когда единственное, что хочется, это с силой трахать этот уютный влажный рот.

Наши губы скользят друг по другу, трутся, не позволяя вынырнуть из этого омута. Вкус манго с чилийским перцем.

И сладко, и жжет, и оторваться невозможно.

В какой-то момент Маша пытается опомниться, отвернуться, но я резко поднимаю руку ей на затылок, фиксирую его, удерживая в одном положении.

Маша шумно выдыхает мне в рот.

Стонет так сладко, что по позвоночнику прокатывается волна удовольствия, словно она не язык мне лижет, а член своим маленьким острым язычком. И тут же делает еще шаг к попытке остановить это безумие, кусает мой язык, пытаясь сделать больно.

Но это ощущение лишь усиливает возбуждение.

Второй рукой нащупываю упругую попку, стискиваю ее пальцами, пока не вскрикнет и не сдатся первой.

Теперь поцелуй без нежности. Глубокий, сильный, с привкусом крови.

Я уже и забыл, когда последний раз целовался без цели завалить и трахнуть, без цели нажать на плечи, чтобы побыстрее закончить. Но сейчас хочется смаковать мягкие губы, скользкий язык, сладкий вкус ее слюны, держать в руках юное, упругое тело.

Но внутри грызет червь сомнения, словно я не иду дальше лишь потому, что тормозит мораль того, что происходит между нами.

А может, потому что я впервые нарушаю принципы, которыми жил так долго. А может, потому что прекрасно понимаю, что Маше со мной не тягаться и в том, что она настолько податливо тянется всем своим существом.

Позволяю себе еще немного плавать в этом море, задрать футболку, прощупывая на спине каждый позвонок, потеребить застежку лифчика, дернуть, чтобы щелкнуло ее по коже.

Оттянуть ремень домашних штанов, под которыми таится нечто сладкое и нетронутое.

Наверняка терпкое на вкус. Во рту скапливается столько влаги, что поцелуй превращается в сочное сумасшествие, которое прекратить нет никаких сил.

Ее руки упираются мне в грудь, ударяют кулаками, но я прекрасно знаю, что, желай она действительно меня оттолкнуть, возможностей была масса.

Я не выдерживаю, опускаю вторую руку ей на зад, усаживая на столешницу, врезаясь пахом между ног.

Трусь горящим как факел членом под паховую косточку и чуть ниже, там, где мякоть сочится терпкой влагой. Я веду пальцами по бедрам, что дрожат.

Поглаживаю ноги, продолжая пить дыхание Маши.

Губы уже откровенно опухают, болят, и я даю слабину и спускаюсь ниже, смакую тонкую кожу на пульсирующей вене.

Поднимаю руки по плоскому животу к груди.

Покалывает в пальцах. Сколько раз я хотел к ней притронуться, сколько раз представлял, какая она у нее, пока смотрел на телок в сауне.

Рядом было полно сочных шлюх, а я думал о девушке сына. Девушке, которой срочно нужно с ним расстаться, чтобы, наконец, оказаться в моей постели без угрызений совести.

Еще минута, еще совсем немного.

Задираю футболку вместе с лифчиком, из которого выпрыгивает одна грудь. Сосок сочной вишенкой оказывается перед глазами.

Сглатываю слюну, поднимаю глаза на Машу.

Ее расфокусированный взгляд не дает вернуться из реальности, где нам можно все.

Приподнимаю грудь ладонью, наслаждаясь ее тяжестью и упругостью.

– Сука, – не сдерживаюсь, нажимая большим пальцем на сосок, получая заслуженный стон и слезы, стекающие по щекам.

Ее губы, покрасневшие и припухшие, а один кулак зажат белыми жемчужными зубками.

Накрываю сосок ртом, смотря строго в глаза, втягиваю ртом, а она вскрикивает, сжимая пальцы в мои волосы.

– Гоша!

– Да, да, малышка, какая ты сладкая…

– Гоша! Там Гоша!

Резко оборачиваюсь и действительно на кухне стоит Гоша.

Меня как ушатом ледяной воды. Я тут же отхожу от Маши, а она спрыгивает на пол, стоя не жива не мертва.

И спасает нас сейчас от скандала только тот факт, что Гоша не в себе и на нас не смотрит. Идет прямиком к туалету. Не видит, потому то пьян. Но и этого хватает, чтобы мигом протрезветь, осознав, что сейчас чуть не произошло.

Сколько бы еще я себя уговаривал, еще маленько, если бы не вскрик Маши.

Как далеко бы зашел.

Хотелось бы верить, что смог бы остановиться и не трахнуть подругу сына прямо в его кухне…. Хотелось бы верить, что не лишил бы ее, девственности, вот так, самым мерзким способом.

Маша тут же поправляет одежду, тыльной стороной ладони стирает с губ влагу и смотрит на меня так, словно я тут ее чуть не изнасиловал, а она старалась вырваться.

– Вам лучше уйти. Прямо сейчас.

– Тебе лучше расстаться с Гошей. Чем раньше, тем лучше.

– Или что? Расскажите ему что чуть не трахнули меня? Он же такой великодушный – все поймет, да? – шипит она змеей, но при этом не выглядит рассерженной, скорее обиженной, на грани слез, А я говорю как думаю, говорю то, что в любом случае случится.

– Нет, просто в следующий раз рядом может не оказаться рядом Гоши или любого другого фактора, который меня остановит. И лучше к этому времени тебе быть свободной от других обязательств, – говорю спокойно, забираю телефон и иду на выход. Тело все еще звенит от напряжения, особенно там, где долбится в трусы головка члена. Это пиздец, она еще никогда так не болела, словно страдая от того, что ему не дали попробовать сладенькое. Пока еду в лифте подношу пальцы к носу, втягивая терпко сладкий аромат Маши. Хочу и все. А она пусть свои глазки метает, когда буду трахать ее третий раз за ночь.

Не хочется нарушать собственные принципы и лучше оставить в тайне наши с ней отношения, тем более что вряд ли они продлятся долго.

На улице звоню Кире, назначая встречу. Вызываю водителя, который будет этим вечером меня возить.

Приезжаю к любовнице через час. Она открывает мне в своем черном шелковом пеньюаре, но у меня перед глазами стоит Маша в своей голубой пижаме, которая лихо затмевает любые прелести Киры.

– Прикройся, поговорим, – даже не разуваюсь, не планирую сегодня задерживаться.

Она тут же запахивает пеньюар, складывая руки на груди.

– Бросаешь меня?

– Я бы сказал, что наше взаимовыгодное сотрудничество подошло к своему логическому завершению.

– Новую себе нашел. Кристину со своего офиса? Эта дурочка давно за тобой увивается.

Удивительно кстати, сегодня от Кристины только пару сообщений. Может занята чем – то?

– Это тебя не касается, как не касалось и раньше. Завтра с тобой свяжутся насчет машины. Ты можешь оставить ее себе. Квартира оплачена на полгода, живи на здоровье.

На этом планирую попрощаться, поворачиваюсь к двери, когда вдруг слышу.

– Только не говори, что ты трахнул подружку сына.

Рука сжимается на ручке двери, так и не нажав. Я застываю, не понимая, как вообще ей могло в голову это прийти. Они виделись однажды.

– Объяснись…

– Думаешь я слепая? Думаешь не видно, как ты на нее смотришь?! Очнись, Гош, она твоя будущая невестка. Да даже если они расстанутся, как ты сыну в глаза будешь смотреть?

– Закончила?

– А может у тебя кризис среднего возраста? Пытаешься за счет молоденькой продлить срок годности?

– Я тебя чем – то обидел? Может быть, чего – то не дал, что обещала, или обещал, что – то?! – не повышаю голос, наоборот стараюсь говорить ниже, чувствуя, как внутри кипит раздражение.

Кира тут же сникает, качает головой, обнимая себя за плечи.

– Я просто….

– Ты просто зарвалась и забыла кто оплачивал тебе приятную жизнь эти полгода. И неверное очень расстроена, что нужно вновь выходить на охоту, – оставаться и высушивать истерики я не планировать, так что просто закрыл дверь квартиры, в которую не планирую возвращаться.

Время еще детское, а мне нужно скинуть пар, и я еду в зал, где всегда есть с кем побороться.

* * *

Глава 18

Сегодня тут Слава, отец Кристины, что удивительно, потому что он никогда не приходит в такое время.

Кидаю сумку с формой рядом с ним.

Тот даже не реагирует. Задумчиво шнурует кроссовки.

Меня и самого одолевают мысли, но я лучше послушаю друга и партнера по бизнесу. Наши фирмы давно разделились, но общие контракты не дают возможности видится реже.

– О, Воронцов, ты же обычно с утра ходишь.

– Тоже самое хотел тебе сказать. Расскажешь?

– Да че рассказывать. Кристинка вечеринку пижамную организовала. А ее подружки скажем так, давно выросли. Короче слинял.

– АХАХХАХА – Ржу в голос. А он еще дочку свою мне подсунул. Это карма, не иначе.

– Тебе смешно, а мне на стенку лезть охота. И Галя как назло уехала со своими учениками на фестиваль.

– Вы еще встречаетесь?

– Да, даже дочка к ней вроде нормально относится.

– Мне тут сказала одна, что мы стареем и пытается продлить молодость за счет молоденьких нимфеток.

– Да ну, мне это вообще не интересно, но против природы не попрешь, так что пашем в зале. Сегодня продуешь, кстати, – усмехается он, наконец приходя в себя.

– Эка ты самоуверенно, – натягиваю форму, завязываю покрепче пояс. – Чем шкаф крупнее, чем громче падает.

И шкаф это про Славу. Он крупнее меня, выше, но ему не хватает моей выносливости и проворности. Так что посмотрим, кто кого.

* * *

После честной ничьи мы залетаем в бар на краю города, где продолжаем разговор о кризисе среднего возраста, но плавно переходим на бизнес.

– А чего ты сына не подтянешь? Пусть работает.

– Школу только закончил, год отучился кое – как. Я устроил его, даю поручения, но пока он деньги только тратит, а не зарабатывает.

– И поди все на свою девушку. Я бы вообще ей не доверял.

– Вот сейчас не понял. А причем тут Маша?

– Ну я когда их увидел, с пол года назад, скинул же тебе всю инфу. Не читал?

Вот это вообще из головы вылетело. Полгода назад я с сыном толком не общался. Совсем недавно бывшая жена родина ребенка и Гоша решил переехать ко мне.

– Да я тогда и не знал о ней толком. Да и с сыном ты сам знаешь, как много я общаюсь.

Мы с Дашей познакомились совсем молодыми. Только в универ поступили. Она что называется нашла лоха, когда с мажором одним не срослось. Но я женился, только когда тест ДНК пришел, что сын реально мой. Правда браки по залету редко бывают прочными. Вскоре мы поняли, что ее не устрвивает моя постоянная работа, а меня что она непреспособлена быть женой. Мы развелись через два года и она почти сразу вышла замуж. Потом еще раз. И еще. Красивая девка всегда была, мужики как мухи липли. Поэтому с сыном мы не особо близки, виделись всего пару раз в месяц, пока он вдруг не заявился и не сказал, что будет у меня жить.

– Ну короче у нее отец ЗЭК бывший. Да, сейчас у него типа все по закону, но бывших бандитов не бывает, сам понимаешь. И тут вдруг она устраивается к тебе. Короче поаккуратнее с ней. Да и Кристина говорит, что мутная она. К тебе клится.

Ну раз Кристина говорит, то конечно... Как мы слепы, когда речь заходит о родных и любимых.

– Машке девятнадцать лет, что она может сделать. – даже думать об этом смешно. Да и какая разница, кто у нее отец.

Слава параноик, не иначе.

– Ну а ты в курсе, что именно он тогда проект наш под себя подмял. Тот, на Тосинском участке. И самое интересно, что выглядел он точно так же, как наш, только с небольшими изменениями. Ты еще и на работу ее взял, красавчик.

– Слав, мало ли кто какие проекты пиздит, причем тут девчонка.

Слава вдруг откидывается на спинку кресла, внимательно на меня смотрит, а потом откровенно начинает ржать.

– Только не говори, что ты уже трахнул ее. То есть пришла дочка бандита в вашу семью. Сначала сыночка окрутила, потом за тебя взялась. А ты говоришь мне «причем тут девчонка».

– Все Слав, – забираю у него пиво и ставлю на поднос мимо проходящей официантки. – Тебе сегодня хватит, несешь откровенную дичь. Ты бы лучше за своей дочкой следил.

Вот это я конечно зря. Слава весь надувается как шар.

– Поясни... Только слова выбирай, пока я твою улыбку не подпправил.

– Мне кажется ей не стоит на меня работать, – говорю прямо. – Она проявляет ко мне нездоровый интерес.

– А..Ты про это, – смеется Слава, а я даже выдыхаю. – Я все мечтаю ее пристроить к одному из своих приятелей. Все лучше, чем с каким нибудь безмозглым ровесником. Так что ты присмотрись. Она неплохо готовит, кстати.

Скачать, что я в ахуе, ничего не сказать. Никогда бы не подумал, что приятель будет под меня дочку свою подкладывать.

– Что? Ты против?

– Я пытаюсь понять, насколько ты адекватен. Будь у меня дочка ее возраста, меньше всего я бы хотел видеть рядом с ней старпера возле себя, который за всю жизнь кроме бизнеса нормальных отношений не построил.

– Да ты просто ту самую не встретил.

Ту самую. Интересно, все – таки готова она стать той самой на пару месяцев. Надо выяснить.

После того, как мы с водилетем довозим Славу до его дома, в котором все еще ярко и шумно, я прошу отвезти меня к квартире Гоши. Я поднимаюсь, нажимаю на звонок.

Пару десятков раз, пока наконец двери не открываются и на пороге меня не встречает растрепанная, сонная и такая желанная Маша. Я втягиваю носом ее запах, такой чистый, свежий, адски желанный.

– Что вы тут снова делаете? Господи, да вы же пьяны!

Я конечно еле стою, даже держусь за косяк двери, но могу четко оформить свои мысли во фразу.

– Маша... Маша... Ты будешь моей... Моей... Женой?

Глава 19. Маша

Это какой – то кошмар. Просто сон наяву. Я даже щипаю себя, чтобы проснуться. Но сколько не щипай, Георгий еще здесь, стоит, шатается. И смотрит так серьезно, словно верит в то, что говорит.

Замуж… От одного тирана к другому тирану, который тоже будет уверен, что знает меня лучше других. Знает, как мне лучше жить и что мне делать.

– Ну что ты молчишь Маш. Иди ко мне, – он довольно ловко для пьяного, шагает, хватает за руку и прижимает меня к себе. В нос бьет запах геля для душа, смешанного с виски. И хорошо, что мой градус давно выветрился, потому что ладони рядом с отцом Гошей снова влажные, а все мысли, которыми себя ругала перед сном растворяются перед новым, сбивающим с ног желанием. Буду с собой еще честнее, я бы, пожалуй, именно ему отдала свою девственность, может быть повстречалась бы даже, но замуж нет. Я сама все хочу. Без протекций и помощи. Хочу осознавать, что на что – то способна. Сесть дома и рожать я всегда успею.

– Пойдем на наше место, я покажу тебе…

Даже думать не хочу, что он мне покажет, поэтому веду его прямо в спальню, где уже храпит его сын.

– Раздевайся…

– Сначала вы, – предлагаю, роняя его на кровать. Гоша при этом слегла ворочается, морщит нос, но не просыпается. А вскоре засыпает Георгий, который тычет в меня пальцем. Наверное, за что – то ругая.

Сама я ложусь на диване, а на утром что – то меня дергает подшутить над этим семейством пьяниц. Они встают почти одновременно, пока я готовлю блинчики и выкладываю их на тарелочку. Хмурые до невозможности. И вот сейчас их сходство просто поразительное. Они даже за стол одинакого падают, роняя головы в районе налитого кофе.

– Ну что, в ЗАГС?

Они оба выпрямляются так быстро, что я хохочу в голос.

– Маш, это…

– Ты неправильно поняла…

Эти испуганные лица я запомню надолго.

– Да шучу я. Пить меньше надо, прежде чем такое предлагать. Причем сначала один предложил, а потом второй подтянулся.

– Папа!

Да, идея свести все к шутке, чтобы потом отец Гоши не поругался с сыном отличная идея.

– Я не помню.

– Он наверняка представлял свою Диану, не переживай Гош. Так, вы завтракайте, вот минералка, а я побежала.

– Куда?! – в один голос.

– На пробежку. ЗОЖ, все дела.

На улице мозг отлично продувается, мысли как вещи на полках, занимают свои места. В одном Георгий прав, с Гошей я должна быть честной. Но страшно оставаться одной. Страшно отпускать строительную технику и строить свою жизнь самостоятельно… Но ведь я этого и хотела? Ради этого бросила учебу и ушла из родительского дома.

Но и отношения с Георгием – это путь в никуда. Это неуважение ко всему, что связывало нас с Гошей, неуважение к дружбе, о которой я никогда не пожалею.

Протащив свое тело через нагрузку, я возвращаюсь в квартиру Гоши и собираю свои вещи. Спокойно, стараясь не шуметь, пока он отдыхает. Наверное, старший уже ушел. На балконе я звоню своей подруге Катьке. Она живет в городе уже несколько лет и общаемся мы гораздо реже, но всегда на связи.

– Привет, Кать, не спишь?

– Да куда там. Сегодня в общежитии субботник, так что со шваброй и ведром. У тебя как дела? Как там Гошик?

– Нормально. Я поживу у тебя? Найдешь место?

– Ты? Домашняя девочка припевочка в общежитии?

– Ну слушай, я ушла из дома. Жила с Гошей, но мы расстаемся.

– Нихрена себе новости. А чего не звонишь, не рассказываешь?

– Вот звоню…

– Ну ясно. Хотя я тебе сразу говорила, что тебе не парень нужен, а папочка, который будет смотреть, чтобы ты не убилась.

– Ты будешь меня жизни учить или дашь койку?

– Ну вообще, у меня есть одно свободное место. Но с тебя твои волшебные блинчики каждые выходные.

– Договорись! Скоро приеду!

– Сегодня выходной кстати.

Мы смеемся в голос, и я отключаюсь. Поворачиваюсь к двери и застываю, замечая в проходе хмурого Гошу.

Мы молчим, наверное, с минуту. Он все слышал. Но лучше так, чем застать меня рано или поздно в объятиях своего отца. Это было бы больнее, верно?

– Бросаешь меня?

Меня словно ударили, на щеках фантомный след. И в груди больно. Нужно было раньше сбежать. Или с Катей на улице поговорить. Что угодно, только бы не видеть то, как Гоше плохо...

– Гош, – шагаю к нему, руками лицо обнимаю. – Прости. Этот год был таким замечательным, мы так хорошо веселились, но я… Я не хочу тебя мучать, понимаешь? Не получается у нас.

– А с моим отцом получается?

Я открываю рот, практически роняя челюсть. Сглатываю, совершенно не зная что сказать на эту фразу.

– Я не понимаю… – нет, нет, он не мог видеть. Только не так.

– Я думал мне приснилось… Я шел из спальни... Блять, я так надеялся, что эта херня мне приснилась. Как ты могла, Маш!

– Тебе приснилось. Такого не могло быть.

– Да нихрена, Маш! Нихрена! Вы трахались на кухне!

– Мы не трахались! – кричу в сердцах. – Я бы не смогла, не так!

– А что? Просто целовались?

– Да, да, просто целовались. По пьяне, ничего не было, – слезы по щекам текут. Еще никогда мне не было так стыдно.

Гоша в раз из милого мальчика превращается в зверя, закидывает на меня руку и тут же ее опускает. Сжимает руки в кулаки.

– Сука…

– Гош… Прости…

– Нахуй мне твои извинения. Не уходи и все. Если уйдешь, будет понятно, что ты его выбрала.

– Я никого не выбираю. Но и оставаться после такого будет не честно.

– Да кому нужна честность, Маш, если нам было хорошо вместе, а он… Маш, – он вжимается в мое тело, пытается поцеловать. – Маш, давай просто пойдем трахаться, просто забудем этого старпера, просто будем блять вместе!

– Да не могу я! – отталкиваю Гошу, отхожу к двери, где уже стоит моя сумка. – Я не хочу тебя, пойми ты.

– Зато хочешь его.

– Нет! – качаю головой и пячусь к двери. – Прости.

– Сука! – летит мне вслед, а я бегу по лестнице, в самый низ, где вылетаю из подъезда и бегу в сторону остановки. Мой телефон тут же начинает трезвонить, сыпать сообщениями, но я его просто выключаю, чтобы поскорее окунуться в метро и доехать до Кати. Может она что подскажет… Лицо все еще горит стыдом, перед глазами Гоша, обиженный и оскорбленный. Я так не хотела, чтобы он узнал об этом так. Я так не хотела, чтобы все так закончилось… Чтобы все хорошие воспоминания накрыло медным тазом раскаленным моей тупостью и не умением себя контролировать.

* * *

Глава 20

В общежитии очень узкие комнаты. Но высокие потолки это прям очень сильно компенсируют. Вот так бы и свободе Гоше компенсировала мою измену.

– Господи, я такая шлюха, – плачусь Кате за бутылкой игристого, что она достала из-под кровати.

– Да с какого хрена ты шлюха?! Ты с ним целовалась и все.

– Да какая разница. Мысленно я уже сотни раз ему изменила.

– Ну и что? Ну даже если бы ты переспала с мужчиной. Ты не принадлежишь Гоше, ты ему замуж идти не обещала. Ты ему ничего не должна.

– Ты так думаешь? Как – то по блядски, нет?

– Ну тут знаешь, кто как сам себя видит и воспринимает. Если ты считаешь, что шлюха – это твое право. Но как по мне если женщине понравился мужчина, то почему она не может с ним переспать.

– Ну… Мне бы не хотелось, чтобы мой мужчина или парень спал с каждой понравившейся женщиной. Это как – то грязно пожалуй.

– Это как посмотреть. Зато наберется опыта и сделает тебе приятно. Или ты наберешься опыта.

Она еще долго мне рассказывает про грани блядства и того, как женщина должна себя ощущать. Я киваю, пытаюсь проникнуться, но все равно как – то не могу принять ее догм. Это не для меня. Я хотела бы принадлежать одному мужчине, но чтобы и он мне принадлежал. Чтобы как у моих родителей. Раз и навсегда.

Долго не могу заснуть в общежитии, все думаю о том, как вести себя с Гошей, с его отцом. Надеюсь лишь, что это не сильно подпортит их отношения, что я не стану камнем раздора. Хотя это была бы утопия. Конечно стану. Просто надо подождать, когда они остынут и помирятся. А мне нужно держаться от них обоих подальше. По-хорошему надо бы и с работы уйти, но теперь мне очень нужны деньги.

Господи, ну что я за дура, зачем все отдала Гоше, могла бы и себе немного оставить.

В воскресенье мама настоятельно зовет меня на ужин, и я еду, репетируя то, что скажу им о своей новой жизни. Может и стоит быть немного честной, дать понять, что не смотря на расставание с Гошей я возвращаться не планирую, что буду и дальше карабкаться по отвесной скале реальности.

И конечно хочется отпустить руки, потому что знаю, что страховочный торс в виде родителей всегда меня удержит от пропасти. Но и сдаваться на пол пути я не готова.

– Расстались, ну и правильно, – наливает мне чай мама, пока я играю с братом в шахматы. Он в этом мастер, но я всегда держусь до последнего. – А звонит тебе кто все время?

Смотрю на телефон, уже горящий от входящих звонков младшего и старшего Воронцова. И если младший пишет мне поэмы и готов уже простить, то старший просто звонит или пишет «Перезвони прямо сейчас».

– Спам скорее всего.

– Только не говори, что ты уже нового парня нашла?

– Да нет. Гоша не готов принять наше расставание. Думаю, ему нужно несколько дней.

– Или хороший поджопник, – входит в кухню отец. Я тут же срываюсь с места и теряюсь в надежных объятиях. – Вот что мне мешает запереть тебя в собственной комнате пока ты не состаришься?

– Просто на самом деле ты веришь, что у меня все получится. И я тут подумала, что пойду учится на дизайн и архетектуру.

– Я давно тебе это твержу, – рассматривает меня отец. Прошла вроде всего неделя, а я уже так соскучилась. Борода еще больше отросла. – И чего тебя понесло в юристы.

– Защищать бедных и несчастных.

– Хочешь защищать бедных, едешь медсестрой в африку, а это все показуха. Значит бросила своего доходягу. Не тянет он.

– Он хороший, просто не мой.

Мне давно не было так хорошо и спокойно. Отец не рычал, мама не читала нотаций, а братья не разносили дом. А уж сон в своей собственной кровати казался просто райским наслаждением.

На утро я все равно уехала, правда собрав с собой все что плохо лежало в холодильнике. Завезла это в общежитие, переоделась и поехала в офис.

Вот только войти у меня не получилось. Охранник сказал, что мой пропуск аннулирован, а я уволена.

– Это какая – то шутка. Проверьте еще раз.

– Брамова Мария Захаровна, верно? – стыдливо киваю, ломая пальцы рук от волнения. Все проходят мимо меня. Смотрят, посмеиваются. Совсем недавно меня считали сначала девушкой босса, потом девушкой его сына, а теперь не пускают в офис. Кошмар. – Так вот, вам запрещено проходить внутрь.

– Кхм. А чье распоряжение?

– Генерального. Георгия Георгиевича Воронцова. Ну не стой тут, мешаешь остальным пройти на работу.

Я отхожу в сторону, сдерживая желание позвонить отцу и нажаловаться. Слезы накатываются на глаза, горло перехватывает от обиды. Вот так они со мной решили? С глаз долой, да?

Может оно и правильно, ради сына избавится от раздражителя, но как же обидно черт возьми.

– Маша! – слышу возглас и замечаю Гошу, что в белой рубашке и темных брюках идет ко мне через турникет. Не могу понять, что у него на лице. Вроде и радость, но какая – то ядовитая. – Привет. Слышал тебя уволили? Странно да? И с отцом, и с сыном спала, а должность так и не получила. Хотя можешь мне прямо сейчас отсосать, может я погорю с отцом о восстановлении тебя в особой должности.

Рука дергается на автомате, только вместо чисто женской пощечины, Гоша получает прямо в нос.

Тут же хватается за него и воет на весь офис, а я стряхиваю руку и выхожу из здания.

Легче, вот теперь стало гораздо легче.

Даже если я его обманула, он все равно никакого права не имеет со мной так обращаться.

Никто не имеет.