Текст книги "Отец моего парня - мой босс (СИ)"

Автор книги: Любовь Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

– А чего ты другую работу не найдешь? Чего так распинаешься? – подруга собиралась в клуб, где работает, красила губы, а я сидела с опухшим зареванным лицом, решая, просить ли у родителей помощи, или быть сильной и справиться самой?

– Да как ты не понимаешь? Они оба мелочные сволочи! Кто так поступает, хоть зарплату за неделю выплатили.

– А ты разве не сама отдала своему Гоше деньги?

– Ну, и что? Мы встречались, снимали квартиру. А теперь он просто дал мне пинка! Ох, как мне хочется позвонить папе, чтобы он разобрался с ними.

– А он сможет?

– О, конечно! Помню меня в первом классе задирал один мальчишка, постоянно смеялся над моими очками, я тогда носила. И волосы были сильно короткие. Так папа пришел в школу, подвесил его на лампу перед всей школой, с тех пор все знали, мой папа псих, и никто не лез ко мне до самого выпускного.

– Крутой у тебя папа.

– Это да. Но я все равно не пойду к нему.

– Потому что дура?

– Потому что сама хочу! Я еще не голодаю… Завтра найду работу и попробую поступить на бюджет. Кстати, Катя, – она даже дергается, смотря на меня с опаской. – Может, мне у тебя поработать одну смену? Ты же говорила, на чаевых можно много заработать.

– Ой, нет, Маш, это не твое…

– Да как не мое? Думаешь, я не справлюсь с работой официантки?

– Да нет, ну, там другое, Маш.

– Катя… Что другое? Только не говори, что ты там с ними еще другим занимаешься.

– Да нет, конечно. За кого ты меня принимаешь? Просто там нужно проявлять лояльность, улыбаться, давать себя ущипнуть за зад, понимаешь? А ты же всегда недотрогой была, вон, своему Гоше за год даже лизнуть не дала.

– Лизнуть? Кого лизнуть?

– То самое… – хохочет она. – Короче, нет.

– Ну, Катюш, ну, пожалуйста… Ну, я буду улыбаться. Ты же знаешь, как мне нужны деньги! Ну, или будешь сама меня содержать, – валюсь на ее кровать и закидываю ноги. Она тут же сталкивает их с кровати, закатывает глаза, когда беру ее наушники.

– Шантажистка! Ну, ладно, но сначала нужно тебя в порядок привести.

– В какой порядок?

– Да ты ревела полдня, шутишь? Макияж, волосы. Иди, короче, голову мой, я не люблю опаздывать, меня там мои папики ждут.

– Представляю себе, – хохочу, а сама думаю о папике, с которым еще позавчера жадно целовалась. А уже сегодня занесла в черный список, не желая слушать оскорблений еще и от него. Наверное, скажет, какая я плохая, что в итоге ударила его сыночка. Может быть, даже в полицию на меня заявит за избиение. Нет, я, конечно, не боюсь, что меня посадят, у отца довольно много связей, но как же, черт возьми, обидно, что меня вот так выкинули!

Хочется вот стать кем-то, поглотить их компанию, например, чтобы они оба потом у меня в ногах ползали, просили прощения, что вот когда-то избавились от столь ценного сотрудника.

Аааа, как же было бы круто…

А пока я домываю волосы, начиная с самых кончиков, терплю, пока Катя наносит мне излишне яркий макияж и делает вычурную прическу.

Она вызывает такси, и мы вместе едем в клуб, где она работает. Называется «Устричный мусс». Тонкое название с весьма говорящим акцентом.

Катя меня знакомит с администратором Димой, а я осматриваю убранство и мельком людей, которые представляют основной контингент. Женщин совсем мало, а если и есть, то в основном весьма мужеподобные бизнес-леди, которые своей хрупкой рукой могли бы раздавить мужской бизнес. Почему-то становиться такой у меня желания нет, но мне все равно хочется отомстить Воронцовым. Пусть не сейчас, пусть однажды…

– Пойдем, Маш, нужно переодеться.

И тут замечаю одну из официанток. Это что, хвостик?

– Комбезы? С хвостиком?

– Да, в стиле плейбоя, но без обнаженки. Ты точно готова?

– Ну, – сомнения одолевают, но в конце концов, это всего на пару смен, пока не найду нормальную работу. – Ну, почему бы и нет? Это будет даже забавно.

– Ладно, держи, твой размер, – она передает мне комбез, на который я смотрю как на ядовитую змею. – И колготки в сетку. И туфли на каблуке.

– Боже, всю ночь на каблуке? Как ты не умираешь на них к утру?

– Я почти накопила на первоначальный взнос по ипотеке. Так что оно того стоит. Надевай и пойдем работать. Папики уже ждут.

Я киваю, переодеваюсь, чувствуя себя кем угодно, но не официанткой. Туфли, кстати, удобные, хотя вряд ли к утру я буду думать так же.

Меня сразу кидают к акулам и толкают к столику, за которым сидит двое мужчин. Я несколько раз переспрашиваю у них заказ, чувствуя себя полной идиоткой, но довольно ловко справляюсь с подносом.

Спустя час я немного вливаюсь в процесс, но мне дико тяжело улыбаться всем этим голодным до женского внимания псам. Один даже потеребил мой хвостик, на что первый порыв был сломать ему челюсть, но Катя взглядом дала понять, что нужно взять себя в руки.

Взять в руки.

Взять в руки.

Только как взять в руки, если даже слова Георгия не заставляли меня чувствовать столь униженной? Ничего особенного, но мне неприятно, что каждый тут уверен, что меня можно чуть ли не купить за пару тысяч рублей.

Но я даже не понимала, что такое отчаянье, пока не увидела за одним из столов Георгия. Столько презрения во взгляде я не ощущала на себе никогда. Казалось, он как грязью обмазывает меня им, раздевая догола, демонстрируя всем мой позор и стыд.

– Знаешь его?

– Нет… Нет. Забирай.

– Ладно, а то он очень хорош… – виляет она бедрами в его сторону, а потом и вовсе принимает заказ, усевшись к нему на колени. – Блин, шикарный мужик. Еще и не женат.

– Ага, – отворачиваюсь, иду принимать заказ у другой компании, стараясь не думать про дыру, которую высверлил во мне Георгий. – Еще что-то предложить?

– Предложи свой сочный зад. Ты новенькая? – дергает меня один из них за хвост. О, да. Отчаянье, усталость. Злость. Все это вырывается в коктейль таких эмоций, что я просто не выдерживаю. Замахиваюсь рукой, даю ему смачную пощечину.

И кажется, время застывает, а потом к нам уже идет Дмитрий, а Катя бьет себя по лбу.

– Вон…

– Я не хотела, он сам…

– Пошла отсюда, я сказал, – шипит администратор, и я убегаю прямо в костюме, решая отдать его потом Кате. На выходе меня пытается зажать какой-то мужик, но я от слез не могу ему достойно ответить. Но вскоре он уже валяется на полу, а рядом оказывается Георгий.

– Судя по тому, что я видел. Ты тут не работница месяца.

– Да пошли вы! Это из-за вас я тут оказалась! Вы меня уволили, а мне есть нечего.

– Ты, вроде, не из бедной семьи, чего ты тут устраиваешь спектакль?

– Да идите вы… – упираюсь лопатками в стену. – Вам же виднее, да? Вернись к родителям, выйди замуж, стань домохозяйкой. А может, я не хочу так! Может, я сама чего-то добиться хочу!

– Работая здесь?!

– Я хотела у вас, но вы меня уволили, забыли?!

– Я тебя не увольнял, Маша. Ты все время забываешь, что у меня с сыном идентичные инициалы, а на мои телефонные звонки отвечать упорно отказываешься. Это какой-то принцип, не брать телефон от тех, кто годится тебе в отцы? Ну, чтобы замуж выйти не заставил?

Смеюсь невольно, шмыгаю носом.

– Вы меня не увольняли?

– Но уволю, если будешь прогуливать рабочие смены, – подходит он ближе, а я сглатываю, смотря сначала на его шею в вырезе, потом на кадык и только потом на губы. – Впрочем, я бы мог закрыть глаза на некоторые твои промахи, если ты…

Поцелуешь меня?

Переспишь со мной?

Отсосешь мне?

– Начнешь отвечать на мои звонки.

Чееерт, и почему я так разочарована?

– Это было первый раз. У меня тут подруга работает.

– Поехали, не хватало, чтобы нас с тобой увидели в таком месте, – накидывает он мне свой пиджак и уводит, крепко держа за талию. Я пытаюсь разобраться в том, что чувствую, в том, что делаю, но я так рада, что он меня не увольнял, что эйфория растекается по венам пряным "Бейлизом". В машине Георгия я скидываю пиджак, хочу повесить его на крючок, но застываю, когда бедра касается тяжелая мужская ладонь.

Я поворачиваю голову, ползу обратно на свое сидение, но взгляда от Георгия не отрываю.

– Слушайте, я только рассталась с Гошей, он еще обижен, как понимаете, и нам с вами еще работать…

Но вместо того, чтобы меня услышать, Георгий дергает меня за комбез, заставляя себя оседлать.

– Помолчи, девочка, я и так слишком долго терпел!

Глава 22. Георгий

Руки вибрируют от касаний к давно желанному телу. И злит она меня поведением своим незрелым.

Я еще не одной женщине столько не названивал и не написывал. И точно не одна женщина так нагло не совала меня в черный список. Тем не менее я тут, обнимаю ее руками, веду по тонкой талии, чувствуя латекс чертового костюма.

Когда ехал в это место думал посмотрю на эту шлюшку, но как увидел в этом костюме зайчика, с горящими от стыда щеками, понял, что пришла она сюда от безвыходности. А может меня просто цепляет, что она сама всего добиться хочет, а может я просто хочу ее уже трахнуть поскорее, чтобы избавится от этого отвлекающего наваждения.

Мягкие губы, сладкий язычок, который своим глажу. Одну руку в гладкие волосы запускаю, оттягиваю, целуя Машу с жадностью дикого зверя. Дорвался, дорвался черт возьми.

Она в моих руках, и хвостик этот.

Рука все ниже, на этом самом хвостике, еще ниже, на заднице, которая плотно обтянута комбинезоном. Хочу под него забраться, но он сидит настолько плотно, что даже палец не пролезает.

Отрываюсь от сочных губ, запрокидываю голову, вылизываю шею.

Головка члена долбится в ширинку, вызывая болезненный спазмы. Реально не понимаю, как сын так долго сдерживался, насколько Машка сладкая и поддатливая.

Шлепаю на заднице латексной. Маша вскрикивает, гладит мою шею, царапает ноготками.

Раздвигаю ее ноги чуть шире, упираюсь ширинкой ровно между. Давление давит на мозг, заставляет кровь закипать в венах, словно впрыснули мощную дозу адреналина.

Поскорее надо войти в нее – это все, на что сейчас способен мой мозг, мои инстинкты. Нахожу замочек комбеза, дергаю его раз, другой, третий.

Нетерпеливо дергаю замок, пока Маша все чаще начинает об меня тереться, прижимаясь ко мне своей шикарной грудью.

Бешенство берет на этот чертов костюм, который я все сильнее дергаю, пытаюсь порвать к чертовой матери. Но он как назло не расстегивается, не рвется… Самый настоящий комбинезон верности.

– Георгий, – стонет Маша, пока меня на части рвет, а она волной по члену моему скользит через три слоя ткани. И мне уже и этого блять много, много, потому что вся кровь из тела устремляется в пах, потому что пальцы только сильнее сжимаются вокруг тонкой талии, давят на спину, регулируя силу и скорость чертового трения.

Сильнее, сильнее, до звездочек под веками, до болезненных мурашек в пояснице.

Я крепко сжимаю упругий зад, дергая на себя стройное тело, чувствуя как от переизбытка энергии, оргазм катастрофически близко. Но я не успеваю словить кайф, потому что Маща вздруг застывает, запрокинув голову и крича

– Боже, боже, боже!

Она падает на руль, часто и шумно дыша, пока я пытаюсь сдержаться и не наорать на нее… Но будет совсем по-детски, если я скажу, какого хрена она кончила быстрее меня. Тем более на ее лице мигом гаснет улыбка, а кожа покрывается стыдливым румянцем.

– О Боже, что мы наделали. Зачем! Вы же мой босс… Нам еще работать вместе…

– Ну ты бы еще опомнилась после того, как я тебя в машине трахнул. Может и хорошо, что костюм не расстегнулся.

– А ты собиралась его расстегнуть?

Я набираюсь терпения, потому что именно по этой причине не хочу связываться с малолетками, которым нужно объяснять элементарные вещи. Впрочем, ради такой девочки это все можно пропустить мимо ушей.

– Собирался. Так что повезло, что ты лишилась девственности не прямо сейчас.

– Я и не собиралась! – спрыгивает она с меня и рядом садится, чинно стискивая колени. Потом, словно опомнившись, она дергается за свой сумкой и на выход, но дверь оказывается заблокирована. – Выпустите меня!

– И куда ты собралась в таком виде, зайчик.

– Ну, – она складывает рюкзак на колени, поворачивается к окну, убирая волосы за уши. – Тогда вези меня в общежитие.

– В телефоне меня разблокируй пока что, – наклоняюсь и пристегиваю егозу, что потревожила покой. – Пока едем ко мне домой.

– С чего вдруг, Георгий Георгиевич! Вы за кого меня принимаете

– На работу, на работу. Маш, тебе не кажется, что глупо строить из себя недотрогу после того танца, который ты только что станцевала на моем члене.

– Вы слышали, что – то о деликатности?! Я была не в себе.

– Правильно, потому что я был не в тебе. Это надо исправить.

– Просто отвезите меня домой. В общежитие. И как вы тут оказались?

– По твоей геопозиции, которую установил.

– Мм, – тупит взгляд. – Так вы меня отвезете?

– Отвезу, куда я денусь.

Везу ее в ее общежитие. Нужно будет квартиру ей снять. Только когда паркуюсь, двери так и не открываю, на что Маша возмущенно шипит.

– Георгий!? Я же скинула тебе адрес.

– Не хочу, чтобы ты завтра на работу опоздала. Маш, я не видел сына с субботы, работы наваливалось. Что ты ему при расставании сказала?

– Ну… Сказала, что мы разные, что нам лучше расстаться, только вот…

– Что?

– Он думает, что мы там на кухне переспали. Он видел, как мы целовались и додумал.

– Понятно, я погорю с ним. Завтра не опаздывай.

– Нет конечно. Главное, чтобы меня пропустили завтра.

– Пропустят, не переживай, – трогаю острую коленку в сетчатых колготках. Она дергается, но я второй рукой обхватываю ей лицо, тяну на себя. – Ну хватит Маш, все равно моей будешь, сама же хочешь.

– Не хочу… – шепчет она, сглатывая. – ну то есть, может и хочу… Но давайте не будем Гоше говорить… Я не хочу его ранить больше, чем мы уже это сделали…

Боже, ну что может быть проще.

– Все что хочешь, зайка… – касаюсь ее губ пальцами, стираю влагу, окунаю палец в слюну…

– И это не должно помешать моей работе. Никаких поблажек.

– Уверена? – обнимаю ее шею. – А я хотел тебя в новый проект помощницей взять. Но раз ты не хочешь…

– Ну может и хочу, но только заслуженно, а не потому что у вас на меня писька ваша толстая стоит.

– Одно другому не мешает. Ты только больше денег Гоше не отдавай, себе оставляй.

– Ну… Ладно, – наклоняюсь для поцелуя, но она отворачивается, тянется рукой и щелкает замком, открывая двери и выскакивая на улицу. Открываю окна, а она наклоняется, оттопырив упругую попку.

– Забрать тебя завтра?

– Ну нет. Никто не должен знать, помните?

– Помню, помню. Спокойной ночи, зайка.

Глава 23. Маша

На следующий день я выцепила у Кати строгую юбку ниже колена и шелковую блузку, чтобы в день возвращения на работу выглядеть не как глупая дурочка, а как работник месяца. Волосы с лица я убрала и заколола их, открыв шею. Вид мне понравился, а мысль, понравится ли боссу я затолкала глубоко внутрь. Правда страх все равно крутит живот, ведь там будет и Гоша. Гоша, который подстроил мое якобы увольнение, обиженный Гоша, который ни в коем случае не должен узнать про нас с его отцом. Как учил меня собственный – все отрицай. Без твоего признания никто ничего тебе в вину инкриминировать не может.

На ноги я надела свои лодочки на низком каблуке. Очевидно, чтобы бегать по этажам с кучей заданий, которые сегодня обязательно на меня навалятся.

Я выхожу из общежития, хочу уже пойти в сторону метро, когда меня окликают.

– Мария Захаровна! – оборачиваюсь и вижу машину представительского класса и мужчину в классическом костюме. В его руках пакет, явно из булочной и стакан кофе. Я даже слюну сглатываю, как вкусно это выглядит. Я так и не успела позавтракать. – Я от Георгия Георгиевича.

– Да? Ну, подождите, я сначала позвоню ему… – доверять незнакомцу, я же не дура.

– Алло? – Георгий отвечает почти сразу. – Маша?

– Тут за мной заехали. Говорят, что от тебя.

– Все верно. Номер машины к двести семьдесят семь рн. Блондин высокий, в руках кофе и булочка.

– Мы вроде бы говорили про конспирацию, а ты хочешь, чтобы я сев в машину всем заявила, что стала любовницей некого папика?

– Может и неплохо. Скажи, что завела любовника, но не говори кого. Тогда Гоша успокоится и не будет нас подозревать.

– Ну… – странно это. – В этом есть своя логика.

– Вот видишь. Слушай папика и не опаздывай, сегодня много работы.

Он отключается, а я со вздохом иду к машине. Забираю свой завтрак и ныряю в кожаный салон, принимаясь аккуратно есть и пить, пока меня везут в офис. Стряхиваю пару крошек с юбки, перед тем как выйти из машины. Иду ко входу, чувствуя боязливый трепет, словно собираюсь предстать перед отцом… Но охранник спокойно пропускает меня, даже улыбается, словно не орал на меня вчера, чтобы я убиралась. Уволить бы его, конечно… Но он не в чем не виноват.

– Что ты тут забыла! Почему вы пропустили ее, – слышу голос Гоши и застываю. Больно за него даже. Он настолько обижен, что сам не свой. Срывается, делает глупости.

– Гош, меня никто не увольнял.

– Пошла вон… – хватает он меня за локоть, под чередой расстрельных взглядов. – Ты здесь больше не работаешь!

– Гоша! Немедленно отпусти ее, – раздается гром голоса босса – отца. Гоша тут же освобождает меня и я только сейчас замечаю его забинтованный нос. Неужели сломала?

– Я уволил ее, пап. Она некомпетентна.

– Я вроде пока живой, с чего вдруг тебе выполнять мои обязанности.

– Пап, только не говори, что ты оставишь ее и будешь…

– Закрой свой рот и иди работать, пока я не уволил тебя…

Гоша краснеет, как будто задыхается. Кивает несколько раз.

– Я понял, понял. Ты променял родного сына на пилотку. Кто – то или что – то всегда тебе было дороже всего. Что угодно, но только не я.

– Может быть мы в кабинете обсудим твои комплексы?

– Да пошел ты, папа…

Я смотрю Гоше вслед, чувствуя во рту горечь.

– Ну, все, иди работай, – слышу рядом голос Георгия, но повернуться не решаюсь. Он меня защитил, но какой ценой? И могу ли я бесстыдно встречаться с отцом парня, который год был мне прекрасным другом?

– Ага, – не поворачиваю головы и иду к лифтам, забегая туда ровно за секунду до закрытия дверей.

На моем рабочем месте все как прежде, никаких изменений. Я открываю ноутбук, заканчиваю перевод с итальянского, отправляя его на почту генерального.

Внутри грызет чувство вины, не давая спокойно работать. Хочется поговорить с Гошей, объясниться, оправдаться…

Все утро бегаю по мелким делам, пока мне на почту не падает пакет документов с пометкой «Ознакомься».

Никакой субординации. Но это отвлекает. Я полностью погружаюсь в проект коттеджного поселка, не замечая, как моя начальница ушла. Странно, если честно, что за весь рабочий день она не сказала мне ни слова, а все задания приходили через рабочий мессенджер. А когда я совершала какую-то ошибку, вместо того, чтобы наругать меня, как в прошлые разы, она лишь поджимала губы.

Вытряхиваю из головы лишнее, делая в своем блокноте пометки своих мыслей насчет нового проекта. Наконец, нахожу время, чтобы дойти до кафетерия и перекусить. Как только я появляюсь, шум голосов стихает, а все головы обращаются ко мне. В миг настроение падает ниже плинтуса, а взгляд Гоши осуждающе проходится сверху вниз.

Даже в школе я никогда не была предметом для пересудов. Сейчас очень хочется, чтобы пришел папа псих и решил проблему. Но, кажется, тут проблемой стал именно отец, не мой отец.

Я заказываю себе чай с булочкой, встаю рядом с собственной начальницей.

– Я там все доделала…

Она была со мной вежлива еще на прошлой неделе, а сейчас не удостаивает и взгляда.

Мне не нужно подслушивать, я и так понимаю, о чем они говорят. О чем думают.

Пришла в компанию по протекции одного, а теперь крутит с другим. Ведь сегодняшнее показательное выступление ярко доказывает, что Георгий не просто так выслал мне проект для изучения, не просто так взял помогать с немцами, дав слово.

– Ой, извини, – внезапно грудь обжигает горячим чаем, а Кристина, как ни в чем не бывало, идет дальше, подсаживаясь к Гоше, который смотрит на меня исподлобья.

Обида сворачивает все внутри, перехватывает горло тяжелой рукой, выдавливая слезы.

Я сильная, да? Я могу ударить, могу защитить себя, но, оказывается, ничего не могу сделать против осуждения в свою сторону. Вполне себе заслуженного.

Я оставляю поднос на ближайшем столе и ухожу из кафетерия, прячусь в ближайшем туалета, рассматривая пятно, которое заняло всю поверхность рубашки. Снимаю ее с себя с ревом, застирываю, продолжая шмыгать носом. Благо, пятно сразу сходит. Я сушу рубашку под напором сушки для рук. Долго и упорно, думая о том, что делать?

Ну, понятно теперь, что какие бы я таланты не применила, все будут думать, что меня взяли через постель. Дважды.

Никому не интересно, что я девственница.

– Ну, и чего ты тут ноешь, – входит Людмила, секретарь генерального.

– Что, и вы кинете в меня камень?

– Да ты сама вон справляешься.

– Я хотела сама, понимаете, все хотела сама! От родителей ушла поэтому. И чем это закончилось? Я оказалась там, откуда сбежала.

– Тебя серьезно волнует мнение этой шайки неудачников, которые смотрят на мир только через призму собственных неудач? Мы живем в мире мужчин, детка. Так уж вышло, что порой нужно просто раздвинуть ноги, чтобы занять выгодную должность. И, конечно, можно этого стыдиться, а можно просто сжать зубы и выполнять ту работу, которую никто не сделает лучше тебя, – она моет руки, поправляет губную помаду. – Тебе дали возможность, не упусти ее из-за каких-то страхов или тем более стыда. Стыд пройдет, и будет обидно, если он помешает тебе стать тем, кем ты мечтаешь.